Попова М.Ф. Страшная сказка

Надо было срочно что-то предпринимать. Но как это сделать. Если не знаешь о принятом решении ровным счетом ничего. У звероподобного охранника не выспросишь, а Егу вот-вот куда-нибудь свернет. И Мэйми решилась. Стараясь казаться безразлично и не выдать своей тревоги, она спросила спокойным и равнодушным голосом:

— Другое человеческое существо выпустят из клетки и привезут обратно в селение? — и тут же добавила: — Вдвоем тележку с грязью возить легче. Мы бы больше работы успевали сделать за день.

Егу удивленно взглянул на девочку.

— Выпустить человеческий девочка из клетки? Нет, другой человеческий существо не хотеть жить в селение и не уметь жить в клетках. Поэтому его будут съесть завтра у костер, все равно ведь будет умереть.

Он ушел. А Мэйми водворили на место и заперли. Она чувствовала себя беспомощной и бесполезной. От нее ничего не зависело. Решение принято и непременно будет исполнено. Она ничего не может изменить. Завтра на пустырь звероподобные понесут дрова, ветки для костра, а вечером начнется пир. И Марты больше не будет.

Сгущались сумерки. Беззвездное черное небо вскоре накроет селение своим колпаком. И еще ничего не сделать для спасения Марты. "Да и как я могу ее спасти? — спрашивала себя Мэйми и туту же давала ответ, — придется смириться, я ведь все равно слишком слаба, чтобы победить звероподобную армию. К тому же и заперта, и мне не выбраться наружу". Казалось, Мэйми уже не приняла то, что должно свершиться и даже нашла для себя оправдание. Но на самом деле она очень страдала и уснула с мыслями о несчастной судьбе подруги.

Проснулась она внезапно среди ночи, услышав какие-то неясные шорохи. Почудилось, что в лачуге, кроме нее есть еще кто-то живой: он дышал, сопел, передвигался, негромко шлепая ножками.

— Кто здесь? — испуганно спросила Мэйми.

— Кто-кто. Ну я, конечно … — ворчливо отозвался кто-то, не прерывая своего пыхтения.

— Кто ты? — переспросила девочка.

— Я зверек, — признался "кто-то".

— Зверек… — протянула разочарованно Мэйми. — И что тебе здесь нужно?

— Тебе нужно, — недовольно отрезал зверек.

— Ты меня съешь? — заволновалась девочка, решив, что это ее смерть явилась в жалкую лачугу.

— Съем? Вот еще, — фыркнул пришелец. — Я не ем глупых трусливых девчонок. Я ем только клубни, но в этой мерзкой грязи ничего не растет.

— А как ты сюда попал? — запоздало удивилась Мэйми, вспомнив крокодиловую дорогу.

— Меня перенесла цапля, правда очень непочтительно — за шиворот. Но так решили все звери, пришлось уступить.

— Ты не из клетки, а из самого настоящего леса? — обрадовалась почему-то Мэйми.

— Ну конечно, — подтвердил зверек и тут же рассказал девочке историю своего появления здесь.

Звери, оставшиеся в лесу, и звери, посаженные в клетки существовали словно в разных мирах, да так и должно было быть. Пленники ожидали своего конца за крепкими решетками, а свободные звери больше всего на свете боялись попасть в клетки, потому забились в самую глушь леса и не высовывались, со страхом думали об очередной охоте. После охоты свободных лесных жителей становилось на одного меньше. И больше ничего не менялось. О пленных собратьях старались поскорее забыть, а о том, чтобы попытаться их спасти, не могло быть и речи. Очень уж звери боялись злобных и коварных звероподобных. А их крокодиловое войско и подавно наводило ужас на весь лес.

— Что же заставило тебя, так боящегося звероподобных, явиться в самое их логово? — спросила Мэйми, выслушав рассказ.

По всему лесу разнеслась весть, что в одной из клеток звероподобные держат маленькую девочку, которую сами опасаются, считая, сильным врагом. И эта девочка нас спасет, потому что она очень смелая и никогда не сдается, столкнувшись с трудностями. Об этом по лесу раструбил слон — тоже пленник звероподобных.

— Эта девочка — моя лучшая подруга, — грустно прошептала Мэйми. — И завтра на пиру ее съедят.

— Это означает лишь одно: нам надо спешить, — вполне логично заключил зверек.

— Что же мы будем делать? Дверь заперта, и тебе ее не открыть.

— А я и не собираюсь отпирать дверь. Я прорыл ход в твое жилище. Если бы ты только знала, как противно рыть тоннель во влажной почве. Вся моя шубка в грязи, и под когти забилась грязь…

Мэйми прервала откровения зверька:

— Так я должна лезть под землю?

— Ну да! А что тут особенного? Другого выхода из твоего жилища нет, — заметил зверек.

— Я не пролезу! — воскликнула девочка.

— Еще как пролезешь! Зря я что ли столько старался? Странный ты зверь: сидишь взаперти и даже не хочешь на волю. Лезь сейчас же в мой подземный ход!

— Я не зверь, я человек! — возмутилась Мэйми, но все же спустила ноги в темнеющий мрачно лаз.

Зверек толкнул Мэйми в спину, и она полетела вниз, тихо вскрикнув. Лететь не пришлось долго. Мэйми мягко приземлилась на что-то мягкое и влажное, а следом плюхнулось теплое и мохнатое, пропищав на лету:

— Дальше придется ползком.

И Мэйми покорно поползла вперед…

Наружу выбрались грязные и промокшие и долго-долго блуждали между серыми развалюхами. Впопыхах трудно было найти пустырь. Зверек едва поспевал за Мэйми, но не ворчал-боялся нарушить тишину даже в спящем селении. После долгих поисков наконец, пустырь обнаружили. Но какая из хижин вожака? Мэйми ходила от одной лачуги к другой, но безрезультатно.

— Они словно братья-близнецы, — бормотала Мэйми и прислушивалась к своему внутреннему голосу с надеждой на подсказку, но внутренний голос молчал.

Измучившись вконец бесполезными поисками. Мэйми присела на грязное, затоптанное крыльца у одной из хижин, чуть не плача от горя. И тут ее пронзила догадка: крыльцо! Единственная во всем селении лачуге с крыльцом, сооруженная повыше всех остальных. Да-да! — Крыльцо! Вот оно — отличие, вот он — ответ. На вопрос! И Мэйми рассказала шепотом о своем открытии зверьку, который нетерпеливо сопел совсем рядом.

— Какая ты умная девочка! — тоже шепотом воскликнул зверек.

А потом он, не теряя времени и чувства осторожности, стал рыть ход в хижину вожака. Некоторое время в девочку летели комья сырой земли. Потом наступило затишье.

Глава 13

ГЛАВА XIII .

Мохнатый землекоп быстро продвигалась вперед. Вскоре он вынырнул и недовольно зашипел:

— Что ждешь? Ну-ка полезай сейчас же! Надо найти ключи как можно скорее.

— Я знаю, где лежат ключи, — призналась Мэйми, — но я не полезу. Вот теперь точно не полезу.

— Почему это именно теперь, когда дорого каждое мгновение, ты не полезешь? — безмерно удивился пушистый ворчун.

— Я ужасно боюсь, — призналась Мэйми. — Ну просто очень-преочень боюсь. Не заставляй меня, пожалуйста! Я расскажу тебе, где найти ключи, и ты сам легко их найдешь — в стене есть ниша, ключи там, — умоляла она зверька.

— Все! У меня лопнуло терпение! — заявил тот. Я твою подругу в глаза не видел, но ради ее спасения перерыл пол земного шара, — он явно преувеличивал, — а ты не желаешь сделать сущую безделицу — проползти по уже готовому подземному ходу и достать ключи из тайника. Трусиха! Но если ты сейчас же не сделаешь это, — а времени у нас мало, скоро начнет светать, — я покусаю тебя.

И Мэйми полезла, так и не сумев решить, что страшнее — оказаться в лачуге, где спит злобный вожак звероподобных, и каждую секунду ждать его пробуждения и расправы, или же быть покусанной маленьким рассвирепевшим зверьком.

— Я буду рядом как самый верный телохранитель, — пропыхтел где-то действительно совсем близко неугомонный зверек, и Мэйми, пытаясь унять беспокойное биение сердца, выкарабкалась наверх.

В лачуге Мэйми сразу же окутал еще более густой мрак. Она замерла без движения, стараясь не впадать в панику, а подождать, пока глаза привыкнут к полной темноте. Каждый шаг мог стать последним. А вдруг за спиной уже стоит проснувшийся звероподобный и сейчас схватит ее? "Спокойно", — мысленно сказала себе Мэйми и стала вспоминать расположение вещей в хижине. Вовремя вспомнив о пороге, громоздком и неуклюжем, и обойдя его, она предотвратила настоящую катастрофу. Если в темноте наткнуться на подобное сооружение, без шума не обойтись. Протянув вперед руки, передвигаясь крохотными шашками, девочка искала стену слева от входа, именно там ниша. Осторожно, на цыпочках обойти лежанку, где под ворохом шкур спит вожак, шумно всхрапывая… Удалось! Теперь найти нишу и достать ключи… На лбу от напряжения выступили капельки пота, но ладони осторожно ощупывали стену из не струганных досок, не ощущая впивающиеся в них занозы. "Только бы не вскрикнуть! " — думала Мэйми.

И вот левая ладошка скользнула в пустоту. Перевести дух, хватать ключи и уносить отсюда ноги … Мэйми нашла связку и потянула. Одно неловкое движение дрожащих рук, и связка ключей, оказавшаяся неожиданно тяжелой, летит вниз… Мэйми с ужасом ждала страшной развязки, но услышала только чуть слышное "Ой! " Больше ничего не нарушало тишину. Зверек оказался настоящим телохранителем и спас девочку, вовремя подхватив летящую связку.

Вожак продолжал мирно храпеть. Ему даже присниться не могло то, что происходит в его жилище. А Мейми, чтобы не шуметь, опустилась на четвереньки и поползла в поисках лаза, который сам зверек именовал значительно и торжественно "подземным ходом". Нашла и с облегчением нырнула в него. Снова полезла, обдирая колени и ладони. Зверек уже ждал ее наверху, негромко позвякивая ключами.

— Вот-вот рассветет, — сказал лохматый спаситель, и Мэйми, схватив связку, бросилась бежать, зверек за ней, бесшумно перебирая лапками.

Они бежали огибая лачугу за лачугой, стараясь не топать и даже дышать как можно тише. "Только бы не заплутать в этих зарослях", — шептала Мэйми. Стало чуть светлее.

— Скорее! Скорее! — услышали они наконец негромкие крики и трепыхание крыльев "готовых к взлету".

"Цапля", — догадалась Мэйми. Это действительно была тонконогая суетливая птица, нервно размахивающая крыльями.

— Скорее! — повторила она и окинула девочку критичным взглядом.

Становилось все светлее, и Мэйми наконец разглядела того, с кем она ползла под землей и добывала ключи. Это оказалось небольшое кротоподобное существо в дымчато— серой шубке, но не подслеповатое, как все кроты, а с забавными черными глазками— бусинами. А цапля явно была в замешательстве.

— Мда… Шушунтия я, конечно, перенесу на остров сама, а вот девочке придется добираться пешком. Да и ключи для меня тяжеловаты…

— Пешком? — переспросила Мэйми. — По крокодиловым спинам одна? — и голос ее задрожал от ужаса.

— Ничего страшного, — успокоила цапля. — Или у вас есть другие предложения?

Кротообразный посмотрел Мэйми в глаза.

— Я пойду вместе с девочкой, — предложил он, — а ты, цапля, полетишь и понесешь на остров ключи от клеток. Это теперь самый ценный груз. Дорога у нас будет опасная — вдруг ключи уроним в болото…

Цапля согласилась с кротообразным, которого называла Шушунтием, но в душе слегка досадовала: как ей самой не пришла в голову такая замечательная идея. "Наверно, у меня голова слишком маленькая для таких судьбоносных решений. У шушунтия-то голова побольше", — с этой замечательной мыслью цапля подхватила клювом связку ключей и взлетела.

Мэйми и кротообразный остались одни.

— Спасибо, что не бросил меня, тихо сказала девочка.

— Совсем светло, — заметил кротообразный. — Нам нужно скорее идти, даже не идти, а бежать. Вот-вот селение проснется, тогда нас уже ничего не спасет.

— Бежать по спинам крокодилов….— обреченно проговорила Мэйми.

— Вот именно, — утвердительно кивнул кротообразный. — Если в жизни появляются проблемы, и нет другого способа справиться с ними, тогда нужно решиться на смелый поступок. Каждому из нас хоть однажды в жизни приходится бежать по спинам крокодилов.

— Мне легче смириться и погибнуть, чем пройти эту страшную дорогу.

— Бороться за жизнь всегда труднее. Но как здорово победить — сразиться и выиграть! Мир на твоих глазах станет другим, и ты станешь совсем другой.

— Где это ты научился философствовать? — съехидничала Мэйми. — Уж не под землей ли?

— Конечно под землей. Когда роешь подземный ход, заняты только лапки, а голова свободна для мыслей. К тому же вокруг только земля да корни деревьев, вот и начинаешь понимать, как устроен мир, думать о собственных корнях и о том, что же из них выросло.

—Ты поэтому согласился помочь нам? — спросила девочка. Кротообразный не ответил на вопрос, он смотрел на небо.

— Светает. Пойдем, еще немного времени у нас осталось.

И маленький серый зверек первым шагнул на спину крокодила лежащего в полудреме у самого берега. Мэйми шагнула за ним.

Сказать о том, что дорога была трудной, — значит не сказать ничего. Дорога была ужасной. Мэйми с первого шага знала, что пройти подобный путь невозможно. И все же она прошла. Сколько раз она почти соскальзывала в болото, но каждый раз находила силы устоять на ногах. А сколько раз ей самой хотелось кинуться в мерзкую топь и захлебнуться, лишь бы не идти дальше, испытывая животный страх, которым сопровождалось каждое движение, но не кинулась, продолжала идти вперед. Когда ей становилось невыносимо плохо, кротообразный, словно чувствуя это, поворачивал маленькую лохматую голову и заглядывал Мэйми в глаза своими черными блестящими глазками-бусинами. И когда Мэйми решила, что отныне вся ее жизнь — это долгий-предолгий и страшный-престрашный путь по болотам, кротообразный вдруг закричал:

— Земля! Я вижу остров!

Последние шаги — как во сне. Почувствовав под ногами твердую почву, Мэйми повалилась на спину, с наслаждением ощущая, как ее окутывает мягкая и прохладная от росы трава. А над головой ее сияло солнце — яркое и прекрасное.

— Солнце…, — прошептала Мэйми и провалилась куда-то.

Глава 14

Глава XIV.

Когда она открыла глаза, над ней стоял кротообразный, держа в лапках скорлупу кокосового ореха, в которой плескалась вода.

— Мне пришлось слегка побрызгать на тебя водой. Прости, пожалуйста. Но вода чистая, родниковая, — тут же успокоил он девочку, не зная что о существовании родниковой воды она уже давно забыла.

Мэйми напилась из скорлупы, испытав невероятное наслаждение. А из леса уже бежали навстречу. Впереди всех неслась суетливая цапля на длинных ногах, за ней Марта и множество разных зверей и птиц…

Не будем описывать трогательную встречу. К чему нам сейчас слезы?…

Девочкам так хотелось сесть где-нибудь под деревом в уединении и поговорить, ведь столько всего произошло за это время. Но медлить по-прежнему было нельзя. Пленники выпущены на волю, но звероподобные все еще сильны и вряд ли согласятся без боя дать свободу своим вчерашним рабам.

— Предстоит страшная битва, — сказала Марта, помолчав Мэйми кивнула.

— Звероподобные так просто не оставят нас в покое. Да и не могут рядом существовать два острова, на одном из которых воцарилось добро, а на другом зло.

Мэйми снова кивнула. Ей показалось, что за это недолгое время Марта странно повзрослела.

— Нам пора, — вздохнула Марта, поднимаясь с земли. — Когда все закончится, поговорим. У нас еще будет много времени. А сейчас самое важное победить звероподобных и освободить от них остров. Да кстати, меня звери избрали своим вождем. Восстанием зверей ведь тоже должен кто-то руководить. Я буду впереди в этой битве, а ты береги себя, будь осторожна. Кто-то из нас должен вернуться домой, обязательно должен вернуться.

И они пошли вглубь леса.

Мэйми не узнавала прежнюю Марту. Перед ней был маленький воин, уверенный в себе, решительный. Марта готовилась к бою. Она разделила зверей на отряды и с командирами отрядов удалилась в чащу на военный совет. Звероподобные злобны и яростны, но у них нет смекалки. Они налетают стаей, круша все на своем пути. И значит этим надо воспользоваться. Об это говорила Марта зверям, а звери завороженно слушали и кивали согласно. Марта обдумывала каждый шаг в предстоящем сражении, понимая, что малейшая ошибка, крохотное упущение может дорого им обойтись. Пришлось даже вспомнить уроки истории, когда изучали жизнеописания великих полководцев. Марта мысленно листала страницы учебника, а потом строила свои планы:

—Звероподобные ринутся вперед с особой яростью, поэтому середину мы оставим пустой. Пусть их усилия пропадут даром и они растеряются. Впереди будет не армия, а маленький отряд, создающий видимость большого. Он отступит и спрячется в лесу. Зато мы укрепим правый и левый фланги. На правом у нас слоны, на левом — бизоны, зебры и другие копытные. Отряд обезьян займет оборону на деревьях и затаится до поры. Когда звероподобные окажутся на поляне, маленький отряд, в страхе отступивший в лес, вновь появится из леса, но уже большим отрядом, где, кроме небольших зверюшек и птиц, будут жирафы, кенгуру, олени и другие. И когда звероподобные окажутся сдавлены отрядами справа и слева, они повернутся и попытаются отступить. Но им это не удастся. Прямо с откоса на них лавиной понесутся тигры, гепарды, леопарды и барсы.

— Гениально! — завопил попугай, который хотя и не входил в военный совет, все же решил поприсутствовать, сидя на ветке огромной сосны.

— Радоваться будем после битвы, — осталась довольна Марта.

… Пока шли приготовления, Мэйми лежала на траве (в глубине леса она нашла очаровательную полянку — маленький пятачок, усыпанный цветами), наслаждалась ароматом, любовалась небом, солнцем, облаками. Ей не хотелось думать о плохом, да и вообще всему плохому пора бы уже закончиться, считала Мэйми.

Рядом что-то зашевелилось. Мэйми повернула голову: кротообразный.

— Что ты тут делаешь? — спросила она досадуя, что ее уединение нарушено.