Попова М.Ф. Страшная сказка

— Официально назначен на военном совете твоим телохранителем! — гордо признался зверек.

— А почему тебя цапля называла Шуншутием? — вдруг вспомнила Мэйми. — Ты ведь крот.

— Нет, я Шушунтий. Мы живем только в фантазиях, в придуманных странах и мирах. В жизни ведь много необычного. А с помощью воображения и обычное можно превратить в необычное. Я — пример тому. Вот крот — обыкновенное. Только он черный, подслеповатый. А вот он я: в серебристой серой шубке и прекрасно вижу и под землей, и на земле. Шушунтий одним словом.

— Ладно, пусть будет Шушунтий, — согласилась Мэйми и высказала догадку, — ты ведь не просто так пришел, правда? Хочешь сообщить нечто важное?

— Нам с тобой приказано сидеть в чаще леса и не высовываться. Здесь будет безопасно.

— Я не хочу ни воевать, ни прятаться, — призналась девочка.

— Это невозможно, — развел лапками кротообразный. — Бывают такие времена, когда приходится выбирать одно из двух: либо ты воюешь, либо прячешься. Одно из двух. А третьего не дано. Вот так. И раз ты не хочешь воевать, тебе придется прятаться. Что же тут непонятного?

— Все непонятно. Воюешь значит смелый. Прячешься — значит трус. Так ведь принято считать?

— Ну да, пожалуй, — подумав согласился Шушунтий.

— А во мне что-то изменилось: Теперь и страха нет, и желания сражаться тоже. Хочу полежать здесь на мягкой траве, подумать о многом, и чтоб вокруг стояла тишина… А потом встать и пойти домой, — и не по спинам крокодилов, а по самой обычной дороге.

— Все это обязательно случится, — закивал головой маленький серый Шушунтий, —но чуть позже. Чтобы ты свободно могла идти по самой обыкновенной дороге, нужно чуточку изменить мир. И сделать это надо здесь, на острове. Тсс-сс, — вдруг встрепенулся кротообразный, — кажется, началось….

И они замолчали — девочка и маленький Шушунтий.

Глава 15

Глава XV .

Битва продолжалась несколько часов. Мэйми не видела ничего, но слышала все — от начала до конца. Нет, конечно, кое-что и видела, но все же в основном происшедшее запомнилось ей звуками.

Сигнал о начале великого сражения подал дятел. Он забрался на вершину высокой сосны, росшей на пригорке ближе к болоту и долго смотрел вдаль. Когда он увидел несущихся по крокодиловым спинам звероподобных, тут же застучал клювом по стволу, предупреждая лесную армию о приближении врага. И лес затих.

… Звероподобные ворвались с устрашающими криками на остров, но у самого болота их никто не встретил. Тогда они взобрались на косогор и внизу увидели горстку небольших зверюшек, выставивших вперед, словно копья, сучковатые ветки, которые вряд ли кто назвал бы оружием, взглянув на тяжелые дубинки звероподобных. Звероподобные тучей ринулись вниз, и от их диких воплей дрожали деревья. Зверушки сбежались в кучу и попятились, отступая через поляну к кустам, напуганные превосходящей их во много раз силой. Когда же стая звероподобных, шумно дыша и размахивая дубинами, заполнила поляну, зверюшки успели спрятаться в густых зарослях, а из леса со всех сторон уже шли грозные отряды восставших зверей.

Да все вышло именно так, как спланировала Марта. Попытавшихся бежать звероподобных встретили несущиеся с косогора хищники. И на поляне завязалось жестокое сражение. Мэйми лежа в траве слышала крики, визг, рев, топот, скрежет. Сотрясалась земля от бегущих по ней слонов и бизонов, носорогов и буйволов. Раскачивались деревья, но не от ветра: обезьяны, перепрыгивая с ветки на ветку, вели бой сверху, забрасывая противника шишками и орехами. А потом над лесом появились стаи птиц: цапли, фламинго, аисты, орлы с воздуха набрасывались на звероподобных и клевали, щипали их, яростно наносили удары острыми клювами. Это продолжалось много часов.

Наконец наступила тишина. Без всякого сигнала стало ясно, что битва закончилась. Мэйми и серый Шушунтий, не сговариваясь, поползли к поляне.

