Роза в хрустале

Вдруг, она пришла к идее, что господин Брэг странно влияет на неё, лишая привычной уверенности. Бьющиеся вокруг него стихии манили, но смешивались в беспорядке. Он не маг и не может сам управлять хаосом. Растерянно, Маргарита молчала, а Эльсвер не смел сесть без приглашения.

— Вы пришли, — слова сами вырвались хрипло, она не успела подавить сдавленный выдох. — Немного прохладно, а я, кажется, простыла, — ей показалось важным объяснить свой встрёпанный вид и плед, знаком указала на место рядом с собой.

— О, надеюсь ничего серьёзного, — он участливо, но сдержано отозвался на известие о болезни. — У меня важный разговор к вам, Маргарита.

Сердце Ри дрогнуло в предчувствии. Только она так и не поняла хорошее ли оно.

8

Эльсвер сел рядом. Спокойный, с ощутимой внутренней силой. В который раз Маргарита подумала, что он мог быть магом. Много стихий, много больше, чем она видела в день знакомства жениха с родителями. И где только сумел напитаться? Её магическая суть тянулась к источнику, но сделалось страшно, потому что стремление приносило за собой слабость и нерешительность. Ри попыталась успокоить себя — если Эльсвер притягивает силы стихий, то есть возможность не потерять магию после близости с обычным человеком.

Маргарита похолодела, впервые в полной мере осознав, что брак подразумевает и эту сторону отношений. Что же, иного ждать не приходится — болезненные чувства к Дариону Люцию никогда не найдут исхода. Маг не любит девчонку Фолганд, а жизнь продолжается. Ей казалось, что она сможет привыкнуть к господину Брэгу. Его поцелуй тогда, в беседке, не вызвал в ней особого отвращения, но и бури чувств то же не разбудил. Может быть потом, со временем…

Она ждала, что скажет Эльсвер.

-  Прошу простить меня, Маргарита, — он коснулся её руки, сжимавшей край пледа. — Неотложные семейные дела заставили покинуть столицу. Не успел и записки написать для вас. Затем, сложное дело о наследстве в другой провинции. Простите, что не смог уделить вам внимание, как вы того заслуживаете.

Тяжёлый и тёмный узел внутри Маргариты развязался в успокоении. Всё разъяснилось, и примерно так, как и думала Ри. Напрасно она изводила себя. Позволив взять себя за руку, ответила Эльсверу улыбкой. Потом опомнилась.

— Ваши семейные проблемы разрешились? Всё хорошо?

— Просто дела, Маргарита, — он чётко дал понять, что сочувствия не требуется, осторожно поцеловал пальцы.

— Я понимаю, — она собралась с мыслями, несмотря на смятение, порождённое напором стихий вокруг него. — У вас ответственная работа.

В его внимательных серых глазах промелькнула смесь снисходительной иронии и решимости. Отчего Маргарита смутилась, почувствовав себя безмозглой дурочкой. Состояние непривычное для неё, рождающее злость. Она не понимала, что происходит. Эльсвер вёл себя учтиво и, на первый взгляд, как обычно, но почему же так неуютно рядом. Сидела перед ним, словно маленькая девочка перед зрелым мужчиной. Когда-то он и привлёк её своей зрелостью, отличавшей его от бесчисленных сыновей богатых горожан. Слишком юных и легкомысленных.

Размышляя, Ри не заметила, как он достал то, что держал теперь в пальцах — тонкое колечко с сияющим камешком.

— Ри, — он впервые назвал её семейным именем, — выходите за меня. Я предлагаю вам стать хозяйкой в моем доме, — это была традиционная фраза предложения брака в землях Фолганда, и он не отошёл от обычаев. — Если вы согласитесь, я тут же составлю официальный разговор с лордом, чтобы соблюсти все формальности, но хочу услышать от вас согласие или отказ. Прежде, чем дать ответ, — продолжил Эльсвер. — Вы должны знать — скоро я уезжаю в Хриллингур.

— Как?! — Маргарита не сдержала себя, почти вскрикнула от стольких новостей сразу, мысли смешались.

— Семейные дела требуют моего присутствия в Хриллингуре. Конечно же, моя жена поедет со мной.

Обычная ситуация в семейной жизни, она понимала. Если Маргарита согласится на брак, то свадьба состоится быстро, а следом отъезд на родину мужа. Не будет времени привыкнуть к мысли о разлуке с родными, провести с ними больше времени. Возможно, она долгое время не встретиться с семьёй. Непростое решение для девушки.

«Ты сама выбрала такой путь. Ты же этого желала! Почему дрожишь теперь? — сотни раз задавала вопрос. — Я же не думала, что он увезёт меня, — оправдывалась в немом диалоге с собой».

Застыв, вытянувшись в напряжении, Эльсвер сидел с кольцом в руках, полные губы плотно сомкнулись. Растерянность Маргариты стала лучшим ответом, но он ждал слов.

— Ваше предложение неожиданно, — из всех возможных вариантов Ри выбрала самый честный. — Я должна подумать, Эльсвер.

Когда ситуация дошла до края, Маргарита собралась с силами. Какие бы эмоции не раздирали её изнутри, но подобные решения принимаются с холодной головой. Она ждала предложения позднее, не так быстро. Скорее всего, Эльсвер торопится из-за семейных дел. Логичность и ясность происходящего помогли Ри успокоиться. Только она не была готова.

— Понимаю, — он аккуратно спрятал кольцо, ни один мускул не дрогнул в лице, но серые стальные глаза потемнели, и как показалось Маргарите не от разочарования или обиды, от гнева.

Такую возможность Ри отбросила сразу. Никогда господин Брэг не позволял себе и тени ярких эмоций. Сдержанный и спокойный, тихо, но с достоинством он находился рядом с ней.

— Сколько необходимо дней? — он говорил короткими рубленными фразами. — У меня мало времени.

— Послезавтра, — долго тянуть Маргарита и сама не хотела. — Приходите вечером. В семь. Я буду ждать вас здесь.

Не ответив, он коротко кивнул в учтивом поклоне и удалился. Не выдержав, Маргарита вскочила и посмотрела Эльсверу вслед. Господин Брэг, показавшийся, внезапно, старше своего возраста, шёл к выходу из сада с натянутой струной спиной. Тревожное напряжение повисло в воздухе, надавив на Ри тоской и неприятной обязанностью. Всё оказалось не так просто, как она представляла себе при планировании будущего. Однако, что Фолганды всегда умели делали хорошо — это принимать решения и не отступать, несмотря ни на что.

Присев на скамью, Маргарита закрыла глаза, пытаясь представить себя замужем за Эльсвером. Общий дом, дни, проведённые вместе, ночи в одной постели, дети. С большой вероятностью, никакой магии. Заниматься работой зелейницы в Хриллингуре ей так же вряд ли позволят. Значит, только дом и муж, с которым можно обсуждать насущные дела и книги. Во время прогулок с господином Брэгом это было довольно интересно и приятно. Не так уж и мало, если любишь. Если любишь…

Предательская память вернула её в прошлое. Поцелуй в беседке с Эльсвером, как бледная копия поцелуев в землях Люция, когда она сама обнимала, тянулась к Дариону, а в его глазах полыхала осень, яркие краски янтаря и багрянца. Сделка с божеством низин и тумана навсегда оставила свой след. Сама не выпускала его рук, сжимала горячими ладонями, сама с восторгом касалась желанных губ, открываясь для ласки…

Выдохнула с болью. Как же, должно быть, смеялся над ней хитрый маг. Играл в любовь, лгал и изворачивался. Прошло время, а Маргарита так и не нашла ответа, почему он поступил с ней настолько жестоко. Приручил, одарил неведомым ранее счастьем и вышвырнул вон, как надоевшего котёнка. Прекрасная месть Фолгандам за поражение и изгнание. Она выпрямилась, быстрым движением стянула плед с плеч. Не поддастся, выстоит. Назло Дариону Люцию. Только, как забыть проклятого мага.

Новая волна растерянности и отчаянья поглотила Маргариту, плечи опустились, закрыла лицо руками. Слёзы скупо пробивались сквозь пальцы. Она сидела так некоторое время, пока не ощутила невесомое прикосновение к волосам.

— Девочка моя, — Вельда обхватила руками, прижала к себе дочь, отдавая стихии, принося успокоение.

Уткнувшись в тёплое, уютное плечо матери, Маргарита смогла выплакаться. Вельда не спрашивала ничего, терпеливо ждала, гладила по волосам и спине, размеренно и завораживающе. Лучше всего леди Фолганд умела залечивать душевные и телесные раны. Плохое и тяжёлое уходило. И Ри смогла говорить.

Слова полились из самого сердца. Не в силах больше скрывать правду, она рассказала, как почти четыре года назад появился Дарион, сколько безграничного счастья испытала рядом с ним, и как Люций закрылся от той, кого сам призвал в свои земли.

— Почему же ты молчала? — не осуждая, но удивляясь, Вельда не выпускала свою девочку из объятий, укачивала, будто маленькую.

— Хотела признаться, но отец никогда не принял бы Дариона.

— Уговорили бы! — горячо возразила Вельда. — Из любви к тебе он готов на многое.

— А Скай! Вспомни, что маг делал с ним! — Маргарита не могла поверить, что мама без сомнений и упрёков одобрила прошлое, которого не вернуть, не изменить, но такое важное для дочери.

— Они расстались мирно пять лет назад. Твой брат успел узнать мага, понять его. Думаешь, Скай пошёл бы против твоего счастья? Точно нет.

Маргарита не верила в возможность такого исхода. Брат решителен и упрям, готов на многое, спасая родных от беды. А Дирион — беда для девчонки Фолганд.

9

Долго мать и дочь сидели рядом, шептались о тайном. Вельда согревала Маргариту своей любовью и успокаивала, а сама пыталась узнать больше о том, что случилось, когда Ри было восемнадцать лет, и маг позвал её в свой новорождённый мир. Больше всего волновало Вельду, насколько далеко зашли отношения дочери с Дарионом Люцием. Она догадывалась, что спутницей мага Маргарита стать не успела. У мага хватило совести не губить ещё одну жизнь.

— Эльсвер надёжный человек, — Маргарита повторила эти слова несколько раз, постоянно возвращалась к мысли о браке. — Дариону я не нужна, мама. Он бросил меня, — закрыв рот ладонью, Ри испуганно сжалась, словно сама не ожидала услышать правду.

— И как он связался с тобой? Стефан запретил появляться в землях Фолганда пять лет.

— Нарушил запрет. Его слову нельзя верить, — обида затопила сердце Маргариты. — Он вызвал меня в дом с порталом. Дом, где держал Ская, — она обхватила себя руками. — Побежала, предала всех вас…

Вельда обняла дочь крепче, сдерживая её дрожь. Повторяла одни и те же слова:

— Не предала, родная. Не вини себя. Любовь заставляет нас совершать странные поступки.

— Ни о какой любви я не думала тогда, — вспоминая прошлое, Ри была уверена, что ею двигало только любопытство. — Но Дарион оказался таким…, — она судорожно втянула воздух. — Показал свой мир, рассказывал о магии творения и силах жизни, а потом мне стало всё равно, что он говорит, главное, чтобы слышать голос, чтобы держал меня за руку. И я потеряла голову. Я задыхаюсь без него, мамочка, — новая волна слёз заставила Ри спрятать лицо на груди матери.

— А говоришь, что не любовь, — прошептала Вельда, она не знала, чем помочь дочери, просто была рядом.

Маргарита справилась со слезами, задышала глубоко. Нервная дрожь сменилась рассеянным покоем.

— Целовал меня без любви, глупую девчонку, а потом выставил из своего мира. Пропал надолго, а я испугалась, что с ним случилась беда. Сама переместилась к порталу. Только лжец закрыл вход, — её мысли перескакивали с одного на другое. — Оказалась не нужна ему. В мире Дариона столько свободных и красивых женщин. Зачем ему я.

Вельда ничего не могла ответить, молча сопереживала. Любые слова пусты перед разбитым сердцем, но совершить глупость она дочери не позволит. Эльсвера её девочка не любит, сколько бы не говорила обратного или не делала вид, что счастлива рядом с господином Брэгом.

Постепенно затихая, Маргарита роняла слова изредка, тихо, медленно проговаривала, осознавая заново свою боль.

— И зачем мне память о нём. Как же это тяжело. Не быть рядом, не сметь прикоснуться. Осталась тоска, одна тоска.

— Я знаю, девочка, знаю, — в Вельде всколыхнулись воспоминания молодости, когда Стефан был под властью Кукловода, и каждый поцелуй вёл их к краю бездны, она задумалась. — Зачем тебе брак с Эльсвером? Не вижу ни единой причины.

— Я хочу сделать всё правильно. Господин Брэг подходящая партия, — пробормотала Маргарита, собственный план показался глупым, теперь, когда она высказала всю горечь и боль, освободилась от тяжёлого груза, который несла столько лет. — А мне пора задуматься о будущем. Придётся проститься с магией. Не важно. Меня больше пугает разлука с вами. Дела в Хриллингуре заставляют Эльсвера покинуть столицу.

— Зачем, Маргарита? — повторив вопрос, Вельда заставила дочь смотреть себе в глаза. — Сама себе ответь. Никто не торопит тебя с браком. Выбор между магией и любовью не равен выбору между магией и обязанностью.  Ты всегда была разумной девочкой, поэтому понимаешь, что забыть Дариона с помощью другого мужчины дурной выбор.

