Помоги проекту - поделись книгой:
Наконец, после максимума последнего оледенения, произошедшего вовремя около 20 тыс. лет назад, палеолитические люди вновь широко расселились на просторах Сибири. Тому свидетельство — сотни стоянок, датированных от 19 до 12,5 тыс. лет, открытых археологами в Западной Сибири, на Алтае, на берегах Енисея, Лены и Ангары, за Байкалом и далее — вплоть до тихоокеанских побережий России (см. цв. вкл. 1). Поразительно, но на огромной территории юга Сибири облик культуры этого времени скорее единообразен, несмотря на истинно сибирские расстояния между памятниками.
Крайний северо-восток азиатского материка, огромная область, лежащая к северу от Байкала, долгое время оставался белым пятном на археологической карте. Лишь в 1960-е гг. усилиями магаданских и якутских археологов здесь были открыты достоверные палеолитические стоянки.
Среди предположительно древнейших стоянок Якутии особое место занимает Диринг. На высоком, более чем 100 метров, берегу Лены, близ впадения в нее ручья Диринг-Юрях, были найдены необычайно архаичные каменные изделия. Проведенные на огромной площади раскопки выявили в гравийном слое массу орудий из кварцитовых галек, частью смешанных с расщепленными природой кусками камня. Дополнительная сложность состояла в том, что стратиграфическое положение большей части скоплений было неясно, а в том единственном случае, когда находки предметов из камня занимали четкую позицию в разрезе, артефактов среди них не оказалось. Первооткрыватель памятника Ю. А. Мочанов увлекся теорией так называемой «внетропической прародины» человечества, приписывая Дирингу совершенно фантастическую древность (более 1,8 млн лет), сопоставимую с возрастом самых ранних стоянок Африки.
Группа американских ученых позднее сумела получить серию термолюминесцентных датировок, позволяющих определить возраст отложений с культурными остатками. Опубликованные цифры в интервале от 250 до 350 тыс. лет, конечно, не столь впечатляют, как первоначально заявленные миллионы, но и такая датировка достаточно внушительна. Если принять данную версию (а она совпадает с примерной оценкой, данной ранее ведущими отечественными геологами и археологами, посетившими памятник), время существования Диринга соответствует максимальному, самаровскому, оледенению Сибири, когда мощные ледники перегораживали течение Лены, образуя здесь гигантскую запруду. Сам факт обнаружения столь древнего памятника в Северо-Восточной Азии говорит о реальности освоения этого края уже в нижнем палеолите и принципиальной возможности проникновения человека в Берингию. Впрочем, есть и еще одна точка зрения на возраст Диринг-Юряха, представленная сибирскими геологами и палеогеографами. Согласно ей возраст скоплений расщепленного камня может быть еще более поздним, вплоть до начала верхнего плейстоцена (т. е. времени порядка 100 тысяч лет назад). Безусловно, этот уникальный памятник нуждается в продолжении исследований, и вопрос о возрасте находок, среди которых немало подлинных произведений рук человека, остается открытым.
Так что проблема вероятного присутствия человека на северо-востоке азиатского материка до наступления эпохи верхнего палеолита остается пока нерешенной. Но вот дальше... В 1990-е гг. петербургский археолог В. В. Питулько неожиданно открыл достаточно раннюю в пределах верхнего палеолита стоянку в Заполярье. Здесь, в подмываемых рекой Яной обрывах, найдены многочисленные кости животных (мамонта, шерстистого носорога, бизона, лошади, северного оленя) в сопровождении каменных и костяных орудий. Великолепными образцами представлены стержни из кости носорога и мамонтового бивня. Иногда даже в такой, плохо поддающейся раскопкам, вечномерзлой толще (льда порой в таких отложениях едва ли не больше, чем земли) при тщательном ведении работ удается найти обрывки культурного слоя с очагами. Радиоуглеродные датировки определяют возраст стоянки в интервале 27—29 тыс. лет назад, что соответствует времени последнего межледниковья, называемого в Сибири каргинским. Открытие на Яне кардинальным образом переворачивает сложившиеся в науке представления о раннем расселении человека современного типа.
Значительно лучше известна поздняя пора верхнего палеолита. Ю. А. Мочановым в свое время была открыта группа стоянок на притоке Лены — Алдане (рис. 1). Здесь ученым была выделена оригинальная дюктайская культура, наиболее ярким проявлением которой являются двусторонне обработанные наконечники копий и дротиков. Стоянки такого типа расположены не только в долинах Алдана и Лены, но и далеко на севере, за Полярным кругом. Следы дюктайцев обнаружены на речке Берелех, притоке Индигирки, неподалеку от известного «мамонтового кладбища», сохранившихся в вечной мерзлоте остатков скелетов сотен животных. Дюктайские стоянки в основном датируются от 12,5-13 до 20 тыс. лет.
Неизменное внимание исследователей древнейшего прошлого Америки привлекают материалы с Камчатки. Здесь, во внутренней части полуострова, на берегах Ушковского озера Н. Н. Диковым было открыто скопление многослойных стоянок (рис. 2). В наиболее полной стратиграфической колонке пункта Ушки 1 нижний, седьмой, культурный слой доставил своеобразные черешковые наконечники, живо напомнившие наконечники стрел неолита. Но радиоуглеродные даты оказались плейстоценовыми. Вначале возраст комплекса оценивался примерно в 16-17 тыс. лет, теперь, после получения американскими учеными новой серии дат, он отнесен к более позднему времени — около 13 тыс. лет. Здесь встречены остатки двухкамерных наземных жилищ, следы почти полностью разрушенного погребения. А вот перекрывающий шестой культурный слой оказался «старым знакомым»: здесь найдены типичные вещи дюктайской культуры (см. цв. вкл. 2). Возраст его оценивается как рубеж плейстоцена и голоцена — около 12 тыс. лет. Вероятно, данный комплекс отражает позднеледниковое расселение групп дюктайцев на северо-востоке Азии, движение, которое охватило, как мы увидим ниже, и американскую часть Берингии.
К сожалению, самый край азиатского континента, Чукотка, пока еще очень слабо обследован в археологическом плане. Предпринимавшиеся здесь в свое время Н. Н. Диковым разведки не принесли однозначных свидетельств присутствия древнейшего человека на полуострове. Почти всё, что мы имеем для этого района, ― это сборы каменных орудий на поверхности, возраст находок неизвестен. Есть и находки неясного возраста, происходящие из моренных толщ. Возможно, эта скудость данных связана не только с недостаточной изученностью, но и с тем, что основные маршруты передвижения древних людей пролегали вдоль побережья (т. е. в местах, ныне лежащих на морском дне), а неблагоприятные для жизни внутренние районы были мало освоены.
* * *
Необычно выглядела наша планета в конце плейстоцена. Как мы уже говорили, за счет образования ледников осушались значительные пространства, занятые ныне морским дном. Между материками и островами возникали сухопутные мосты, по которым распространялись животные, а вслед за ними и древние охотники.
По данным палеогеографии, на месте современного Берингова и Чукотского морей в четвертичном периоде во время оледенений неоднократно возникала обширная суша. Не составляло исключения и последнее оледенение, когда нынешние Чукотка и Аляска соединялись берингийским сухопутным мостом. Особенно благоприятные условия для миграции фауны и человека создались после конца максимальной стадии оледенения, примерно с периода 16-17 тыс. лет назад. Это время по господствовавшему тогда типу растительности именуется «зоной березы». В период между 15,5 и 14 тыс. лет Берингия представляла собой широкие пространства осушенного шельфа, своего рода огромную плоскую равнину.
Ледники тают, уровень моря поднимается, и площадь суши резко сокращается. Берингия начинает рушиться, воды проникают по долинам пра-Юкона, пра-Анадыря и других некогда гигантских по протяженности рек. Первым образовался Анадырский пролив между Чукоткой и островом Святого Лаврентия, а затем и Берингов пролив. Вероятно, около 12,5 тыс. лет назад происходит окончательное соединение вод Тихого и Северного Ледовитого океанов. Однако и после разъединения Азии и Америки Берингов пролив не представлял собой непреодолимого препятствия для передвижений человека как по воде, так по льду зимой. Постоянные и частые контакты эскимосов, проживающих по обе стороны пролива, — лучшее тому подтверждение.
Современная Аляска и Юкон представляют собой остатки, своего рода осколки западной части Берингии. Именно здесь исследователи ищут следы первых обитателей Нового Света. Понять характер расположения древнейших стоянок невозможно без беглого взгляда на карту. Побережье Северного Ледовитого океана на Аляске занимает Арктическая низменность. Она покрыта болотами, озерами и участками скудной тундры с мхами и лишайниками. С юга ее ограничивают горные цепи хребта Брукса, самой северной части гигантской горной системы Кордильер, протянувшейся вдоль всего континента. В горах преобладают каменистые тундры с редкими рощицами ели, и то на южных склонах.
Южнее, в средней части Аляски, протекает основная водная магистраль полуострова ― река Юкон с многочисленными притоками, наиболее полноводным из которых является река Танана. Долины Тананы и ее притока, реки Ненаны — широкие, с плоским днищем и четко читаемыми террасами. На горных склонах и плоскогорьях бассейна Юкона господствуют тундры, а днища долин покрыты лесами из канадской ели, тополя и бальзамической березы.
Наконец, на крайнем юге полуострова снова виднеются горы. Это Аляскинский, Кенайский и Чугачский хребты, которые, смыкаясь к востоку, образуют высокогорный массив Святого Ильи. Ветры с Тихого океана приносят изобильную влагу, что делает природу здесь столь не похожей на облик центра Аляски. Горы поросли густыми хвойными лесами, а вершины покрыты шапками ледников.
Что же было на этом месте в плейстоцене? Весь юг полуострова, включая горы Алеутского и Аляскинского хребтов, Алеутские острова и прилегающие участки шельфа (ныне скрытые волнами), представлял собой огромное ледовое поле, круто обрывавшееся к океану. Ледники протягивали языки в верховья рек центральной Аляски. Благоприятные условия для распространения человека и фауны здесь создались в период между двумя ледниковыми надвигами, во время от 13,6 до 12,5 тыс. лет назад. На севере Аляски оледенение было меньшим по масштабам, оно затрагивало лишь центральную часть хребта Брукса. Последняя подвижка ледников относится здесь ко времени порядка 15 тыс. лет назад, затем они только отступали.
Итак, ледники на севере и на юге оставляли доступной для проникновения человека лишь центральную часть полуострова. Во многих работах прошлых лет можно найти упоминание о некоей гигантской «тундростепи» или «мамонтовой степи», едином, открытом ветрам пространстве, охватывавшем в ледниковые эпохи чуть ли не все пространство к югу от ледниковых щитов и соединявшем Сибирь и Северную Америку через Берингию. Современные данные показывают, что это было не так. Берингия являла собой сложную мозаичную картину с разнородными ландшафтами. Холодные кустарниковые тундры с обилием полыни, разнотравья чередовались с болотами, островками ивы и березняка на поймах рек.
Кустарниковая береза и ива распространялись по территории Аляски начиная со времени около 16-17 тыс. лет назад. При этом ареал березы постепенно продвигался с западной части полуострова на восток, достигнув Юкона около 14-14,5 тыс. лет назад. Горы были безлесными, с участками травянистой тундры. Примерно с 13 тыс. лет назад (поздняя фаза «зоны березы») начинаются сокращение площади ледников и экспансия лесной растительности ― бальзамического тополя вдоль речных долин, осины по южным склонам гор. В ландшафте по-прежнему доминировали кустарниковые тундры. Под самый занавес последнего оледенения, около 12-12,5 тыс. лет назад, происходит кратковременное, но очень сильное похолодание с возвратом ледников на старые позиции (называемое в палеогеографии молодым дриасом). В центральной части Аляски оно фиксируется по факту распространения травянистой тундры на месте кустарниковой.
