Помоги проекту - поделись книгой:
13
Заплечных дел мастера своё дело знали… Талталу сдавливали колени тисками. Били бамбуковыми палками по икрам. Надевали на ноги раскалённые стальные башмаки. Затягивали на голове железный обруч и постепенно сжимали ещё сильнее. Привязывали к стулу, так что он не мог шевелиться, закрепляли неподвижно голову и подвешивали над ней сосуд с водой, из которого с монотонностью капала на его лоб капля воды. Капала и капала. Часами.
Требовали признаться, в заговоре против кого он участвует — Его Величества или Его высочества? Требовали назвать имена его сообщников. Их голос из-под масок звучал глухо и монотонно. Он гипнотизировал Талтала. Он раз за разом отрицал участие в заговоре, но и встретиться с принцем не просил. От невыносимой боли и их глухих, монотонных голосов, Талтал терял сознание.
Его окатывали холодной водой, чтобы привести в чувство. Слизать капли с губ было его единственной возможностью получить воду. Ни есть, ни пить ему не давали. Сколько дней и недель так продолжалось, Талтал не знал. Спать ему тоже не давали. Едва одни мучители заканчивали свою смену и кидали его истерзанное тело на пол клетки, как тут же приходили другие. И истязания начинались вновь.
Но пришёл день, когда ему дали выспаться, и даже покормили. Талтал понял — настал решающий день. Либо его посетит принц. Либо… Его отвезут на казнь.
Мучители ушли и в подвал вошёл принц.
— Его высочество! — с трудом поднялся с пола и поклонился Талтал.
— Талтал! Ты выглядишь жалко. Что заставило тебя нарушить приказ и предать меня?
Талтал отметил про себя, что звания его уже лишили. Но это не вызвало в нём сожаления. Главное, что он всё-таки получил возможность узнать что-то о судьбе Хеджин.
— Ваше высочество, смею дерзнуть возразить Вам — я не нарушал ни одного приказа Вашего высочества. Последний приказ Вашего высочества повелевал мне разбить орду кочевников. Он был выполнен Вашим доблестным войском, о чем я отправил Вам донесение. У меня и в мыслях не было предавать Вас.
— Что это, если не измена, когда командующий бросает армию?!
— Ваше величество, уезжая, я временно возложил обязанности чжихуэя на своего биньбэйцяньши, что предусматривается Уставом военной службы. И велел обнародовать его в случае необходимости. Если Вашему высочеству ещё об этом не доложили, значит, на границе империи всё спокойно и необходимости такой нет.
ХунЮн поневоле восхитился выдержкой и стойкостью Талтала. К нему применили пытки первой и второй степени, а он ещё дерзит. После пыток третьей степени во многих случаях казнь уже не требовалась.
— Так что же привело тебя в столицу способом, который Устав военной службы не предусматривает?
Талтал молча разорвал кромку своего нательного халата и вынул из подгиба какую-то бумагу. С поклоном протянул её принцу. «Так вот почему он сорвался с места», — понял ХунЮн, прочитав коротенькое письмо, скорее, записку, состоящую всего из одного предложения.
— Как это письмо попало к тебе?
— Подбросили в мой шатёр.
— Ты догадываешься, кто мог это сделать?
— Кто-то из тех, кто находился в лагере. Гонцов не было ни в этот, ни в предыдущие дни.
Принц повертел записку в руках и забрал себе. Помолчал, разглядывая Талтала. Его пыточных дел мастера постарались на славу, но он всё ещё мог стоять перед ним, принцем, с гордо поднятой головой. Но, сколько ни тяни время, всё равно имя Хеджин должно всплыть в разговоре. Принц ещё раздумывал, какую часть правды рассказать Талталу, как вдруг послышался голос его слуги:
— Ваше высочество! Срочные вести из гарема. Мне можно войти?
— Входи!
Слуга подошёл и сказал шёпотом, чтобы узник не услышал:
— Ваше высочество! Вашу наложницу Гюри отравили.
— Она жива? — непроизвольно повысил голос ХунЮн.
Талтал судорожно вцепился в прутья своей клетки. О ком речь? Кто жив? Они говорят о Хеджин?
— К ней отправили лекаря, а я поспешил к Вам, господин.
— Едем! Быстро!
— Ваше высочество! Спасите Хеджин! — выкрикнул Талтал вслед принцу.
Его высочество остановился, развернулся вполоборота к своему бывшему чжихуэю, спросил из-за плеча:
— Ты так любишь свою сестру?
— Я люблю Хеджин! — честно ответил Талтал.
«Вот, значит, как! Он любит её как мужчина, а не как брат», — понял принц, но думать над этим ему было некогда. Надо было торопиться в гарем.
— Не доверяйте Ловенсу, Ваше высочество! — последнее, что услышал принц от Талтала.
Услышал, но не обернулся. И не остановился. Он тоже уже не доверял Ловенсу, с которым провёл бок о бок целых десять лет. Но было ещё кое-что, что нужно было проверить, прежде чем принять окончательное решение о его судьбе.
Талтал в изнеможении сел на пол своей темницы. Невыносимо болели обожжённые ступни. Раздробленные колени не могли удерживать вес его тела, хотя он и похудел, выглядел, как скелет, обтянутый кожей. Кровоточили раны на спине и ногах от ударов плетьми и бамбуковыми палками. Разговор дался Талталу нелегко. Но он сделал всё, что мог. Прости, Хеджин! Моя единственная любовь! Теперь только принц может тебе помочь.
Талтал помолился и задумался о предстоящей ему казне. Вряд ли она будет публичной. Значит, почётная для воинов казнь путём отсечения цзянем головы или позорная через повешенье ему не грозит. Шнурок, чтобы повеситься самому, который обычно выдавали неугодным сановникам, ему не положен. Медленная смерть в пещере, с такими же, как он преступниками, прикованными к стене — такая роскошь ему тоже не светит. Ведь умирать не одному, а в компании, где можно с кем-то поговорить, это, действительно, было роскошью. Если Его высочество смилостивится и пошлёт ему быструю смерть, то это будет яд. Если решит, что он должен ещё помучиться, то отправит в зиндан38, где он и сгниёт заживо среди собственных экскрементов и скелетов предыдущих узников.
38 — камера для смертников в Когурё. Узкая, около 50 см в диаметре, и глубокая, 3 м, яма в камне, куда бросали преступников, обрекая их на мучительную медленную смерть без питья и еды. Верх такого каменного мешка закрывался решёткой со сложным замком. Дотянуться до решётки было не возможно. Узника палило солнце, поливал дождь, накрывал снег. Зачастую, следующего бедолагу кидали туда прямо на труп предыдущего. Главное, чтобы он не смог дотянуться до решётки.
14
Когда принц примчался во дворец, Гюри ещё была жива. Ждала прихода принца. Не хотела умирать без него. Перед её комнатой столпились наложницы, служанки, евнухи. Был среди них и лекарь. На немой вопрос принца отрицательно покачал головой и отвел глаза.
— Сколько ей ещё осталось? — спросил принц.
— Несколько минут.
Принц зашёл в комнату Гюри. Она лежала на кровати и тяжело дышала. Принц быстрыми шагами пересёк комнату наложницы и обнял её.
— Гюри, держись! Я привезу к тебе другого лекаря. Мы обязательно найдём того, кто посмел это с тобой сделать!
— Не надо никого искать… И лекаря не надо… Я сама.
— Сама?! Но почему, Гюри? Тебя кто-то обидел?
— Разве я позволю кому-нибудь себя обидеть, Ваше высочество?
— Но, тогда, почему? Почему ты с собой это сделала?!
— Я люблю Вас, Ваше высочество, а Вы отдали свою любовь другой… Мне невыносимо видеть её сияющее от счастья лицо… И прозябать в гареме, среди отвергнутых Вами, эта жизнь не для меня…
— Я бы отпустил тебя, Гюри.
— Куда мне идти? В монастырь? Вы представляете, я и монашки? — горько рассмеялась Гюри и мучительно закашлялась, — Да и куда от себя денешься? Без Вашей любви мне моя жизнь не нужна…
— Ты так молода! Встретила бы новую любовь.
— Нет! Я оказалась однолюбкой… Представляете, Ваше высочество. Сама от себя не ожидала… Прежняя я, не задумываясь, отравила бы соперницу, а не себя… Я знаю, моя смерть причинит Вам боль. Но не такую сильную, как смерть Соа… Я не смогла сделать Вам так больно, Ваше высочество… А ещё раньше я хотела отравить Хеджин, вот такая я кровожадная.
— Хеджин? Откуда ты знаешь Хеджин?
— Он сказал, что вы любите друг друга… И она моя главная соперница… Предложил её украсть… Но он наврал…
— Кто он?
— Не знаю… Кто-то из дворца…
Гюри опять закашлялась. Потом откинулась на подушки и закрыла глаза. Пожаловалась:
— Так больно…
Принц уже ничем не мог помочь бедной Гюри. И как ни было ему её жалко, всё-таки попытался узнать что-нибудь о Хеджин. Ведь это была первая ниточка, появившаяся после месяцев поиска Хеджин.
— Она жива? Скажи мне, Гюри, Хеджин жива?
— Я не стала её убивать… Смелая оказалась девчонка… Пыталась сбежать…Так Вы её всё же любите, Ваше высочество?
— Нет. Её любит другой человек и очень хочет спасти. Ты знаешь, где её держат?
— Не знаю… Не помню… Ваше высочество, я ухожу… Подарите мне свой поцелуй… Не бойтесь, на моих губах нет яда… Я вводила яд через руки…
И Гюри смогла приподнять свою левую руку. Принц закатал рукав её платья и увидел, что вся её рука от кисти до плеча покрыта тонкими шрамами от надрезов. (Гюри вводила себе яд постепенно в течение месяца, после того, как поняла, что потеряла принца окончательно. Соперница отобрала у неё всё — и его сердце, и его душу, и его тело.
Если быть честной, то сердце принца никогда не принадлежало Гюри. Но чихать она хотела на честность! Катитесь вы с ней куда подальше!.. Сначала он закрыл перед ней свою душу. Не было больше душевных разговоров до утра, смеха, их ребяческих потасовок. Потом перестал нуждаться в её теле. Гюри ещё ждала его какое-то время. Потому и яд вводила маленькими порциями, чтобы была возможность остановиться и вылечиться)
«Если бы я заглядывал к ней хотя бы иногда, я бы заметил. Остановил. И она бы осталась жива!», — подумал принц, выполняя просьбу Гюри поцеловать её в губы. Она ещё успела ответить на его поцелуй. А потом её тело затряслось, выгнулось дугой, из горла вырвались хрипы муки… И она упокоилась.
Принц посидел ещё какое-то время рядом. Справился со слезами. И вышел из комнаты Гюри. Служанки и евнухи засуетились, торопясь подготовить тело в последний путь. Перед дверью остались только старший евнух и четыре наложницы, теснившиеся кучкой. Соа среди них не было. Она была около двери, когда он заходил внутрь, но он прошёл мимо, не остановив на ней свой взгляд. Его высочество подозвал старшего евнуха и спросил:
— Где Соа?
— У себя в комнате, Ваше высочество. Спит. Она сильно плакала, лекарь дал ей успокоительную настойку.
— Это хорошо. Усильте её охрану. Не спускайте с неё глаз.
Первым делом, когда Его высочество оказался в своих покоях, он вызвал к себе Бэкхёна. Потому что умирая, Гюри успела прошептать одно слово: «Рис…» Принц ничего не понял. Подумал, что ему послышалось, но решил рассказать всё командиру отряда «Камакви» — «Ворон», так они теперь себя называли.
Бэкхён внимательно выслушал хозяина, несколько раз переспросил, уточняя детали. Задумался, потом выдал версию — возможно, Гюри вспомнила, куда увезли госпожу Хеджин. Ведь подводы с рисом регулярно приходят в городок в горах. И также регулярно отправляются по нескольким адресам. Не сложно спрятать девушку в мешке из-под риса. Не так, уж, и много было таких адресов — всего 5. Надо будет их все проверить. Вдруг им повезёт, и они найдут Хеджин. В любом случае, Гюри дала им новые зацепки — похищение как-то связано с её Торговым кланом, так же как и городок в горах. И ещё этот таинственный «он» из ближайшего окружения императорской семьи.
— Присмотритесь к Ловенсу, — повелел принц Бэкхёну напоследок, передавая ему подмётное письмо, полученное Талталом, и оба донесения на него же от Ловенсу.
— Слушаюсь, Ваше высочество, — поклонился командир «Камакви».
Это хорошо, что Его высочество сам произнёс имя Ловенсу, потому что иначе всё равно Бэкхёну пришлось бы спрашивать о нём принца. Его люди услышали, как узник крикнул вслед Его высочеству: «Не доверяйте Ловенсу», но они не подслушивали. Объясняться по этому поводу с Его высочеством не хотелось.
— Какие будут распоряжения по поводу номера семь?
Во избежание утечки информации, узники подвала, где «Камакви» пытали врагов Его высочества, не назывались по именам, им просто присваивали порядковый номер. Талтал был последним на данный момент, седьмым. Согласитесь, не так, уж, и много врагов обнаружилось у Его высочества за три месяца.
— Потом, — отмахнулся принц.
Для Бэкхёна это означало продолжение выполнения последнего распоряжения Его высочества — прекратить пытки, кормить, поить и давать спать узнику.
Оставшись один, ХунЮн пошёл в Храм Будды. Молиться о душе Гюри. Обо всём остальном он будет думать потом, когда развеет её прах над священной рекой Лицзян, чтобы та облегчила путь Гюри к Небесному Императору. Сегодняшняя ночь будет полностью посвящена Гюри.
Поделиться книгой: