Безумием мнимым безумие мира обличившие

Мудрый архипастырь, по-видимому, не считая себя вправе открывать то, что перед своей кончиной не пожелала открывать сама подвижница, ответил на эту просьбу так: «Напишите — Евфросиния неведомая. Буяя мира избра Бог, да премудрыя посрамит».

Эти слова, с присоединением: «скончалась июля 3 дня 1855 года», и были начертаны на чугунной плите, сооруженной усердием А. И. Цемш и вделанной в верхнюю доску гробницы старицы.

В 1914 году усердием одного из почитателей памяти блаженной старицы Евфросинии, пожелавшего остаться неизвестным, с разрешения епархиального начальства над гробницей подвижницы сооружена деревянная с позолотой сень.

Не был обойден заботами почитателей памяти старицы-подвижницы и ее источник. Спустя лет 30 после смерти блаженной, над ее источником усердием и трудами почитателей была поставлена деревянная часовенка-навес на столбах. Случилось так, что постройка этой часовенки была закончена ко дню Сошествия Святаго Духа. В этот день и решено было совершить ее торжественное освящение.

После Литургии при торжественном перезвоне колоколов из Казанского храма села Колюпанова в сопровождении множества народа вышел крестный ход, направляясь к цельбоносному источнику блаженной старицы Евфросинии, где по совершении водоосвящения было совершено и освящение только что созданной часовенки-навеса. Затем под те же ликующие звуки колокольного перезвона крестный ход возвратился в храм.

С этого времени в Колюпанове ежегодно в Духов день совершается торжественный ход «к матушкину колодцу».

Воздвигнутая над источником старицы-подвижницы деревянная часовенка-навес со временем обветшала и потому в 1909 году была снесена, а на ее месте на средства благотворителей была сооружена деревянная, крытая железом, часовня и при ней деревянная же купальня, которые и были торжественно освящены 4 июля того же года.

Тогда же почитателями памяти блаженной старицы Евфросинии было выражено желание, чтобы впредь, в воспоминание этого радостного события в Колюпанове, 4 июля ежегодно совершалась Божественная Литургия, а после нее крестный ход к источнику матушки Евфросинии.

Помимо Духова дня и 4 июля колюпановская церковь свято чтит день преставления — 3 июля, и день Ангела блаженной старицы Евфросинии — 25 сентября (память преп. Евфросинии Суздальской), выделяя их из ряда обычных дней совершением заупокойной Литургии и великой панихиды по старице.

Впрочем, всякая панихида на могиле блаженной с августа 1884 года обыкновенно совершается и перед каждой Божественной Литургией. Происхождение этого обычая таково.

В ночь на 2 июля 1884 года священник с. Колюпанова о. Петр Соколов, зять и преемник духовника блаженной старицы Евфросинии, о. Павла Просперова, видит сон. Длинный темный коридор; лишь там, вдали, в самом конце коридора виден свет. Оттуда по коридору идет мужчина в черном, как будто монашеском платье, подходит к о. Петру и говорит: «Пойдемте отрывать. На аршин углубимся, будет благоухание».

«На эти слова, — рассказывает в своей записке о. Петр, — я не мог даже одного слова промолвить: меня с головы до ног охватило морозом, испугался до невозможности».

Незнакомец между тем повторил свое предложение. На этот раз о. Петр осмелился спросить: «Кого?» Тот отвечал: «Евфросинию», и в это время с того же светлого конца коридора к ним подошла женщина вся в черном и, обращаясь к о. Петру, проговорила: «Отрой меня. На аршин углубишься, будет благоухание».

Отец Петр, дрожа всем телом, спросил: «Что нужно делать?» Ему отвечают: «Молиться». «Молебны или панихиды служить?» — спрашивает он. Женщина отвечает: «Панихиды».

Лица ни мужчины, ни женщины о. Петр не разглядел, так как свет падал на его собеседников сзади.

«Это видение, — говорит о. Петр, — до того меня потрясло, что я недели две не мог хорошо уснуть: как только усну, меня будто кто-то толкнет, и я просыпаюсь, начинаю опять припоминать, что видел и соображать, что мне делать. Наконец, помолившись Богу и попросив молитв матушки Евфросинии для подкрепления сил, я с августа месяца начал служить панихиды перед каждой Божественной Литургией».

И с тех пор этот обычай свято соблюдается в Колюпанове.

Умерла блаженная старица Евфросиния, но не умерли ее любовь и сострадание к страждущему человеку. Не стало великой подвижницы, но осталась ее могилка, остался ее источник. К ним-то после смерти блаженной и устремился народ, ищущий благодатной помощи в своих скорбях и недугах душевных и телесных. Некоторых блаженная сама посылала к своему источнику или к своей могилке, являясь им в сонном видении. И шли люди, полные веры в благодатную силу молитв «матушки Евфросинии», шли больные душой и телом, благоговейно припадали к дорогой могилке блаженной старицы, брали песочек с нее и воду из колодца подвижницы и, пользуясь ими с верою, по вере своей и молитвам блаженной получали просимое.

БЛАЖЕННАЯ ЛЮБУШКА РЯЗАНСКАЯ[15]

Не осталось в живых людей, которые могли бы сказать, где родилась Любовь Семеновна Суханова, кто были ее родители и сколько лет прожила она на белом свете. Известно только, что она жила с матерью и сестрой Ольгой Семеновной в городе Рязани, в приходе церкви Благовещения Пресвятой Богородицы вблизи Казанского женского монастыря. Там стоял их маленький домик. Люба воспаряла духом ко Господу, а тело было расслаблено: в течение 15-ти лет она была лишена возможности двигаться. В комнате, где она всегда лежала, находилась икона святителя Николая Чудотворца, и Люба молилась ему и всею душою любила святителя — она знала, как много добра он делал людям.

И пришло время. Господь призрел на рабу Свою, и волю Свою открыл ей через Своего угодника.

Однажды, когда Люба в доме была одна, ей явился Николай Чудотворец. А когда мать, вернувшись, вошла в комнату, то застала Любу, стоявшую на ногах. Увидев это, мать с радостью бросилась к ней, произнеся: «Дочь моя, ты ли это?

Как же ты встала на ноги?» Люба подняла руки к иконе святителя и сказала: «Явился Божий угодник Николай и говорит мне: «Вставай, Люба, ходи и юродствуй», — я поднялась твердо на ноги, а он стал невидим».

Мать была очень обрадована таким событием, но вместе с тем и опечалилась предназначенным дочери юродством. Раздумывая, она пошла к священнику и все ему рассказала, просила совета. Священник, выслушав, ответил ей: «Воля Божия, не задерживай дочь, отпусти ее, и пусть она идет и юродствует. От Господа стопы человеку исправляются». Мать покорилась воле Божией. С тех пор Люба взяла на себя многотрудный подвиг. Она стала молиться во всех храмах Рязани, а также любила посещать Казанский женский монастырь и подолгу жила у некоторых сестер, чаще у игуменьи Екатерины. Это была умная и начитанная женщина из благородных.

Под сенью каменных сводов храмов, в таинственном полумраке мерцающих лампад глядели на Любу темные лики святых и призывали на подвиг, и слышались слова, сказанные ей святителем… Так созревало у нее в сердце стремление к подвижничеству. И Люба заключила себя в простенок между печью и стеной в своем доме. Не было места для затвора, но было желание принять подвиг — и она его приняла. Несомненно, что в этот период жизни сформировался из нее человек сильной воли и возвышенной души. Как она молилась? Что в это время видела и слышала? Все это ведомо только Богу. Эту тайну своей жизни блаженная унесла с собой в могилу.

Но прошло время, и Любовь, простояв в простенке три года, вышла из него. Может быть, и на это имела она указание свыше, ибо, когда приходило время, подвижники, по воле Божией, оставляли свое уединение и шли служить людям. Молитва за других, добрый совет, ласка, чуткость, желание предостеречь от опасности, сострадание к людям стали ее уделом. Любу часто видели на улицах Рязани. Заходила она в лавки небогатых купцов и брала без спроса что нужно. Купцы не бранили ее, не гнали: они радовались, ведь это было верной приметой, что в этот день торговля будет особенно удачной. Двери не закрывались. А некоторые купцы сами ее зазывали, но она делала вид, будто не слышит, и проходила мимо.

Иногда, устав от ходьбы, она садилась на крылечко дома, и ей давали что-нибудь из пищи: от одних она брала охотно, а другим говорила: «У вас самих мало», — и не брала. А что брала, то до дома не доносила, раздавала дорогой нуждающимся. Бедные и нищие знали ее и любили.

Были люди, боявшиеся прозорливости Любы. Вероятно, очень мнительные, или те, у которых, как говорится, совесть нечиста. Были и такие, которые не верили ей и смеялись над ней. Она переносила все терпеливо, и улыбка почти не сходила с лица. А лицо ее, кроме обычной приветливости, выражало и большую силу воли.

Однажды к крылечку домика, где жила Любушка, подкатила карета, запряженная тройкой породистых лошадей в богатой упряжи. Кто находился внутри кареты — неизвестно, а также неизвестно, чем руководствовались приезжие: может быть, любопытством посмотреть, что это за люди, блаженные? Но Любушка не хотела этой встречи, она спряталась и выслала сестру сказать, что ее нет дома. Одевалась Любовь Семеновна, или, как ее в народе называли, Любушка, просто, но чистенько. Не носила она «черненького платьица». На ней были платья цветные, и на голове платочек — голубой, а то и розовый. Розовый цвет она любила и хотела, чтобы гроб ее по смерти был обит розовым.

Одна девушка очень боялась Любушку, боялась ее прозорливости. Девушка была неплохая, ничего за ней дурного не замечалось, а страх у нее был безотчетный. Встала она однажды утром и начала ставить самовар. Семья в этом доме жила большая, самовар ставили все по очереди. Стала она разжигать лучинку, да взглянула в окно и видит: в калитку входит Любушка. Она в страхе побежала скорее дверь запирать, чтобы блаженная не вошла. А Люба уже на пороге говорит: «А я спешила, боялась, как бы ты не заперла дверь». Потом вынула из кармана шоколадную конфету и подала ей, говоря: «Вот тебе конфета, ты ее обязательно съешь, никому не давай». Девушка сделала, как сказала Любушка, и с того времени пропал у нее страх, и она радостно всякий раз встречала блаженную.

Любушка, бывало, заходила в знакомые дома. Зная, где у какой хозяйки какие вещи лежат, доставала ножницы, бумагу и начинала вырезать какую-нибудь фигурку, а потом вырезанное давала тому, кому предназначено было. Кое-кто опасался таких предположений, заранее прятал ножницы, но избежать предсказания им не удавалось. В таких случаях она выщипывала фигурки из бумаги руками и все равно подавала предназначенное: кому дорога — лошадку или паровозик, кому замуж — веночек, кому смерть — гроб. И делала она такие фигурки очень искусно. Подаст молча и уйдет. И сбывалось.

Послушница Фрося жила в Казанском монастыре у мантийной монахини Артемии. Иногда Фросю навещала ее сестра, которой очень хотелось поступить в монастырь, но она была молода, и ее не принимали. Как-то пришла она в монастырь и опять заговорила о своем желании быть в нем. В это же самое время пришла к матушке Артемии и Любушка. Взяла она с комода ножницы и большой лист бумаги и проворно начала что-то вырезать. Потом разложила на столе вырезанный круг. И что же там вышло? Круг, как монастырская ограда, церковь и клирос. Потом, указывая молодой девушке, сестре Фроси, на клирос, сказала: «Вот где будешь петь, будешь и читать». Пришло время, и поступила она в монастырь. Назначили ей послушание — петь на клиросе. Она оказалась обладательницей редкого голоса — женского баса. Кроме пения на клиросе, ее послушанием было еще чтение Апостола. А когда не стало монастыря, пела она в другой церкви почти до самой своей предсмертной болезни, как говорится в псалме 145: «Пою Богу моему дондеже есмь».

Любушка задолго предвидела закрытие Казанского монастыря, когда об этом не было никакого слуха. Некоторым престарелым матушкам она говорила: «Вы косточки свои оставите в монастыре, а другие нет».

Но вот наступил скорбный день — монастырь закрывали. Сколько слез было пролито! Сколько горя пережито! Что ждет впереди? — невольно задавала себе вопрос каждая из монахинь, покидая монастырь, ставший таким близким и родным. После монастырской тишины жизнь в миру страшила многих из них: на сердце была тревога, впереди — неизвестность. Если бы не надежда на Заступницу Матерь Божию, что тогда? И в этот день, как часто случалось, пришла в монастырь Любовь Семеновна. Взволнованные и расстроенные сестры окружили ее. Она была серьезна и сосредоточена, почти не говорила, но руками работала ловко и привычно… Лист бумаги, ножницы или только пальцы — и все ясно: кто замуж выйдет, кто умрет, кто уедет, а кто при храме жить и работать будет. Каждая вырезанная фигурка отображала ее взгляд в будущее человека. А для рассказавшей об этом матушки вырезала церковь со сторожкой и колокол и сказала: «Тут жить будешь и сыта будешь». Десять лет прожила матушка при церкви Введения во храм Пресвятой Богородицы, исполняя разную работу. Приходилось звонить и в колокола.

Впоследствии многие сестры Казанского монастыря встречались друг с другом и вспоминали, что тогда вырезала им Любушка, и убеждались, что все ею предреченное сбылось.

«В нашу семью, — рассказывала женщина X., знавшая лично Любушку, — она приходила как своя и всех нас любила. В то время в Москве умер мой отец. Мать решила перевезти его в Рязань и здесь похоронить. Хотя и трудно было сделать это в такое нелегкое время, но все же перевезли и похоронили в Рязани. Была здесь и Любушка. Стали на кладбище зарывать могилу, а она отошла немного в сторону одна и начала рыть другую могилку. Увидела это наша бабушка и с упреком говорит ей: «Любушка, что же вы делаете? Вторую могилу роете, ведь мы еще и эту не успели зарыть». Она в ответ: «А мы тут будем воробушка хоронить». Вскоре умер у нас в семье мальчик, которому было два месяца». Тогда-то мы поняли, для какого воробушка копала она могилу».

В одной семье было трое детей, и четвертый должен был народиться на белый свет. Зашла как-то к ним Любушка и говорит хозяину. «Константин Павлович, возьмите меня за себя замуж», — и улыбается так приветливо. Он тоже улыбнулся на ее слова и ответил: «Да я бы вас, Любовь Семеновна, с удовольствием взял за себя замуж, да куда же мы жену мою, Пелагею Федоровну, денем?» На этот раз она, как иногда и ранее случалось с ней, прямо сказала: «Умрет она». И действительно, она умерла при родах, оставив после себя четверых детей. После похорон был большой поминальный обед. Приглашена была и Любушка. Сидела она за столом молча, ни на кого не глядела, а как встала из-за стола, вышла и с тех пор в доме этом никогда не была.

Приглашали Любовь Семеновну не только на похороны, но и на свадьбы с намерением, что ее присутствие принесет молодым счастье. Но не всегда было так. Вот один из богатых купцов Рязани, имевший свои дома в районе бывшего старого базара, выдавал дочь замуж. Было много приглашено гостей со стороны жениха и невесты. Везде роскошь: богато сервированный стол, музыка, цветы… Жених очень желал взять за себя дочь купца: руководил ли им личный расчет или любовь, теперь это позабыто, но он тщательно скрывал, что имел сильное пристрастие к спиртному, хотя никто не подозревал в нем пьяницу. Каково же было изумление всех гостей и родных невесты, когда Любовь Семеновна, не знавшая ранее жениха, громко объявила за столом: «Жених — горький пьяница и не будет молодая счастлива». И омрачилось веселье, и пожалели они даже, что позвали блаженную. А потом, когда убедились в правдивости ее слов, любили и уважали ее по-прежнему. Возвращалась Любушка неоднократно и в свой родной дом, где жила ее большая семья. Тогда еще был жив ее дедушка. Совпало так, что когда к дедушке пришел кум, пришла в это время и Любушка. Кум был человек веселый. Поговорили они с дедушкой, посмеялись. Решил кум немного пошутить над Любушкой и спрашивает ее: «Вот что, Любовь Семеновна, скажите нам, когда вы умрете, кому же ваш дом достанется?» Улыбнулась блаженная и ответила: «Солдатам». Они стали смеяться над ее словами. Никто не мог подумать, что со временем действительно дом будет снесен и на этом месте будет сооружен военный склад и помещено солдатское снаряжение в нем. Следовательно, место, где находился дом, досталось солдатам.

Три девушки-подруги готовились к экзаменам. Кто испытал это, тот может понять их волнение. Ведь бывает же, что знания хорошие, а на экзаменах растеряешься и не ответишь толково, а с плохой подготовкой хуже того — провалишься. Подружки прослышали про Любушку, что она предсказывает, и решили: «Пойдем к ней, спросим, как пройдут экзамены». Задумано — сделано. Пришли, но не успели перешагнуть порог ее домика, а она уже приветливо их встречает: «А это ко мне пришли Катя, Шура и Лида», — и всех правильно по имени назвала, хотя ранее их не знала. И стала говорить: «Экзамены у вас скоро, а вы боитесь. Ничего, ничего, не бойтесь, все сойдет благополучно». Девушки ушли успокоенные. Экзамены были сданы успешно.

Перед самым свержением православного царя, в 1917 году, ходила блаженная по улицам города и повторяла: «Стены Иерихонские падают, стены Иерихонские падают». Она уже была известной, и ее спрашивали, что это значит. Но Любушка слов своих не объясняла, а когда все свершилось, стало ясно их значение.

Рождественским постом в четыре часа дня в семье Ш. всегда пили чай. К столу выходила бабушка и разливала его для членов семьи. К этому часу часто приходила и Любовь Семеновна: она любила беседовать с бабушкой. Так приходит она однажды и держит что-то в руках, а бабушка спрашивает: «Что это у вас в руках, Любушка?» Она отвечает: «Да вот иду я мимо похоронной лавки, а там гроб обивают. Я взяла кусочек бархата. Возьмите». «Да зачем он мне?» — спрашивает бабушка. Не успела она получить ответа от Любушки, как пришли с известием, что умерла Дарья Афиногеновна Мареева, которая доводилась бабушке кумою. А гроб покойной был обит таким же бархатом, кусочек которого принесла с собою Любушка. Так спешила она подготовить бабушку к печальному событию.

