Это ужасное поместье

– Владей домом какие-то чары, сдаётся мне, у них нашлись бы причины не желать, чтоб я о них рассказывал.

– Полагаю, чтобы мы их не разбили.

– Заклинания – странная штука. Так говорит мой дедушка. Он очень недолго ходил в ученичестве у одного счетовода, который пытался научить его магии, но почерк у дедули был до того плох, что так и не вышло. Он мне как-то сказал, мол, заклинания – просто слова, в которые волшебники вкладывают чуточку себя. У них есть собственный ум, и они часто понимают всё очень буквально. Вот почему волшебникам приходится очень осторожно подбирать слова.

– Чтобы не получить беды вместо воды?

– Да! Или плетей вместо детей.

– Холода вместо золота.

– Или даже голода.

Оба рассмеялись. Во время таких разговоров было легче лёгкого забыть, что Уго может оказаться призраком. Альманах вспомнил, как по ночам в приюте, когда гасили свет, они перешёптывались с Джошем, подбадривая друг друга в унылой темноте. Кто подбадривает его друга теперь, когда Альманах покинул приют? Думает ли Джош, что Альманах его забыл? Ничто не могло быть дальше от правды!

Отложив «Бестиарий ангелов» в сторону на случай, если он ещё понадобится, мальчик торопливо снял с полки следующую книгу. Ни завёрнутых уголков, ни подчёркнутых слов в ней не оказалось. Как и в следующей, и в следующей, и в той, что за ней…

Второй загнутый уголок и следующее слово нашлись через полчаса – на сей раз в книге «Немыслимая слива» на сто восемьдесят девятой странице. Слово было – «аккордеон».

– Нашёл ещё что-нибудь? – поинтересовался Уго в ответ на азартное восклицание Альманаха.

– Да! И знаешь, что это значит?

– Не, не знаю.

– Значит, это что-то да значит! Один раз мог оказаться случайностью, но два… Значит, кто-то нарочно загнул уголки, чтобы мы не пропустили слово. То есть эти слова что-то означают. Может, номера страниц тоже. И названия книг с именами авторов – тоже… Уго, не знаешь, а тут был когда-нибудь библиотекарь?

– Угу. Библиотекарша. Её звали Вероникой.

– Что с ней сталось?

Уго ничего не ответил – верный признак, что ему помешало заклятие. Если библиотекарша Вероника и впрямь оставила подсказки, чтобы помочь тем, кто придёт после, очень может статься, заклятие сотворило с ней что-то ужасное. Вот ещё одна причина, почему нужно разбить заклятие и как можно скорее уносить ноги.

– Наконец-то мы продвигаемся! – сказал Альманах, надеясь, что не ошибается. – Этта будет довольна.

– Сдаётся мне, она бы предпочла сделать это открытие сама, – заметил Уго.

– Ой, ты прав. – Радостное возбуждение Альманаха начало потихоньку улетучиваться. Он склонился над граммофоном. – Может, ей там внизу тоже повезло…

Увы, Этте не повезло. Как энергично она ни орудовала лопатой, а не сыскала ровным счётом ничего существенного. Поднявшись наверх перекусить, она уныло выслушала отчёт Альманаха о найденных им шести загнутых уголках и с несчастным видом принюхалась к исходящей от неё вони – единственной награде за труды. Она вся перемазалась, а мусора перелопатила куда меньше, чем надеялась. И надо же было поменяться с Альманахом именно сегодня, когда он что-то нашёл и вся слава досталась ему!

– Как насчёт экскурсии по дому? – спросил он с таким видом, точно эта идея пришла ему в голову только что.

Этта подозревала, что он предлагает это, лишь чтобы её порадовать, – и уловка сработала. Самую малость. Подсказки библиотекарши Вероники могут и подождать, пока она продемонстрирует свои таланты первопроходца.

– Ну ладно, – согласилась она. – Сейчас, только карту возьму.

Они начали путешествие от парадной лестницы и успели столько раз куда-нибудь свернуть, что Альманах совсем потерял чувство направления. Несколько раз он был уверен, что они возвращаются туда, где уже были, но всякий раз какая-нибудь новая ниша или окно доказывали, что и место тоже новое.

– Тут столько всего – можно заблудиться, точно в лесу! – пошутил он. – Может, отсюда и название про лес сира Бупомойна.

– Ерунда. Не может такого быть. А если бы и так, я тогда напомню о башне: она же совсем рассыпается. Практически руина.

Альманах не засмеялся, потому что не мог понять, шутит она или нет.

– Ну, покажи мне свою башню. Высокая она?

– Не очень. Я называю её башней, но, знаешь, по сути это просто старая сторожка над воротами.

Они пришли к короткому переходу, каменный пол которого был до того истёрт ногами множества проходящих, что в камнях образовались углубления посередине. Переход заканчивался грубо вытесанной аркой, ведущей в саму башню, которая, на взгляд Альманаха, напоминала скорее старинные укрепления, чем башенку из сказки: приземистая и суровая. От серых стен исходил холод. Когда-то на верхний этаж башни вела лестница, но теперь от неё остались лишь отметины на стенах. Альманах задрал голову и посмотрел на далёкую крышу, гадая, кто жил и сражался в этих стенах.

Этта не разделяла его сентиментального настроя. Опустившись на колени, она разглядывала разложенные на полу листки со своей самодельной картой.

– Ага. Они построили вокруг. Смотри!

Мальчик присел рядом с ней, и она принялась объяснять. Этта не замечала этого раньше, потому что карту рисовала на нескольких разрозненных листках. Но теперь, когда повела Альманаха на экскурсию, ей пришлось мысленно их сложить – и перескочить на новый уровень понимания.

– Это вот четыре крыла. – Она показала на карте. – А это башня. Что ты замечаешь?

– Крылья образуют крест.

– Да, и…

– Башня стоит в центре.

– Именно. Крест отмечает место.

– Место чего?

– Откуда мне-то знать? Я не архитектор. И не чародей.

Альманах снова посмотрел на ведущую в башню арку. Теперь, разглядывая её под слегка иным углом, он различил на камне очертания многохвостого льва и буквы, чуть размытые от времени, но всё ещё читаемые.

– Этта, смотри!

На камне было выбито имя «Стормлей».

Глава 15

Крики и вопли, эхом разносящиеся по коридорам поместья, становились всё громче и громче по мере того, как источник переполоха приближался к кухне.

– Это не ты нашёл, а я!

– Но заметил-то я!

– И что? Тебе одному сегодня всё удовольствие?

– Что? Слушай, это же не важно…

– По всей видимости, важно, потому что…

– Да я не про то! Это не важно! А важно, что оно всё связано: библиотека, башня…

– Так и я тебе о чём!

Когда Этта с Альманахом вошли на кухню, их встретил поток сажи из трубы.

– Уго! – требовательно крикнула Этта в камин. – Что ты знаешь про Стормлея? Он имеет какое-то отношение к заклятию на доме?

Ответа не воспоследовало.

– Ты его напугала, – заметил Альманах.

– Ничего подобного! Это всё ты.

– Ты же орёшь!

– Если ты не заметил, орали мы оба!

Альманах заставил себя говорить нормально, отчего, разумеется, его голос сразу стал звучать высокомерно и снисходительно.

– Я не собирался орать, просто ты меня провоцируешь.

– Ах вот оно что.

Этта схватила стакан и собиралась уже запульнуть в Альманаха, но в последний момент передумала и, налив в стакан воды, выплеснула на него. К её удивлению, он вдруг расхохотался. Весь мокрый, раскрасневшийся от перепалки, он сложился пополам и, упёршись руками в коленки, выл от смеха.

– Ты была похожа… на… попечительницу… приюта! – кое-как выговорил он. – А ей семьдесят два!

– Ну спасибочки. Но ты заслужил!

– Уж это точно. – Он вытер глаза и выпрямился. По лицу у него ещё текла вода. – А умеем мы, а? Я даже не помню, с чего мы вдруг завелись.

– Ты сказал… нет, я сказала… Ох, ёлочки, какая разница?

– Ёлочки! – Альманах снова сложился пополам от смеха.

На сей раз Этта тоже захохотала, и прошло несколько минут, прежде чем они вновь обрели способность говорить, не покатываясь со смеху.

– На чём мы остановились? – спросил Альманах, ставя на плиту чайник, чтобы приготовить горячего шоколада.

– Я собиралась предложить проверить портреты, вдруг там отыщутся какие-нибудь Стормлеи. Знаешь, вдруг это фамилия прежних владельцев замка.

– Или библиотеки. Отличная идея. Давай после ланча ты займёшься этим, а я продолжу с книжками. Или наоборот?

– Я возьму картины, это же моя идея.

Этта отыскала остатки хлеба и принялась нарезать толстые ломти для бутербродов. Дурные предчувствия, что томили её, не развеялись до конца даже после смеха. Она знала, что Альманаху стыдно и что он теперь старается быть с ней особенно милым, но её обижало, что он так и не извинился за ссору, в которой его вины было не меньше половины.

– А завтра поменяемся обратно, – сказал он.

– Отлично. А то я боюсь, что никогда уже не избавлюсь от этого запаха.

День, однако, ещё не закончился, и Этта проявила, пожалуй, даже излишнюю тщательность, рассматривая многочисленные портреты поместья в поисках имён изображённых на них людей. Что угодно, лишь бы избежать мусорной повинности. Результаты её изысканий включали в себя одного герцога, двух дам и нескольких пыльных рыцарей – из которых многие, но не все, оказались Стормлеями. Кроме Стормлеев было ещё несколько Даггетов, хотя она так и не поняла, кто они такие. Зеленоглазая девочка с облаком чёрных волос с портрета в вестибюле оказалась Пермилией Стормлей. Этот портрет Этта успела уже полюбить больше всех прочих. Не только потому, что он был нарисован рукой мастера, но и потому что юная Пермилия смотрела с портрета очень решительно, явно давая понять, что сдаваться она не привыкла.

– Вот странно-то, – сказал Альманах, когда Этта зашла в библиотеку рассказать о своих находках. – Вести записи родословной на сотни лет назад! Я и родителей-то своих не знаю!

В глубине глаз у него промелькнула боль. Он редко касался этой темы. Этта удержалась и не сказала, что ему повезло, раз у него не было отца, который бы его не хотел, и матери, которая считала бы его ниспосланным небесами испытанием.

Поскольку не удалось найти никакой связи между портретами и магией или заклинанием, девочка сменила тему на более оптимистическую.

– А у тебя тут как дела? Новые подсказки от таинственной Вероники?

– О, да! Теперь, когда я знаю, что надо искать загнутые уголки, дело пошло гораздо быстрее. Ты просмотришь оставшуюся библиотеку в два счёта.

Он протянул ей листок бумаги. Под словами «карниз» и «аккордеон» теперь было подписано «когда», «велосипед», «ржавый», «нет», «меч», «сломанный», «серп», «право» и «статуэтка» – и номера страниц к каждому слову.

– По-моему, на заклинание не похоже, – заявила Этта. – Чепуха какая-то.

– Давай пока не сдаваться.

– Я и не предлагала.

– Знаю. – Он с видимым усилием сдержался, чтобы не огрызнуться по привычке. – Ну что, хочешь, поменяемся местами? С радостью теперь поработаю внизу.

– Нет. Я же обещала тебе целый день. Не хочу, чтоб потом меня обвиняли, что я мухлюю.

– Ну ладно тогда. Развлекайся.

– Нечем там развлекаться!

Этта затопала обратно в подвал. Видела бы сейчас мама, как она добровольно берёт на себя ненавистную работу, хотя Альманах великодушно предлагал возможность уклониться. Пожалуй, решила она, это потому, что она всё равно уже изгваздалась.

Снова взявшись за лопату, она перебирала в голове сегодняшние открытия. Десять слов – на первый взгляд никак между собой не связанных. Одна фамилия. Особняк в форме буквы Х. Всё – новое знание, но всё так или иначе неполное. Наверняка к списку добавятся новые слова. И кто такие Стормлеи, она тоже не знала. А крестик, возможно, относился к башне, а возможно, и нет, Этте ведь хватало ума понимать, что карта сама по себе тоже ещё не закончена.

Вот взять, например, подвал. Идеальное место, чтобы спрятать что-то магическое. Но только вот как потом найти во всём этом мусоре спрятанное?

Некоторое время спустя – девочке оно показалось вечностью – она решила, что хватит с неё на сегодня махать лопатой и толкать тачку через горы гниющей дряни.

– Сколько времени, Олив? Простучи мне ближайший час.

«Пять» – простукал ответ. Самое время для долгожданной ванны в одной из роскошных гостевых ванных комнат на первом этаже. Однако Этта решила сперва ещё быстренько заглянуть вглубь подвала. Взяв подсвечник и убедившись, что у неё есть запас спичек на случай, если прыгающее пламя погаснет, она отправилась на разведку. Кто знает, что может найтись в этом огромном подземелье за грудами мусора?

Миновав относительно небольшой участок, который они уже успели расчистить, она залезла на груду мусора и двинулась вперёд, осторожно передвигая ноги из опасений наступить на что-нибудь острое. На счастье, туфли у неё были на толстой подошве. Время от времени спотыкаясь о торчащие из общей груды остатки давно забытых предметов – искорёженных, погнутых, испачканных и неузнаваемых, она продвигалась всё глубже в тень.

Вот так выглядят долгие годы богатства и расточительства, сказала она себе. Рушатся здания, руины стираются с лица земли, но мусорные ямы вечны. Великолепное место, чтобы спрятать тут что-нибудь. Очень умно со стороны доктора Митили было отправить сюда Альманаха.

Огонёк свечки в руке девочки дрожал и съёживался от духоты. Пожалуй, пора поворачивать, пока она сама не задохнулась. И тут она зацепилась за что-то правой ногой и, чудом не выронив свечу, с криком рухнула на груду мусора. Свеча замигала, но всё же не погасла.