Страшное зрелище открылось им. Вся поляна была усыпана телами зверей и звероподобных. Земля насквозь пропиталась кровью, и запах крови — запах войны — застыл в воздухе. Всюду слышались стоны израненных животных. Немного осталось в живых. Марта, сама без единой царапины, ушла к ручью смывать с себя кровь друзей и врагов. Звери верили, что девочку охраняли духи леса, поэтому она и осталась невредимой. Но Марта знала: жизнь ей спасли мохнатые и пернатые воины, закрывая ее собой, успевая всякий раз вовремя прийти на помощь. Горестная кругом была картина. Мэйми не вытирала слезы, текущие по щекам. Щуншутий, вздыхая, плелся рядом.

Оставшиеся в живых потащили остывающие тела звероподобных к болоту, где прожорливые крокодилы должны были довершить начатое. Слышалось лязганье крокодиловых челюстей.

Мэйми и кротообразный помогали раненым: прикладывали к больным места целебные травы и мох, успокаивали, носили воду из ручья — напоить и обмыть раны.

— Берегись! — раздался вдруг крик маленького кротообразного.

Мэйми отпрянула в сторону, и мимо нее со свистом пролетела огромная дубина, брошенная кем-то, засевшим в кустах. Заревел тигр и одним прыжком настиг вожака звероподобных, попытавшегося скрыться в чаще леса. Короткий крик и вот уже тигр поволок тело вожака к болоту. Все произошло в мгновение. Но почему так тихо за спиной? Мэйми обернулась и не увидела своего пушистого спасителя. Рванулась в одну сторону, в другую ….

Серенький зверек лежал у края поляны. Он тяжело дышал, и дымчатая его шубка была в пыли и в крови. Рядом огромная дубина уже мертвого вожака. Мэйми опустилась на колени около зверька. Маленький Шушунтий с трудом приоткрыл глаза, и его тускнеющий взгляд встретился с горестным взглядом Мэйми. Зверек прощался с девочкой. Потом глаза его закрылись. Маленький пушистый Шушунтий, добрый зверек с веселыми черными глазенками-бусинами, верный друг умер.

Мэйми долго сидела возле пушистого тельца и плакала. А потом унесла его со страшной поляны, залитой кровью, в чащу, туда, где сладко пели птицы и где росли самые прекрасные цветы, и там похоронила.

Возвращаться назад не хотелось, и Мэйми пошла вперед, все более углубляясь в густые дебри. Где-то там за спиной, оставалась кровь, ненависть, боль потерь и разочарований, осколки разбитых, несбывшихся надежд. "Как быстро можно повзрослеть, — думала Мэйми. — Взрослым человека делает страдание". Она вспомнила свое милое безоблачное прошлое, светлая и тихая грусть охватила ее душу. Мэйми показалось, что от того времени ее отделяют не месяцы, а годы, десятки лет.

Тишина окутывала девочку, одиноко бредущую по лесу. Но вскоре ей стало чудиться, что она не одна. Явственно слышались голоса, причем совсем рядом. И Мэйми шла вперед, туда, где кто-то с кем-то разговаривал, и никого не находила. Потом голоса начали звучать в другой стороне. И девочка шла на них и снова никого. Постепенно она утвердилась в мысли, что некто таинственный играет с ней в прятки. Но кто? И она продолжала идти, желая разгадать тайну леса.

Глава 16

Глава XVI .

Мэйми не переставала удивляться: деревья разных широт мирно росли рядом. Дочери северных земель сосны и ели соседствовали с пальмами, карликовые деревца, которым доставало и неяркого солнца, перемежались с деревьями исполинами, подпирающими вершинами небо. Наконец Мэйми устала и присела передохнуть у подножия огромного дуба, уверенная, что окончательно заблудилась.

—Здесь, конечно, хорошо, но я хочу домой, — размышляла Мэйми, не замечая, что делает это вслух.

— И что же тебе мешает попасть туда? — послышался голос совсем рядом.

Мэйми огляделась — никого. С соседнего дерева вспорхнула птица. А спиной и затылком девочка ощутила чье-то горячее дыхание.

—Кто здесь? — спросила она.

—Тот, с кем рядом ты изволишь сидеть.

Мэйми снова оглянулась, даже не поленилась встать и обойти вокруг дерева, но по— прежнему никого не обнаружила. Она уселась на прежнее место, и над головой ее раздался смех.

—Хватит играть со мной в прятки! В это лесу все время кто-то разговаривает, смеется. Но как только я появляюсь, наступает тишина.

—Чему же ты удивляешься? Это же волшебный лес. Кстати мы не только разговариваем и смеемся, иногда мы еще и поем, — смущенно добавил тот же голос.

— Кто вы? — настаивала Мэйми, пребывая в глубокой растерянности.

— Деревья, — спокойно ответил голос.

Мэйми повернулась лицом к дубу и поняла, что дерево смотрит на нее.

—Вы умеете говорить? — все еще не могла поверить она.

— И не только. Мы умеем чувствовать, а это куда важнее.

— Я тоже умею чувствовать, и сейчас моей душе больно, — призналась девочка.

— Пройдет, — успокоил дуб. — Потери всегда острой болью отзываются в сердце, и поначалу очень тяжело, и кажется, что не справиться с этой тяжестью. А потом все проходит.

—Так ты все знаешь? — удивилась Мэйми.

— Конечно, мои корни глубоко в земле. От них мне известно, что здесь, в лесу, ты похоронила маленького пушистого зверька, который был тебе особенно дорог.

— Он спас мне жизнь, — кивнула Мэйми и чуть не расплакалась.

И сразу стало так тоскливо, и все пережитое показалось страшной, неподъемной ношей. И Мэйми принялась рассказывать дубу обо всем, а он гладил ее по голове лапой— веткой и успокаивал.

—Ты обязательно вернешься домой, — выслушав историю Мэйми, сказал дуб.

— Но как? — воскликнула девочка, — я не знаю дороги. А вокруг чужой мир. И даже если он прекрасен, это все равно ничего не меняет. Я знаю, что за сказочным лесом по-прежнему остаются мерзкие болота и злые крокодилы, крокодилы, крокодилы ….

— Я ведь могу предсказать, что тебя ждет дальше, — смущенно предложил дуб.

—Ты умеешь и предсказывать? — в очередной раз удивилась Мэйми. — Ты волшебник?

— Не волшебник, а дуб-предсказатель, единственный в чудесном лесу. Дай мне твою руку и смотри прямо в мое сердце.

Мэйми положила руку ладонью вверх на протянувшуюся к ней ветку. Где у дуба сердце, она не знала, но старательно вглядывалась в шершавую кору, и ей казалось, она видит все, что прячется под грубой кожей дерева. А дуб стал прорицать:

— Ты думаешь, что приключениям твоим приходит конец и боишься навсегда остаться на этом острове, не найдя дороги домой. Такое случается с теми, кто не решается идти вперед, изменять себя и свой путь под звездами. Так и ты: хочешь домой, но продолжаешь бояться болот и крокодилов. Я вижу все, что произойдет с тобой дальше. Ты попадешь…

Но Мэйми отдернула руку и спрятала за спину.

— Прости меня, дуб, но я не хочу знать, что будет дальше. Достаточно того, что мне уже известно. Не рассказывай мне больше ничего, иначе я не смогу идти дальше.

И она пошла прочь.

— Прощай девочка! — прокричал вслед дуб. — Деревья выведут тебя из чащи к друзьям… Воды не бойся, высоты не бойся… Не бойся ничего кроме сладких снов…

Последние слова дуба показались Мэйми сплошной загадкой, но слишком много было вокруг тайн и чудес, потому эту последнюю тайну Мэйми оставила на потом, надеясь когда-нибудь раскрыть ее, а сама вслушивалась в голоса деревьев и шла на них, пока не увидела знакомую поляну.

Прошел дождь, и следов крови на земле уже не было. Солнце клонилось к закату, и в воцарившейся на острове тишине не было ничего тревожного. Посреди поляны кругом расселись звери и птицы, и с ними Марта. Они почти ни о чем не говорили. Мэйми догадалась, что это прощание. У ног Марты стояла корзина с фруктами: звери собрали их девочкам в дорогу. Рыжий кенгуру грустно глядел на Марту, его лапки не выпускали руку девочки.

— Как жаль, что вы уходите, — сказал он печально, и звери закивали головами. — Вы подарили нам мир и покой. Наша благодарность безгранична. Мы всегда будем помнить двух девочек, изгнавших зло из нашего мира.

И звери снова кивали головами.

Мэйми села рядом. Как жаль, что вместе со всеми в общем кругу нет маленького серого шуншутия…

— Нам пора, — сказала Марта.

— Дело к ночи, — робко запротестовал рыжий кенгуру. — Вы бы отдохнули, выспались, а на рассвете и отправились в путь.

—Марта, — не выдержала Мэйми, — как же мы будем искать дорогу, если кругом одни болота и крокодилы?

Вместо ответа Марта взяла подругу за руку и повела на берег. У берега плескались ласковые волны. Вода была чистой и прозрачной. Ни болота, ни крокодилов. И эта спокойная, безмятежная вода простиралась до самого горизонта. Казалось, в мире не осталось ничего, кроме маленького острова и бесконечной воды.

— Мы не найдем дорогу домой, — прошептала Мэйми, тоскливо глядя в даль. — Нам никогда не выбраться отсюда.

— Мы обязательно вернемся домой, — уверенно ответила Марта.

И взяв в руку корзину с провизией, она шагнула в воду.

— Подожди, Марта, нам нужно найти лодку или того, кто сможет нас переправить на другой берег, — попыталась остановить подругу Мэйми.

Та уже была по колено в воде и только удивленно обернулась.

— Чего ты ждешь? Пойдем. Я поняла: надо просто идти вперед.

— По воде?

— Да, по воде, по лесам, по болотам. Но только вперед. Другого пути домой нет.

— Но я не умею ходить по воде! — в отчаянии выкрикнула Мэйми.

— Я тоже, — спокойно ответила Марта, продолжая идти.

Мэйми вошла в воду — ничего иного ей не оставалось.

Глава 17

Глава XVII .

Они шли по воде уже давно. Теперь вода была кругом, одна только вода и ничего больше.

— И кто придумал, что земля круглая? — говорила сама с собой Мэйми. — Она плоская, как лист бумаги, как блюдце…

Марта не вступала в беседу. Она шла чуть впереди и, казалось, о чем-то задумалась. И Мэйми потому продолжала общаться сама с собой: больше говорить ей было не с кем.

— Скоро наступит ночь. А мы так и будем брести неведомо куда. И так никуда и не придем.

— Если долго-долго идти, обязательно куда-нибудь придешь, — не выдержав, отозвалась Марта.

Все это время она, оказывается, слушала внимательно.

"Надо же! — пыхтела Мэйми. — На все и всегда у нее готов ответ! И всегда она знает, как поступить, знает даже тогда, когда этого никто не знает! " Вот и сейчас Марта спокойно идет по воде, водрузив на плечо корзинку, а вода уже по пояс, и чем дальше — тем глубже. Мэйми очень кстати вспомнила о том, что совершенно не умеет плавать, и, оглядевшись вокруг, убедилась, теперь уже окончательно, что помощи ждать неоткуда: вокруг — только вода, над головой — небо и плывущие по нему лохматые облака. И никого.

Незаметно опустились сумерки. Мэйми почувствовала, что ей безумно страшно от одной только мысли, что придется идти ночью по бескрайней воде. Пока еще не совсем стемнело, она видела впереди Марту, точнее часть ее — все остальное было в воде. А скоро и этого не будет. И тогда Мэйми останется наедине с темнотой. С такими мыслями она продолжала брести в неизвестном направлении, ощущая, как вода поднимается все выше и выше.

А потом стало совсем темно, и вода поднялась к самым плечам. Мэйми почему-то вспомнились слова бабушкиной молитвы и, запинаясь, она попыталась их шептать, доверяясь кому-то неведомому и доброму…

Ни шороха, ни всплеска. Она одна в целом мире и даже Марта казалась ей теперь далекой-предалекой. "А может, дома вообще нет и никогда не было? А может, моя судьба вечно бродить повсюду в поисках чего-то неведомого? " — вдруг подумала она. И думать об этом было страшно, но иные мысли не приходили. Да и откуда им было явиться в мир, где царствовала ночь, тишина и вода? На мгновение Мэйми почудилось, что она слышит шепот листьев в лесу и ветер доносит откуда-то издалека, словно эхо, чей-то голос: "Воды не бойся… Ничего не бойся…"

А потом произошло чудо: с неба спустилась большая белая птица. Она закружилась над головой Мэйми, на мгновение крыло ее мягко коснулось лица девочки. Даже не задумываясь и не сомневаясь, Мэйми подняла руки и ухватила птицу за лапы. Белая птица поднялась вверх и понесла Мэйми над водой. "Только не разжимай рук! " — приказывала себе девочка, стараясь забыть о том, что ужасно боится высоты…

Они летели долго. Силы были на исходе, руки налились свинцовой тяжестью, а плечи горели. "Наверно, и у птицы уже болят лапы", — пожалела свою спасительницу девочка. Но птица продолжала полет, размеренно взмахивая сильными крыльями. Мэйми закрыла глаза.

Открыла глаза она только тогда, когда услышала недовольный голос:

— Сейчас же отпусти мои лапы!

Мэйми лежала на спине, а над ней склонилась аккуратная головка с длинным красным клювом и проницательными черными глазками. Девочка с трудом разжала крепко стиснутые пальцы.

— Вот так-то лучше. Благодарю, — произнесла птица и стала прохаживаться возле Мэйми, видимо, разминая затекшие лапки.

— Спасибо тебе, белая птица, — прошептала Мэйми. — Кто прислал тебя на помощь? Если бы не ты, я утонула бы….