Так что, если задаться вопросом, материальна ли мысль или она идеальна, то, в первую очередь, нам надо определиться с тем, что такое мысль? Скорее всего, можно предположить, что мысль — это смысл, развернутый из идеи, тот смысл, который направляет дальнейшие шаги нашей умственной деятельности в направлении создания того, чего ранее не было, но что необходимо для получения какого-либо вида нужной нам — в первую очередь, самому соци-уму — Продукции. И этот смысл определяется вполне конкретным комплексом объектов, взаимосвязанных между собой посредством своих свойств. Причем, ни один из этих объектов не может быть исключен из этого комплекса, и ни одна из связей не может быть нарушена. В противном случае теряется смысл создания самого смысла.
Из этого можно заключить: то, что не организовано в нашем мышлении — и в нейронах нашего мозга — в комплекс (ансамбль) вполне определенным образом соединенных объектов, мы не вправе считать ни идеей, ни мыслью. Идея, как и мысль, только тем и характеризуется, что самые разнородные объекты, входящие в ее состав, соединены между собой нерасторжимыми связями через свои свойства метафизического характера, того характера, без которого невозможно образование любой идеи.
Так, например, в идее кусочка мела письменность соединена с доской своими метафизическими свойствами «изображать» и передавать (на расстояния) определенные смыслы, и быть изображенной в виде знаков (текст, формула), положим, на плоскости доски. Доска соединена с письменностью своим метафизическим свойством оставлять на своей поверхности знаки письменности и тем самым «сохранять» какое-то время смыслы, «изображенные» на ней.
Идем далее. Доска соединена с кусочком мела своим метафизическим свойством сохранять на своей поверхности след от кусочка мела, и тем самым сохранять написанный текст, а вместе с ним и смысл, изображенный на доске. Кусочек же мела соединен с доской своим метафизическим свойством мелкодисперсно крошиться и оставлять свой след на поверхности доски за счет прилипания частиц мела.
Продолжим далее. Кусочек мела соединен с учителем своим метафизическим свойством быть, в буквальном смысле, подручным средством в руке человека, обладающего, в свою очередь, метафизическим свойством умения писать на доске, и тем самым «изображать» смыслы текста (письменности). Более того, человек (положим, ученик) соединен с доской и с письменностью своим метафизическим свойством, соответственно, умения читать и понимать смыслы письменности. Учитель же, как видим, непосредственно соединён со всеми остальными сущими своими метафизическими свойствами видеть текст, писать на доске, понимать знаки и излагать смыслы письменности.
Такова комплексность идеи-мысли, можно сказать, замкнутой на саму себя, но в то же время открытой системы. Открытой потому, что
— на «входе» в идею есть сформированная в самом соци-уме Необходимость в обновлении каких-либо его структур, та Необходимость, которая проявлена человеком, продуктивно чувствующим и мыслящим, через какие-либо негативные факторы: лишенности, недостаточности, неудобства пользования и т. д,
— а на «выходе» из нее — Продукция, изготавливаемая в самом социуме в процессе События-111 с помощью ранее созданного в конце События-11 подручного средства, того средства, которое было запрошено самим соци-умом еще на этапе События-1, того События, когда человек, даже продуктивно мыслящий, выступал всего лишь на роли вещи, наряду и наравне с другими вещами и явлениями, функционировавшими на то время в соци-уме самом по себе.
Так что мы видим, что смысл всецело опирается на идею, которая, как мы уже установили, материальна в своем исконном происхождении. Поскольку возникает в результате спонтанной самоорганизации нейронной материи нашего мозга в актах инсайта (прозрения, озарения). Идеальное же из материального возникает при оформлении того, что было организовано в материальных нейронных структурах нашего мозга в идеальные культурные знаки, знакомые нашему сознанию и уже зафиксированные ранее в нашей долговременной памяти. Образно выражаясь, можно сказать, что идеальное в своем происхождении — это материальное, некогда одетое в наряды (идеальных) культурных знаков.
Что же касается нашей памяти, то в процессе раскрытия смысла идеи и оформления последнего в знаки культуры мы попеременно пользуемся двумя видами памяти — краткосрочной и долговременной. Все дело в том, что спонтанно явленный (инсайтный) в наше сознание сгусток смысла идеи, еще не оформленный в культурные знаки, находится в краткосрочной памяти нашего сознания. Именно поэтому, чтобы не забыть его, мы должны все время держать его «на прицеле» нашего сознания, то есть помнить его. Потому что при малейшем отвлечении нашего сосредоточения на нем этот целостный смысл (сгусток) способен с легкостью пушинки улетучиться из нашего сознания, то есть забыться. Что довольно-таки часто случается в «повседневной» практике нашего продуктивного мышления. И мы с трудом можем его вспомнить, и то только в том случае, если успели связать его с какими-либо знаками культуры, заимствованными из долговременной памяти.
И этот смысл мы можем зафиксировать в нашей долговременной памяти только после того как оформим его в знаках какой-либо культурной системы, той системы, знаки которой ранее уже были достоянием нашей долговременной памяти. Получается так, что в процессе раскрытия смысла идеи — на допонятийном этапе — и оформления его наше сознание находится в раздвоенном состоянии между краткосрочной памятью и памятью долговременной. С одной стороны, оно должно быть сосредоточено на («краткосрочном») сгустке внове явленного смысла идеи. А с другой стороны, оно должно с лихорадочной поспешностью подыскивать в долговременной памяти те культурные знаки (слова, метафоры, символы и т. д.), которые бы смогли адекватным образом выразить смысл нашей идеи и тем самым оформить его во всем известных культурных знаках.
Таким образом, материальным мы можем считать только то, что было образовано в актах самоорганизации какой-либо материи. Материально-организованное возникает из материально-неорганизованного. Иначе говоря, новая мысль (идея) возникает в акте самоорганизации неорганизованной (разрозненной, а потому и высокоэнтропийной) нейронной материи нашего мозга в организованное (низкоэнтропийное) состояние сплоченного ансамбля, опять же, материальных нейронов, проявление которого (ансамбля) на уровне нашего идеального сознания мы воспринимаем как идеальный смысл внове явленной идеи.
И если мы продолжим свои рассуждения в том направлении, что идея есть сама истина, то и любая истина в своем происхождении материальна. (Но это только в том случае, если ее происхождение есть происхождение естественное, природное, а не искусственное, Об этом в пункте ниже). Истина, как и идея, единственна — потому она и истина. А единственна она потому, что спонтанная самоорганизация материи никогда и нигде не повторяется. Именно потому мы и наблюдаем в этом Мире бесконечное много и-разнообразие форм Новизны, той Новизны, которая, «пережив» свое происхождение в акте бытия, становится обыкновенным фактом обыденного существования. (Кстати сказать, того существования «сущего в целом», которое часто и необоснованно, по нашему мнению, принимается за бытие). Именно притоком самоорганизующейся Новизны пополняется этот Мир. И именно в соци-уме он пополняется посредством генерирования человеком новых идей в актах инсайта (озарения, прозрения), которые являются следствием спонтанной самоорганизации нейронной материи нашего мозга.
(Более подробно о материальности мысли в статье «Идея и новизна — как они возникают?», раздел 3 «Новизна сама по себе — как она возникает?»: подразделы:
— 3.3 «Ставка на материальный характер возникновения новизны»;
— 3.4 «Эксперименты С. Деана по осознанию информации, ранее скрытой в бессознательном», пункт С «Осознание как «фазовый переход» нейронной сети из обычного состояния в состояние «замороженности» (Деан)»;
— и 3.5 «Что создает новизну саму по себе: рефлексия на уровне сознания или материя на уровне взаимодействия нейронов нашего мозга?»).
8. Почему в акте инсайта идея выдается из бессознательного в наше сознание только в виде сгустка смысла?
А теперь, отметив материальность происхождения идеи, обратимся к тому моменту, когда материально самоорганизованный ансамбль нейронов, представляющий смысл нашей идеи, «перешагивает» — а вернее, «перепрыгивает» — из области (бессознательной) материи в сферу нашего идеального сознания с той целью, чтобы быть раскрытым и оформленным в знаки культуры. А происходит это, как мы уже установили, в акте инсайта, — точка 3 на наших рисунках — когда, как мы полагаем, из бессознательного в сознание проникает не сам развернутый смысл идеи, а концентрированное его выражение в виде сгустка этого смысла. Спрашивается, в чем смысл концентрирования этого смысла при переходе его из бессознательного в сознание? Почему бессознательное не может выдавать этот смысл, положим, порциями, чтобы сознание успевало его обрабатывать и оформлять в знаки культуры? И почему само сознание не может воспринять нечто разрозненное одномоментно?
Сначала отметим, что Природа распорядилась таким образом, что инсайтный смысл идеи выдается в сознание едино-моментно. Этот акт не может быть растянут во времени — на то он и акт. Он может быть предоставлен в сознание только как Единое целое. Спрашивается, почему? Да потому, что на уровне материи нейронов нашего мозга смысл нашей идеи, скорее всего, представлен — перед моментом выдачи его в сознание — в виде низкоэнтропийного ансамбля спонтанно-когерентно самоорганизованных нейронов. И именно в таком нераспавшемся, нераспакованном виде, в виде ансамбля, он должен быть предоставлен на уровень нашего сознания. Но предоставлен, естественно, не в виде самих материальных нейронов, а в виде того, что может адекватным образом соответствовать в сознании структуре указанного материального ансамбля.
И как оказывается, таковым «выражением» этого ансамбля является внове явленный в наше сознание сгусток смысла идеи. Сгусток, сформировавшийся непонятно каким образом, и предъявленный на допонятийный этап в форме, которую мы также не можем «схватить»: то ли это образ, то ли метафора, то ли символ и т. д. Вот этот «прыжок» из области материального нейронного бессознательного в сферу идеального сознания является самым таинственным актом-событием нашего продуктивного мышления, событием перекодировки нейронных, материальных по своей структуре образований в идеальные культурные знаки, знакомые нашему сознанию.
Вот бы где нейрофизиологии и нейролингвистике разобраться,
— во-первых, в том, что и как предоставляется из бессознательного на уровень сознания,
— а, во вторых, каким образом это материально предоставляемое находит в сфере сознания те идеальные культурные знаки, которые бы адекватным образом его выражали и оформляли?
Это мы рассмотрели, в основном, одну сторону образования идеи, сторону материальную. А теперь о стороне идеальной: почему смысл идеи выдается в сознание именно в виде сгустка? Вообще говоря, цель формирования нового смысла идеи именно на бессознательном уровне, но выдаваемого именно в сознание — причем, выдаваемого в виде какого-либо сгустка (образа? метафоры? символа?) — заключается, скорее всего, в том, чтобы максимально (то есть, до предела) упростить то, что выдается из бессознательного в сознание.
И цель подобного упрощения в том, чтобы сознание имело возможность «едино-моментно» воспринять этот новый для него смысл в его целостности и истинности. То есть воспринять мгновенно в виде «картинки», как это происходит в экспериментах, описанных Деаном. И как это происходит при инсайтном восприятии нами внове явленного смысла идеи. Потому что сознание, исходя из своей Природы, не может «едино-моментно» вместить в себя нечто разрозненное, разделенное на части или представленное в виде хотя бы двух разнородных частей. Логика сознания устроена таким образом, что она может оперировать только последовательно, от одного факта к другому.
Вот почему сознание, должно на допонятийный этап получить в свое распоряжение нечто целостное, Единое, и только потом, на этапе рефлексии-11 (в процессе раскрытия смысла идеи) разложить это целостное (сгусток смысла) на части, то есть на те элементы, из которых на самом деле состоит смысл идеи. (А состоит он, как мы уже знаем, из комплекса взаимосвязанных исходных сущих. И этот комплекс позволяет нам обнаружить то недостающее звено, — а именно, искомое сущее — вид которого мы должны внове сначала создать (сформировать) в своем умственном представлении, а затем воплотить в материальную форму подручного средства).
Вот и создается впечатление, будто бы информация, полученная на этапе рефлексии-1 и обработанная в бессознательном на инкубационном этапе созревания самого смысла идеи, проходит в точке 3 (см. Рис. 1 и 2) через «бутылочное горлышко» (Смотри С. Деан. «Как мозг кодирует мысли». Стр. 47), чтобы — на выходе из бессознательного и на входе в сознание — получить не сам смысл идеи в развернутом его виде, а то, что мы назвали сгустком смысла. Но это нисколько не мешает тому, чтобы наше сознание едино-моментно поняло этот сгусток смысла идеи в наиболее ярком свете озарения (прозрения, инсайта). Причем светоносный характер явления идеи необходим для того, чтобы наше сознание сразу же сосредоточилось на ее смысле, и в дальнейшем не упускало его из виду, вплоть до того, как этот смысл нами будет раскрыт и зафиксирован в словах, символах, знаках.
Более того, в пользу справедливости нашего предположения о концентрированности смысла идеи говорит еще и то, что на предварительном этапе рефлексии-1 наше мышление, оперируя некоторым набором исходных сущих, не в состоянии создать новый смысл идеи. А все потому, что рефлексия (на уровне логического мышления) может двигаться только поэтапно, от одного этапа мышления к другому — она не может мгновенно соединить эти этапы в нечто Единое, целостное, в сам смысл идеи. На это способно только бессознательное — и то только потому, что оно оперирует не идеальным (и разрозненным) знанием, а материальным комплексом, то есть на уровне живой материи нейронов нашего мозга, на том уровне, на котором в определенных, весьма специфичных граничных условиях возможна спонтанно-когерентная самоорганизация нейронов мозга в низкоэнтропийный ансамбль. Вот этот переход в состояние «замороженности» — а по-нашему, концентрированности — определенных структур мозга Деан и назвал «фазовым переходом» (бифуркацией), что и было у нас темой данного пункта.
(Более подробно об этом в статье «Идея и новизна — как они возникают?», раздел 3 «Новизна сама по себе — как она возникает?»).
9. Единая методология возникновения Новизны и возможность негативного воздействия человека на соци-ум
Итак, мы вышли на единую методологию возникновения Новизны, которая включает:
— не только продуктивное мышление человека (Событие-11),
— и не только адаптивную деятельность соци-ума по внедрению этой Новизны в те или иные свои структуры (Событие-111),
— но и продуктивную деятельность соци-ума самого по себе, того соци-ума, который время от времени сначала зарождает, а затем и генерирует те или иные Необходимости в возникновении Новизны того или иного вида (Событие-1).
Не будь такого генерирования, и не проявись эти Необходимости в виде указанных выше негативных факторов, человеку не пришло бы даже в голову задаться каким-либо вопросом — просто-напросто, у него не было бы повода к этому.
(При этом следует заметить, что как в атмосфере происходит круговорот воды в Природе, так и в социуме происходит круговорот внове созданной Новизны. Так, если в облаках зарождаются капельки влаги и, становясь дождем, выпадают на землю, питая тем самым растительность на ней, и далее испаряясь в облака атмосферы, то, примерно, то же самое происходит и с круговоротом Новизны в Природе самого социума. Зародившиеся в нем «капельки» (зародыши) Новизны сначала превращаются в Необходимость создания Новизны того или иного вида (Событие-1). Затем на этапе События-11 эти «зародыши» Новизны превращаются в реальную идею и в реальное подручное средство, под действием которых в социуме происходят реальные преобразования тех или иных его структур. И далее, адаптируясь в социуме, эта Новизна способствует возникновению все новых и новых Необходимостей в чем-либо новом).
Но здесь нам следует сделать небольшое отступление от нашей основной темы. Касается оно того, что запросы к человеку могут исходить от двух совершенно разных, можно сказать, противоположных, источников. А потому, справедливости ради, нам следует обратить внимание не только на те вопросы-проблемы, которые «подбрасывает» человеку соци-ум сам по себе как живое видообразование самой Природы, но и на те вопросы, которые измышляет сам человек в угоду своих меркантильных интересов, тех интересов, которые не отвечают интересам самого соци-ума, а значит, идут во вред ему.
Вот здесь-то и просматривается истинная проблема развития современной цивилизации в целом:
— во-первых, как идентифицировать то, что запрашивает соци-ум сам по себе — как живое видообразование самой Природы — для своих собственных нужд; и не только идентифицировать, но и отделить это запрашиваемое от того, что запрашивает человек для удовлетворения своих эгоистических интересов, тех интересов, которые вредят интересам самого социума;
— во-вторых, как определить, чем руководствуется в своем творчестве человек продуктивно мыслящий: интересами ли самого соци-ума или своими собственными меркантильными интересами;
— и в-третьих, как, по возможности, минимизировать негативное воздействие того, что создает эгоистически настроенный человек, на жизнь соци-ума в целом?
Все дело в том, что человек продуктивно мыслящий одинаковым образом способен разрешать как проблемы самого соци-ума, так и проблемы свои собственные: эгоистические, коррупционные, корпоративные, ресентиментные и т. д.; а именно, посредством генерирования идей. На создаваемых его умом идеях нет той «печати», которая бы свидетельствовала, для удовлетворения чьих интересов они созданы — самого ли соци-ума или меркантильных поползновений самого человека. Потому что для ума человека безразлично, чьими интересами ему руководствоваться. Ум — это автономное образование-предприятие. Ему безразлично, откуда исходит вопрос: от самого ли соци-ума или от человека, руководствующегося своими местечковыми соображениями или интересами того клана, к которому он принадлежит, а именно, интересами корпоративными, коррупционными и т. д. Для него важно только то, чтобы этот вопрос был поставлен корректно и с достаточной долей интенсивности. Вот только тогда он примется за его разрешение, и в случае благоприятного исхода, выдаст решение в виде внове созданного смысла идеи.
10. Человек как Подручное Средство соци-ума
А потому, исходя из возможности двойственной направленности интеллекта человека, встает вопрос, в чем истинное социальное предназначение человека, в том числе и человека, продуктивно мыслящего? Иначе говоря, если Природа создала человека, способного креативно мыслить, и если она создала соци-ум как новое свое живое видообразование, наряду и наравне с другими бесчисленными своими видообразованиями, то возникает вполне законный вопрос: в чем истинное социальное предназначение человека, человека, в первую очередь, способного креативно мыслить?
И в корректном разрешении данного вопроса помочь нам может только смысл самой идеи социума. Согласно этой идее, социум есть некогда возникшее новое видообразование живой Природы. Это, во-первых. А во-вторых, он есть открытая система. А всякая открытая система — для своего существования и функционирования — нуждается в постоянном притоке Новизны. Иначе, она постепенно деградирует и самоуничтожается. Так, любое живое видообразование Природы нуждается в притоке Новизны в виде как средств питания, так обеспечения жизни в нише своего обитания.
А потому и соци-ум как живое видообразование Природы нуждается в питании, то есть в постоянном притоке Новизны в те или иные свои структуры. Так что «продуктом питания» для социума является приток Новизны в саму открытую систему. Но спрашивается, каким образом Природа ухитрилась разрешить возникшую для нее проблему, проблему перманентного обеспечения соци-ума Новизной?
И как оказалось, она решила ее весьма оригинальным способом, способом использования своих собственных внутренних резервов. А именно, она наделила одно их своих существ — в виде человекоподобного (или приматоподобного) образования — способностью не только логически мыслить, но и мыслить иррационально, то есть мыслить посредством генерирования все новых и новых идей в актах инсайта (прозрения, озарения). Так что только генерированием новых идей мог быть обеспечен постоянный приток Новизны в такую открытую систему как соци-ум, и только таким способом могло быть обеспечено как существование, так и успешное функционирование этого живого видообразования Природы.
Напомним кстати, обладание человека одной лишь способностью логически мыслить не могло привести к созданию какой-либо Новизны. Логическое мышление не способно на подобную креативную деятельность. Оперируя известным материалом, оно не могло — без помощи бессознательного! — выйти на создание чего-либо неизвестного, то есть нового. Именно отсюда исходила Необходимость (Нужда, Потребность) Природы наградить человекоподобное существо способностью генерировать идеи, а значит и способностью «питать» социум посредством притока Новизны в различные его структуры.
Вот откуда у нас появился такой термин для человека, продуктивно чувствующего и мыслящего, как Подручное Средство (с заглавных букв) самого соци-ума. Дело в том, что у самого соци-ума нет того органа, — наподобие ума человека — который бы разрешал его проблемы. Он способен, как мы отметили ранее, только на то, чтобы ставить проблемы-вопросы в виде Необходимости создания Новизны какого-либо вида. И не только ставить, но и «проявлять» их таким образом, чтобы их мог обнаруживать человек посредством своих чувств и своего ума. Причем, обнаруживать через воздействующие на него указанные выше негативные факторы: лишенности, недостаточности, неудобства пользования чем либо и т. д. Именно поэтому соци-уму пришлось позаимствовать креативную способность создавать идеи у человека, наделенного Природой этой способностью.
И мы назвали человека Подручным Средством соци-ума только потому, что человек как Подручное Средство — в самой идее соци-ума — вполне аналогичен любому подручному средству, выявленному самим человеком посредством создания идеи и раскрытия ее смысла. Отличие их только в том, что, если в любой идее (технической, научной, нравственной, эстетической и т. д.) подручные средства могут быть самого разного вида и самого разного предназначения (то есть, для получения Продукции самого разного вида), то в идее соци-ума человек как Подручное Средство соци-ума есть единственное существо, предназначенное только для одного — для генерирования Новизны и обеспечения ею этого соци-ума.
Правда, эта Новизна, в конечном счете, может быть самого разного содержания, того содержания, которое было затребовано самим соци-умом в процессе События-1 и исполнено человеком, продуктивно мыслящим в процессе События-11.
И это «разветвление» Необходимости в Новизне неопределенного (в своей конкретике) вида во вполне определенный вид Новизны происходит в тот момент, когда человек, восприняв тот или иной — опять же, достаточно «размытый» в своей фактуре — негативный фактор, начинает размышлять в направлении его разрешения. Как видим, здесь просматривается вероятностный характер возникновения Новизны того или иного вида.
По сути дела, конкретизация будущего смысла идеи начинается с бесчисленных попыток — на этапе рефлексии-1 — разрешить вопрос тем или иным образом, а именно, путем выдвижения разного рода гипотез. И только бессознательное берет на себя смелость выдать — в конце инкубационного этапа — вполне определенный смысл идеи, тот смысл, который бы удовлетворил запрос соци-ума, сформировавшийся в процессе События-1. В конце концов, приходится только удивляться тому, какими зигзагами осуществляется единая методология возникновения Новизны для того чтобы выйти на вполне определенный ответ на вопрос, заданный самим соци-умом, тем соци-умом, в котором человек находится всего лишь на правах вещи.
Итак, мы вышли на общую методологию возникновения Новизны, которая начинается с зарождения и возникновения в соци-уме самом по себе Необходимости в возникновении Новизны того или иного вида (Событие-1), и заканчивается созданием подручного средства (Событие-11), изготовлением Продукции и адаптацией всего этого в этом соци-уме (Событие-111).
11. Истоки возникновения у человека способности иррационально (продуктивно) мыслить
Но тогда вслед за этим естественным образом возникает ряд взаимосвязанных между собой вопросов:
— во-первых, каким образом,
— во-вторых, зачем (для каких целей)
— и, в-третьих, когда
у человека вдруг возникла способность генерировать идеи?
Это, во-первых. А во-вторых, за счет каких факторов произошла социализация дотоле различных и разрозненных человеческих сообществ, то есть, что могло послужить тем консолидирующим началом (фактором), который способствовал образованию соци-ума, такому образованию, которое способно функционировать за счет ресурсов, вырабатываемых — в виде создаваемой Новизны — в недрах самого соци-ума?
А вот для того чтобы хотя бы в самом приближенном виде попытаться ответить на эти вопросы, нам надо обратиться к тому далекому, доисторическому времени, когда происходило становление человека разумного.
Но сначала нам самим надо определиться с понятием человека разумного. Что оно означает? Какими свойствами должен обладать наш ум, чтобы быть «разумным»? Скорее всего, для того, чтобы мыслить креативным образом, наш ум должен был приобрести способность создавать новые идеи. Ведь без создания Новизны нет развития соци-ума в плане успешного его функционирования и предотвращения постоянно грозящей ему стагнации.
А для того чтобы их (идеи) генерировать, у человека должна была появиться способность мыслить иррационально. А именно, он должен был обладать не только развитой способностью мыслить логически, то есть мыслить причинно-следственным образом, но и мыслить скачкообразно, то есть, посредством спонтанных инсайтов, озарений, прозрений, интуиций. Последнее же предполагает непосредственное участие в этом процессе не только сознания, но и нашего бессознательного. А само бессознательное проявляет свою деятельную сторону не только в процессах нашего чувствования, но и при создании новых идей непосредственно в нейронных структурах нашего мозга.
Отсюда возникает вполне законный вопрос: каким образом у человека вдруг возникла и проявилась способность иррационально мыслить? Как мне представляется, есть всего лишь два пути обретения этой способности:
— либо чудесным образом, то есть путем случайного внедрения ее — каким-либо (независимым от воли и сознания человека) образом — в структуру самих нейронов нашего мозга;
— либо способом интенсификации (и развития) нашей способности логически мыслить — каждым человеком — с последующим выходом в конце инкубационного созревания нашей идеи в бессознательном на акт инсайта (озарения, прозрения).
Лично я склоняюсь ко второму варианту. Он предполагает, что интенсивная логическая проработка какого-либо интересующего нас вопроса (на этапе рефлексии-1) может в буквальном смысле «достучаться» до самих материальных нейронных структур нашего мозга и возбудить их до такой степени флуктуирования, что произойдет — в конце инкубационного этапа — спонтанно-когерентная самоорганизация последних в такой комплекс, который, по мере выхода его и проявления на уровне сознания, мы воспринимаем в виде внове явленного смысла идеи. Получается так, что только интенсификация процесса мышления на этапе рефлексии-1 способна вывести нас на инкубационный этап скрытого от нас формирования самого смысла идеи уже непосредственно в нашем бессознательном. И далее, на уровне нашего сознания мы уже не имеем никакого отношения к формированию самого смысла нашей идеи. Вплоть до момента явления его — в готовом вид — в акте инсайта, когда наше сознание в буквальном смысле озаряется светом новизны и истинности этого смысла.
Вот этот вопрос материального происхождения какой-либо новизны достаточно подробно исследован и изложен в книге С. Деана «Сознание и мозг. Как мозг кодирует мысли». (Пер. с англ. И. Ющенко. — М.: Карьера Пресс. 2018. Главы 4 и 5, соответственно, «Автографы сознательной мысли» и «Теория сознания»). Кроме того, вопрос спонтанной самоорганизации материи самого разного вида изложен в работах И. Пригожина, в частности, в книге: Пригожин Илья, Стенгерс Изабелла. Порядок из хаоса. Новый диалог человека с природой. (Пер с англ. — М.: Едиториал УРСС, 2014. Часть 11, Глава 5).
Итак, мы предположительно ответили на вопрос, каким образом у человека возникла способность генерировать идеи. Но вслед за этим возникает другой вопрос: для какой цели был предназначен сам факт возникновения этой способности? А вот на этот вопрос мы, по сути дела, уже ответили, когда рассматривали саму идею соци-ума. И мы установили, что человек как Подручное Средство самого соци-ума к тому только и предназначен, чтобы генерировать Новизну в виде идей и снабжать ею те или иные его структуры, исходя из запросов самого соци-ума.
Вопрос же, когда у человека возникла его способность креативно мыслить, предполагает, что она возникла вместе с потребностью (Необходимостью) соци-ума в социализации, то есть в объединении разрозненных сообществ в структуры, способные развиваться и функционировать за счет постоянного притока Новизны. А последнее возможно только тогда, когда человек становится способным не только создавать идеи, но и транслировать их смыслы своему ближайшему окружению, поскольку внедрение идей в практику жизни требует не только понимания этих смыслов, но и, как правило, совместных коллективных действий по их внедрению и применению. А потому, появление у человека способности креативно мыслить предполагает одновременное возникновение у него способности говорить. К этому вопросу мы и переходим.
12. Что могло инициировать возникновение у человека способности говорить?
Именно отсюда у нас возникло предположение об «одновременности» как возникновения у человека способности генерировать идеи и говорить, так и появления такой структуры как соци-ум, то есть такого образования, которое обладает коллективным умом, способным функционировать за счет генерирования и внедрения все новых и новых смыслов идей.
Дело в том, что, как можно предположить, начало к побуждению говорить было инициировано актами спонтанно приходящих нам на ум идей. Спрашивается, почему мы так полагаем? Да только потому, что эти идеи:
— и привлекательны — своим доставляемым нам интеллектуальным удовольствием от понимания их смыслов;
— и удивительны — внезапностью своего появления в нашем сознании;
— и основательны — своей надежностью, истинностью и единственностью явления;
— и практичны в части облегчения условий существования при условии их внедрения в практику жизни.
А потому можно сказать, что, по крайней мере, инициация появления и развития языка как говорения происходила под эгидой Необходимости выражения — и сообщения своим сородичам — смыслов тех идей, которые не только спонтанно являлись в наше сознание, но и взывали к немедленному внедрению их в практику повседневной жизни. Поскольку использование разного рода новшеств сулило определенное облегчение не такого уж легкого существования наших далеких предков.
(Более подробно идея языка рассмотрена в статье «Роль идей в возникновении социума и «сценарий» возникновения сознания у человека», подраздел 3.1 «Возникновение социума»).
Приматы только потому не заговорили, что им нечего было сообщить своему окружению, поскольку они не обрели способность генерировать идеи. Они обходятся общением посредством жестов, телодвижений и гортанных возгласов — этого им вполне достаточно для повседневной коммуникации. Но заимей они способность креативно мыслить, этого было бы недостаточно. Потому что выражение и сообщение смыслов идей требует определенной последовательности изложения тех наименований предметов (существительных) и тех действий над ними (глаголов), которые задействованы самим смыслом идеи. Ведь смысл идеи, как мы уже установили, — это инструкция по созданию, в первую очередь, подручного средства в материальном его виде. (Как видим, уже в побуждении говорить задействована грамматика языка, в первую очередь, в виде синтаксиса).
(Об идее как инструкции смотри в статье «Истоки возникновения новизны», в разделах 6 «Методология возникновения новизны» и 9 «Заключение»).
Выразить наглядным образом, положим, жестом или телодвижением, можно только смыслы самых примитивных идей — идеи действия рычага, копья, создания каменного ножа или топора и т. д. Вот почему необходимо было, во-первых, дать наименования тем предметам, которые находятся в непосредственном обиходе и тем действиям, которые могут быть над ними произведены, и во-вторых, одновременно озвучить голосом их названия. Фонетическое озвучение — оно и было наименованием. Они, наименование и озвучение наименованного, шли бок о бок друг с другом.
А потому речь можно рассматривать в качестве явного «сообщника» вдруг возникшей у человека способности генерировать идеи, равно как и наоборот. Можно даже предположить, что начало говорения свидетельствовало о том, что у человека уже возникла — или начинала возникать — способность создавать идеи. Развитие же обеих способностей, как можно предположить, было взаимодополнительным: оно шло рука об руку, развивая друг друга и осваивая столь удивительный ареал коллективного сотрудничества. Можно даже сказать, что с обретением способности креативно мыслить и говорить человек начал осваивать гораздо более обширную нишу своего функционирования и существования как среди своих сородичей, так и среди окружающей Природы.
Более того, с возникновением у человека способности генерировать идей возросла потребность в более развитом логическом мышлении, поскольку оно необходимо для оперирования объектами — и их свойствами — как на этапе рефлексии-1, пытающейся скомпоновать в определенный комплекс некоторое количество исходных сущих, так и на этапе рефлексии-11, раскрывающей внове явленный смысл идеи на те элементы-сущие, из которых он состоит. А состоит он из комплекса взаимосвязанных исходных сущих и того искомого сущего, идеальный вид которого мы должны создать в своем уме. А для этого, опять же, должна быть задействована наша рефлексия-1: что собой должно представлять это искомое сущее, какими свойствами оно должно обладать, каким образом оно должно вписываться в единую цепочку комплекса идеи, и каким образом — и по какой технологии — можно было бы преобразовать это идеальное сущее в материальное подручное средство.
Вот отсюда — из вдруг возникшей способности создавать идеи и выражать посредством речи их смыслы — уже прямая дорога к социализации и обмену смыслами идей, приходящих на ум самым разным людям, способным креативно мыслить и внедрять самые разные новшества, за счет которых совершенствуется функционирование соци-ума самого по себе.
Таким образом, мы проследовали сначала по единой методологии возникновения новизны, а затем вышли на те факторы, которые сделали возможным ее осуществление в соци-уме за счет обретения человеком способности как генерировать новые идеи, так и говорить. Этого нам вполне достаточно, чтобы иметь представление о тех значимых причинах, которые способствовали возникновению человеческих сообществ (социума).
Но социализации, конечно же, кроме указанного нами, способствовали и природно-климатические условия проживания, и территориальное расположение, и условия обеспечения пропитания и жилищного обустройства, и много чего другого. Но анализ всего этого уже не входит в нашу задачу. Нам важно было подчеркнуть то, без чего возникновение социальных новообразований — уж точно! — было бы невозможным. А было оно невозможным без внезапного возникновения у человека способности как генерировать идеи, так и, вслед за этим, транслировать их смыслы своему окружению — то есть, говорить — с целью внедрения в практику повседневной жизни.
13. Что такое бытие, и какому объекту оно может быть свойственно?
Но выйдя на общую — соци-ум + интеллект человека — методологию возникновения Новизны, мы тем самым вышли на вопрос бытия самого соци-ума и того человека, который имеет способность генерировать идеи и тем самым удовлетворять потребности (Необходимости) соци-ума в перманентном обновлении тех или иных его структур: научно-технической, нравственной, политической, эстетической, религиозной и т. д.
Но что такое бытие, и какому объекту оно может быть свойственно? Скорее всего, бытие свойственно такому объекту, который способен генерировать Новизну самого разного вида. Ведь только возникновение Новизны сделало возможным существование всего того, что наблюдается нами:
— Вселенной во всем многообразии населяющих ее звезд, галактик, туманностей, планет и т. д.;
— живой Природы вместе с бесчисленным количеством растительных и животных видообразований;
— социума, генерирующего разного рода Необходимости в создании той или иной Новизны;
— человека, некогда обретшего способность создавать идеи и тем самым удовлетворять потребности соци-ума в притоке новизны в различные его структуры;
— генома живого существа, способного посредством спонтанных мутаций генерировать новые белки и тем самым видоизменять органы.
Как видим, бытие — в начале, в истоке всего того, что существовало, существует и будет существовать. Вот почему вполне определенно можно сказать, что существование чего бы то ни было есть всего лишь «побочный продукт» бытия. Но спрашивается, что лежит в основе самого бытия как возникновения Новизны, где тот источник, — «перводвигатель», по Аристотелю — который делает возможным осуществление бытия? Возьмем за основу идею М. Хайдеггера: он полагал, что в основе — но не в причине! — всего сущего лежит нужда. Приведем цитату из «Черных тетрадей» полностью.
«Необходимое говорит из нужды. Нужда состоит в неуслышанном Бытия. Неуслышанное должно наверняка происходить из самого Бытия. Способен ли человек обращать внимание на нужду? Возможно, некоторые согласятся на это, если то тут, то там кто-нибудь подтолкнет мышление в этом направлении. Возможно, то тут, то там какое-нибудь мышление станет активнее, обратив внимание на возможность принадлежания. Запутанность и расшатанность мира, невзгоды и страдания человека, чья бессмысленная жестокость и неукротимая жадность могли бы стать поводом для нужды. Могли бы, (но) не должны, ибо нужда приходит сюда издалека, поскольку она ближе, чем все несчастливые обстоятельства и интриги. Она есть само Бытие (выделено курсивом мной — И. Ф.). Ему присуще необходимое. Человеку же принадлежит принадлежание.