Кустарниковая и травянистая тундра, лесистые долины рек были способны прокормить многотысячные стада копытных, остатки которых на территории Аляски поражают своим изобилием. Здесь мы встречаем нашего старого знакомого по Сибири ― обычного для Евразии шерстистого мамонта. Рядом с ним паслись лошади и бизоны. Есть и другие копытные: як, овцебык, лось, северный и благородный олень, дикий баран, а из хищных ― крупная форма волка, бурый медведь, росомаха, песец и др. Подобное изобилие животных, несомненно, привлекало группы палеолитических охотников и было основной причиной расселения человека в этих суровых краях. Интересно, что в Берингии, как и на основной территории Северной Америки, наиболее массовое вымирание фауны непосредственно предшествовало появлению здесь человека и явно было связано с сокращением площади кормовой базы ― травянистой тундры. В период между 15,5 и 14 тыс. лет назад исчезают лошадь, сайга и мамонт, а среди фауны начинает преобладать северный олень. Бизон при этом выжил, хотя численность его заметно сократилась.
А что же человек? Среди археологов давно уже ведутся споры относительно того, где же следы древнейших обитателей Америки. В свое время в отдаленном северном районе канадского Юкона, в долине реки Оулд Кроу, на галечнике реки и в береговых обрывах, были найдены многочисленные кости плейстоценовых животных. К сожалению, кости оказались переотложенными с мест своего первоначального залегания. На многочисленных костях мамонта оказались следы раскалывания. Эти следы энтузиасты с радостью приняли за признак присутствия здесь человека уже 25-30 тыс. лет назад. Правда, такие следы можно объяснить и за счет растрескивания кости от воздействия льда. Среди находок оказалось несколько выразительных орудий из рога и кости северного оленя. Увы, радиоуглеродные датировки, полученные непосредственно по орудиям, поставили точку в споре. Даты оказались очень поздними, а найденные поблизости от костей отдельные отщепы четко связать с костными остатками так и не удалось.
На Аляске немало костеносных пещер с обильными остатками плейстоценовой фауны. И здесь исследователей ждало разочарование. Серия радиоуглеродных дат показала, что эти отложения древнее, чем первые следы появления человека на полуострове. Самые молодые даты по костям из пещер равны примерно 14,3 тыс. лет назад, в то время как древнейшие достоверные стоянки человека датированы 13,6 тыс. лет, т. е. как минимум несколько сотен лет разделяют эти два события. При этом ранние стоянки расположены как раз не в пещерах, а под открытым небом. Пещерные же полости начали осваиваться человеком еще позднее.
Сложнее обстоит дело с двумя небольшими пещерами Блюфиш, расположенными на севере Юкона, в долине реки Поркьюпайн. Здесь в слоях с костями мамонта, бизона, лошади и других животных найдены изделия из камня: нуклеусы, резцы, микропластинки. При этом по образцам кости получены неожиданно древние датировки: от 15,5 до 19 тыс. лет назад и вплоть до 25 тыс. лет назад. Такие даты заметно древнее всех остальных дат стоянок Аляски. Смущает другое: каково же реальное соотношение костей и кремней? Кости животных носят следы зубов хищников, значит, перед тем, как попасть в слой, они долго лежали на поверхности. Можно представить в этом случае, что кости могут быть значительно древнее, чем найденные здесь же каменные орудия. Словом, с этими загадочными пещерами еще предстоит разобраться.
Если обратиться к более достоверным данным, то в финале плейстоцена, в период от 13,5 до 11,5 тыс. лет назад, здесь прослежены три различные культурные традиции (см. цв. вкл. 3). Древнейшая из них получила название ненана. Стоянки этой культуры встречены в центральной части Аляски, в долинах рек Танана и ее притоков ― Ненана и Текланика. Древние стоянки, такие как Драй Крик, Оул Ридж или Уолкер Роуд, занимают места на возвышенностях, обеспечивающих хороший обзор долин, где паслись звери ― основной источник пропитания. Неподалеку протекали речки и ручьи. Жили люди и по берегам озер (Хили Лейк). В ряде случаев поверхность культурных слоев рассечена сетью узких трещин ― следов промерзания почвы в ту суровую эпоху. Поселения денали связаны с тонкими песчаными и лессовыми отложениями, нанесенными ветром. Относительно быстрое накопление подобных отложений способствовало тому, что оставленные древними людьми остатки без больших нарушений «запечатывались» в толщу пород, и, таким образом, при тщательной расчистке археологам становится ясна планировка поселения (см. цв. вкл. 4).
Находки группировались вокруг очагов, где происходила вся жизнь первых американцев ― велись разделка принесенной после удачной охоты добычи, приготовление пищи, шитье одежды, изготовление орудий из камня и кости. Судя по находкам с наиболее хорошо сохранившейся стоянки Броукен Мэммот, первые обитатели Аляски добывали бизона, лося, благородного и северного оленя, промышляли охотой на разнообразных птиц (встречены кости канадского, белогрудого и снежного гуся, утки, куропатки и лебедя) и занимались рыболовством. О последнем виде занятий говорят находки костей и чешуи лосося. Интересно, что в одном из культурных слоев стоянки доминируют кости бизона, и, судя по составу перелетных птиц, древние люди обитали здесь весной. В то же время в нижележащем слое, наоборот, преобладают кости птиц, а охотились обитатели стоянки на благородного оленя. Этот комплекс, судя по всему, образовался в осеннее время. Таким образом, можно заключить, что все известные нам стоянки использовались в течение какого-либо сезона и были частью цикла перемещения группы охотников-рыболовов по своей территории.
Для выделки орудий древние люди подбирали гальки местного кремня, кварца, кварцита, агата, базальта и других твердых пород. Порой они приносили добытые вдалеке гальки халцедона, высококачественного кремня и удивительно прочного и красивого вулканического стекла ― обсидиана. Самая характерная разновидность каменных орудий культуры ненана ― небольшой каплевидной формы наконечник с острым кончиком и скругленным основанием (он получил название «чиндадн» по имени индейского племени). Другие формы наконечников ― мелкие треугольные, двухконечные, предметы с вогнутым основанием и др.
Кроме того, древние люди изготовляли разнообразные орудия из камня, служившие для различных операций (рис. 3). Ножи использовались для резания мяса. Крупные скрёбла и мелкие скребки служили для выделки шкур. Проколки с узкими жальцами прекрасно подходили для проделывания отверстий в шкурах для сшивания. Массивные, четырехугольной формы тесла на расколотых гальках, как и мелкие долотца, применялись для обработки дерева. Для раскалывания камня, снятия отщепов и пластин с ядрищ использовались гальки-отбойники. Для изготовления одежды служили выточенные из мелких косточек иголки с ушком ― слегка увеличенная копия современных металлических игл. Из кости же делались застежки для одежды и великолепные наконечники копий.
Древние люди подбирали не только пригодный для раскалывания камень, но и ископаемые бивни и кости мамонта ― прекрасный материал для выделки охотничьего вооружения. На стоянках Броукен Мэммот и Мид найдены предметы из бивня, но даты по ним (около 19 и 20 тыс. лет назад) оказались значительно древнее, чем возраст самих стоянок. На первой из названных стоянок три великолепных изделия из бивня (два наконечника и рукоятка) были найдены в культурном слое вместе, образуя своего рода клад.
Исследователи связывают распространение культуры ненана с первой волной переселенцев из Сибири, расселявшихся здесь между 14 и 13 тыс. лет назад. Однако трудно указать на прямых предков ненана в Северной Азии. Общее сходство инвентаря культуры ненана с памятниками кловис на основной территории Северной Америки (о них речь пойдет в следующей главе нашего повествования) может указывать на то, что именно эта группа населения была предком палеоиндейцев.
К несколько более позднему времени относится культура денали. На таких стоянках, как упомянутая Драй Крик и Муз Крик, культурные слои денали залегают выше, чем комплексы ненана (см. цв. вкл. 5). Носители этой культуры охотились на бизона и дикого барана. На раскопанной на широкой площади стоянке Драй Крик расчищены остатки многочисленных скоплений орудий и костей. При этом скопления оказались различными по составу. Так, в одних концентрациях преобладали бифасы, скрёбла и обломки наконечников. Микропластинок здесь нет. Анализ микроскопических следов от работы на орудиях показал, что на этих местах древние обитатели стоянки разделывали охотничью добычу. В то же время в других скоплениях состав находок иной и тут велись иные работы. Здесь много микропластинок и нуклеусов, с которых они снимались. Вероятно, именно здесь готовилось составное охотничье вооружение.
Для изготовления орудий из камня использовались кремень, кварцит, халцедон, а порой и принесенный издалека обсидиан. Одной из самых ярких черт культуры денали являются хорошо знакомые нам по Сибири клиновидные нуклеусы, с которых снимались микропластинки. Найдены листовидные острия, двусторонне обработанные ножи, резцы, проколки, скребла, рубящие орудия, гальки-отбойники (рис. 4).
Облик каменных орудий денали указывает на азиатские корни этой культуры. Исследователи связывают ее происхождение с дюктайскими памятниками Алдана или Ушками, реконструируя вторую волну миграций из Сибири, произошедшую позже появления ненана, в период где-то между 13 и 11,5 тыс. лет назад.
Большую неожиданность принесло исследование стоянки Свен Пойнт. Против обыкновения здесь микропластинчатая каменная индустрия оказалась залегающей не поверх, а ниже слоя культуры ненана. Учитывая вероятное сосуществование культур ненана и денали, это может говорить и более раннем, чем предполагалось, появлении культуры денали на Аляске и о том, что обе культуры долго сосуществовали.
Наконец, последняя из плейстоценовых культур Аляски ― северная палеоиндейская. Основной памятник данной традиции, стоянка Мейза в арктической части Аляски, расположен необычно ― на скальном останце с крутыми склонами и плоской вершиной, возвышающемся на 60 м над окружающей холмистой равниной. У подножия горы протекает ручей (см. цв. вкл. 6).
Исследователь памятника, Майк Кунц, потратил немало времени в поисках следов первых поселенцев на севере Аляски. Как обычно, он искал древние стоянки, пробираясь вдоль рек, по низким террасам. Было открыто немало памятников поздних культур, но несмотря на многолетние поиски никаких признаков древнейших обитателей Аляски там не находилось. Ведь никому и в голову не приходило карабкаться на доминирующие над равниной одинокие горы. Между тем открытие состоялось там, где никто и не мог бы его ожидать — на вершине подобной горы (рис. 5, 6).
Культурные остатки на стоянке встречались в маломощных (до 30 см глубиной) песчаных отложениях, перекрывавших скалу. В условиях сухого и холодного арктического климата накопление осадочного материала, приносимого ветрами, идет очень медленно, и на одном уровне с основным культурным горизонтом оказались немногочисленные поздние археологические остатки. Так исследователи памятника объясняют находку здесь клиновидного нуклеуса и микропластинок, а также бифаса со следами желобчатого скола.
Наконечники и их обломки встречались в основном вокруг небольших очажков ― следов костров. Всего при раскопках были расчищены остатки 40 таких очажков, вероятно, горевших во время отдельных посещений человеком места. В качестве топлива использовались ветки тополя, ивы и ольхи.