Двум маленьким девочкам предрекла Любушка дальнейшую судьбу. Она была частой посетительницей их родителей. Пришла она как-то к ним. Чистые детские души не опасались ничего, а потому доверчиво прильнули к блаженной: «Тетя Люба, расскажи нам, что знаешь». Любушка, улыбаясь, достала из кармана небольшой сверток, развернула его, и в руках у нее оказались две бумажные иконки. Одну иконку, с изображением святого благоверного князя Александра Невского, подала старшей девочке, а младшей — иконку благоверной Анны Кашинской. Впоследствии старшая сестра вышла замуж, мужа звали Александром в честь святого благоверного князя Александра Невского, и жили они вместе на станции «Александр Невский». Судьба младшей схожа с жизнью благоверной княгини Анны Кашинской, она также рано потеряла мужа, оставшись вдовой с двумя детьми.

В одну семью своих хороших знакомых часто заходила Любушка. Приходит она как-то к вечеру, а они собираются чай пить. Усадили ее за стол, она с благодарностью говорит: «О, как хорошо чайку-то попить!» Но сама как-то незаметно для всех занялась другим: на стол насыпала земли, сделала две могилки, а из щепки — кресты на каждую могилку и произнесла: «Вот и хорошо». Хозяйка, глядя на нее, обеспокоилась и тут же спросила: «Что это такое, Любушка? Кому вы это сделали?» А она опять повторяет: «Все хорошо, не беспокойтесь». Случилось так, что вскоре у этой женщины умерли на неделе отец и мать. Невольно напрашивается вопрос, почему это хорошо? Не потому ли, что мы привыкли смотреть на смерть как на что-то ужасное, а Любовь Семеновна видела в ней переход из одной жизни в другую — вечную. И как истинная раба Господня, могла знать о лучшей участи в потусторонней жизни, чем в земной.

О смерти самой Любушки так рассказала Лиза М., в молодости хорошо знавшая блаженную. «Недели за три до своей смерти пришла к нам в дом Любушка. Семья наша была большая, и всех она любила, приходила, когда хотела. Я в семье была младшей, и меня она любила особенно. На этот раз Люба, ласково называя меня по имени, сказала: «Лизонька, я ведь скоро умру, а ты за меня Богу молись, ходи на мою могилку и песочек бери с нее, а гроб мой обей розовым». Я ее спрашиваю: «Песочек-то зачем мне?» И вижу, как после этих слов словно какая-то тень прошла по ее лицу. Задумалась она на минутку и говорит: «Все же бери песочек, насыпай в банку с цветами и в доме будет благодать». Когда Любушка умерла, я была на работе. Вернувшись домой, узнала о ее смерти и тотчас пошла к ней. Чистенько убранная, лежала она в гробу, который был хорошо оструган, но ничем не обит. Тут я вспомнила просьбу Любушки — обить гроб розовым — и загоревала: как же мне исполнить ее просьбу? Умерла она в 1921 году. В магазинах тогда ничего не было. Материю продавали по талонам, а наша семья уже все отоварила. Больше — проси, не проси — ничего не получишь. Как быть? Ну, думаю, пойду в магазин, попрошу хотя бы марли. Все же лучше будет, чем просто оструганный гроб. Пришла в магазин, стала говорить с заведующим: «Мне у вас хотя бы марли купить: гроб надо знакомой старушке обить, она заранее меня просила об этом». Заведующий позвал мальчика-ученика: «Миша, там на полке есть у нас розовая марля, ступай принеси». Я в душе подумала, не смеется ли он надо мной: бывает ли марля розовая? Но смотрю, несет мальчик целый ворох марли красивого густо розового цвета. Никогда такой марли не было в продаже. Так обили ей «домик» в розовый цвет. Да кругом оборочки и бантики понаделали — красиво вышло с обивкой гроба. Так исполнилось предсмертное желание Любушки.

Был 1921 год. Год тяжелый. Шла гражданская война. Люди страдали на фронте, страдали в тылу: не было хлеба, керосина, дров. В домах было холодно, как на улице. Вместо ламп по вечерам зажигали «моргасики». С таким освещением дети учили уроки. Взрослые были озабочены добыванием пропитания для семьи. Одним словом, казалось, что каждый думал лишь о себе. Но когда узнали, что Любушка преставилась ко Господу и ее хоронят, люди все бросили и поспешили проводить блаженную в последний путь. Все улицы на пути следования похоронной процессии до самой могилы были заполнены живой стеной народа. Со стороны милиции были приняты меры для охраны порядка. Так народ почтил память Любушки.

Любушка после смерти своей матери жила с сестрой. Ольга Семеновна относилась к ней снисходительно. Она не притесняла ее, не обижала, но не верила ей, говоря: «Блажь напускает на себя наша Люба». Но когда увидела огромное множество народа, который сопровождал Любушку в последний путь, горько заплакала и сказала: «Сколько людей знали мою сестру, одна только я не знала ее». Так подтвердились слова Святого Евангелия: Несть пророк без нести токмо во отечествии своем и в дому своем (Мф. 13, 57).

Умерла Любовь Семеновна Суханова 8-го февраля 1921 года. Усердием диакона одной из церквей Рязани, а также и других почитателей, был поставлен на ее могилке памятник. Но прошли годы… Не стало памятника. С годами могилка стала почти беспризорной. Неподалеку от кладбища было устроено общежитие дефективных ребят. Они внесли на кладбище дух разорения и беспорядок. Оно стало мало посещаемо. И вот в то самое время на могилку к Любушке приехал откуда-то один военный человек. Вскоре он поставил на свои средства крест и металлическую ограду. Могила приобрела хороший внешний вид. О себе военный рассказывал, что жизнь его сложилась крайне неудачно. Он был болен, и никакие врачи не могли ему помочь. Но явилась ему во сне Любушка и сказала: «Не горюй и не волнуйся, поезжай в Рязань, найди на кладбище могилку Любови Семеновны, поставь вокруг нее оградку, после чего будешь здоров и счастлив». Он сделал все, как она ему сказала, и получил исцеление. Здоровье его восстановилось, неудачи перестали преследовать его. В память такого явления и в благодарность за оказанную помощь он потом ежегодно приезжал на ее могилку и служил панихиду.

У одной девицы умерла мать. Они жили вдвоем: мать была ей единственным близким и любимым человеком. Оставшись одна, она сильно горевала, тосковала и плакала. Добрые люди советовали ей заказать по матери сорокоуст, говоря, что это упокоит душу усопшей, а ей самой принесет облегчение. Девица отвечала: «Разве я не заказала бы, если бы могла, но я истратилась на похороны и на сорокоуст у меня денег нет».

Но вот видит она сон. Явилась ей во сне Любовь Семеновна и говорит: «Не плачь, не волнуйся, а в руках держит облигации государственного займа, проверь их, может быть, ты выиграла». И действительно, когда девица проверила свои облигации, оказалось, что на них выпал выигрыш. За период болезни матери и похорон она совсем позабыла о них. На эти деньги девушка заказала по матери сорокоуст, после чего стала чувствовать себя спокойнее. Затем приходила на могилку Любушки и благодарила ее за помощь.

«Шла Великая Отечественная война 1941—45 годов. Мне было тогда 14 лет. В городе хлеб давали по карточкам, а у нас в прилегающем к городу селе выдавали муку. Занял очередь, стою. Погода была холодная, одежонка на мне плохонькая. Чувствую, холодно мне стало. Думаю, куда же зайти? Недалеко жили знакомые, зашел. При входе в сени вижу, устроен нашест для кур и сами куры сидят, а в углу под ними не то доска широкая, не то дверь — шпонка на ней, и вся куриным пометом запачкана, к стене приставлена. Меня что-то потянуло к ней. Думаю, дай погляжу на нее с другой стороны. Отодвинул, на ней был большой слой пыли. Чуть стер — вижу пальцы рук нарисованные. Недолго думая, взял я свой мешок и давай им пыль вытирать. Потом мне от матери досталось — забыл я про очередь и про муку. Вытер всю, и оказалось, что это икона святых апостолов Петра и Павла. Тогда я вошел в дом и прошу хозяйку: «Елена Петровна, продайте мне икону, в сенях у вас я видел». А сам думаю: денег-то у меня нет совсем, а мать едва ли даст. Может быть, и так сумею выпросить. Л она в ответ: «Володенька, как можно икону-то продавать: ведь, может быть, это и грех, да еще и церковь могут открыть. Нет, не продам и не отдам, и не думай». Я ей говорю: «Ну, если церковь откроют, я и свои туда отдам». У меня тогда только две иконы в доме были: Спаситель и Матерь Божия. Но она и слушать не хотела. Так я и ушел ни с чем. Днем решил пойти на могилку к блаженной Любушке. Пришел, спокойно встал около могилки и все ей, как живой, рассказал: «Вот есть икона, стоит вся в грязи, никому не нужная, а мне ее не дают. Ты уж, Любушка, постарайся, помолись Богу, чтобы мне икону святых апостолов Петра и Павла отдали».

Проходит сколько-то времени. Как-то я был дома и чем-то занимался. Вдруг мать кричит: «Юрка к тебе пришел». Подхожу и спрашиваю: «Юрка, ты чего пришел?» Он в ответ: «Бабушка Елена Петровна велела тебе сейчас же прийти». Пришел к ней, она и говорит: «Не знаю, Володенька, что случилось со мной. Стояла эта икона в наших сенях сколько времени — и ничего, а сегодня на меня такой страх напал, что и сказать не могу. Я послала Юрку за тобой. Возьми эту икону и неси ее, куда знаешь». И отдала мне ее. Я в душе за помощь благодарил Любушку. Взял икону и несу, а она большая, чуть ли не больше меня. Я тогда еще маленький был. А икона грязная. Думаю, как я с ней домой приду? Отмыл ее от всей грязи в пруду и принес. Это была первая большая икона в нашем доме».

Так рассказал о себе глубоко верующий человек. Память же о блаженной Любови он сохранил на всю жизнь, поминая ее в своих молитвах к Богу и Пречистой Богородице.

Как-то в Скорбященском храме появилась немолодая женщина. Она просила указать могилку блаженной Любови, рассказывая при этом, что болеет и врачи не могут ей помочь. Она видела во сне пожилую женщину, которая назвала себя Любовью Семеновной, похороненной на Рязанском кладбище, и обещала исцеление, если она посетит ее могилку и отслужит там панихиду. Во исполнение этого повеления и приезжала болящая.

Любовь блаженная, покровительница Рязани, является и людям из других городов. За помощью к ней приезжают из Москвы, Костромы, Нижнего Новгорода… Некоторые приезжают уже исцеленные, с великой благодарностью к святой Любови. Вот недавний случай, происшедший 14-го августа 1992 года. Одна женщина, поклонившись святым мощам и иконе блаженной, оставила Марии Яковлевне большую сумму денег на ремонт часовни и рассказала следующее: «Имя мое Валентина, приехала я с Украины. Долгое время болела, лечилась у разных врачей, но не выздоравливала и потому стала приходить в отчаяние. Но однажды увидела сон. Приходит ко мне женщина и говорит: «Ты долго уже болеешь, врачи оказались бессильны излечить тебя, но я помогу с условием, что ты съездишь в Рязань и побываешь на моей могиле». Я ответила, что согласна, и спросила:

«Кто ты есть и как найти твою могилу?» — «Раз ты согласна, скоро будешь здорова. Я есть рязанская блаженная Любовь. Приедешь в церковь Всех Скорбящих Радость, исполнишь для себя заздравный молебен, а люди укажут тебе мою могилу». После этого сна я стала чувствовать себя лучше и лучше, а вскоре совсем выздоровела. Мой приезд связан с обещанием быть на могиле Любови Блаженной, и я уезжаю с чистой совестью домой».

Рязанские жители очень любят свою блаженную. Это особенно заметно в день великомучениц Веры, Надежды, Любови и их матери Софии, когда в церкви Всех Скорбящих Радость проводится праздничная служба в день Ангела святой блаженной Любови. Храм заполнен верующими разных возрастов, различного социального положения, благосостояния, образования — все они едины в любви к угоднице Божией и, соединившись в одно тело — Церковь Христову, согласно молятся: «Ублажаем тя, святая блаженная Любовь, и чтим святую память твою».

После окончания службы совершается молебен в часовне на могиле святой Любови. Часовня недавно была заново окрашена в любимый Любушкой розовый цвет, а на куполе позолочен крест. Здесь следует сказать, что незадолго до этого часовенка, по дьявольскому наущению, была разорена. Но неправое дело не осталось безнаказанным. Вот что рассказала смотрительница Мария Яковлевна Морозова: «После разорения я заметила, что сюда стал часто ходить и молиться молодой человек. Однажды он подошел ко мне и говорит: «Матушка, не могу больше молчать, прости, но это я разорил часовню». — «Проси прощения у Бога и Любови блаженной», — ответила я и поинтересовалась, как это случилось. Он сказал, что и сам не знает, как это случилось, но помнит, что какие-то потусторонние бесовские силы словно приподняли его, привели к этому месту и заставили выбить стекла в часовне. Потом прошли дни, и он стал чувствовать на душе невыносимую тяжесть. Лишился покоя, перестал спать, есть. Тогда он взял новые стекла, вставил их, а теперь вот хочет идти исповедоваться в церковь».

На этом примере видно, как велико милосердие святой Любови, которая, наказав человека за содеянный грех, все же дала ему возможность раскаяться и исправиться. Как велик и мудр Промысл Божий, который и зло обращает в добро. Ибо восстановленная часовня стала еще краше, в ней появилась тщательно расписанная плащаница Любови блаженной, и вновь православные с радостью и благоговением приходят поклониться ее святым мощам.

БЛАЖЕННАЯ МАТРОНА АНЕМНЯСЕВСКАЯ

По милости Божией, имя святой Матроны Анемнясевской, в Рязанской земле просиявшей, становится все более известным широкому кругу людей. Жизненный путь Матроны Рязанской (Беляковой), как и ее великой тезки, блаженной Матроны Московской (Никоновой), оказался крайне трудным. Две угодницы Божии близки друг к другу по чистоте сердца, обилию благодатных даров и тяжести своих страданий.

Матрона Рязанская родилась 6/19 ноября 1864 года, в деревне Анемнясево Касимовского уезда Рязанской губернии. До семи лет Матрона (как ласково называл ее народ) была обычным ребенком. Но потом она заболела оспой. Родная мать не лечила дочь и не молилась за нее. Ребенка положили на печку, где скопилось много сора и грязи. Затем мать вымыла больную и содрала оспины. Все тело Матреши распухло, и она полностью ослепла. Девочке-калеке поручили нянчить сестер.

«Особенно тяжело было мне нянчить сестренку, которой было уже полтора года, — рассказывала Матрона, — я все роняла ее, а мать за это меня очень била, а я все роняла… Однажды, когда мне уже было десять лет, я нянчила по обыкновению сестренку, а мать ушла на речку. Каким-то образом нечаянно я уронила сестренку с крыльца на землю, страшно испугалась, заплакала и сама со страха прыгнула за ней туда же. В этот момент как раз подошла мать. Она схватила меня и начала бить. Так она меня била, так била, — что мне очень тяжело и трудно стало, и мне привиделось в этот момент: я увидела Царицу Небесную. Я сказала об этом матери, а она меня опять стала бить. Видение повторилось три раза, и я все говорила об этом матери, а мать после каждого раза все больше и больше била меня. Во время последнего видения Царица Небесная дала мне утешительную записочку», — говорила Матрона, однако, что в ней написано, не уточняла.

Сколько обид и горя вытерпела Матрона со стороны своих родных! Близкие попрекали ее и считали притворщицей. А на самом деле после того избиения Матрона перестала расти. Ее самое длинное платье, подаренное одной из паломниц, было всего 91 сантиметр! Слепая, изувеченная девочка навсегда перестала ходить и что-либо делать самостоятельно. Совершенно беспомощная, она только лежала и несла подвиг «бескровной мученицы». Единственное, что у нее осталось, — это возможность переворачиваться с бока на бок, шевелить ручками и брать небольшие предметы.

Но блаженная смиренно несла крест, дарованный Богом. Она непрестанно молилась, пела церковные песнопения и читала акафисты, заученные с голоса посетителей. Ее душа была свободна от озлобления и ненависти, а сердце — исполнено надеждой и миром. Именно тогда сбылось на блаженной слово Христово, обращенное к ученикам: «Вот, наступает час, и настал уже, что вы рассеетесь каждый в свою сторону и Меня оставите одного; но Я не один, потому что Отец со Мною» (Ин. 16, 32).

К семнадцати годам подвижница стяжала исключительную благодать. Бог дал ей силу достигнуть не только личного духовного совершенства, но и сделаться центром религиознонравственной жизни для многих верующих. Они шли к ней отовсюду со своими заботами, скорбями и болезнями. Недоумевающих Матрона вразумляла, нуждающимся помогала советом, больных исцеляла, бесноватых избавляла от насилия демонского.

Сохранилось немало свидетельств ее удивительной прозорливости. Однажды блаженную посетил крестьянин Клим Малахов. Он собирал пожертвования на строительство храма в своем крае. Матрона попросила послушницу вынести очень красивое полотенце (видимо, подарок благодарного паломника). Малахов внутренне соблазнился: решил присвоить ценную вещь и не отдавать ее на украшение храма. Тогда Матрона попросила помощницу принести второе полотенце, «чтобы не было греха». «Дай ему другое; первое-то на храм не пойдет…» — пояснила она. У Клима волосы на голове встали дыбом. Он со страхом покинул дом блаженной и прилюдно каялся в своих злых намерениях.

Иной характерный случай произошел с выпускником медицинского факультета МГУ Сергеем Алексеевичем Никитиным. В 1930 году его безвинно репрессировали. Он работал в лагерной медчасти, сильно унывал и уже не рассчитывал выйти на свободу. Медсестра (тоже из заключенных), знакомая с блаженной Матроной, посоветовала ему обратиться к ней за помощью. Доктор не поверил, что какая-то калека, да еще на большом расстоянии, по воздуху, без рации или проводов способна услышать его. Но от отчаяния он ухватился, что называется, за соломинку и во время прогулки все же прошептал свою просьбу, мысленно обратившись к Матроне.

Через три года врача освободили. Внимательно оценив ситуацию, взвесив все «за» и «против», он понял, что без посторонней молитвенной помощи этого бы не произошло. С. А. Никитин отправился искать свою молитвенницу. Приехав в Анемнясево и войдя в избу, он боялся начать разговор. «Здравствуй, Сереженька, — поприветствовала его слепая прозорливица, назвав незнакомого человека по имени. — Это ты меня тогда звал, ну, рассказывай, как живешь?» И Сергей Алексеевич поведал о себе.

Подробности их разговора, к сожалению, не сохранились. Но есть основание полагать, что Матрона попрощалась с Никитиным примерно так: «Благослови, владыко!» Тот смутился и ответил: «Я — не владыка». «Будешь!» — заверила старица. В 1960 году его рукоположили во епископа Можайского, викария Московской епархии. Владыка Стефан (Никитин) отошел ко Господу в 1963 году прямо в алтаре после совершения Литургии в день святых жен-мироносиц.

Старица видела приходящих к ней людей буквально насквозь. Обычно она определяла самое больное место, о существовании которого человек мог до сих пор и не подозревать. Сначала Матрона указывала только на один недуг, и человек сосредоточивал свое внимание именно на нем. Это облегчало самопознание и духовную работу над собой. Если же посетитель страдал несколькими болезнями, Матрона называла их не сразу, а постепенно. Она остерегалась ввергнуть людей в уныние и очень осторожно вела их по пути духовного исправления и телесного врачевания.

Страждущих посетителей Матрона старалась всячески утешить. Она давала им святую воду для питья и окропления жилища. Из лампады, всегда горевшей в комнате перед иконами, народ брал освященное масло. А вещи, полученные в дар, люди хранили с большим благоговением, веря, что они врачуют недуги. Очень любила Матрона ладан, ибо «он изгоняет нечистых духов» (демонов). Она советовала по праздникам крестообразно кадить им в доме.

По вере прихожан в благодатную силу молитв Матроны происходило множество исцелений. Вот лишь три примера.

В 1930 году у 14-летней Маши Берляевой сильно разболелась и распухла коленка. Девочка не могла самостоятельно передвигаться. Врачи диагностировали туберкулез кости и настаивали на срочной операции. Тогда жительница города Касимова М. И. Путилина из сострадания к ребенку обратилась за помощью к Матроне. Та благословила больную выпить святой воды и помазать ногу елеем. Маша сразу почувствовала облегчение, крепко заснула, и на утро ей стало значительно лучше. Через неделю она спокойно наступала на ногу, а спустя три недели полностью поправилась.

В мае 1931 года у 13-летнего мальчика из соседней деревни на спине между лопатками образовалась крупная опухоль. Припухлость росла и делалась все тверже. Три года лечения у врачей успеха не принесли. В конце концов от невыносимой боли ребенок не мог даже лежать. Его родные усердно молились Богу. Они помазали опухоль маслом из лампадки блаженной Матроны. Примерно через три месяца опухоль уменьшилась, и мальчик уже не ощущал болезненности при дыхании. Затем его помазали Матронушкиным маслом вторично. Прошло еще полгода, и, по молитвам святой, у ребенка исчезли абсолютно все признаки недуга.

Уроженку Касимова В. М. Постникову прооперировали по поводу ущемления грыжи. Больная была сердечница и так ослабла, что врачи с тревогой ожидали ее быстрой кончины. Умирающая попросила принести какую-нибудь вещь от Матроны. Ей передали четки, и, как только больная приложила их к груди, ритм ее сердца нормализовался. Доктора долго удивлялись, почему прикосновение четок столь внезапно улучшило состояние больной. Вскоре она выздоровела окончательно.

О последних днях земной жизни блаженной сохранились весьма скудные сведения. Летом 1935 года в местном отделении НКВД завели дело «попов Правдолюбовых и больного выродка Матроны Беляковой». Согласно списку, надлежало арестовать и блаженную. Всех арестантов уже отправили в Москву, а Матрону трогать боялись.

Наконец, колхозное собрание постановило «изъять» Матрону Григорьевну Белякову как «вредный элемент». Из 300 жителей села подписались 24 активиста. Клочок бумаги с карандашными подписями сохранился в официальном деле. Сельсовет дал характеристику «на Белякову М. Г.», в которой она прямо и открыто, без кавычек и иронии, названа святой: «Данная гражданка является вредным элементом в деревне. Она своей святостью сильно влияет на темную Массу… Ввиду этого… задерживается ход коллективизации».

К дому подъехали днем, не таясь, но зайти боялись: все-таки люди очень почитали святую. По долгу службы первым подошел председатель сельсовета и, преодолевая страх, поднял старицу на руки с дощатой постели. Матрона закричала тоненьким голосом. Народ оцепенел. Председатель понес ее к выходу и в дверях сказал: «Ой, какая легкая!» В ответ, предвидя грозное наказание Божие, Матрона с горечью предрекла: «И твои детки такими легкими будут»[16].

Сам председатель, «изымавший» Матрону, прожил недолго. Вскоре он тяжело заболел и кричал от боли так громко, что слышало полдеревни. В народе говорили: «Это тебе не Матрешеньку поднимать!» Исполняя заповедь Божию о любви к врагам, старица усердно молилась за своих гонителей и обидчиков. Господь услышал ее прошение. Он обратил умирающего председателя к покаянию, и тот скончался, примирившись с Церковью. Что стало с его детьми, житие не сообщает.

Угодницу Божию заключили в Бутырку, где она прожила почти год. Все заключенные очень почитали Матрону. По ее примеру они начали молиться и петь акафисты. Администрация решила избавиться от Матроны. Но убить ее боялись, а сослать в лагерь или в другую тюрьму не позволял молитвенный подъем арестантов (опасались бунта).

Блаженная исцелила безнадежно больную мать следователя, который вел ее дело. И чекист сумел освободить старицу из-под стражи как умирающую. Он поместил ее в дом для престарелых и калек. Документально зафиксировано, что Матрона умерла от сердечной недостаточности 16/29 июля 1936 года. Она скончалась в московском Доме для хронических больных имени Радищева, что недалеко от храма Рождества Пресвятой Богородицы во Владыкино. Вероятно, святую похоронили поблизости, на большом Владыкинском кладбище. Ее могила до сих пор не найдена и мощи не обретены.

Блаженная Матрона Анемнясевская была прославлена в лике местночтимых рязанских святых 9 (старый стиль) / 22 (новый стиль) апреля 1999 года. В августе 2000 года Юбилейный Архиерейский Собор Русской Православной Церкви причислил ее к сонму всероссийских святых как исповедницу XX века. Ее память совершается в день кончины (16/29 июля) и в день Собора всех Рязанских святых (10/23 июня)[17].

Почитание блаженной Матроны не угасает. И дело здесь не только в том, что мы чтим подвижников благочестия по долгу любви. Живая вера побуждает нас благодарить и призывать на помощь своих молитвенников. Такой молитвенницей за весь мир и стала исповедница Матрона. Даже в следственном деле НКВД упоминается, что блаженная еще при жизни на земле лечила людей, изгоняла бесов и исцеляла одержимых. Своими посмертными чудесами она озаряет сердца верующих небесным светом, приносит духовную радость и утешение. Ее предстательство возрождает души, избавляет от неминуемой смерти в автокатастрофах, вызволяет из самых бедственных обстоятельств, помогает будущим супругам отыскать друг друга и создать крепкую семью. Отмечены случаи дарования чад бездетным супругам по ее молитвам.

Кто бы ни обращался к блаженной Матроне, какие бы тяготы ни испытывал, она непременно поможет, если просишь ее с верой и любовью. Залогом тому служит непреложное обещание Спасителя: «Истинно, истинно говорю вам: верующий в Меня, дела, которые творю Я, и он сотворит, и больше сих сотворит; потому что Я к Отцу Моему иду. И если чего попросите у Отца во имя Мое, то сделаю, да прославится Отец в Сыне» (Ин. 14, 12–13).

Рассказы о целебной помощи по молитвам блаженной Матроны Анемнясевской

«В 1991 году мы с мужем венчались. На этом наше общение с Церковью закончилось. Только через 3 года, в 1994 году, Господь снова привел нас к Себе, но уже через скорбь. У меня случился выкидыш. Было ощущение, что Господь повернул нашу жизнь на сто восемьдесят градусов, указав путь, по которому надо идти. Когда я вышла из больницы, мы с мужем сразу же пошли в храм. Священник, который нас венчал, стал нашим духовным отцом. Я постоянно молилась о том, чтобы Бог даровал нам детей, не забывая при этом добавлять: «На все Твоя воля, Господи». Я ходила к врачам, сдавала анализы. Препятствий к зачатию не было, а беременность все же не наступала.

Прошло 3 года, и я узнала от настоятеля нашего храма о новой молитвеннице Рязанской земли — блаженной Матроне Анемнясевской. Мыс мужем стали просить ее о помощи в нашей скорби. А потом у меня появилось желание написать акафист блаженной Матроне, хотя раньше ничего подобного я не писала. И по благословению настоятеля, с Божией помощью мною был написан акафист. Прошел еще год. Настоятель благословил меня написать молитву к блаженной Матроне о даровании чад. Мы с мужем поехали в отпуск в Псково-Печерский монастырь, и там я написала эту молитву. А через несколько месяцев, почти перед самым прославлением старицы, я забеременела.

В середине беременности у меня была угроза выкидыша. Меня положили «на сохранение». А так как места в палате не оказалось, то меня временно поместили в процедурный кабинет, поставили капельницу и ушли. Я осталась одна.

Это случилось летом, окно было открыто. Я очень волновалась. Поплакала, а потом стала молиться блаженной Матроне и по памяти читать акафист. Вдруг в окно влетела бабочка. Она сделала несколько кругов вокруг капельницы и вылетела на улицу. И только немного погодя я вспомнила, что, когда блаженная была маленькой девочкой, она любила ловить бабочек и сажать их на окно (об этом написано в житии). Я не знаю, была ли это только случайность или таким образом матушка Матрона дала мне знак, что она рядом и молится обо мне. Но я отчетливо поняла, что все будет хорошо. Эта внутренняя уверенность меня не покидала, и в 1999 году в нашей семье благополучно родилась долгожданная дочурка.

Раба Божия Иоанна, г. Москва».

«Будучи в Москве, я очень хотел побывать у чудотворной иконы царственных мучеников, о которой много слышал, приложиться к ней и попросить святого Николая о решении нескольких моих семейных вопросов. Мы с моим знакомым, у которого я остановился в Москве, узнали, что эта икона в данное время находится на московском Валаамском подворье. Мы поехали туда, пришли к иконе, помолились перед ней, приложились. Потом, уже в большой спешке (времени в Москве всегда не хватает!) забежали в магазин «Православное слово», где я увидел в продаже акафист блаженной Матроне. Я давно хотел приобрести акафист Матроне Московской, поэтому сразу же купил его и положил в сумку.

Домой на квартиру к знакомому мы добрались поздно, очень устали. Я несколько расстроился, обнаружив, что акафист оказался не тот, который мне был нужен. Это была не Матрона Московская, а совсем не знакомая мне Матрона из-под Рязани. О ней я ничего не знал. Не спалось… И я решил прочесть акафист царю Николаю, попросить его о решении своих семейных проблем и текущих дел… Я прочитал акафист, попросил со слезами царя-батюшку о помощи в своих нуждах и сразу же уснул. И вижу сон, который, как сам вспоминаю, верующие люди называют «тонким». Вижу большое количество народа, а вдоль забора, поодаль, идет матушка, маленькая. И все кричат: «Матушка, благослови!» Но она не всех благословляет, а меня благословила и ответила на мои вопросы, заданные царю Николаю. А потом стоит рядом со мной и, покачнувшись, стала падать. А я ее подхватываю и говорю: «Какая ты легкая!» Но она отошла от меня и пропала. И я рыдал во сне, что она ушла…

Встав утром, я под большим впечатлением от этого сна рассказал его своему другу. Хотел записать сон, но не стал, потому что понял: я его никогда в жизни не забуду…

Настал день отъезда из Москвы, и я все же решил разыскать тот храм, адрес которого был указан в акафисте, — храм с иконой неизвестной мне Матроны. Там я приложился к образу святой Матроны, после литургии заказал ей молебен, купил икону и молился о даровании чад (у нас с супругой это была больная проблема). Мне рассказали в том храме, что, по благословению настоятеля, акафист составила женщина, забеременевшая по молитвам Матронушки после многих лет бесплодия. Купил я в иконной лавке и житие ее. Открыл посмотреть, и первой фразой, на которую упал мой взгляд, была: «Какая ты легкая!»