Воин-паразит: Стать человеком

Глава 4. Наперегонки со смертью

Прошла неделя. Всё это время Эспен пролежал в горнице, спаиваемый отварами и натираемый барсучьим жиром.

Рыжеволосая Грезэ навещала его всё это время и кормила, попутно стараясь выведать откуда он. И каждый раз аметистоглазый мужчина отвечал, что не помнит. Впрочем, а что ещё мог ответить паразит?

Он и говорить-то научился не пойми откуда по-человечески. В целом, все основные знания о социуме у него возникли из головы просто по щелчку. Вероятно, что кровь Равина сыграла в этом главенствующую роль.

— Что делать будешь? Ворожея говорит, что надевятый день ты оправишься. Яжели ты ничего не памятуешь, то и идти тебе некуды, — протянула Грезэ и поставила на миниатюрный столик на кровати, что расположился поперёк живота Эспена тарелку с сухарями, которые необходимо было бросать в суп.

— Твой отец сказал, что я могу остаться у вас до тех пор пока не захочу уйти, — ответил парень.

— Такого лба как ты никто задаром кормить-поить не будет. Что ты умеешь? — спросила девушка, украдкой осматривая дворянское лицо Эспена. Уж больно цеплял он, словно демон-искуситель был и вправду. А может и действительно был? В конце-концов, злые духи преисполнены хитростью и никогда ничего напрямую не делают.

И глаза. Его аметистовые глаза…

— А кто нужен? — ответил Эспен, отпивая масляную юшку, оттягивая тот момент, когда можно будет наброситься на плавающую в бульоне заячью ногу.

— У нас везде люду не хватает. Пшено собрать, картошку, лук, яблоки — могут и бабоньки. И вспахать поле, и прополоть его тоже труда не составит. Мужиков в деревне мало крепких, — подмигнула она, — вот где беда! Дрова наколоть тоже не проблема, а вот амбар возвести новый, да изгородь поставить, частокол подравнять — рук не хватает. Да и те же дрова ещё и добыть надо, на это совершенно другие люди нужны.

— Так ведь лес кругом! — удивился паразит.

— Сразу видно, что не жил в деревне, — закатила свои прекрасные зелёные глазки Грезэ. — Лес — такая же деревня как и наша, только живут там волки, кабаны и медведи, да и чего похуже есть. Опасное это дело — дровосеком быть. Дровосеков ведь ещё и охранять надо пока они рубят. Для этого обученные люди нужны, охотники.

Вон, зайца в супе тоже, поди подстрели! А для этого целый поход нужен. Так что решай, кем будешь.

— Охотников говоришь вам не хватает… — протянул Эспен, делая очередной глоток бульона и закусывая его парочкой сухарей.

Годы жизни ползучей тварью в лесу давали о себе знать. Паразит — существо умное и хитрое. Быть может лично он никого так и не захапал, но много наблюдал и привычки тварей лесных знал на уровне подсознательного.

— Тогда тебе к Гунхильдру обратиться надобно. Он у насглавный лесничий, — сообщила Грезэ.

— А что, разве охотники не по одному ходят?

Девчонка прыснула от смеха и долго, заливисто хохотала. Эспен даже был очарован таким смехом на долю секунды, но хладнокровие животного быстро взяло верх.

— От сразу ж видно, что ты никогда охотником не был! Но да Храдхир с тобой! Я передам Гунхильдру, что ты придёшь послезавтра.

Хи-хи! В лес одному ходить! Смех да и только! Хи-хи! А яжели седой кабан нападёт? У меня дядька был, упокой его душу Мизенгет, здоровый мужик — сажень ростом, да и вширь немногим меньше был. Мог одним ударом молодую берёзу срубить! Так ентот кабан его на рога поднял, даже не почухался! И нет у меня дядьки больше!

— Седой кабан, говоришь? — уточнил Эспен и тут же принялся вспоминать всех тварей, которых он видел за свою жизнь.

— Он самый. Здоровый такой! Клыки с плечо моего батюшки! А топает, топает-то как, аж вухи закладывает! Яжели такого повстречаешь, то только бежать и оставается! — бурно жестикулируя рассказывала Грезэ.

— Так ведь у него только холка, да спина защищены, а под брюхом гол как сокол. Если подлезть под него и в самое сердце уколоть, он ведь помрёт на месте, — вспомнил паразит.

— Ты… Гунхильдр такого не рассказывал, но тут и сями пядей во лбу иметь не надо. Как ты седому кабану-то под пузо залезешь?

— Не бабское это дело, думать о таком! Главное, что к концу недели ты мне его ногу жаренную на блюдечке принесёшь. Скорее бы увидеть этого вашего лесничего, — улыбнулся паразит, в голове которого уже созрел план.

— Дурак ты, Эспен, вроде вумный, вроде красивый, а всё одно — дурак! — фыркнула рыжая красавица. — Затопчет тебя кабан ентот и помянай как звали. Зря только еду на тебя тратили!

«Кажется, я нашёл самку для спаривания, хе-хе!» — ехидно улыбнулся Эспен, глядя на распинающуюся в гневной тираде девчонку.

* * *

Набросав свежего грунта на пепелище, тройка путников двинулась дальше по лесу. Утро выдалось туманным и это не сильно нравилось паразиту.

— Туман… Ненавижу туман, — произнёс он и пояснил. — Видимость низкая. Некоторых хищников и при свете дня увидеть невозможно, а здесь, любой упырь может подкрасться.

— А учитывая, что мы подошли вплотную к центру леса…

— Ситуация становится ещё более плачевной. Если начнёте видеть призраков прошлого или кто-то вас будет звать — не реагируйте. Это проделки Мертвобога.

Эспен бросил взгляд по направлению к разорённому капищу. Чутьё не показывало ему рядом никаких других мест скопления тёмной энергии, однако это вовсе не значило, что в центре они не наткнуться на полноценный лагерь культистов Аммаста.

«Пустить их в расход можно будет только в момент крайней опасности. Возможно, мне даже придётся довести их до конца и убить самому. Лишь бы не рисковать в лесу», — рассуждал странник, прокладывая дорогу в обход сердцевины леса, хотя, понятное дело, он не мог знать где таится главная опасность. Кроме того, им следовало пересечь срединную полосу до наступления ночи, когда мог бы явиться Ночной Охотник.

— Старик, держи «фитилёк» наготове. А ты, ушастый, покрепче сожми лук. Глубь леса это не только место сосредоточения тьмы, но и охотничьи угодья опасных и даже магических тварей.

— Твои братья тоже там будут? — спросил Энас.

— Естественно. Медведи, волки, кабаны — это игрушки для смертных. Те же, кто почувствовал Тельмус — жрут таких же адептов-зверей, параллельно тренируясь на болванчиках вроде проклятых или упырей.

— Должно быть ты очень долго бегаешь от них, раз так сильно разбираешься в тёмных культистах, — кивнул своим мыслям Гарольд, шурша посохом по листве впереди, дабы отгонять змей.

Эспен промолчал, но ему не требовалось утвердительно отвечать. Всем и так было понятно, что это правда. Больше всего Гарольду и Энасу было интересно каким образом паразит обладал разумом человека и как вообще умудрялся выживать до этого дня, сражаясь с нелюдями пятого уровня.

«Я просто хотел вкусно кушать и спариваться…» — небольшая грусть нахлынула на Эспена после того как он в очередной раз задумался о судьбе вечного беглеца.

Он не был человеком (и речь шла не об уровне Тельмуса), его жизнь беспозвоночным была куда более беззаботная. Жив — не жив, один фикус, что разницы нет, ведь это и не жизнь, а существование.

В теле человека на него свалилось слишком много хлопот и… эмоций.

— П-помогите-е-е… — раздался слева хрип.

На ветке скрюченной, явно больной ели с пожелтевшими иголками висел с петлёй на шее иссохший мужчина. Энас чуть было дёрнулся ему помочь, но посмотрев на безразличную физиономию путника, продолжил шаг.

— Злой дух. Если бы ты подошёл к нему, то через несколько минут отчаянной борьбы висел бы рядом. А если бы попытался перерезать верёвку стрелой — он бы напал на тебя и… Впрочем, тоже самое, — пояснил паразит с аместитовыми глазами.

Порой из-под толстых, но давным-давно мёртвых корней сосен и дубов показывались длинные сколопендры, крупные ядовитые змеи, хищные клыкастые гусеницы, замаскированные под кору и похожие на ландыши пауки, но перед двумя «смертными» и «зверем», они трепетно спешили вновь укрыться.

В какой-то миг из тумана выскочил упырь одетый в совсем уж лохмотья, что говорило о не первом десятке лет брожения по чащобе. Эспен, пригнул голову, чтобы пропустить над ней когтистый кулак, и развернувшись, подставил твари подножку. Упырь кувыркнулся прямиком под ноги лучнику-неко.

Не раздумывая, ушастый пронзил его череп огненной стрелой и упокоил тварь. А уже в следующий раз он пригвоздил к ели мертвеца напавшего на белого мага. Короткий нож Энаса прошёлся по шейным позвонкам чудовища секундой позже.

— Дышать становиться тяжелее, — констатировал факт лучник.

Атмосфера создаваемая тёмной энергией давила на всех пользователей телума и даже на самого Эспена, пусть и в меньшей степени. Не стоило забывать — он рос благодаря ей, но пользовался, тем не менее, светлой энергией.

— Я могу прочесть молитву и тогда нам всем станет немного легче, — сказал Гарольд.

— Молитвы и заклинания света использованные в холостую лишь привлекут тварей. Я уже говорил. Используем их в последнюю очередь. Пока что, нам хватает сил сопротивляться, — ответил длинноволосый.

— Будь по твоему, моё дело уведомить вас. — пожал плечами слепец.

Поднявшись на небольшой холм, троица услышала хруст костей и голодное чавканье. Эспен рукой показал лучнику пригнуться, а тот передал информацию магу.

Благо, что на путнике не было толком доспехов и он, пользуясь опытом охоты, бесшумно подполз к дереву, из-за которого и взглянул на низину.

В центре неё спиной к тройке сидел Болотный Дьявол — громадная жаба покрытая драконьей чешуёй, голову которой украшали ветвящиеся рога. Два расположенных по бокам головы жёлтых глаза контролировали обстановку вокруг зверя. Три ряда по сотне клыков потрошили тушу Лунного Волка — такую же магическую зверушку, особенность которой заключалась в том, что по ночам он мог становиться практически полностью незримым и передвигаться со скоростью ветра не издавая ни звука.

Сам Болотный Дьявол, если память не подводила паразита, был вооружён кислотными железами, владел магией воды и прыгал едва ли не на сотню метров с места, а с разгона и пол километра мог выдать.

Но самое опасное это язык монстра — его длину точно не знал ни один имперский учёный, хотя они в целом знали немногое, ведь Империя Доминос отнюдь не являлась образчиком развитых технологий.

Что до брони твари, то иной пушечный выстрел её даже не царапал, если и вовсе не рикошетил обратно в стрелка.

— Чутьё у Болотного Дьявола, что надо. Да и разум на уровне человеческого ребёнка. Бесполезно пытаться его обойти, но и ждать нам опасно, ночь наступит через часов шесть, — спустившись обратно сообщил Эспен.

— И долго он будет есть? — шёпотом спросил Энас.

— Пол волка он уже слопал, но ты учти, что Болотный Дьявол это развившаяся жаба. После того как нажрётся ляжет прям там отдыхать, хотя, если не сильно устал, то может и ускакать в сторону водоёма.

— Тогда, что делать будем, паразит?

— Сейчас — ждать, это однозначно. Если ляжет спать здесь, то в любом случае он будет менее сосредоточен на окружающей среде. Если ускачет, то вообще отлично будет. Но выбора немного, или перевариваться в желудке Болотного Дьявола или, если не повезёт, пасть от серпа Ночного Охотника, — объяснил Эспен.

Старик и лучник не были столь компетентны в вопросе повадок лесных тварей, а потому рискнули прислушаться к мнению путника с глазами цвета аметиста. Будь они все адептами хотя бы шестого или седьмого уровня, то вероятно, что самому Болотному Дьяволу пришлось бы искать пятый угол от них, но увы, они даже названия этих рангов не знали, если они и вовсе не считались мифическими.

Нет, ходила молва, что, дескать, император Доминоса находился на уровне некоего «Варлорда». Но сколько ступеней до него предстояло пройти не знал никто за пределами столицы.

— Так от чего за тобой культисты гоняются? — спросил вдруг Энас.

— Тебе это зачем?

— Признаться, мне просто скучно, — пожал плечами ушастый, оглядываясь по сторонам. Время шло к сумеркам. — И когда этот хер уже нажрётся…

— Ты ведь слышал, что говорили те двое. — фыркнул Эспен.

— Да, и ничего абсолютно не понял. Какое-такое тело ты украл? Если парень чей разум ты поработил и имел отношение к культу, то лишь… не знаю, на позиции раба? «Звери» это среднее звено даже в самых миниатюрных сектах, насколько мне известно.

— Я грохнул парочку из них. — в словах паразита не было лжи, но сама по себе эта правда не относилась к вопросу ушастого. Может только частично…

— Вряд ли бы они гонялись за тобой из-за этого. Ты явно мне недоговариваешь…

— Да, недоговариваю. А с хрена ли я вообще тебе что-то должен говорить? Мне нужны люди для одного дела, но не такие любопытные. Мы лишь прикрываем друг другу спины в бегстве от властей Гронбада и местной группы сектантов… И один раз ты мне уже в неё выстрелил. — прошипел странник с аметистовыми глазами.

— Знаешь… Ты прав. Мне действительно незачем знать о тебе. Крепче спать буду. В конце-концов, обо мне ты тоже почти ничего не знаешь. Кроме имени. Может, скажешь хотя бы его, чтобы было по-честному?

— Я нечестный, поэтому нет. Не скажу. — ответил паразит, закрыв эту тему, после чего поднял вверх указательный палец, — Слышите? Тишина. Пойду проверю.

Взобравшись вновь на возвышенность, Эспен неутешительно вздохнул, обнаружив посреди залитой кровью и с разбросанными повсюду костями поляне громадную, дрыхнущую, жабью тушу.

Обернувшись в сторону вынужденных соратников, путник приставил указательный палец к губам и скрылся за стволом дерева с обратной стороны.

Медленно выползшие Энас и Гарольд аккуратно спустились вниз, в метрах двадцати от Болотного Дьявола.

Неко покрепче сжал висящий на поясе кинжал, чтобы в случае чего вонзить его в позвоночник паразиту, оставив того на растерзание жабе, чтобы спастись самим. Впрочем и Эспен, будучи далеко не дураком, принялся выделять парализующие железы, дабы ужалить ими мага и лучника.

Осторожно ступая по ковру из жёлтых хрустящих игл, они практически добрались до ещё одного спуска ведущего к реке, где их звуки могли бы маскироваться под плеском воды.

Треск!

— Твою…

Не успел Эспен и выругаться, как на десятки километров в округе раздалось переходящее в ужасающий, практически драконий рёв «Ква!».

Энас только и успел, что толкнуть в сторону слепого мага, наступившего на ветку, как над их головами пронёсся почти двадцатиметровый язык с неким подобием булавы на кончике и срубил две сосны.

— Разбирайтесь сами! — крикнул путник и перескочив на щупальцах через повалившиеся деревья, рванул по кронам в нужную сторону.

Пробудившийся зверь планировал следующим же выстрелом языка проглотить двух не самых аппетитных путников: тощего неко, наверняка блохастого и старого адепта использующего магию света, которая не даст никакого развития существу, преимущественно питающемуся адептами тёмной энергии Тельмуса.

— Hasta lucis! — бесконечное копьё света ударило в рожу твари. Жаб закрыл глаза и на секунду оторопел, к слову, его веки были прикрыты чешуёй, что сошла бы за ростовой щит.

— Tetro sae! — произнёс Энас и выстрелил стрелой, что была также заряжена белой энергией в спину путнику, после чего, убрав лук за спину, он обхватил старика сзади, скрестив руки на груди.

— Какого… — произнёс споткнувшийся Эспен, после того как вспышка света сбила его с толку. Секунду спустя, проморгавшись, он увидел как сверкают впереди него пятками оставленные на растерзание пара адептов.

Заклинание телепортации сожрало почти весь телум в теле лучника, но никак ни его физическую силу. С кошачьей ловкостью силуэт белого неко проскальзывал между ветвями больных сосен с привязанным к спине слепцом, тогда как жуткий туман окутывал поверхность земли и окрестные твари стекались к месту пробуждения Болотного Дьявола.

— Разбирайся сам! — усмехнувшись, вернул фразу Энас обомлевшему путнику.

«Ну блохастый, сукин сын!» — прошипел про себя паразит.

Бум! Совершивший прыжок жаб образовал внизу кратер, куда стали сваливаться деревья, а через секунду, с треском, будто серпом, срезало кроны десятка сосен, едва не достав до длинноволосого мечника.

В запаснике у паразита не было ничего даже близко способного не то, что поцарапать, а хотя бы замедлить тварь. Оставалось лишь одно: найти той достойное препятствие.

Принюхавшись на ходу, Эспен обнаружил в сотне метров впереди муравейник. Понятное дело, что там жили не обычные муравьи, а такие, что могли выжить в средней лесополосе Карцера.

Раскачиваясь руками на толстых ветвях и цепляясь за стволы шестью щупальцами, паразит стремительно приближался к горе посреди леса. Сложенный из полноценных срубленных брёвен, муравейник был обиталищем полутораметровых тварей пропитанных телумом.

— Ко мне, мои хорошие! — крикнул Эспен, обнажая гросс-мессер из зачарованных ножен. Приземлившись, он тут же вонзил его между глаз громадному мурашу, чья жёлтая кровь быстро перекрасила его перчатки.

Бам! Треск! Болотный Дьявол пробил собою поверхность горы, провалившись внутрь ямы с личинками. Вряд ли жизни всех здешних муравьёв хватит, чтобы убить тварь подобную ему, но то, что они так просто его теперь не отпустят, это уж точно.