Закон хабара

А недавно – лучше поздно, чем никогда – мне пришла в голову мысль: если я могу менять лицо, то как обстоят дела с остальным телом?

Оказалось, что так же, как и с лицом.

Только энергии такое восстановление требовало море. И максимальной концентрации – тоже.

Налупившись батончиков до тошноты, я сел на землю, закрыл глаза и начал представлять, как на мои пальцы нарастает мясо и как стремительно зарастает рваный след от пули на плече, зашитый покойным Гаврилюком.

И сразу это все страшно зачесалось. И плечо, и пальцы. Раны вообще, когда заживают, не столько болят, сколько невыносимо чешутся под коркой – во всяком случае, у меня так. А когда оно проходит в форсированном режиме, так хоть ремень снимай, перекидывай через корявый сук над головой и вешайся на фиг.

Но чесотка – это не шомпол в ноздрю при экспресс-допросе, перетерпеть можно. Ну, я и терпел, стиснув зубы и полностью сконцентрировавшись на процессе. Если б мимо шел голодный ктулху, то на меня даже охотиться не надо было бы – бери за шкирку да пей сколько влезет, настолько я весь ушел в лечение. Зато, когда я вышел из состояния этой своеобразной медитации, обнаружил себя мокрым от пота, обессилевшим и зверски голодным.

Два оставшихся батончика я сожрал почти не жуя. И когда тянущая боль в желудке отпустила, с некоторой опаской размотал бинты на пальцах.

Получилось. Даже шрамов не осталось. И с плечом нормально вышло, я лишь «Бритвой» швы распорол и, морщась от неприятного ощущения, вытянул из себя нитки. Ясно-понятно. На будущее можно «Регенерон» не искать, а лишь вкушать в себя жратвы сколько влезет и еще немного и заняться медитацией.

Я даже улыбнулся слегка – нетипичное для меня занятие, но порой приятно почувствовать себя эдаким суперменом, который и стреляет круто, и из разных поганых ситуаций выходит живым и относительно здоровым, и еще вон чего, раны сам себе заживляет. Правда, у суперменов обычно есть конкретная цель в жизни и их не выкидывают чуть ли не пинком, как собак, в разные паскудные места, типа Чернобыльской зоны отчуждения, без нормального оружия, приличного снаряжения и даже без внятного задания…

Хммм… А цель-то у меня, похоже, появилась. Найти Макаренко и спросить с него по полной за то, что он сделал. Очень уж разозлил меня полковник своей выходкой.

Так. Этот тип любит тусоваться в Институте аномальных зон, расположенном неподалеку от КПП «Дитятки». И если Макаренко там нет, то персонал института наверняка в курсе, как его найти.

Автомат, лежащий на коленях, я, поднявшись на ноги, забросил за спину. Потом, подумав, все-таки сходил за СВД, которая, к счастью, в нашей заварушке не пострадала. Ну не могу я, будучи снайпером во всех смыслах, оставить хороший рабочий инструмент гнить в Рыжем лесу. Иначе какой я на фиг снайпер.

Закончив со сборами, я вышел из леса и побрел в сторону того самого озера Куписта, где в своем бункере сидел академик Захаров, который назначил за меня весьма кругленькую сумму. И пошел я в ту сторону не потому, что решил продать старому хрычу свою тушку на запчасти, а лишь по той причине, что это была самая короткая дорога к КПП «Дитятки».

* * *

Он пришел в себя оттого, что кто-то его обнюхивал. И не просто обнюхивал, но и при этом стоял на его лице, цепляясь за кожу крохотными коготками, чтобы не свалиться.

Сталкер открыл глаза и тут же увидел в полумраке подвала наглую крысиную морду с оскаленными клыками – тварь явно примеривалась, как бы ей получше дотянуться до самого желанного лакомства. Все хищники Зоны любят человеческие глаза, и местные гигантские крысы не исключение.

Он ударил. Сильно, рефлекторно, не думая, как любой человек, обнаруживший у себя на лице подобную гадость. Мазнув напоследок длинным хвостом по носу человека, тварь с визгом улетела в темноту. И следом пришло осознание, что удар он нанес той рукой, которую любой милосердный хирург просто отрезал бы, удалив изуродованный пулей плечевой сустав – и, разумеется, все, что безжизненно болтается ниже сустава.