Для реконструкции облика местности в период обитания стоянки были предприняты раскопки отложений расположенного недалеко от Мейзы ныне сухого древнего озера. Богатые органическими остатками озерные отложения ― идеальный источник для воссоздания сменявшихся климатов прошлого.
Судя по преобладанию в инвентаре стоянки наконечников копий и отходов их изготовления, Мейза служила в качестве наблюдательного пункта охотников, гревшихся у костра и занимавшихся подготовкой охотничьего вооружения в ожидании приближения стад оленей. Вероятно, такой пункт устраивался близ путей миграции оленей или мест обитания бизонов. К сожалению, остатков костей на стоянке не встречено, так что о том, на кого именно охотились обитатели Мейзы, можно судить только по косвенным данным.
Для изготовления наконечников использовался преимущественно местный кремень, добывавшийся в виде гальки из русел ближайших речек и ручьев. В то же время здесь найдены единичные вещи из кремня, принесенного за 100 и 200 км от стоянки, а также из обсидиана, добытого на удаленных источниках Батца Тена, а это уже целых 300 км к югу от Мейзы. Наконечники Мейзы удлиненные, они покрыты следами двусторонней обработки, продольные края и основание дополнительно пришлифованы. Здесь же найдены крупные листовидные наконечники, мелкие проколки и скребки.
Похожие на Мейзу стоянки открыты на севере и западе Аляски; везде это приуроченные к возвышенностям и скальным гребням охотничьи лагеря. Единственное исключение ― стоянка Тулуак, исследованная на северо-западе полуострова. Она расположена вблизи от выходов кремня, использовавшегося для выделки орудий. Исследователи интерпретируют эту стоянку как остатки древней мастерской. Кроме того, многочисленные наконечники сходного облика встречены на поверхности вблизи знаменитых выходов обсидиана Батца Тена в бассейне Юкона. Итак, по-прежнему остается непонятным, где же постоянно обитали эти охотники? Почему не найдены жилые стоянки?
Наконечники Мейзы аналогичны орудиям, применявшимся палеоиндейцами на западе США, и кое в чем сходны с наконечниками культуры эгейт бейсин, существовавшей на Великих равнинах в несколько более позднее время, порядка 11 тыс. лет назад. Пока неясно, зародилась ли традиция изготавливать метательные наконечники на Аляске или, напротив, какая-либо группа палеоиндейцев проникла на север с основной территории Северной Америки. Для ответа на такие вопросы, увы, наши методы датирования оказываются недостаточно точными.
Кроме того, стоит сказать, что сравнение форм наконечников всех трех культурных традиций, существовавших на Аляске, показывает: имеются общие формы, что, вероятно, указывает на наличие контактов между всеми тремя группами древнего населения.
Итак, Берингия стала первой частью Нового Света, открывшейся глазу человека. Сами не замечая, древние охотники из азиатов стали американцами и постепенно расселились по территории нынешней Аляски. Фактически Аляска в плейстоцене была до такой степени отгорожена ледниками от остальной части Америки, что ее можно рассматривать как продолжение азиатского материка.
Куда же дальше? Путь на юг отсюда лежал по так называемому безледному коридору Маккензи ― пространству, свободному ото льдов, пролегавшему между двух гигантских покровов ледяного безмолвия. Ширина коридора доходила до 100 км, а вот протяженность была около 1600 км. По разным оценкам, коридор стал доступен для распространения фауны и человека начиная с 16 или 14 тыс. лет назад. Трудно представить себе, что заставило древних охотников углубиться в недра безледного коридора. Ясно, что никто не мог заранее знать, что ждет там, впереди. Ведь речь идет о крайне неблагоприятном месте, представлявшем собой холодное, пронизываемое ледяными ветрами, пространство с редкой растительностью типа сухой тундры и обилием озер у подножия гор. В северной части коридора на месте современной долины реки Маккензи и огромных впадин, занимаемых в наши дни Большим Невольничьим и Большим Медвежьим озерами, существовало обширное приледниковое озеро Маконелл. Сток из него первоначально осуществлялся на юг, в приледниковое озеро Агассиз. Около 10 тыс. лет назад талые ледниковые воды переполняют этот гигантский водоем, и потоки воды прорываются на север, к Ледовитому океану, по долине реки Маккензи.
С запада к коридору подступал основной, Лаврентийский ледниковый щит. Об этом ледниковом покрове мы поговорим подробнее позднее, в следующей главе. Отступание ледника не было непрерывным и планомерным процессом. Неоднократно менялись климатические условия, ледники то отступали, оставляя перед собой озера талой воды, то продвигались к югу, вспахивая земную поверхность. С восточной стороны коридор был ограничен вторым, Кордильерским щитом, который покрывал горные цепи вдоль тихоокеанского побережья.
Увы, многократные поиски следов первых американцев в пределах коридора ни к чему не привели. Древние стоянки есть лишь в крайней южной части этого пространства, и то датируются они временем не древнее 12,5 тыс. лет назад, т. е. гораздо моложе, чем предположительная первая волна переселенцев.
Гипотетически возможен также путь миграций вдоль тихоокеанского побережья; в этом случае речь идет о передвижении на лодках. Проблема в том, что послеледниковый подъем уровня Мирового океана скрыл в глубинах вероятные места первобытных стоянок. Обсуждая возможность такого пути продвижения в глубокой древности, исследователи ссылаются обычно на пример Австралии, заселенной человеком значительно раньше, чем Америка. При этом сплошного сухопутного моста здесь в принципе не существовало, и первым австралийцам приходилось преодолевать проливы шириной в десятки километров, отделявшие Австралию от ближайших островов. Правда, долго считалось, что на большей части тихоокеанского побережья ледники спускались непосредственно к морю, образуя отвесные обрывы льда типа современного берега Гренландии или Антарктиды. Трудно было даже представить себе длительное путешествие на утлых лодочках или плотах вдоль такого берега без возможности пристать, обогреться и добыть пищу. Однако современные данные показывают, что уже начиная с 14 тыс. лет назад на отдельных полосах прибрежной зоны (юго-восток Аляски, острова Королевы Шарлотты, Британская Колумбия) существовали свободные ото льда участки берега, покрытые травянистой растительностью. Стало быть, приморский путь расселения тоже был реален; остается только найти на дне морском стоянки.
Глава 2
МЕЖДУ ТУНДРОЙ И СУБТРОПИКАМИ: ПАЛЕОИНДЕЙЦЫ СЕВЕРНОЙ АМЕРИКИ
Перенесемся теперь с заснеженной Аляски на основную часть американского материка, отделенную от Берингии барьером из ледниковых щитов (см. цв. вкл. 7). Всю территорию северо-востока Америки занимал гигантский Лаврентийский щит. Ледяная шапка покрывала значительную часть современной Канады ― Гудзонов залив и прилегающие к нему области — Лабрадор и Ньюфаундленд. Ледник протягивал свои языки на юг, в район Великих озер. Граница его распространения в интересующую нас эпоху как бы пересекала нынешние озера Верхнее и Мичиган, а дальше на восток ледник располагался южнее современных озер Гурон и Онтарио, оставляя свободным ото льда район озера Эри. Территория Новой Англии, за исключением Крайнего Севера, была доступна для заселения уже во время порядка 14 тыс. лет назад.
С юга и запада ледниковый щит был окружен огромными водоемами, наполненными талой водой. На современной карте мира не найти аналогов этих колоссальных по площади озер. В средней части нынешней Канады, на территории Саскачевана и Манитобы, разливались воды озера Агассиз (в период максимального распространения его площадь в четыре раза превышала площадь современного Верхнего озера). Через долины бассейна Миссисипи вода текла из озера на юг, к Мексиканскому заливу. По мере таяния льдов бассейн переполнялся, и около 13 тыс. лет назад озеро Агассиз соединилось с водоемами, занимавшими тогда место нынешних Великих озер. В районе современных озер Гурон и Мичиган существовало Алгонкинкское озеро, а на месте озера Онтарио ― Ирокезское озеро. Отныне поток устремляется на восток, к Атлантике, а точнее к вдававшемуся тогда в виде глубокого залива морю Шамплейн, существовавшему на месте долины нынешней реки Св. Лаврентия.
На карте материка в период от 14 до 11,5 тыс. лет назад трудно узнать современные очертания берега. Если море Шамплейн глубоко врезалось в нынешнюю сушу, то южнее, наоборот, на месте волн Атлантики существовала обширная суша, соединявшая материк с Новой Шотландией и островом Принца Эдуарда. Она получила название Нортумбрия. Вдоль всего атлантического побережья простиралась широкая полоса осушенного шельфа, представлявшая собой песчаную равнину.
К югу и западу от Великих озер простираются обширные Центральные равнины. Сейчас трудно представить, как выглядели просторы Среднего Запада до начала сельскохозяйственного освоения и что было здесь на месте нынешних бескрайних пшеничных полей. Ведь тут когда-то росли леса из ели, пихты, лиственницы, сосны, дуба и клена. Далее к западу преобладали широколиственные леса и прерии. В юго-западной части равнин выделяются возвышенность Озарк и возвышенность Уошито с лесистыми невысокими горами.
Вдоль атлантического побережья протягиваются горные цепи Аппалачей, разделенных многочисленными котловинами и долинами рек. Склоны гор покрыты широколиственными лесами из дуба, каштана, клена и бука, а на вершинах виднеются хвойные леса и альпийские луга. В финале плейстоцена к югу от ледника на месте провинций Онтарио и Квебек, а также на севере Аппалачских гор (на месте нынешнего штата Мэн) простиралась зона травянистой и кустарниковой тундры и лесотундры с зарослями ели, сосны и тополя. За ними следовали хвойные леса, покрывавшие основную территорию штата Мэн, долин Вермонта и Нью-Гэмпшира.
Юго-восток США занимает Приатлантическая низменность с широколиственными лесами. Южнее, во Флориде, густые субтропические заросли покрывают берега многочисленных озер и болот. Начиная с 14 тыс. лет назад на американском юге климат был несколько суше современного, здесь господствовали смешанные и лиственные леса. Во Флориде преобладали сосна и дуб.
В средней части континента на 4000 км с севера на юг протягивается полоса Великих равнин, представляющих собой предгорное плато Кордильер. Именно с этим районом связано абсолютное большинство древнейших стоянок. Плато с сухими степями рассекают многочисленные овраги и глубокие долины. В средней части равнин простираются хорошо известные любителям вестернов с Клинтом Иствудом Высокие равнины. Южнее на смену степям приходят полупустыни с кактусами и агавами. Здесь располагаются плато Льяно-Эстакадо и Эдуардс. Высокие равнины переходят в Скалистые горы, где берут начало основные реки запада США ― Колорадо, Рио-Гранде, Миссури, Саут-Платт, Снейк и др. На склонах гор заросли можжевельника, сосны, пихты и ели сменяются в высокогорье альпийскими лугами. Облик равнин в плейстоцене заметно отличался от современного вида. Здесь распространялись леса, лишь постепенно, в конце ледникового периода, со времени примерно 13 тыс. лет назад, уступавшие место прериям. В периоды развития оледенения горные ледники покрывали вершины Скалистых гор.
Скалистые горы отделены от береговых хребтов широкой полосой плато и котловин. На северо-западе США расположено Колумбийское плато с полупустынями и сухими степями. Плато прорезано глубокими каньонами, в которых протекают бурные реки. В позднеледниковье в этой части материка произрастали леса паркового типа из сосны, тсуги и ели. Южнее находится Большой бассейн ― бессточная горная область с реликтовыми плювиальными озерами. Регион отличается сухим, резко континентальным климатом; это зона солончаков, каменистых пустынь и полупустынь. Далее на юго-восток расположено плато Колорадо со знаменитым Большим каньоном реки Колорадо. Плато покрыто лесостепной субтропической растительностью. Оно примыкает к впадинам пустынь Мохаве и Хила.
Обычно для реконструкции климатов прошлого геологи изучают разрезы отложений, из которых берутся пробы на споро-пыльцевой анализ ― микроскопическое изучение сохранившихся в толще пород известковых оболочек зерен пыльцы и спор растений. На юго-западе наряду с разрезами есть и особый, нигде более не встречающийся источник знаний о растительности далекого прошлого. Это видные в расщелинах скал гнезда древесных крыс. Свое название зверек получил не потому, что лазает по деревьям (во многих местах его обитания и деревьев-то нет), а потому, что собирает для строительства гнезда любые веточки. При этом далеко крыса не бегает: подбирает лишь то, что находит в радиусе нескольких десятков метров. При раскопках пещер на юго-западе нельзя оставлять на ночь мелкий инструмент ― кисточка или нож на следующее утро уже будут украшать ближайшее к раскопу гнездо. По составу найденных веточек на разных уровнях кучи можно определить, какие растения были на этом месте в разные периоды прошлого, а богатая органика мусорных куч ― прекрасный материал для радиоуглеродного датирования. Дурно пахнущая куча имеет огромное значение для реконструкции природы прошлого.
Выясняется, что облик нынешней пустынной местности совершенно не похож на ландшафт, существовавший здесь в период от 14 до 11,5 тыс. лет назад. Климат был гораздо более прохладным, на смену засушливым условиям с периода примерно 13 тыс. лет назад приходит фаза увлажнения. Появляются многочисленные озера и ручьи, расцветает жизнь. В долинах появляются хвойные леса и кустарники, на плоскогорьях ― полынные степи. В Неваде и Юте на обширном пространстве в периоды похолодания разливались плювиальные озера, крупнейшее из которых носило название Бонвилл (нынешнее Большое Соленое озеро ― жалкий остаток того огромного водоема).
Ближе к Тихому океану протягивается вторая цепь Кордильер (Каскадные, Береговые горы, Сьерра-Невада). В северной части этих гор находился Кордильерский ледник, но отдельные небольшие ледники покрывали вершины и южнее. В долине современной реки Колумбии располагалось знаменитое ледниковое озеро Миссула. В позднеледниковое время несколько раз талые воды переполняли его; внезапно прорывалась естественная каменная плотина, и чудовищный по мощности поток, не сравнимый ни с какой из современных рек мира, с ревом устремлялся к океану, сметая все на своем пути.
Фаунистический комплекс позднего плейстоцена Северной Америки был чрезвычайно богат и разнообразен. Нам трудно даже представить, какой «охотничий рай» открылся взорам первых обитателей Америки. Богатая растительность Великих равнин в конце ледникового периода позволяла существовать огромному числу животных. В наши дни только в национальных парках можно застать такое обилие пасущихся на воле зверей.
Прежде всего предки индейцев столкнулись с гигантами животного мира ― хоботными, представленными двумя различными группами ― мастодонтами и мамонтами. Мастодонт ― своеобразный вид, обитавший в основном в широколиственных лесах и питавшийся листвой и ветвями деревьев. Мастодонты жили по большей части на востоке континента, но есть и находки их костей на крайнем западе. Именно здесь, на тихоокеанском побережье, на полуострове Олимпик, открыто уникальное свидетельство охоты на мастодонта ― застрявший в ребре зверя обломок костяного наконечника. Возраст находки ― около 14 тыс. лет назад. Другие пункты, где в одном слое найдены каменные орудия и кости мастодонта, вызывают у специалистов сомнения. Время окончательного исчезновения мастодонта не вполне ясно, возможно, он дожил до начала голоцена.
Гораздо больше свидетельств сосуществования человека и мамонта. Некоторые из стоянок кловис содержат остатки мамонта и интерпретируются как места охоты или разделки туш погибших естественной смертью животных. Мамонты Северной Америки были разнообразны. С севера, из Берингии, сюда пришел обычный для Евразии шерстистый мамонт. Он расселялся в узкой полосе тундры и лесотундры к югу от ледниковых щитов. Южнее обитали гиганты даже по мамонтовым меркам ― мамонты Колумба, сравнимые по размерам с африканскими слонами и достигавшие высоты 3,5 м. Мамонт начинает исчезать около 13 тыс. лет назад, а датировки последних мамонтов относятся к 12,5 тыс. лет.
Особую роль для существования древнего человека играли стадные травоядные (см. цв. вкл. 8), среди которых первое место по значимости занимал вымерший крупный длиннорогий бизон. Остатки бизона присутствуют на большинстве палеоиндейских стоянок начиная с эпохи кловис.
Среди оленьих на северо-востоке материка чаще всего встречаются остатки северного оленя (называемого в Америке карибу). Есть единичные кости лося. На Великих равнинах и западе страны были распространены белохвостый и чернохвостый олень, а также благородный олень (именуемый в Америке вапити). На стоянках запада континента встречены остатки вилорога ― своеобразного вида американской антилопы с небольшими рожками. Эти быстроногие создания счастливо избежали участи многих своих диких собратьев, и поныне на просторах Вайоминга нередко можно услышать топот несущихся по степи стад антилоп. Другие виды травоядных включают дикую лошадь, мексиканского осла, тапира, своеобразную дикую свинку (плоскомордого пекари) и снежного барана. Не забудем и вымершего американского верблюда. Правда, кости этого животного на стоянках древнего человека единичны и не несут следов разделки. Поэтому не совсем понятно, были ли человек и верблюд действительно современниками.
