Могучая крепость

Май, 894-й год Божий

I. КЕВ «Чихиро», 50, Залив Горат, Королевство Долар

.I.

КЕВ «Чихиро», 50, Залив Горат, Королевство Долар

— Простите, милорд, но я думаю, вам лучше увидеть это.

Граф Тирск отвернулся от кормовых иллюминаторов «Чихиро» и созерцания кораблей своего медленно растущего флота. Коммандеру, который только что вошёл в его салон, было около тридцати, у него были карие глаза, смуглая кожа, тёмные волосы и особенно роскошные усы.

— И что именно может быть «этим», Алвин? — мягко спросил Тирск.

— Извините, милорд. — Коммандер Алвин Хапар криво улыбнулся. — Это депеша от губернатора Кейроза. Она была помечено как «срочно», поэтому семафорная станция отправила её немедленно, вместо того чтобы ждать обычной послеобеденной шлюпки.

— От губернатора Кейроза? — Тирск нахмурился. Он мог придумать несколько причин, по которым губернатор одной из провинций Харчонгской Империи мог послать ему срочную депешу. Однако был только один вариант, который казался особенно вероятным, и он почувствовал, как его нервы напряглись.

— Очень хорошо, Алвин.

Граф протянул руку, и Хапар вручил ему тяжёлый конверт. Затем коммандер слегка поклонился и вышел из адмиральской каюты.

Тирск с улыбкой посмотрел ему вслед. В один прекрасный день Алвин Хапар собирался стать очень хорошим капитаном галеона. Однако в данный момент он был занят созданием должности, которая была чем-то совершенно новым в Королевском Доларском Флоте. Тирск ещё не придумал термин для этого «чего-то нового», но там, на планете под названием Старая Земля, это называлось бы «начальник штаба». Одна из вещей, которую граф понял, заключалась в том, что ему нужна группа помощников, которые помогали бы ему справиться с огромной задачей восстановления военно-морского флота, который был уничтожен у Армагеддонского Рифа. Хапар был одним из таких помощников, и он, к тому же, очень хорошо справлялся со своей работой.

«Почти так же хорошо, как он умеет завлекать юных леди, заставляя их проводить много времени в его собственной очаровательной компании. — Тирск покачал головой. — Этот молодой человек далеко пойдёт… при условии, что ему удастся избежать гибели где-нибудь на дуэли!»

Он отбросил эту мысль в сторону и вскрыл конверт. После того, как он быстро просмотрел его содержимое, его улыбка исчезла.

Он сложил единственный лист бумаги и снова повернулся к окну, глядя на залив, но его расфокусированные глаза теперь по-настоящему его не видели. Они смотрели на мысленные образы запомнившихся карт, в то время как его разум гудел.

Он оставался в таком положении несколько минут, затем дернул плечом, подошёл к двери каюты и высунул голову наружу.

— Милорд? — спросил часовой, стоявший там (который был армейским капралом, призванным на военно-морскую службу; Тирск по-прежнему пытался убедить Тораста согласиться сформировать специальный корпус морской пехоты, подобный черисийским морским пехотинцам), быстро вытянувшись по стойке смирно.

— Передайте, пожалуйста, лейтенанту Бардейлану и мастеру Ванвику, чтобы они немедленно явились ко мне, — проинструктировал его Тирск.

— Сейчас же, милорд!

Тирск кивнул и вернулся обратно в каюту, слушая, как передаётся сообщение. Когда прибыли Мартин Ванвик и Абейл Бардейлан, он снова смотрел в кормовые иллюминаторы

— Вы посылали за нами, милорд? — спросил флаг-лейтенант.

— Конечно же, посылал, Абейл. — Тирск ещё мгновение смотрел на залив, затем повернулся к ним лицом.

— Нам нужно отправить несколько сообщений, — решительно сказал он. — Нам понадобятся письма герцогу Ферну и герцогу Торасту, Мартин, с копиями епископу Стейфану и адмиралу Халинду, им для информации.

— Немедленно, милорд. — Секретарь подошёл к приставному столику, служившему письменным столом, придвинул к себе лист бумаги и обмакнул ручку. — Я готов, милорд.

— Хорошо. — Тирск одобрительно улыбнулся, затем взглянул на Бардейлана. — Как только мы напишем письма, я хочу так же, чтобы вы собрали коммандера Хапара и остальных — и капитана Бейкета — для немедленной встречи здесь, Абейл. — Граф указал на ковер у себя под ногами, и флаг-лейтенант кивнул.

— Я позабочусь об этом, милорд.

— Хорошо, — повторил Тирск. Затем он глубоко вздохнул, повернулся к Ванвику и начал диктовать.

— {i}Милорды{i}, — добавьте все надлежащие приветствия, Мартин, — {i}Я обязан сообщить вам, что я получил депешу от губернатора Кейроза, в которой сообщается, что имперский курьерский катер заметил черисийские боевые корабли и транспорты, проходящие через Узости Кейроза в северном направлении. Губернатор заявляет в своём сообщении, что он полностью доверяет офицеру, составившему отчёт, но что он не смог выполнить точный подсчёт, прежде чем он был вынужден отступить, дабы избежать преследования со стороны черисийской шхуны. Шхуна, о которой идёт речь, была однозначно идентифицирована как крейсер Имперского Черисийского Флота, а не как каперское судно“. Подчеркни как „однозначно“, так и „не“, Мартын{i}.

— Конечно, милорд.

Если секретарь и был встревожен содержанием письма, его голос не выдал никаких признаков этого, и Тирск одобрительно улыбнулся макушке его склоненной головы, прежде чем продолжить.

— {i}Капитан харчонгского курьерского катера сообщает, что он насчитал как минимум восемь черисийских боевых галеонов и, по-видимому, по меньшей мере столько же транспортных или грузовых судов. Кажется маловероятным, что имперские черисийские боевые корабли были отправлены так далеко в качестве простого сопровождения конвоя. Поэтому я полагаю, мы должны предположить, что торговые галеоны, замеченные губернатором, на самом деле являются транспортами, и что всё это представляет собой операцию, направленную против нас здесь, в Доларе, или против Империи Харчонг. Учитывая более продвинутое состояние наших военно-морских приготовлений, я считаю, что это Королевство является более вероятной целью, хотя возможность операций против обоих королевств явно нельзя исключать.{i}

— {i}Наличие транспортов наводит меня на мысль, что черисийцы намерены захватить подходящую базу где-нибудь в Харчонгском Море или в самом заливе Долар. Очевидно, на данный момент мы не можем сказать, какая из этих возможностей является их действительным намерением, но я склонен полагать, что их наиболее вероятным пунктом назначения является Остров Когтя. Он практически необитаем, находится достаточно далеко от наших собственных военно-морских баз или баз Империи, чтобы препятствовать любой поспешной контратаке на него, и он был бы хорошо расположен, чтобы угрожать побережьям Кейроза, Казнецова, Тигелкампа, Стини и даже бухты Швэй, в дополнение к вмешательству в нашу собственную торговлю и судоходство в заливе Долар.{i}

— {i}Фактическое расстояние от острова Когтя до Гората, конечно, превышает четыре тысячи миль, но я полагаю, что вполне возможно, что, обезопасив и укрепив Остров Когтя, отважный черисийский командир вполне может захватить необорудованную якорную стоянку гораздо ближе к нам, исключительно в качестве передовой операционной базы. В прошлом я указывал на желательность укрепления островов цепи Доларской Банки.{i} — «Это должно будет разозлить Тораста, который отверг его рекомендации в этом отношении, — подумал Тирск, — но это всё равно нужно было сказать». — {i}При нынешнем положении дел я не могу гарантировать способность Флота помешать достаточно мощной черисийской эскадре захватить такую якорную стоянку на Острове Сокровищ или на любом из островов Трио{i}.

— {i}Очевидно, пройдёт некоторое время, прежде чем какие-либо боевые корабли, находящиеся так далеко, как Узости Кейроза, смогут представлять какую-либо угрозу в домашних водах. Однако я считаю, что нам следует действовать как можно более заблаговременно в связи с этим вторжением. Поэтому я смиренно прошу нас немедленно проконсультироваться с послом Харчонга о возможной координации наших усилий в этом отношении. Тем временем, мы с епископом Стейфаном проведём совещание о том, как наилучшим образом подготовить наши собственные силы. Я доложу вам, как только он, адмирал Халинд, и я завершим предварительную оценку наших возможностей и того, как их можно наилучшим образом использовать перед лицом угрозы, которую я предвижу.{i}

— Я имею честь быть, и так далее, и так далее, и так далее.

Граф на мгновение посмотрел в окно, задумавшись, затем пожал плечами.

— Перечитай это, пожалуйста, Мартин.

— Конечно, милорд. — Секретарь откашлялся. — {i}Милорды, мои долгом является проинформировать вас, что я получил…{i}

II. КЕВ «Танцор», 56, Около острова Когтя, Харчонгское Море

.II.

КЕВ «Танцор», 56, Около острова Когтя, Харчонгское Море

Сэр Гвилим Мензир наблюдал за марселями шхуны «Вестник», когда она миновала устье Змеиного пролива и изменила курс. Со своего места он не мог видеть её корпус, но мог отследить белые пятна её парусов на фоне вырисовывающихся коричневых гор острова Когтя, и он нахмурился, рассматривая их.

Больше всего его беспокоила пригодность Бухты Невзгод в качестве якорной стоянки, в случае если будет дуть восточный ветер. Даже шхуне было бы ужасно трудно идти против восточного ветра. Змеиный Пролив, южный вход в бухту, можно было бы использовать при ветре, дующем с северо-востока на восток, а Северный Пролив можно было бы использовать при ветре с юго-востока на восток, но галеону было бы трудно выйти из любого из этих проливов даже при таких условиях. Однако в данный момент ветер (какой бы он ни был и что бы от него ни было) дул с юго-юго-запада, и «Вестник» лёг на правый галс, с ветром, дующим почти с траверза, и направился к своему флагману.

Вся остальная часть находящихся под его командованием сил — пятьдесят три корабля — стояла в дрейфе в Заливе Раковин, широком водоёме между Островом Зелёный и Банкой Невзгод. Было невыносимо жарко, даже по черисийским меркам. Он оставил китель в каюте, но пот приклеил рубашку к коже, и когда он провёл рукой на расстоянии примерно дюйма над одной из выкрашенных в чёрный цвет карронад, стоявших на шканцах, то ладонь почувствовала тепло, как если бы он провёл ей над жаровней. Навесы, установленные над палубой, чтобы дать команде немного тени, конечно помогали, но, по мнению Мензира, разница была как между медленным запеканием в духовке или запеканием на открытом огне.

Он ожидал, что будет тепло, но совершенно не был готов к такой жаре, и тот факт, что ветер стих до слабого ветерка, совсем не обнадеживал. Так же как это совсем не добавляло скорости «Вестнику» на его пути к «Танцору». При таком ветре, даже маленькая флотская шхуна могла делать всего два-три узла на всех парусах, а ей предстояло преодолеть добрую часть пятнадцати миль, чтобы добраться до флагмана.

Мензир посмотрел на солнце и поджал губы. На это потребуется часов пять — скорее даже шесть — а было уже одиннадцать часов дня. Он поморщился и отступил в тень навеса на шканцах. Это была не особенно густая тень, но после чистого, обжигающего глаза солнечного света, казалось, что ты шагаешь в пещеру.

Очень жаркую пещеру.

— Данилд? — сказал он, поворачивая голову и моргая, ища своего флаг-лейтенанта, прежде чем его глаза действительно привыкли к лёгкому полумраку.

— Да, сэр? — ответил откуда-то позади него лейтенант Данилд Ражман, и он повернулся на голос.

— Ах, вот ты где! — Адмирал покачал головой, криво улыбаясь. — Я боялся, что тебя сожгло дотла.

— Ещё не совсем, сэр. — Ражман вернул улыбку своему адмиралу, хотя, по правде говоря, шутка Мензира, по мнению лейтенанта, была слишком близка к реальности. Ражман был выходцем из того быстро растущего числа чизхольмцев, зачисляемых в Имперский Флот, с экзотическими (по черисийским стандартам) каштановыми волосами и серыми глазами… и белой кожей, которая было совершенно счастлива покраснеть, покрыться волдырями или даже болезненно шелушиться, но категорически отказывалась загорать.

— Ну, я полагаю, просто время ещё не пришло, — усмехнулся Мензир. Не то чтобы он не сочувствовал; просто ни один из них ничего не мог с этим поделать, кроме как посмеяться.

— Нет, сэр, — согласился Ражман. — А пока, полагаю, вам нужно, чтобы я что-то сделал?

— На самом деле, да. — Мензир махнул в сторону «Вестника». — Я предполагаю, что им потребуется часов пять или шесть, чтобы добраться до нас. Учитывая эти обстоятельства, я подумал, что мы могли бы перенести ужин и пригласить коммандера Гразайла присоединиться к нам сегодня вечером. Кажется, это самое меньшее, что мы можем сделать после того, как отправили его в такую даль, чтобы поговорить с этими людьми.

— Конечно, сэр. Желаете, чтобы капитан Махгейл присоединился к вам?

— Капитан, мастер Сисмоук и лейтенант Крухейр… нет, Крухейр будет нести вахту, не так ли? — Мензир на мгновение задумался, затем пожал плечами. — Пусть это будут лейтенант Вальдейр и юный Свейрсмен. И ты, конечно.

— Итак… шесть гостей, включая меня? — сказал Ражман, мысленно считая имена. — Я пойду и скажу Нейклосу, сэр. Флаг-лейтенант снова слабо улыбнулся. — Хотя, он в любом случае будет жаловаться, что мы недостаточно рано ему сказали, как вы понимаете.

— Конечно, он именно так и сделает.

В ответной улыбке Мензира было немного смирения. Рейян Халмин, слуга, служивший ему много лет, был убит в заливе Даркос, и Мензир очень скучал по нему. Не только потому, что они были вместе так долго, хотя отчасти и именно поэтому, но и потому, что Халмин очень подходил ему. Рождение Мензира было таким же обычным явлением, как и рождение будущего черисийского моряка, а Халмин был рыбаком в заливе Хауэлл до того, как поступил на Флот. Сам Мензир подозревал, что «Рейян Халмин» не всегда было именем этого человека. В Королевском Черисийском Флоте было много таких людей, и теперь, когда он стал Имперским Черисийским Флотом, всё осталось по-старому. Пока человек выполнял свой долг и не попадал в новые неприятности, Флот был готов игнорировать любую неосмотрительность в его прошлой жизни. В случае Халмина, Мензир заметил, что тот никогда добровольно не сходил на берег в Теллесберге.

Что бы ни таилось в прошлом Халмина, молодой лейтенант Мензир всегда находил в нём надёжного помощника и опытного рулевого. Когда лейтенант-коммандер Мензир получил своё первое командование, он взял Халмина с собой, сначала в качестве личного рулевого, а затем в качестве личного слуги. Назвать его «камердинером» означало бы растянуть точное определение далеко за все возможные пределы. Тем не менее, он был верным, твёрдым, трудолюбивым и удивительно хорошо обращался с тесаком, что отлично подходило Гвилиму Мензиру.

Но теперь он погиб, и сэру Гвилиму Мензиру потребовалась замена. Нашёлся Нейклос Валейн, который явно считал, что работа над Мензиром ещё не завершена. Щеголеватый, темноволосый камердинер был примерно на десять лет старше Мензира, и его очень рекомендовал Доминик Стейнейр.

— Он доведёт тебя суетой и беспокойством до смерти, — сказал Стейнейр, — но при этом умудрится накормить тебя горячим супом посреди воющего шторма. Независимо от того, сколько времени ты дашь ему на подготовку к официальному обеду, он будет клясться, что этого недостаточно… а затем сообразит ужин из пяти блюд и каким-то образом наколдует свежие овощи, хотя вы застряли посреди Наковальни. И, честно говоря, Гвилим, я думаю, что он именно то, что тебе нужно теперь, когда у тебя есть свой вымпел.

У Мензира не было особых сомнений в том, что имел в виду Каменный Пик. Капитаны могли не слишком беспокоиться о внешнем виде, в отличие от адмиралов. И неприкрашенная правда заключалась в том, что хотя жизнь и карьера Мензира сделали его непревзойдённым профессионалом в качестве моряка, они, похоже, так и не научили его вопросам этикета, правильного выбора вин или всем тем другим мелким деталям, о которых адмиралы должны были знать.

Валейн исправлял это, и были времена, когда Мензир чувствовал определённое родство с раскалённым добела бруском железа, из которого выковывают подкову. Он был глубоко благодарен за это, но это совсем не означало, что он наслаждался процессом, потому что Валейн был именно таким придирчивым, привередливым, точным и откровенно суетливым, как и предупреждал его Каменный Пик.

Наблюдая за тем, как его флаг-лейтенант направляется вниз, адмирал подумал, что именно поэтому он и послал Ражмана подразнить Валейна в его берлоге. Ранг, в конце концов, имеет свои привилегии.

* * *

В конце концов, им не пришлось переносить ужин на более поздний срок… к многострадальному (хотя и невысказанному) недовольству Валейна. Ветер продолжил стихать, постепенно перейдя в полный штиль к моменту, когда «Вестнику» осталось две мили от флагмана, и лейтенант-коммандер Гразайл преодолел последнее расстояние на своей шлюпке. В данный момент его гребцы наслаждались заслуженным отдыхом в кают-компании команды «Танцора», в то время как Гразайл извинился перед своим адмиралом за задержку.

Как и Ражман, Гразайл был чизхольмцем, хотя он был таким же темноволосым и голубоглазым, как и любой черисиец. Он загорел лучше, чем Ражман, как подумал Мензир с некоторым весельем, наблюдая, как они стоят почти бок о бок. На самом деле, Гразайл потемнел до глубокого медно-бронзового цвета, что в сочетании с его довольно поношенной форменной курткой (как и большинство младших командиров кораблей Флота, он не казался обладателем слишком глубокого кошелька) придавало ему отчётливый пиратский вид. Или, скорее, вид, как должны были выглядеть пираты в плохих романах. Один из которых Мензир однажды читал. То, что он был о пиратах, возможно, было одной из причин, по которой он никогда не читал других. В конце концов, он встречался с настоящими пиратами, и трудно было бы представить себе что-то менее похожее на весёлых, добросердечных, но непонятых персонажей этой конкретной литературной насмешки.

Он отбросил эту мысль в сторону и отмахнулся от извинений Гразайла.

— Не беспокойтесь об этом, коммандер. Никто не может отдавать приказы ветру — во всяком случае, такие, чтобы им повиновались! Честно говоря, вы хорошо поработали, прибыв сюда так быстро. Однако, как я понял со слов моего камердинера — он очень старательно не бросал насторожённых взглядов в сторону Нейклоса Валейна — ужин готов. Я предлагаю нам всем сесть и поесть, пока он не испортился. Мы можем обсудить такие незначительные вещи, как отчёты, после того, как мы благополучно покончим с ним.

Удовлетворённое фырканье, которое, как ему показалось, он услышал со стороны буфета Валейна, вероятно, было всего лишь его воображением.

* * *

Некоторое время спустя, когда Валейн и приписанный к кают-компании стюард, которого он привлёк к делу, убрали со стола, разлили вино и поставили в центр стола табачный хьюмидор Мензира, адмирал со вздохом удовлетворения откинулся на спинку стула.

Ветер снова немного усилился, и парусиновый ветроуловитель, установленный на потолочном люке, направлял часть его через каюту. Пролетая через кормовые и боковые иллюминаторы, он принёс с собой долгожданное дуновение прохлады, Каким бы суетливым ни был Валейн, он как обычно проделал выдающуюся работу, и две виверны, которые он приобрёл, когда эскадра нанесла короткий визит на Остров Западного Разрыва, чтобы принять воду и свежие овощи, были принесены в жертву. Овощи, которые были куплены в то же время, в основном уже закончились, но куры неслись достаточно хорошо, чтобы было из чего приготовить майонез, и Валейн приготовил картофельный салат — с большим количеством маринованных огурцов и лука, и, к сожалению, с небольшим количеством сельдерея и болгарского перца, но всё равно вкусный — в дополнение к жареным вивернам, фаршированным рисом. Свежеиспечённый хлеб с маслом (которое, увы, оказалось несколько менее свежим, чем сам хлеб) и хлебный пудинг с пряностями завершали меню.

Теперь адмирал закурил трубку и терпеливо ждал, пока все, кроме молодого мастера Свейрсмена, гардемарина-сигнальщика «Танцора», последуют его примеру. Как только все трубки были хорошо набиты, Мензир поднял бровь, глядя на Машала Гразайла.

— А вот теперь, когда с серьёзными вечерними делами покончено, коммандер, — сказал он, затягиваясь трубкой, — может быть, вы расскажете нам, как прошла ваша миссия на берегу?

— Конечно, сэр. — Гразайл выпрямился и откашлялся. — Как вы и велели, я передал ваше послание в Крепость Когтя. — Он поморщился. — На мой взгляд, называть это «крепостью» — явное преувеличение, сэр Гвилим. У неё есть одна куртина[16], но я полагаю, что мы могли бы разнести её четырнадцатифунтовками за один день, и там вообще нет настоящей крепости. Всего пара дюжин зданий — в основном, что-то вроде домов, но как минимум три салуна — вроде как прижались друг к другу внутри стен.

— Не слишком удивительно, сэр, — вставил капитан Рейф Махгейл. Флаг-капитан Мензира был жилистым черноволосым мужчиной с чрезвычайно тёмно-карими глазами. Он был на восемь лет моложе своего адмирала, и его повысили в звании до капитана относительно недавно — о чём ходило много слухов — но он был в море с двенадцати лет, и было очень мало такого, чего бы он не видел.

— Эта «куртина», о которой сказал Машал, скорее предназначена для отпугивания пиратов — или, я бы сказал, других пиратов — а не для обеспечения какой-либо серьёзной защиты. — Флаг-капитан презрительно фыркнул. — Возможно, я невысокого мнения о Харчонгском Флоте, но если эти люди когда-нибудь окажутся настолько глупы, что станут серьёзной помехой для Империи, все стены в мире не спасут их задницы, и они это знают.

— У меня сложилось такое же впечатление, капитан, — согласился Гразайл, кивнув. — И, адмирал, — он снова перевёл взгляд на Мензира, — там слишком много рыбацких лодок для такого маленького городка. Некоторые из них, чёрт возьми, тоже почти такие же большие, как «Вестник». И у них есть поворотные кронштейны для «волков». Капитан Лафат — он там главный — казалось, довольно сильно стремился не дать мне заметить эту маленькую деталь.

— Видимо вы правы, мастер Гразайл, — сказал Мензир.

«Волк» был общим термином для артиллерийских орудий с диаметром ствола менее двух дюймов и весом снаряда в один фунт или меньше. «Вертлюжные волки» были на нижнем конце диапазона — были ли они при этом совсем лёгкими пушками или очень тяжёлыми мушкетами, было в основном вопросом семантики. Они наносили мало ущерба корпусу корабля, но были портативными, легко монтировались на корабельных поручнях (или демонтировались и прятались, когда появлялся крейсер), и были эффективным противопехотным оружием… то есть, как раз тем, что нужно для команды пиратов, которые хотели напасть на слабо вооружённого торговца с малым экипажем.

— Итак, у вас сложилось впечатление, что этот — Лафат, не так ли? — может иногда ловить что-нибудь, кроме вилохвоста или хека? — продолжил он, и Гразайл снова кивнул.

— Я бы сказал, что это именно этим он занимается, сэр, — ответил лейтенант-коммандер. — Имейте в виду, судя по всему, это не очень хорошо оплачивается. — Мензир фыркнул. Он ещё никогда не встречал пирата, который не смог бы в долгосрочной перспективе заработать больше, занимаясь честным трудом. Не говоря уже о том, чтобы дольше жить, в придачу. — И я ни на секунду не сомневаюсь, что звание «капитана» Лафату было определённо… присвоено им самим. Я не смог понять, откуда он родом, но я почти уверен, что он не харчонгец. Помимо всего прочего, он слишком высокий. И мне кажется, что он совсем не рад тому, что мы переезжаем к нему.

— Теперь и мне интересно, почему бы это могло быть? — пробормотал Яирмен Сисмоук, первый лейтенант «Танцора», заработав ещё более резкое фырканье от своего адмирала.

— Должен ли я предположить из этого, что он велел вам проваливать, коммандер? — сухо спросил Мензир, и Гразайл рассмеялся.

— Я думаю, именно это он и хотел бы сделать, сэр. К сожалению, одна из его рыбацких лодок, по-видимому, довольно хорошо подсчитала количество кораблей в эскадре, прежде чем направилась в гавань. Я сомневаюсь, что он думает, что все эти транспорты пусты.

На этот раз общий гул смеха прокатился вокруг обеденного стола.

— Лафат — если это вообще его настоящее имя — очевидно, решил, что не хочет связываться с вами, сэр Гвилим, — продолжил Гразайл. — Он пытался возразить, что колодцы острова не дают достаточно воды, чтобы напоить столько лишних ртов. Я думаю, что он преувеличивает свои опасения, но я также не думаю, что он полностью их выдумывает. Однако в конце концов он согласился открыть нам свои ворота. Я полагаю, что сейчас все в Крепости Когтя заняты сокрытием улик до того, как морские пехотинцы высадятся на берег.

— Да, полагаю, именно это они и делают, — согласился Мензир. — Ну, может быть ещё попытаются отправить гонца, чтобы сообщить о нас губернатору Кейроза — или, может быть, Тигелкампа, в зависимости от ветра. Я полагаю, он честно пообещал, что подобные действия никогда даже не придут ему в голову, коммандер?

— Что-то в этом роде, сэр. Да.

— Хорошо. — Мензир неприятно улыбнулся. — Это не значит, что харчонгцы чертовски быстро не поймут, что мы здесь, если они уже не догадались, что мы направляемся именно сюда. Но когда посланец доброго «капитана» наткнётся на «Пику», лежащую посреди Северного Пролива, это даст мне немного больше рычагов воздействия на него. Или, во всяком случае, дубинку побольше, чтобы его побить.

Адмирал на несколько мгновений задумался, а затем кивнул сам себе.

— Вы хорошо поработали, мастер Гразайл, — сказал он. — Я прослежу, чтобы это было указано в моих отчётах.

Молодой чизхольмец с явным удовольствием улыбнулся, но ничего не сказал, и Мензир повернулся к своему флаг-капитану.

— Если нам повезёт, завтра утром будет южный или юго-восточный ветер, Рейф. Предполагая, что у нас есть ветер, с которым мы можем работать, я хочу, чтобы весь флот был в Бухте Невзгод к вечеру. Я сомневаюсь, что «капитан Лафат» настолько глуп, чтобы совершить какую-нибудь глупость, но давайте не будем рисковать. Мы возьмём пару шхун и пошлём их впереди эскадры, и скажем бригадиру Тиотейну, что я хочу, чтобы две или три его роты морской пехоты высадились на берег и взяли «крепость» под охрану, прежде чем мы бросим якорь.

— Да, сэр.

— В таком случае, джентльмены, — сказал адмирал, потянувшись за графином с виски, — я думаю, мы можем смело поднять бокал за хорошо проделанную работу коммандера Гразайла.

III. КЕВ «Танцор», 56, Около острова Сокровищ, Доларский Залив

.III.