Но сейчас рука работала так же, как и до ранения. Сталкер, еще не до конца веря в происходящее, сжал и разжал пальцы, после чего аккуратно повел рукой в сторону…

В плечо стрельнула боль. Поверхностная. Из того места, где он выковыривал артефакт ножом с живым рисунком на клинке. Так болит поврежденная кожа, но не мышцы, разорванные пулей, – и уж конечно не кость, превратившаяся в кучу осколков.

И тогда сталкер засмеялся. Так, как может смеяться только очень счастливый человек, выиграв в лотерею машину или получив на работе огромную премию, на которую не рассчитывал. На самом деле эти люди, радующиеся подачкам судьбы, не знают, что такое истинное, настоящее счастье, которое человек может испытать лишь на войне или в Зоне.

Здесь фортуна щедро раздает его каждый день, причем не деньгами, а тем, что не измерить нулями на банковском счете. Пуля, летевшая в тебя, но лишь опалившая недельную щетину на щеке своим огненным дыханием. Мина, на которую наступил не ты, а мутировавший кабан, перебежавший тебе дорогу. Атакующий мутант, которого ты держал на автоматной очереди, пока не опустел магазин, и упавший возле твоих ног потому, что последний из тридцати патронов оказался решающим. Или вот как сейчас – тяжелое ранение в плечо, из-за которого ты должен был медленно и мучительно умирать в старом заброшенном подвале, но не умер, потому что однажды сумел отобрать у Зоны могущественный и страшный артефакт… Это – счастье, недоступное людям с Большой земли, и их счастье, что оно им недоступно. У них другие орбиты, иные желания и потребности, иная жизнь. И им никогда не понять, какое же это счастье – быть живым и здоровым: пока человек жив и здоров, он никогда не оценит, какими сокровищами обладает…

Отсмеявшись, сталкер поднялся с холодного пола, втянул в себя сырую вонь подвала и шумно выдохнул, заодно выплюнув изо рта осколок зуба, застрявший в десне, – когда сталкер вгрызался в приклад, пытаясь не заорать и одной болью хоть немного погасить другую, клык сломался, не выдержав страшного давления. Не самая страшная потеря, пережить можно. А вот то, что цель упущена, это очень плохо. Хотя любую ошибку можно исправить, если очень постараться.

Сталкер расстегнул клапан кармана и достал оттуда КПК необычной модели. Овальный предмет удобно лег в руку, приняв ее форму, и на его зеркальной поверхности отобразился знак, похожий на микрофон.

– Контакт с памятью оптики, последняя запись, – произнес сталкер.

На зеркальной поверхности КПК появилось перекрестие прицела и люди, которых умный прицел захватил и к которым протянул нити оптимальных линий выстрела. С такой электроникой воевать одно удовольствие, и раньше она никогда не подводила… кроме сегодняшнего случая, когда цель обхитрила ее электронные мозги. Система мастерски просчитывала логику движений тех, кого нужно было убить, но на этот раз ошиблась. В результате цель ушла, а хозяин навороченной снайперской системы сам получил пулю в плечо, едва не ставшую для него фатальной, если б не чертов артефакт… Но о нем лучше не вспоминать лишний раз. Себе дороже.

– Сигнал с КПК тех, кто стоял рядом с целью, был считан?

– Конечно, хозяин, – донеслось из наладонника.

– Проследи их перемещение.

Наладонник подумал секунд десять и выдал:

– Судя по сигналам, полученным от этих КПК, сейчас они находятся на окраине Рыжего леса и не двигаются.

– Привал? – предположил сталкер.

– Судя по положению тел с фото, полученного со спутника, они находятся в позах, неестественных для живого человека. Причем один сигнал удаляется в сторону урочища «Чистогаловский хутор».

– Ясно, это он, – сказал сталкер. – Покажи урочище.

Изображение на экране затуманилось слегка, потом прояснилось. Сталкер почесал в затылке.

– И где тут хутор? По ходу, только мертвый лес. Хотя…

Присмотревшись, сталкер увидел нечто, похожее на крышу строения. И рядом – еще одно такое же смутное пятно, почти утонувшее среди деревьев. Рассмотреть лучше не позволяли размер экрана и его разрешение.

– Ладно, разберемся, – сказал сталкер. И, пряча необычный КПК в карман, добавил: – Попробуем сработать на опережение.

Он вытянул руку, из ладони которой, раздвинув плоть, медленно выполз длинный и тяжелый, так называемый «лагерный» нож, равно пригодный и для того, чтобы соорудить себе шалаш в лесу, и чтобы одним ударом отрубить голову тому, кто решит подойти к тому шалашу с дурными намерениями.

Клинок ножа был впечатляющим, а вот накладки рукояти – невзрачными. Обычные деревяхи, вырезанные наспех не очень умелой рукой. Похоже, что хозяин где-то утратил «родные» плашки – может, в костер нож упал и там остался на какое-то время, а может, просто раскололись от грубого обращения, – и сделал что смог из подручных материалов. В руке нож лежит более-менее удобно, ну и хорошо.

И тут случилось удивительное.

Сталкер, поднеся нож к губам, прошептал:

– «Кротовина».

И, широко размахнувшись, ударил ножом сверху вниз, словно пытался разрубить невидимого противника на две части, от макушки до паха.

Тяжелый нож аж загудел, рассекая тяжелый, спертый воздух подвала – и внезапно разрезанное пространство подалось в стороны, словно края огромной открытой раны, растянутые крючками хирурга. Но внутри этой раны была не окровавленная плоть – она была заполнена бушующим серым пламенем, пронизанным светлыми линиями. Субстанцией, схожей по своей природе и с артефактом, вылечившим сталкера, и с его странным ножом…

Выглядела эта субстанция жутко. Казалось, что подвижные серые щупальца только и ждут, когда жертва сделает неосмотрительное движение, чтобы схватить ее, – но сталкера это не испугало. Он шагнул прямо в это антрацитовое пламя, и края раны, изуродовавшей пространство, медленно сошлись за его спиной.

Через несколько мгновений на месте «кротовины» не было ничего, что напоминало бы о ней. Лишь огромная крыса, до этого облизывавшая смятую, окровавленную пулю, недоуменно смотрело на место, где только что находилась самая большая нора, которую она видела в своей жизни.

* * *

Если от Рыжего леса проложить прямую линию к КПП «Дитятки», то озеро Куписта окажется лишь немногим правее этой прямой. Потому я, подумав, решил по возможности заглянуть к академику Захарову и поинтересоваться, нет ли у него желания заплатить мне тот миллион долларов, который он обещал всякому, кто доставит меня в его логово. Логично же – если я сам приволок свою тушку, то мне деньги и причитаются. Заодно и узнаю, за каким ктулху я ему понадобился, тем более – за такие деньги.

Объективно я догадывался за каким, в Японии просветили. Академик, по ходу, зациклился на идее стать правителем мира, и для этого ему нужна непобедимая армия, которую он решил наштамповать из кусочков меня, изобретенная им технология позволяла. Думается мне, у деда окончательно чердак съехал. И если мое предположение верно, пора этого талантливого ученого отправить в Край вечной войны. И не только ради сохранения моей жизни, но и для безопасности всей планеты.

Я ввел в трофейный КПК координаты конечной точки маршрута, и на экране появилась карта Зоны отчуждения с неровной линией на ней и надписью: «Оптимальный маршрут». Ладно, поверим.

Линия шла по местам, ранее мною не хоженым. В Чистогаловке я бывал и на всякий случай предпочел бы обойти ее стороной. А вот в урочище «Чистогаловский хутор», находящемся от нее в полукилометре, бывать не доводилось. Что ж, если КПК рисует, что это наиболее годный путь из возможных, поверим аппаратуре. Думаю, хуже, чем в Чистогаловке, не будет.

Кстати, возможно, аппаратура и не врала. Пока что дорога радовала. По ходу, когда-то здесь пролегала оживленная дорога, утоптанная и уезженная настолько, что до сих пор трава здесь росла полудохлая, высотой мне по щиколотку, – зато по обочинам тянулись заросли сорняков высотой с человеческий рост, продираться через которые не было ни малейшего желания.

Дорогой, кстати, пользовался не только я. Разок пришлось аккуратно обойти почерневший труп квазимяса, на котором, потрескивая молниями, пристроился «электрод». Питался. Видно было, как от сожженной туши мутанта тянутся черные нити, пропадающие в ослепительном переплетении электрических разрядов. Что ж, это Зона. Сегодня не повело квази, завтра не повезет кому-то другому.

Я очень аккуратно обошел место пиршества. И лысому ежу ясно, что аномалии не охотятся, когда едят, но мало ли. Может, «электроду» покажется, что я вкуснее дохлого мутанта, и он решит это проверить.

Нормально прошел. Думаю, еще и потому, что я мысленно потянулся к «Бритве», и она отозвалась, шевельнувшись в руке, – если что, думаю, молнии ею тоже можно обрубать. И аномалия, похоже, тоже это поняла. Недлинный разряд потянулся было в мою сторону, но тут же с легким треском всосался обратно. Видимо, «электрод» решил, что дохлая синица в руках лучше живого журавля в небе, от которого можно огрести проблем.

Я же двинулся дальше. Минут через пять семейство мышканов перебежало мне дорогу, прям под ногами проскочили. Крупные, сытые. Штук десять, не меньше. Такие если докопаются, есть риск получить серьезные проблемы – когда эти твари охотятся, они в сухожилия метят. Если перегрызут ахиллово, считай, хана. Упадешь – тут же набегут сородичи и кучей обглодают заживо. Пираньи сухопутные, блин. Но сейчас им было не до меня – и слава Зоне. По мне, так лучше с крупным мутантом драться, чем от кучи мелких отмахиваться.

Еще минут двадцать я шел без приключений – так, пару мелких аномалий обошел, которые выползли на дорогу поохотиться, но это не в счет. Мелочь маскироваться как следует не умеет, ее любой более-менее опытный сталкер без болтов и детекторов вычислит. Так что у юных аномалий весь расчет на идиота – человека ли, мутанта ли, – который гуляет по Зоне, разинув варежку и не глядя под ноги. Кстати, мелочь редко дохнет от голода, так как идиотов в Зоне хватает. И не только в Зоне. Их везде навалом, потому хищникам зачастую даже напрягаться не надо: добыча сама в пасть лезет, только успевай пережевывать.

И вот, наконец, КПК сообщил, что до урочища осталось пятьсот метров. Прям за поворотом дороги оно и должно было появиться.

Оно и появилось…

Я перед поворотом на всякий случай снял с плеча винтовку – мало ли. Потом шагнул на обочину, аккуратно раздвинул стволом толстые стебли сорняков… и немного прифигел от увиденного.

Хутор – это, по сути, несколько строений, микродеревня, построенная теми семьями, которых задолбали соседи и кто хочет пожить в уединении. Я ожидал увидеть пару-тройку полуразвалившихся изб, вросших в землю по самые окна, – и увидел практически то, что ожидал.

Вряд ли это был хутор. Скорее, поселок с несколькими когда-то добротно отстроенными одноэтажными домами, сараями, конюшней и другими хозяйственными постройками, назначение которых для меня оставалось загадкой, ибо я отнюдь не деревенский житель.

Но Чернобыльская авария, время, природа и слабокислотные дожди сделали свое дело. Несмотря на то что дома были построены на совесть, Зона основательно их подточила. Строения покосились, грозя в скором времени совсем развалиться, на их стенах появились мох, следы гниения и черные пятна плесени… А высоко в небе над этими строениями, подсвеченная лучами заходящего солнца, в свинцовых облаках зависла фата-моргана – мираж, гигантский призрак Саркофага, который порой можно увидеть в разных частях Зоны. Причем преимущественно в самых жутких и опасных ее частях.

Короче, вышел я к мертвому поселению, какие на зараженных землях встречаются довольно часто. Однако в оптику я разглядел следы от пуль на стенах абсолютно всех строений, причем следов этих было множество. При этом, как ни странно, в рамах некоторых окон все еще присутствовали целые стекла, исправно отражая падающие под углом лучи багрового солнца, клонящегося к закату.

И лучи эти отражались не только в окнах…

В одном из них, будто специально приоткрытом, я заметил блик. Слишком небольшой и слишком правильной формы, чтобы можно было ошибиться. А именно: кто-то сидел в глубине дома, скрываясь в тени, и так же, как и я, смотрел на дорогу через снайперский прицел. Грамотно сидел, кстати. Если б луч заходящего солнца, мазнув по оконному стеклу, не отразился от него, коснувшись при этом оптики стрелка, хрен бы я его вычислил.

Но на войне и в Зоне часто все решает случайность, а не боевые навыки, опыт, чуйка сталкерская, что, конечно, не просто нужны, а необходимы бывалому бойцу… которого может пристрелить зеленый «отмычка», коему от балды великой просто захотелось пострелять в белый свет как в копеечку.

А еще я знал, что стрелок увидел меня раньше на долю секунды. Почувствовал это, когда чужая линия выстрела коснулась точки у меня меж бровей. И понимание, что указательный палец стрелка уже выбрал слабину спускового крючка, а мой еще и не начинал, – тоже пришло. Мысль – она всегда быстрее пули, которая уже летит тебе в лоб, но при этом твое тело и мышцы гораздо медленнее ее. И стрелять в ответ поздно, да и незачем. Ты проиграл, Снайпер. Обидно, конечно, но и дергаться в сторону сейчас уже тоже бессмысленно, все равно не успеешь. Максимум пару сантиметров отыграешь у судьбы, и тогда пуля войдет не между бровей, а в бровь, что совершенно ничего не изменит…

Предсмертные мысли – они хоть и быстрые, но довольно обширные по содержанию. У некоторых, говорят, в такие мгновения вообще вся жизнь перед глазами проносится, а это, надо сказать, немалый объем информации. И воспринимаются последние мгновения как довольно растянутая по времени субстанция, когда ты прям видишь, как несется к тебе твоя пуля, стремительно увеличиваясь в размерах… И ничего с этим не сделать, как в плохом сне, словно в ночном кошмаре, где ты понимаешь, что тебе настал трындец, а предпринять ничего не можешь…

Я – не мог.

Сделали за меня!

Внезапно неведомая сила рванула мое тело в сторону, да так, что жуткая боль скрутила было его в спираль, – но и этого мне не позволили сделать, разогнув обратно сведенные болевой судорогой руки… в которых лежала винтовка. А потом мой палец с неимоверной для человека скоростью принялся нажимать на спуск, прошивая пулями темные внутренности дома, в котором прятался снайпер.

Но я знал, что его там уже не было. Чуйкой своей ощущал, которая за много лет вырабатывается у любого вояки, умудрившегося выжить на войне. Но то, что знал я, было неведомо тому, кто сейчас управлял мною словно куклой. И потому мой – мой ли теперь? – палец продолжал нажимать на спусковой крючок, пока в магазине не закончились патроны.

А потом тот, кто поджидал меня в глубине дома, выпрыгнул из соседнего окна, вынеся плечом пустую деревянную раму, кувыркнулся в воздухе, мягко приземлился и из положения с колена принялся стрелять в меня. Винтовки у него уже не было, и сейчас он садил из автомата… совершенно непрофессионально, длинными очередями, от которых ствол нещадно задирало вправо и вверх.

Впрочем, неудивительно. Мой «кукловод», похоже, тоже был не великий спец в огневых контактах. Винтовку он перезаряжать не стал, бросил ее, моими руками перевел автомат из положения на спине в боевое – и принялся стрелять в ответ… точно так же, как это делал мой оппонент.

Со стороны это, наверно, выглядело забавно и одновременно грустно: двое стрелков пытаются попасть друг в друга, борясь с отдачами своих автоматов. Обычно в таких случаях кто-то кого-то обязательно заденет…

Но сейчас был не наш случай.

Наши АК замолчали практически одновременно – и так же, как это было с винтовками, никто из нас не стал их перезаряжать. Вместо этого в руке моего противника словно из ниоткуда появился нож, размером похожий на небольшой меч, и стрелок ринулся ко мне.

На мгновение мне показалось, что мой «кукловод» замешкался, не найдя ножа у меня на поясе, и отпустил меня. Разумеется, я не стал ждать, когда боец с мини-мечом начнет меня расчленять, и представил, как «Бритва» очень быстро вылетает из моей руки – что она и сделала.

От боли у меня на секунду померкло в глазах: обычно я старался вытаскивать нож из своей руки нежнее, с более умеренной скоростью. Но это была привычная боль, потому потемнение в органах зрения отпустило довольно быстро – как раз к тому моменту, как я увидел глаза своего потенциального убийцы, заносящего нож над моей головой. Блин, знакомые глаза, и взгляд знакомый! Где-то я определенно видел и то и другое! Жаль, остальное было скрыто в тени капюшона куртки.

Я почувствовал, как мой «кукловод» коснулся было моего сознания, но, по ходу, пока решил не брать меня под контроль – не иначе понял, что под его мудрым руководством я через полсекунды превращусь в окровавленный труп, а это, похоже, в его планы почему-то не входило.

И спасибо ему, ибо когда на тебя несется крепкий мужик с ножом, лучше обойтись без помощников и полагаться только на рефлексы.

Уходить в сторону было поздно, контратаковать – бессмысленно: собьет с ног, навалится сверху и тупо перережет горло как барану. У него сейчас подспорье в виде инерции, плюс нож он держит правильно – в отличие от меня, не успевшего подготовиться к контактному ближнему бою. Дернусь в сторону или попробую ударить в ответ – и он просто отрубит мне руку своим портативным мечом, а обратным движением, может, и голову с плеч смахнет, размеры и вес его ножа вполне это позволяют.

И тогда я сделал единственное, что было возможно в такой ситуации, – упал на спину и со всей силы ударил обеими ногами навстречу!

Попал хорошо, в грудь. Да так, что моего несостоявшегося убийцу отнесло назад метра на два – и при этом он ударился спиной в какую-то зыбкую, полупрозрачную субстанцию, которая до удара была просто прозрачной. Подкравшаяся вертикальная аномалия? Тогда почему, ударившись об нее, мой противник не влип в нее как муха в клей, не был поражен током или еще как-то не пошел ей на корм, а лишь отлетел от нее, как от стены, и попытался вновь ринуться в битву…

Однако на новый бросок у него дыхалки не хватило, ибо попал я в него и правда неплохо, каблук правого берца точно «под ложечку» заехал. И потому сейчас боец напоминал сломанную куклу, которую кукловод дергает за ниточки, а толку никакого. Хрипит, судорожно сокращается конечностями, вроде б и готов махаться до смерти, но попозже, когда смятые легкие снова заработают.

И тут я понял, что позади меня стоит такая же тварь, которая пытается манипулировать мною. Твою ж душу! По ходу, мной и этим сталкером управляют как двумя боевыми болванчиками в компьютерной игре!

Но мой оператор допустил одну ошибку. А именно – поняв, что меня вот-вот убьют, дал мне свободу действий. И сейчас, видя, как я отбросил от себя противника, снова попытался завладеть моим мозгом. Я прям почувствовал эти невидимые серые щупальца, которые вошли мне в затылок и коснулись сознания, словно примериваясь, как не очень опытный водитель нащупывает ключом скважину замка зажигания…

У меня было не очень много времени. Секунда, может, меньше, может, чуть больше. И за это время я успел принять решение. Хотя, конечно, не я сам, а, скорее, мое тело, привыкшее реагировать на опасность быстрее, чем мозги осознают ее наличие и придумают, что с ней делать.

В общем, я, не поднимаясь на ноги, кувыркнулся назад, ощущая, как ментальные щупальца заметались – не ожидал оператор от меня такого финта, да и, видать, я из его поля зрения выпал на мгновение. А в следующую секунду я ощутил, что после переката спиной уперся во что-то твердое, по ощущениям похожее на ствол дерева, хотя я точно знал, что ни на дороге, по которой я сюда пришел, ни в высоких зарослях сорной травы никаких деревьев не было.

И тогда я ударил «Бритвой» назад – раз, другой, третий. И, развернувшись на одном колене, еще раз, словно серпом срезая то, что стояло позади меня…

Жуткий вой резанул по ушам, но меня это не остановило. Я уже понял, чью плоть и кости кромсаю сейчас ножом, способным рассекать границы между мирами. И останавливаться было нельзя ни в коем случае!

Оно уже потеряло невидимость – так всегда с ними случается в случае ранения – и теперь было похоже на двухметровую осклизлую морскую звезду, которой частично отрубили одну из нижних конечностей. А наверху у этой твари торчал обрубок, похожий на пень с большим количеством глаз разной величины. Я не в первый раз видел «мусорщика», но, тем не менее, как и каждый раз при подобной встрече, испытал прилив отвращения. Уж больно мерзкими они были и с виду, и по сути своей. Паскудная мразь из иномирья, которая вместе со своими корешами заваливает нашу планету своим технологическим мусором. И если их не остановить, однажды Земля превратится в одну большую Зону, свалку для артефактов и аномалий, являющихся отходами другой цивилизации.

Я знал, что «мусорщики» умеют регенерировать очень быстро – и убивать их надо как можно быстрее. Потому, не теряя времени, я прыгнул с места, придавил упавшую тварь своим весом и несколько раз вонзил «Бритву» в глазастый пень, заменяющий «мусорщикам» голову.

Глаза у этих тварей как у пауков – черные шары без намека на зрачки. Два из них лопнули от ударов моего ножа, во все стороны брызнула желтая слизь. «Мусорщика» сложно убить, потому умирать им приходится больно. Я впервые увидел, как под паучьими глазами раскрылась щель, отдаленно напоминающая рот, готовая исторгнуть новый душераздирающий вой – но не успела…

Видимо, какой-то из моих ударов оказался фатальным. Тварь дернулась всем телом – и обмякла. Готов…

Но это был еще не конец. Потому что сзади меня, приближаясь, глухо топали об землю подошвы ботинок.

Ну конечно. Второй «мусорщик» пришел в себя после увиденного и решил отомстить за смерть своего напарника по играм…

И, конечно, сделать это не своими щупальцами, а чужими руками.

Я резко обернулся.