— Дарион, — губы Ри чуть шевелились, пробуя имя на вкус, наслаждаясь им и отвергая его. — Дарион, как болезнь. Зачаровал меня…Нет-нет, — она порывисто взяла мать за руки, только они могли удержать на краю отчаянья. — Не буквально. Я проверила себя. Дарион не посмел применить схему. Не могу забыть его, в груди болит, давит, и если он вдруг опять позовёт… Я же побегу, мама, я не устою. Предательница! — зло сжала губы, как это обычно делал Стефан или Скай. — Предаю брата, вас всех.

— Но ты дала ему шанс, и всё складывалось хорошо. Так?

— Слишком хорошо для правды. Возможно, я сама придумала сказку, а для него отношения ничего не значили, или маг хотел отомстить Фолгандам.

— Мальчик показался мне другим, — Вельда возразила. — Сломанный, но сохранивший честь и добро. Он многое сделал, чтобы казаться хуже, чем есть на самом деле. Кто знает, что за причины заставили его скрыться? Однажды твой отец попытался сделать вид, что ему никто не нужен, даже причинил боль, чтобы отпугнуть меня. Я поверила, немало слёз пролила, пытаясь забыть, но всё разрешилось, потому что любовь сильнее, и мы вместе боролись за неё. Да, милая, за любовь надо биться до самого конца. Не сдавайся, если любишь Дариона.

Маргарита смотрела во все глаза на маму, удивляясь и смущаясь от внезапной откровенности Вельды. Отношения родителей всегда были для Ри недосягаемой сияющей вершиной.

— Неужели папа мог сделать тебе больно? Он же…Он готов умереть за тебя.

— У него были на то основания. Очень серьёзная причина. Ты же помнишь про жрецов-ревнителей лика. Не хотел, чтобы любимая страдала рядом с куклой Дивного бога, — помолчав, Вельда добавила. — Всё можно исправить, если поговорить с человеком.

— Как я могу сражаться, если маг спрятался в своём мире, куда мне нет дороги. Я смирилась, мама, — Ри сделалась совсем спокойной и тихой, положила голову на плечо Вельды, взгляд бесцельно блуждал. — Мне никогда не быть такой счастливой, как вы с папой, никогда.

— Жаль, что Дарион не оставил тебе выбора. Лишил самого ценного — возможности бороться. В любом случае, помни хорошее. Счастье, даже ушедшее, всегда лучше, чем боль.

— Жаль, — эхом отозвалась Маргарита.

Они помолчали. Вельда хмурилась.

— Прошу тебя, Ри. Не выходи замуж без любви. Подумай хорошенько. Ты не исцелишься от боли. А с Эльсвером придётся разделить не только приятные беседы и прогулки. Сможешь ли ты разделить с ним постель.

— Привыкну, — безразлично Маргарита прикрыла глаза, но сидела так недолго — образ Дариона сам собой соткался из темноты.

— Нет, девочка. Не привыкнешь. Тело не даст солгать.

— Эльсвер внимательный и терпеливый.

— Не унижай его разрешением любить себя. Возненавидишь. Любовь не заменить. Не сбежать от любви.

— Понимаю, мама. Умом понимаю, а сердцу так больно, что готова на что угодно. Есть время подумать. Сегодня немного и завтра целый день.

— Думай, Маргарита, — Вельда коснулась губами горячего лба дочери. — И знаешь, что, выпей взвара для успокоения, ложись. Сон исцелит тебя.

Так Маргарита и поступила. Сославшись на болезнь, когда Фрейя радостно щебетала и кружила вокруг сестры, забралась в постель. Сестра не стала больше тревожить, убежала, убеждённая, что Маргарита и правда заболела — глаза красные, лицо горит.

Мысли Фрейи постоянно были заняты различными идеями и магией. Домашний арест тяготил шуструю Белку, но слово отца удерживало от очередных проказ. Во всяком случае, первые дни после шалости на ужине с неприятным господином Брэгом. И как сестрёнка может думать о браке с ним? Но и об этом она быстро позабыла.

Измученная сомнениями и слезами, Ри быстро уснула. Взвар согрел и помог найти покой. Засыпая, она думала, как хорошо, что рассказала маме обо всём. Сделалось легко и немного пусто внутри. На мгновенье она испуганно встрепенулась — что знает мама, точно будет знать и Стефан Фолганд. Заранее вспыхнуло лицо от стыда. Нет, Вельда не расскажет, пощадит чувства дочери. Доверие к матери у Маргариты возобладало. Она успокоилась. Пришёл сон.

Она не знала, но оказалась права, доверяя Вельде. Та ничего не сказала мужу о Дарионе и встречах. Не скрыла разговора с дочерью, призналась, что Эльсвер не истинная любовь Маргариты, но не более. Давно у них со Стефаном не было секретов друг от друга. Конечно же, маг догадался — Вельда знает больше. Стало тревожно, и нечто вроде предчувствия сжало сердце.

Проснувшись утром, Маргарита вспомнила безумие предыдущих дней, но уже с меньшим волнением. Стоило открыться раньше, излить душу матери, возможно не уцепилась бы тогда за Эльсвера, как утопающий хватается за первое, что подворачивается под руку. У неё был целый день, чтобы обдумать следующий шаг, подобрать слова для отказал от брака. Недавно она уверенно расписала собственную жизнь, разложила по пунктам плана, а теперь стояла на пороге полного отказал от задуманного. Лучше остаться одной, чем вымученно пытаться полюбит того, кто может быть только другом. К тому же Маргарита не одна — у неё есть семья, любящие и понимающие люди рядом.

Решение почти принято. Ри улыбнулась, сладко потянулась в постели. Спокойный сон действительно излечил. Сон и разговор с мамой. Глупо было молчать так долго.

Память о Дарионе продолжала кровоточить, взгляд болезненно выхватывал хрустальный куб с розой, стоявший на столике рядом. Почему бы не думать о прошлом, как о ярком и прекрасном опыте? Оставить для себя лишь доброе и нежное. Она была счастлива, когда маг касался её губ. Так осторожно вначале, словно спрашивал разрешения. Ри поднесла пальцы к губам, вспоминая. И какими жаркими стали поцелуи потом. От них кровь наполнялась силой и искрами стихий, а внутри разрастался тугой узел, избавить от которого, она точно знала, мог только Дарион. Благоразумие покидало Маргариту в такие моменты. Захоти маг чего-то большего, она с готовностью ответила бы на зов. Сама желала того же. Но каждый маг знает правила. У владеющих стихиями намного меньше свободы в желаниях, чем у обычного человека. Безнаказанно позволить себе случайную связь, Дарион не мог, хватило совести не приносить Ри в жертву сиюминутной страсти. За это она могла быть благодарна, раз уж Люций бросил её.

10

Неторопливо она оделась. Фрейя уже поднялась и в комнате её не было. Вероятно, родные позавтракали и занялись своими делами, не потревожили Ри. Она проспала довольно долго.

Так и есть, в окно Маргарита увидела Скайгарда, кружащего на руках малыша Эди. Заливистый смех младшего братишки был слышен и через закрытые окна, а Скай то и дело запрокидывал голову, смеясь таким открытым и искренним смехом, что невозможно было поверить в его обычную сдержанность и холодность.

Маргарите захотелось выйти к ним, прикоснуться к общему веселью и счастью, почувствовать себя живой. И она легко слетела по лестнице в холл, выскользнула в сад, разом окунувшись с беззаботную радость братьев.

— Ещё! Ещё! — требовал Эдгард, трепыхаясь в сильных руках Ская, который снова и снова поднимал его вверх, кружил на месте и крутым виражом опускал брата к земле. — Я птичка!

Оба раскраснелись и хохотали, а Ри с улыбкой смотрела и насмотреться не могла. С самого пробуждения все её чувства словно обновились. Она заново научилась радоваться обыденным вещам. Она просто хотела жить.

— Ух! Всё, хватит! — заметив Ри, брат с нежностью ответил на взгляд сестры, и так же бережно и нежно прижал к себе малыша.

Эди тут же начал колотить ладошками по плечам Скайгарда.

— Нет! Хочу летать!

— Учись быть вороном, — с притворной строгостью заявил старший брат. — И слушай отца, — что-то дрогнуло в лице Ская, меж бровей пролегла складка, появившаяся ещё тогда, пять лет назад, после стояния перед Древом. — Всегда слушай отца, Эди. Лучше учителя и друга не будет у нас.

Но Эди уже отвлёкся, вырвался из рук брата, оказавшись на земле и принялся рассматривать первые весенние цветы. Его интересовало всё вокруг, вызывая восторг и неподдельное счастье.

— Ты улыбаешься, — Скай подошёл к сестре, коснулся щеки, сказав жестом и взглядом много больше.

Ледяной хрусталь, холодный Скайгард Фолганд, любил родных без всяких оговорок и границ. Только их радость делала его счастливым, наполняя сердце чувствами, а горе заставляло бросаться в бой на защиту жизни и интересов. О себе он никогда не думал.

Положив ладошку на руку брата, Ри почувствовала себя совсем счастливой.

— Я такая соня.

— Мама сказала, ты приболела, — он коснулся губами лба, привычным движением проверил пульс.

— Скорее напротив, излечилась, мой любимый лекарь.