Совершенно экзотическая группа зверей ― наземные ленивцы, дальние родственники обитающих сейчас в Южной Америке древесных ленивцев. Среди них выделялось такое причудливое создание, как гигантский ленивец ― травоядный гигант весом около 3 т. Встав на задние лапы, он достигал более 5 м в высоту и, подобно жирафу, мог питаться листьями и ветвями деревьев. Кости ленивца найдены в пещерах запада страны совместно с каменными орудиями. Достоверных признаков использования этого животного палеоиндейцами нет, хотя время окончательного вымирания ленивцев оценивается в 13 тыс. лет назад, так что человек мог быть современником этого в высшей степени необычного зверя.
Богатство и разнообразие травоядных привлекало хищников, среди которых стоит отметить гигантского короткомордого медведя. Это был самый крупный и свирепый хищник в плейстоценовой фауне Северной Америки. По правде говоря, этот опасный зверь исчез с лица земли еще до прихода сюда носителей культуры кловис, как и знакомый больше по художественной литературе саблезубый тигр. Зато известны находки остатков черного медведя барибала, обычного для современной Северной Америки бурого медведя гризли, росомахи, американского барсука. На стоянках древнего человека встречены единичные кости кошачьих: плейстоценового или американского льва, ягуара, пумы (называемой в Америке иногда также кугуаром или горным львом), канадской и рыжей рыси. Среди псовых зафиксированы остатки серого и гривистого волков, койота, мелкой лисички (американского корсака) и обычной американской лисицы. На северо-востоке страны к этому списку добавляется песец. Из мелких хищников представлены остатки полосатого и пятнистого скунса, длиннохвостой ласки, американского хорька и плейстоценовой куницы.
Древние охотники порой осуществляли промысел мелких зверей ― дикого американского кролика и зайцев. На стоянках северо-востока США встречены кости бобров, причем как живущего ныне канадского бобра, так и вымершего гигантского бобра (представим себе бобра, увеличенного в размерах до медведя и достигавшего длины 2,5 м).
Уже давно ученые бьются над загадкой: почему в конце плейстоцена произошло массовое вымирание животных (всего с лица земли исчезло до 76 видов). В свое время Пол Мартин выдвинул экстравагантную гипотезу «плейстоценовой сверхохоты». Согласно ей, относительно небольшая по численности группа древних охотников, проникнув из Сибири в Новый Свет через Берингию, прокатилась миграционной волной на юг и в течение чуть ли не одного тысячелетия хищнически истребила богатейшую фауну континента. Такая версия «экологической катастрофы» была одно время популярной в связи с современными экологическими проблемами. Тогда казалось: вот лучшее доказательство того, что и в глубокой древности человек хищнически относился к природе.
Как бы интересно ни смотрелась в глазах журналистов такая гипотеза, но, увы, факты говорят не в ее пользу. Вымирание больших групп животных периодически происходило на нашей планете задолго до появления на авансцене человека (вспомним участь динозавров). Очевидно, что немногочисленные разрозненные группы палеоиндейских охотников не могли вызвать столь масштабную природную катастрофу. К тому же из числа вымерших видов палеоиндейцы добывали по сути дела только бизона, лошадь и, вероятно, мамонта; достоверных свидетельств промысла других исчезнувших зверей нет. Вероятно, основной причиной гибели четвертичной мегафауны была все же просто смена типов растительности ― основного источника пищи травоядных. За сокращением числа травоядных неминуемо последовала и убыль хищников. Кроме того, в биологии давно известно, что чрезмерная специализация в развитии и конкуренция множества близкородственных видов не способствуют выживанию всех форм. Отмечено совпадение гибели некоторых видов с кратковременным эпизодом иссушения климата (кстати, произошедшим во время существования кловис) в интервале от 12,9 до 13,2 тыс. лет назад. Нет нужды повторять, что хронологическое совпадение ни в коей мере не доказывает причинно-следственной связи. К тому же трудно говорить даже о полном временном соответствии, поскольку вымирание большей части видов началось еще до начала распространения культуры кловис, примерно с 15 тыс. лет.
По-прежнему многие исследователи продолжают связывать первоначальные следы заселения Северной Америки человеком с распространением культуры кловис, о которой речь пойдет дальше. Споры вокруг предположительно древнейших памятников не затухают уже несколько десятилетий. Реальны ли следы док-ловисского заселения — вопрос, по поводу которого не стихают ожесточенные дискуссии. Порой споры перехлестывают через край, и накал страстей становится совсем не академическим. Сторонники теории раннего проникновения человека в Новый Свет говорят о засилье в науке влиятельных поборников концепции позднего заселения, с порога отметающих все аргументы противоположной стороны. Те, в свою очередь, говорят о легковерии оппонентов, готовых без надлежащей проверки признать любые, самые фантастические сведения, лишь бы они говорили о чрезвычайной древности человека в Америке.
Как показала многолетняя дискуссия, при этом стоянки, поспешно объявленные энтузиастами самыми ранними (еще бы ― всем хочется громко заявить о сенсации!), затем исключались из числа претендентов на «первородство». В одних случаях камни, расколотые напором ледника или столкновением кусков породы, принимались за дело рук человека, в других — в одном слое оказывались смешаны разновременные остатки, в-третьих ― подводили радиоуглеродные даты. Порой следы лесных пожаров считались признаками костров древнего человека. Иногда за остатки древнейшего человека принимались поздние погребения, прорезавшие древние отложения. Довольно много имеется пунктов с находками костей плейстоценовых животных, но без признаков присутствия человека в виде каменных орудий. Что касается следов на костях, то опыты показывают: природа столь изобретательна, что практически любые виды раскалывания и дробления кости происходят без участия человека.
Поделиться книгой: