Помоги проекту - поделись книгой:
33 — в переводе — «умелый, стоящий, хороший»
10
Бои с кочевниками закончились безоговорочной победой войска Его высочества. Их остатки откатились за горы. Несколько месяцев спокойной жизни на юге империи Когурё были обеспечены.
Но приказа из столицы возвращаться на места постоянной дислокации не поступило. Талтал даже дополнительное донесение отправил Его высочеству с предложением создать отряды, расположить их в секретах, чтобы не спускать глаз с южных границ империи Когурё и в случае необходимости быстро отреагировать на новое нападение. Даже карту расположения секретов нарисовал. А остальную часть войска предлагал отправить на отдых. Надеялся попасть на праздник по случаю вхождения кандидаток в гарем принца. Чтобы последний раз увидеть Хеджин. Понять по её милому лицу, довольна ли она, что попала в гарем Его высочества? Убедиться, что счастлива.
На предложения Талтала принц ничего не ответил. Прислал своему чжихуэю шапку с
Ловенсу бесился. Он не понимал — за что принц отдалил его от себя? Почему заставляет сидеть на краю земли, да ещё под началом этого выскочки, Талтала? А Ловенсу так рассчитывал, что увидит собственными глазами как его племянница Соа войдёт в гарем принца. Ведь одно дело составлять своё мнение на основании чужих доносов, и совсем другое анализировать то, что увидел сам.
Ловенсу вообще не понимал последнее время действий принца. Ладно, он не отреагировал на донесение Ловенсу о выходке Талтала. Пусть! Ловенсу знал, что ХунЮн никогда не принимает решение сгоряча. И в данном случае это оказалось только на руку Ловенсу. Но ведь и на то, что Хеджин не явилась на смотрины в его гарем, тоже нет никакой реакции. А уже столько времени прошло! Уже даже праздник в честь пополнения гарема во дворце состоялся. И ничего — тишина! Ни тебе следствия, ни тебе наказания семьи Ким за такое вопиющее оскорбление императорской семьи. Похоже, что её семья даже не знает, что Хеджин до дворца не добралась. Во всяком случае, в последнем письме господина ВонШика Талталу об этом ничего сказано не было (Ловенсу теперь читал письма Талтала ещё до того, как они попадали в руки адресата, благо, что их было не много).
Последней каплей терпения Ловенсу стало награждение Талтала шапкой с
ХунЮн специально держал Талтала и Ловенсу вместе и подальше от дворца. Вместе, потому что так проще было за ними следить. Подальше, потому что Талтал может помешать проведению следствия о похищении Хеджин, а Ловенсу начнёт сразу же вмешиваться в отношения его и Соа.
Соа, своей красотой, своей кротостью, своим волнением перед ним, тронула сердце ХунЮна, хотя изначально он собирался держать её в гареме только в качестве заложницы. ХунЮну теперь предстояло разобраться, соответствует ли её ангельская внешность её внутреннему содержанию. Чувствует ли она любовь к нему или только трепещет перед его титулом? Или вообще жаждет захватить над ним власть и в предвкушении этого её трясёт? Ловенсу своим желанием утвердить свою власть родственника над Соа, только помешает им обоим, ХунЮну и Соа, разобраться в чувствах друг друга.
С гаремом у принца вышло всё не плохо. Шестым, отсутствующим элементом для устойчивости конструкции, вместо похищенной Хеджин, неожиданно стала неопределённость положения девушек. Все притаились, ожидая следующих шагов принца. А он их сделал несколько сразу один за другим.
Из шести первых наложниц, так и не ставших жёнами, и не родивших принцу ребёнка, четверых он отослал в монастырь. (Родить никто из них и не мог. Принц не собирался никого из них делать в будущем императрицей. И наследника престола собирался иметь от любимой женщины, а не от тех, кто только доставляет удовольствие его телу, а потому их всех поили отваром, делающих женщин бесплодными). В четверке, получившей отставку, случайных наложниц не было. Все они были из семей, которые уже не имели веса при императорском дворе, а, следовательно, их отъезд в монастырь не мог вызвать смуту.
Двух наложниц, избежавших участи монахинь (пока, конечно), оставил для любовных утех, ведь в гарем из новеньких попала только Гюри34 из Торгового клана. А она одна, пожалуй, не сможет справляться целый год с темпераментом принца. Да и скандал по поводу того, что гарем принца состоит из единственной наложницы, да ещё и низкого происхождения, ему был не нужен.
И ХунЮн погрузился в бездну удовольствий. Как он и предполагал, Гюри оказалась опытной любовницей. Ночи с ней были полны огненной страсти и острого наслаждения. Она не знала устали. Она не обременяла принца запретами. И главное, открывала перед ХунЮном не только потаённые уголки своего тела, но и душу, и сердце. Постепенно влюблялась в него. Он это чувствовал, что делало удовольствие от каждой встречи с ней, ещё более полным, возвышенным, совершенно не похожим на те чувства, которые он испытывал от любовных утех с наложницами первого гарема.
С четырьмя оставшимися кандидатками принц общался, гуляя по парку. Старался каждой уделять равное внимание. Но, чем дальше, тем больше, ему хотелось проводить время только с Соа. Девушки все были немного зажаты в разговорах с ним. Всех трясло от волнения. И Соа не была исключением. Но только в её глазах он видел вспышку радости от встречи с ним. Только она так внимательно и сосредоточено смотрела ему в глаза, когда он что-то ей рассказывал. Только она тихим хрустальным смехом реагировала на его шутки. Только её трепет не вызывал в нём раздражение. Вызывал возбуждение. С каждой новой их встречей тело принца воспламенялось всё сильнее. И принц не заметил, что изменил самим собой заведённый порядок уделять девушкам равное внимание. Всё чаще и подолгу гулял в саду с Соа, а ночью, чтобы сбросить накопившееся любовное напряжение от общения с ней, призывал к себе Гюри. Пожалуй, выдержать целый год без возможности дотронуться до Соа, вряд ли получится.
Но среди нагромождения дел и любовной лихорадки про Хеджин принц не забывал. Самой сильной его головной болью оставалось расследование её похищения. Следы похитителей привели отряд, сформированный Бэкхёном, в странное место в горах. Место выглядело как огромная крепость или как маленький городок. Там кипела жизнь. Кто-то постоянно приезжал, уезжал, что-то увозилось и привозилось. И при этом в городке стояла тишина. Ни тебе разговоров людей, ни лая собак, ни мяуканье кошек, ни радостной кутерьмы ребятишек. Всего того, что сливается в неумолчный шум любого места, где живут люди, и который затихает, и то не полностью, только по ночам.
Загадка вскоре разрешилась, когда они смогли захватить в плен одного жителя, отставшего от повозок, идущих караваном из городка. Одной загадкой стало меньше, но ещё больше их появилось. Житель оказался с отрезанным языком. Ничего, кроме как показать киванием головы «да» или «нет», сообщить не мог. Бэкхён пытался всунуть ему в руки карандаш и бумагу, но он оказался безграмотным, потому и написать ответ не смог.
Всё равно они смогли кое-что почерпнуть из его ответов. У всех жителей города отрезан язык? — Да. Видел ли он когда-нибудь вождя города? — Нет. Видел ли красивую девушку, которая недавно появилась в городе? — Нет, нет, нет (это он так энергично мотал головой, да ещё и глаза расширил от удивления. Явно, не врал). В городе совсем нет женщин? — Да.
Больше ничего из бедолаги вытрясти не удалось. Пришлось его убить, а тело тщательно спрятать. Ведь он видел их лица. И тревогу мог поднять в городе, если бы вернулся туда.
Тайна, в городке ли находится Хеджин и жива ли она, так и осталась не раскрытой. Но, зато, вторая часть отряда, следившая за повозками, вернувшись, принесла интересные сведения. Оказывается, товар с повозок, перегрузили на другие повозки в нескольких ли35 отсюда и дальше он отправился в путь уже с другими погонщиками, вполне себе бандитского вида и с целыми языками во рту. Половина следившего за повозками отряда Бэкхёна разделилась ещё раз пополам. Одни вернулись, чтобы доложить ситуацию командиру. Другие продолжили следить за движением товара.
Бэкхён был горд за свой отряд. Правильно он подобрал себе подчинённых. Сильные, выносливые, сообразительные, инициативные. Почти как он сам. Только вот с заданием Его высочества наследного принца ХунЮна справиться пока не получалось.
34 — в переводе — «проходящая расстояние для продвижения к успеху»
35 — мера длины, равная 500м
11
Два с половиной месяца назад Талталу вырвали сердце. Вместо него образовалась черная дыра, сквозь которую свистел ветер. Это когда он узнал, что Хеджин отправили в гарем принца. Он даже не думал, что ему может быть больнее, чем тогда. Но, оказалось, может. Сейчас он чувствовал себя так, как будто сквозь эту дыру летит песок. Очень горячий песок. И каждая песчинка ранит его душу и тело, всё, что от них осталось, своими острыми зазубренными краями. Потому что тогда, два с половиной месяца назад, он надеялся на то, что Хеджин будет счастлива. Будет иметь возможность любить. Будет любима. Хотя бы она…
Но сегодня, после получения письма от «Благожелателя», письма, состоящего всего из одного предложения, Талталу надеяться было не на что. Только молиться, чтобы она ещё была жива. «Хеджин была похищена по дороге к дворцу» — вот, что было написано в письме.
Тот Талтал, каким он был несколько месяцев назад, получив подобное известие, не раздумывая, вскочил бы на коня и помчался, как ветер, выручать Хеджин. Сегодняшний Талтал, у которого больше не было сердца, воспользовался тем, что у него осталось — разумом.
А разум подсказывал ему, что письмо — это ловушка. То, о чем в нём говорилось, произошло никак не меньше двух месяцев назад. Почему так долго ждали, чтобы сообщить о похищении? Только что узнали? Или знали давно, но выжидали по какой-то причине? А, если знали, то не сами ли участвовали в этом преступлении? Почему отец ничего подобного ему не написал? Наоборот, в его последнем письме сквозила обида, что его не позвали во дворец на праздник пополнения гарема принца. Выходит, что он ничего не знает о пропаже своей названной дочери? Но ведь Его высочество наследный принц империи ХунЮн знает! Не может не знать! Почему не сообщил ему, своему верному слуге, которого он отличает, судя по наградам, о горе в семье Талтала? Вопросы… вопросы… вопросы… И нет на них ответа. Пока нет.
Есть ответы только на два вопроса. Первый: кто подкинул письмо Талталу в палатку? Новые люди в расположении войска не появлялись, значит, это был кто-то из тех, кто здесь уже давно. Примелькался. И, почему-то, Талтал был уверен, что это — Ловенсу. Второй: куда устремить путь своего коня? Хеджин была похищена на пути между домом и дворцом. В начальной точке был отец, который, очевидно, не знал о беде, приключившейся со своей названной дочерью. Конечной точкой была столица. Его высочество наследный принц империи Когурё ХунЮн. Вот туда Талтал и отправился.
Ловенсу потирал руки от удовольствия, когда увидел стремительно удалявшегося на коне от лагеря Талтала. Его расчёт на порывистый и эмоциональный характер чжихуэя (не долго Талталу осталось быть в этом звании!) оправдался. Только донесение Его высочеству принцу о том, что чжихуэй Талтал самовольно покинул расположение войска Его высочества, Ловенсу отправил уже утром, когда самолично убедился в отсутствии Талтала. Поосторожничал. Учёл прошлый опыт.
Чего Ловенсу не знал, так это того, что перед отъездом Талтал издал приказ о возложении обязанностей чжихуэя во время своего отсутствия на биньбэйцяньши Чонхо36. И передал приказ Чонхо собственноручно вместе с устным распоряжением обнародовать его только в случае необходимости.
Чонхо, помимо своих военных обязанностей заместителя командующего, выполнял ещё и секретные обязанности соглядатая за Талталом и Ловенсу, возложенные на него Его высочеством наследным принцем империи ХунЮном. От него не укрылось, что Ловенсу послал гонца вслед за умчавшимся чжихуэем Талталом. И потому Чонхо отправил в этот раз в столицу сразу двух голубей. К лапке одного была прикреплена записка с донесением о действиях Талтала. К лапке другого — о действиях Ловенсу. Записки были составлены с помощью секретного шифра, который знал только принц.
Голубиная почта работала лучше, чем какая-либо другая. Гонца могут убить или ограбить, а кто обращает внимание на голубей? Человеку нужна еда, отдых. Ещё больше они нужны лошадям. А много ли надо маленькой птичке?
Получив доносы от своего соглядатая, а потом и от Ловенсу, ХунЮн разгневался. Как посмел Талтал ослушаться его приказа оставаться на месте? Неблагодарный! Столькими милостями он, принц, осыпал Талтала, а он позволяет себе своевольничать! Что гонит его в столицу? Чего сорвался?
И Его высочество вызвал к себе Бэкхёна. Отдал приказ — схватить мятежника Талтала и тайно поместить в подвал крепости Арк, находящейся на дальних подступах к столице. Только схватить как-то по-хитрому, не вступая с ним в прямой бой. А то после боя с Талталом от славного отряда Бэкхёна может и половины не остаться. Терять таких замечательных и преданных воинов ХунЮн не желал.
Бэкхёну, действительно, удалось за короткий срок сформировать очень мобильный, умелый, боеспособный отряд. В него входило всего 12 человек вместе с командиром, Бэкхёном. Группа небольшая, но обладающая большим количеством самых разнообразных навыков. Которые они, к тому же, постоянно совершенствовали и применяли с умом. Быстро делали выводы из совершённых ошибок и тут же их исправляли. Над ними не было иерархической лестницы из командиров, они подчинялись только лично Его высочеству наследному принцу ХунЮну.
На их преданности и самоотверженности во многом потом, когда принц взошёл на престол империи Когурё, опиралась его власть императора. Они выполняли любые его распоряжения, не рассуждая, не мучая себя вопросами совести и милосердия. Следили, убивали, пытали.
Их служба обросла слухами, превратившись в легенды. Никто не знал их точного количества, потому что они налетали внезапно, как стая воронов, и также внезапно исчезали. Никто не видел их лиц, потому что они всегда были закрыты плотными масками. Никто не знал их настоящих имён, потому что в отряде они получали другие имена, а свои, данные им при рождении, даже сами не помнили. Никто не знал, из каких они семей, к какому роду относятся, потому что они порывали со своими семьями, принадлежа теперь только принцу и душой, и телом, и всеми своими помыслами. А для своих родных были погибшими на поле боя.
36 — в переводе — «верный, точный, великолепный»
12
Если бы Талтал выбрал правильный путь — послать нижайшую просьбу Его высочеству наследному принцу ХунЮну принять его во дворце, это заняло бы месяцы. И, скорее всего, он получил бы отказ. Если принц изначально не пожелал сообщить ему о похищении Хеджин, то и встретиться с ним не пожелал бы. По этой же причине не имело смысла надеяться, что его примут во дворце, если он до него доберётся.
Поэтому Талталу оставался единственный путь — дать возможность слугам принца схватить его в столице или на подступах к ней. Талтал не обольщался. Знал, что Его высочеству уже донесли о том, что его чжихуэй Талтал покинул расположение войска и скачет в столицу. Тут важно было рассчитать время так, чтобы место его пленения было близко ко дворцу, только тогда можно было надеяться, что принц посетит его в тюрьме.
На постоялом дворе около южных ворот в столицу Талтал плотно поужинал и еле доплелся до кровати своей комнаты. Очнулся уже на холодном полу подвала, в клетушке за решёткой, без верхней одежды и обуви.
Принц хоть и не сомневался в работе Бэкхёна, но те дни, что отделяли от донесения об измене Талтала до его пленения, находился в постоянном напряжении. Его состояние из всех девушек заметила только Соа. Она периодически поднимала глаза, чтобы взглянуть на о чём-то глубоко задумавшегося и нахмуренного Его высочества, широкими шагами меряющего дорожку сада. Принц, наконец, заметил, что он не один и, остановившись, сказал:
— Сегодня я не расположен к беседе. Тебе должно быть скучно со мной. Давай прервем нашу прогулку.
— Ваше высочество, мне драгоценна каждая минута, проведённая с Вами. Даже в молчании. Я вижу, что Вас что-то гнетёт. Если Вы пожелаете поделиться со мной Вашей тревогой, и Вам станет легче, я буду чувствовать себя счастливой. Если пожелаете молчать, я буду рада и этому. Если есть что-то, что я могу сделать для Вас, чтобы отвлечь Вас от мрачных мыслей — скажите мне это. Я всё для Вас сделаю.
Принц внимательно посмотрел в глаза Соа, взял её за руку. Впервые. И впервые прижал к себе. Погладил по голове. Кажется, в этом вопросе он уже точно знает, что будет делать дальше. И в этот же день подписал у Его величества императора Когурё, своего отца, указ о зачислении Соа в гарем в качестве наложницы. А на следующий день призвал её к себе в опочивальню, чем вызвал возмущение канцлера.
Канцлер полагал, и вполне справедливо, что следующей на зачисление в гарем, раз, уж, не получилось быть первой, должна быть его дочь. И её красота, и положение, и то, что Его высочество так сражался именно её сделать кандидаткой, всё говорило за это. Принц, и так находящийся не в лучшем расположении духа, да ещё истомлённый ожиданием встречи с Соа, так разгневался на речь канцлера о традиции призывать наложницу в постель только после соответствующего обучения, что таким холодным, как снег на отрогах Куньлуня, тоном высказал канцлеру своё мнение о неписанных замшелых традициях и о том, что для подглядывания в замочную скважину его опочивальни у него есть старший евнух, что канцлер был вынужден побыстрее откланяться.
В тяжёлых праздничных одеяниях, с кучей сверкающих драгоценностей, с высокой причёской на голове и слоем краски на лице, Соа казалась слишком взрослой. Сидела за ужином напряжённая, отправила в рот маленький кусочек мяса и никак не могла его проглотить.
— Ты не голодна? — заботливо спросил принц.
— Нет, Ваше высочество, — прошептала Соа и покраснела, даже через белила проступил румянец, — Не знаю…
— Оставь это. Иди ко мне, — приказал принц и пересел на край кровати.
Соа послушно подошла. Принц взял обе её руки в свои, погладил большими пальцами внутреннюю часть её ладошек, чтобы успокоить.
— Не волнуйся! Будет только то, что позволишь мне
— Нет, Ваше высочество! — порывисто возразила Соа, — Я готова! Я хочу! Только не знаю, понравлюсь ли Вам, — добавила, кусая нижнюю губу.
— Всё будет хорошо, — ласково ответил принц, — В первый раз будет чуть-чуть больно, но потом это не повторится.
Соа смущённо кивнула головой и попыталась обойти принца, чтобы пройти на свою сторону кровати. Это была ещё одна традиция: в ночь первого слияния каждый раздевается сам до нижнего халата на своей стороне кровати. Ныряет под одеяло, и уже там, под покровом ткани сбрасывает оставшуюся одежду. Но принц уже решил — с этого дня он будет нарушать любые традиции, которые мешают ему. И потому не отпустил Соа.
— Позволь
ХунЮн аккуратно развязал пояс платья Соа, скинул на пол тяжёлое одеяние с плеч. Вынул из ушей длинные серьги, расстегнул застёжку колье, снял многочисленные браслеты. Всё это медленно, не торопясь, готовый в любое мгновение остановиться. Но Соа его не остановила, даже когда он потянулся к её высокой причёске и вынул шпильку, удерживающую волосы в пучке. (Традиция предписывала спать с причёской). Волосы тёмной волной упали вниз. Принц провёл ладонью по их шелковистой мягкости от головы до середины бедра, где они заканчивались. Глухо произнёс:
— А теперь ты.
Соа, умничка, тоже раздела его до нижнего халата. «В следующий раз я раздену её полностью», — подумал ХунЮн, решив в этот раз не смущать девушку. Поднял Соа на руки и сам уложил в постель. Нежно целовал её, пока не почувствовал, что её лоно достаточно возбудилось, чтобы принять его плоть без лишней боли. Сдерживал себя, действуя аккуратно и постепенно. А когда освободился от любовного напряжения, сразу откатился в сторону, чтобы не давить тяжестью своего тела на её маленькое и казавшееся таким хрупким.
Они оба лежали на спине с закрытыми глазами. ХунЮн отдышался, повернулся набок лицом к Соа, протянул руку и осторожно погладил её нежную щёчку. Она не спала.
— Ты устала. Иди к себе в комнату. Выспись хорошенько.
— А, может быть… — вскинулась Соа, но осеклась, — Да. Хорошо. Спасибо, Ваше высочество!
— За что ты благодаришь меня? — улыбнулся ХунЮн, — И что «может быть»? Закончи фразу.
— Может быть, — поколебавшись и потупив глаза, тихо произнесла Соа, — Вы позволите мне остаться здесь…
— Я не смогу себя сдержать, если ты будешь рядом. Для второго раза за ночь ты ещё не готова.
— Но Вы ведь сами сказали мне, Ваше высочество, что потом больно не будет. Мне и в первый раз было не больно. Почти… Может, совсем чуть-чуть…
Ну не смог принц отказать так деликатно высказанной просьбе. Тем более что и сам уже пылал, и готов был излиться лавой, как вулкан Чанбайшань37. Утомлённые ласками, они заснули в объятиях друг друга.
Утром принц проснулся от возни за своей спиной. Вспомнил, что Соа осталась в его объятиях на всю ночь. Теплая волна счастья накрыла его с головой. «Что же она там делает?», — подумал ХунЮн, которому показалось, что Соа… целует кончики его длинных волос. Он резко развернулся. Соа ойкнула от неожиданности и так и застыла с поднесённой к губам рукой, из которой выскользнули волосы.
— Ты по утрам целуешь свои руки? — лукаво спросил принц. И расхохотался, увидев, как покраснела от смущения Соа.
— Нет… Я… Я хотела…
— Что «нет»? И что ты хотела? — переспросил принц, любуясь прекрасным лунооким её личиком, и добавил шутливо-строго, — Сейчас же признавайся, что ты делала за моей спиной и что ты ещё хотела сделать?
— Ваше высочество, — поспешно оторвавшись от подушки и садясь на колени на кровати, сказала Соа, — простите меня! Я только хотела прикоснуться губами к Вашим волосам.
— И больше ничего? — продолжил игру в строгого принца ХунЮн, усаживаясь на кровати в позе Будды, — Может быть ты ещё хотела что-то сделать? Может быть, раздеть меня? Может быть, погладить? Может быть, поцеловать? — шептал он, как змей-искуситель, наклоняясь всё ближе к ней и удерживая её взгляд своими горящими от страсти глазами.
Соа смотрела на принца так ошеломленно, что принц, чтобы опять не рассмеяться, мгновенно улёгся обратно на спину и торжественно сказал:
— Я повелеваю тебе сейчас же осуществить все свои желания! — и добавил с лукавой улыбкой, даже подмигнул, — Лови момент, пока я добрый!
Соа от таких быстрых изменений в облике принца замерла на мгновение, но потом начала осторожно действовать — ведь ей разрешили, даже приказали. Она поцеловала кончики его волос. Провела пальчиком по руке от кисти до плеча. А потом по середине лба, по тонкому, прямому, благородному носу, продолжила линию по полным губам, по твёрдому подбородку, по оголённой шее. Остановилась, когда упёрлась в край его ночного халата. Застыла. Решилась развязать его пояс. Робко откинула полы халата в стороны. Провела ладошкой, едва касаясь его кожи, вдоль тела, пока опять не наткнулась на препятствие — на его гордо стоящий и затвердевший жезл. Сглотнула и отвела глаза в сторону.
ХунЮн, внимательно наблюдавший за своей юной наложницей, не позволил её девичьей стыдливости взять верх над её желаниями. Мягко прикоснулся к её руке и переложил на жезл. Сказал с хрипотцой:
— Если хочешь, конечно!
Соа опять покраснела, но кивнула утвердительно, и продолжила изучать ту часть тела принца, которая доставила ей столько удовольствия сегодня ночью, намного превосходя всё то, что рисовалось в её мечтах.
Когда Соа ушла, принц ещё долго не мог прийти в себя, вспоминая её неумелые ласки, которые дарили во стократ более сильные впечатления, чем руки самых опытных, изощрённых в науке предоставления удовольствий женщин, потому что шли из самой глубины её сердца. Сердца, в котором уже жила любовь к нему. Кажется, он нашёл свою любимую женщину, свою единственную, свою жену, мать их детей. Императрицу. Они ещё не признались друг другу в любви. Не облекли свои чувства в слова. Время для этого ещё не пришло.
37 — один из самых высоких вулканов Когурё. Расположен на границе с Китаем. Имеет высоту над уровнем моря 2744 м. После последнего извержения в 1702 г на вершине образовалось красивое озеро Тяньчи, глубиной 1 км.
Поделиться книгой: