Помоги проекту - поделись книгой:
3-й полк, кроме одного батальона, так и не потревожили последней командой. Люди отдохнули, и некоторые даже сделали записи в своих тетрадях. «Тяжелые были бои. Потеряли пулемет. Позорный был день». Другой: «За 3–4 дня боя одними убитыми полк потерял 65 человек. Такие сильные бои, что привозят много сумасшедших».
Действительно, убитых много. Действительно, много «сумасшедших», но это не были сумасшедшие, а изнервничавшиеся вконец, потерявшие совершенно самообладание, дрожащие даже в спокойные часы. Сплошь и рядом видны были бойцы, мечущиеся из стороны в сторону, зарывающиеся «носом в землю», ищущие спасения у своих командиров, откровенно признающиеся, что не могут владеть собой. Их приходилось отправлять в обоз.
3, 4, 5
Главное поле боя в течение восьми дней – это треугольник между Васильевкой, Эристовкой и Андребургом со сторонами 10, 8 и 6 верст. Это – «поле смерти». Оно все изрыто снарядами, покрыто наспех закиданными могилами; на нем каждый день находили убитых людей и лошадей; всюду валялись винтовки, разбитые и целые пулеметы, патроны, снаряжение.
Вот картина одного из таких боев. «Все расположение противника задымилось, покрылось облаками пыли. Когда впереди рассеялся дым, можно было видеть группы разбегающихся людей, неподвижно лежащих, разбитые тачанки, лошадей без всадников, скачущих в разных направлениях».
Обращала на себя внимание отличная стрельба одной красной батареи. В бою она разбила один за другим два пулемета, гоняла с места на место другие; она метко обстреливала батареи и их наблюдательные пункты. Пленные говорили – у них есть офицерская батарея.
С утра противник наступает. Два бронеавтомобиля врываются в расположение 3-го полка, но он не сдвинулся с места, засев в полях кукурузы, и отбил атаку. Бронеавтомобили мотались у него в тылу, пока огнем батарей, на которые они налетали, не были принуждены уйти назад. И только лавы красных, вышедшие на фланг полка, заставили его отойти. Повторилось положение 29 и 30 июля, когда батареи уже били не только в восточном направлении, но и в южном, где колонны кавалерии скакали по дорогам на Фридрихсфельд. Но по-новому складывалось положение на фланге 1-го полка, упирающегося в плавни. Там батальон, осыпаемый снарядами батарей и бронепоездов, не мог выдержать атаки пехоты и начал отходить. Он отлично был виден противнику с высот. Для полка создалось отчаянное положение. Его участок делился на две части лощиной, идущей от Большой Карачакракской к югу, вплоть до Бурчатска. Лощина покрыта лесом, и видеть, что творилось в одной части, с другой было невозможно, а следовательно, и оказать поддержку артиллерийским огнем. На западной части участка был лишь один артвзвод. Красные, сбив там батальон, следовали за ним, используя своей массой лес в лощине. Они обходили слева правый участок полка и принудили оставить село Васильевка. Полк, собравшись с силами, контрударом взял село и разъезд Чакрак, но удержаться не смог и стал отходить.
На станции Бурчатск стоят два батальона 2-го полка. Они обеспечивают дивизию от возможной атаки кавалерии с юга. На ней и два бронепоезда – «Генерал Алексеев» и «Солдат». Они ведут огонь по наступающим со стороны Эристовки. По станции рвутся тяжелые снаряды, нанося потери батальонам.
Штаб дивизии, получив донесение от 1-го полка о взятии им села Васильевка и разъезда Чакрак, высылает туда «Генерала Алексеева». Бронепоезд спускается по лощине лесом. Влево от лощины «могила» и на ней наблюдательный пункт взвода 1-й батареи. С него видно в одном месте полотно железной дороги. Полковник Шперлинг видит, что кто-то заваливает полотно в тылу прошедшего бронепоезда. Он скачет туда и, попав под ружейный обстрел, мчится в штаб дивизии с сообщением о виденном. Вслед за «Генералом Алексеевым» направлен «Солдат» и батальон 2-го полка. В лесу они попадают под обстрел. На них выходит команда «Генерала Алексеева», оставившая свой поезд.
В это время красные наступали по обе стороны лощины, тесня 1-й полк. На наблюдательном пункте разрывом шрапнели убиты полковник Шперлинг и два телефониста. На левый фланг полка уже выдвинут последний батальон 2-го полка. Они сдерживают противника, но вдоль плавней скачет большая колонна кавалерии, силою в два полка.
Дивизия охвачена с трех сторон, причем на флангах кавалерия. Темнело, когда полкам было приказано отходить вдоль железной дороги. Левофланговый батальон 2-го полка отошел на западную оконечность Бурчатска, когда туда влетела кавалерия. Он выбил ее, а когда подходил к восточной окраине, с надеждой там соединиться со своими, неожиданно встретился с красной пехотой. Все перемешалось в темноте. Вышедшие из села люди батальона нагнали свой полк в двух верстах к югу от станции. Их не осталось и половины – около 80 человек.
На линии станция Пришиб – село Михайловка
Ночь. Марковцы куда-то шли, потом расходились, где-то остановились и выставили охранение. Тревожная ночь. На посты выходили группы отставших. И только наутро осмотрелись и определили свое положение. 3-й полк – в двух верстах к северу от станции Пришиб, седлая железную дорогу; 2-й – на северо-восточной окраине Михайловки фронтом на Бурчатск, оставив один батальон в трех верстах от села на Ореховской высоте; 1-й – на северной окраине, седлая дорогу на Васильевку. Оказалось, позиции 1-го и 2-го полков имели окопы с проволочным заграждением, построенные Марковской инженерной ротой. Вправо от дивизии в Фридрихсфельде – дроздовцы; влево в Орлянске – Конный дивизион и далее Донской стрелковый полк.
Марковцы почувствовали себя спокойнее: нет угрозы охвата или окружения. Успокаивало и то, что из вышедшего последним из Бурчатска батальона пропало не 100, а лишь 25 штыков.
Несложной казалась теперь задача дивизии. Однако было вводное задание: не допустить противника просочиться к западу между плавнями и ею. Что же касается наступления противника с фронта, то решение ясное и обычное. Его бронепоезда? Но им тоже будут противопоставлены бронепоезда.
Говоря о своих бронепоездах, марковцы ничего не говорили о «Генерале Алексееве», который погиб накануне на их участке. Об этом не знали ни 1-й полк, включая его командира, ни 3-й; во 2-м знали лишь два батальона. Так таинственно погиб поезд, ни на один из полков не ложилась ответственность за его гибель109.
7
Стрельба многих орудий не наносила никаких потерь 3-му полку в полях кукурузы и только сильно глушила; но плохо было батареям: от их выстрелов подымалась пыль, ясно выдававшая их позиции на ровном поле. Вскоре красные поезда ушли назад, но вывод из короткого поединка был тревожным: пехотинцы беспокоились за свои батареи, а батарейцы должны были подумать о лучшей маскировке на случай продолжительного боя. Всю ночь они работали: врывали глубже орудия, наваливали перед ними стебли кукурузы и обильно поливали водой, рыли ямы для снарядов. Все задавали себе вопрос: почему не испорчено полотно железной дороги? Может быть, оно нужно на случай перехода в наступление?
Решение сохранить полотно исходило из штаба корпуса, который стоял на станции Пришиб. 1-м корпусом в это время командовал генерал Писарев, участник 1-го Кубанского похода и боев в 1919 году у Царицына, стоявший во главе корпуса. Генерал Кутепов назначен был командовать группой войск (в которую входил и 1-й корпус), противостоящей сильному наступлению красных со стороны Каховки, где им удалось не только закрепиться на восточном берегу Днепра, но и развивать операции, угрожающие и Перекопу, и тылу всех частей на северном и восточном участках Северной Таврии.
Разгорается дуэль – со стороны Пришиба шести наземных орудий и двух бронепоездов против наступающих пяти бронепоездов. Невероятной силы грохот на узкой полосе вдоль железной дороги; он еще более резок в этот жаркий день. Батареи то смолкают, осыпаемые снарядами, то снова заливаются беглым огнем; бронепоезда то с орудийным грохотом выходят со станции, то смолкают, скрывшись в ней.
Головной бронепоезд красных уже почти на линии лежащей цепи 3-го полка; строчит пулеметами. Убит командир роты, поручик Сергеев, и вскоре за ним штабс-капитан Ткаченко, его заместитель.
На железнодорожной будке телефонная станция 3-го полка. Командир полка, подполковник Урфалов, получает приказание бросить конную команду в направлении пути отхода красных бронепоездов и подорвать путь. Он с несколькими верховыми скачет выполнить приказание сам…
В воздух взлетают огромные клубы пыли, стебли кукурузы; взлетает от прямого попадания и железнодорожная будка с телефонной станцией полка; по скачущим вперед всадникам в упор бьют орудия и пулеметы. Всадники рассеиваются, два-три падают, падает и подполковник Урфалов… И неожиданно бронепоезда красных быстро стали отходить и направляют свой огонь на Ореховскую высоту.
1-й и 2-й полки, отбив красных перед Михайловкой, перешли в контрнаступление; 2-й с четырьмя танками занял высоту, что и заставило бронепоезда красных отходить. Высота дымилась от разрывов снарядов батарей и бронепоездов. Два танка подбиты. Красные отошли в исходное положение. 3-й полк и его батареи наконец-то могли вздохнуть свободно, размять тела от лежания пластом в течение всего дня. Как шумело в головах от грохота орудий, разрывов снарядов! Как сухо было в горле без капли воды в этот жаркий день! И как напряжены должны быть нервы! И это – у не принимавших участия в бою бойцов в цепях. Не сразу узнали, что командир полка убит.
Подполковник Урфалов бросился спасать положение, выполняя приказ. Его привезли уже мертвым. Умер он от потери крови. На станции отслужили панихиду и похоронили в Симферополе. Он вышел на Великую войну прапорщиком запаса; в 1918 году из Одессы прибыл в Добрармию, в которой начал службу Родине с рядового положения. Его качества как начальника выдвинули на высокий пост командира полка, на каком он показал себя высоко и достойно. Потеря для полка тяжелая. Полк принял подполковник Никитин.
Ночь. Спокойно. Но спят немногие. Разговоры о завтрашнем дне, который, по всем признакам, будет повторением минувшего, если не будет подорвано полотно железной дороги. Но повторного приказания «Взорвать!» не следовало.
– Они дерутся, а мы несем потери, глохнем, и у нас трещит голова, – говорили в 3-м полку. – И лежим-то мы между ними зачем, когда красная пехота не нападает?
Этот вопрос решили обсудить в штабе полка, но задержала внезапная тревога, и как раз в то время, как раздавался в первый раз за день обед. Пользуясь темнотой, два бронепоезда приблизились к станции и обстреляли ее беглым коротким огнем.
Решение сводилось к следующему: незачем держать два батальона в передовой линии, достаточно одного. В случае наступления пехоты переходить в контрнаступление. Маловероятно, чтобы противник рискнул наступать на станцию, когда на его флангах занятые нашими частями Фридрихсфельд и Михайловка. Но предварительно надо узнать у дроздовцев, как они поступят, когда красные будут наступать на Пришиб.
Утром на следующий день с этим поручением в Фридрихсфельд выехали офицеры. Там стоял 1-й Дроздовский полк, как раз в это время ведший бой с наступающим противником. По колонии рвались снаряды. На крыльце дома стоял командир полка, генерал Туркул110. Разговор был коротким. Молодой генерал, о котором много приходилось слышать, сказал: «Дроздовцы в цепях не лежат. Они всегда в кулаке и бьют кулаком. Мы стоим здесь, а когда потребуется, двинем. Что делается у вас, мы видим и окажем поддержку». Коротко и ясно.
И начался день, как начинались предыдущие: красная пехота наступала большими силами и более решительно на 1-й и 2-й полки. Ореховская высота была оставлена. Бронепоезда противника могли не беспокоиться за свой тыл. И они повели атаку на станцию не только огнем, но и напором, не обращая внимания на рвущиеся вокруг снаряды.
В цепях марковцев с тревогой следят за приближающимися стальными крепостями; смотрят назад: ведь спасение в батареях, а они окутаны пылью и дымом. Они замолкают. Вся сила огня красных направляется на бронепоезда, и они скрываются на станции. Опять рывок вперед. Головной уже на линии цепей, укрытых кукурузой. 4-я батарея замолкает. Ей не сняться со своей позиции. Но опять вырываются со станции наши бронепоезда…
В грохот стрельбы врывается нечто новое: на станции Бурчатск взвился высоко в воздух столб бледно-зеленого дыма; слышен тяжелый, густой гул и тяжелый удар на станции; через несколько минут другой, третий… Стреляло сверхтяжелое орудие. (Потом узнали – морское, привезенное на специальной платформе, спускающейся на полотно железной дороги.) Чья возьмет?
И в ужасе марковцы видят – головной, свой, бронепоезд подбит; к нему подходит другой, и оба идут назад. Что-то произошло с третьим – стоит на месте. Со станции выезжает вспомогатель и тащит его назад. Стоящий на окраине 4-й скрывается. Все четыре уходят с поля боя. Марковцы свидетели победы красных.
Но что-то произошло и у красных. В то время как красные бронепоезда обратили огонь на своих стальных противников, наши батареи залились беглым огнем. И вот красные остановились, сблизились и пошли назад. Три из них подбиты… Победа! И действительно, бой бронепоездов кончился. Была вторая половина дня.
Кончился бой и у Михайловки, где красная пехота также была отброшена и отошла в исходное положение. «Измучились все от беспрерывного грохота и изнеможения. Хотя бы ранили…» – запись одного. «От беспрерывных боев мы очень устали», – записал другой. Короткие записи и такие же короткие словесные впечатления. 3-й полк отводит два батальона к станции, третий остается в охранении. Полк отдыхает от тяжелых испытаний дня.
– Прибыло пополнение! – раздались голоса. Оживление. К командиру стоявшего в охранении батальона приводят группу в 80 человек.
– Мы весьма рады вашему прибытию, – приветствует командир. – Вы удваиваете силу батальона.
Затем он говорит о том, что от них требуется: крепкий дух, твердая воля, полное самообладание и, конечно, дисциплина; в остальном служба не очень сложная. Конечно, придется привыкать к особенностям, которые легче усвоить, будучи полностью влитым в часть.
– Но вас приказано держать отдельной группой, и вы будете особой ротой при батальоне. Однако это зависит от личного желания каждого из вас. Для начала ваша рота станет в охранение. Пусть марковцы отдохнут немного, а пока – побеседуем.
В полной ночной тишине с час разговаривали прибывшие с марковцами.
Оказалось, в Крым прибыло около 10 000 бредовцев из Польши, интернированных там после постигшей армию неудачи в минувшем году. Польша, терпевшая поражения, согласилась выпустить интернированных в Крым на усиление армии генерала Врангеля, вполне отдавая себе отчет, что силы Русской Армии отвлекают силы Красной с Польского фронта. В Крым отправлялись только изъявившие желание. То, что приехали добровольцы, марковцев крайне радовало. Радовало еще и то, что большинство из них офицеры.
Бредовцы говорили: «Наше прибытие в Марковскую дивизию было встречено гулом сильной артиллерийской стрельбы. Мы не могли сразу подъехать к станции. Переживали большое волнение, и только сознание, что вливаемся в ряды марковцев, утешало нас», «Нас смущает – выдержим ли мы то напряжение, которое требуется. Ведь мы физически ослабели в польских лагерях от плохого питания», «Придется вести бои с кавалерией, а мы не вполне представляем себе тактику таких боев».
– В ружье! Пулеметчики – пять шагов вперед. В пулеметную команду! Роте в охранение!
Ночь прошла спокойно, но не совсем гладко для новой роты: наделал в ней переполох… разъезд дроздовцев в три коня.
В дивизию прибыло пополнение до 800 человек. В 1-й полк был влит батальон Белозерского полка111, который вопреки распоряжению, но по желанию его чинов был распределен по ротам. Во 2-й – батальон кабардинцев112, составивших в нем целиком 3-й батальон; часть кадра его начала службу в 1-м Офицерском генерала Маркова полку в Донецком бассейне и выделена из него в Белгороде, где сформировался Кабардинский полк. В 3-й вошли роты Олонецкого113, Якутского114 и Навагинского полков, приданные батальонам. Около 250 человек в каждый полк. Едва прибыв во 2-й полк, батальон кабардинцев сменил роты полка на Ореховской высоте.
Первый экзамен для пополнения бредовцев оказался нелегким. В одном батальоне их рота должна была выступать во второй линии и проделывать те же маневры, что и первая линия. Перед самым Бурчатском батальону нужно было перейти через железную дорогу под огнем стоявшего в 500 шагах бронепоезда. Головная цепь проделала это быстро и с потерей только двух человек, тогда как вторая потеряла 12. Затем батальон стал обходить село и выдвинулся на полрасстояния до Васильевки, но вторая его цепь отстала, растерялась в кукурузе. После этого боя почти все заявили желание зачислиться в Марковский полк.
Вправо от дивизии дроздовцы взяли Андребург и Гейдельберг с поддержкой Донской конной дивизии. Последняя, наступая в тыл красным перед марковцами, встретила бронепоезда и вынуждена была отойти.
12
«Если вся эта масса красных двинется в атаку, выдержит ли ваш полк?» – спросил командира, полковника Силкина116, начальник пулеметной команды. Полковник Силкин пожал плечами. Бредовцы, конечно, как они сами говорили, «отвыкли от войны».
В наступление перешла вся дивизия и отбросила противника за Карачакракскую лощину. Ночью 2-й Дроздовский конный полк ушел в резерв корпуса.
13
Ночь. Ожидается атака красных. Около полуночи подъехали походные кухни и стали выдавать пищу. Не быстро проходила эта процедура – роты разбросаны, разбросано и охранение. Одни уже едят, сидя маленькими группами, другие у кухни, третьи тянутся к кухне или от нее. Людей мало: в батальонах по 150 штыков. Командир правофлангового батальона, предчувствуя недоброе, сам пошел дозором и вдруг натыкается на красных. Он стремглав бежит назад и попадает на батарею. «Большевики!» – кричит он, и в этот момент с их стороны послышалось их «Ура!» и стрельба.
«К бою. Картечью!» – командует старший офицер батареи. Через несколько секунд ночной мрак прорезали вспышки картечного огня 4 орудий и затрещали батарейные пулеметы. Когда через несколько минут стрельба была прекращена, то впереди уже никаких криков не было и пули свистели реже. Батарея взялась на передки и ушла к Бурчатску. Собравшаяся небольшая цепь батальона, когда снова понеслось «Ура!» красных, тоже стала отходить, но большинство, захваченное врасплох во время раздачи пищи, отошло в беспорядке. Осложнилось положение и тем, что в это время красные открыли сильную артиллерийскую стрельбу по Бурчатску и перешли в наступление и там.
Быстро отошли опять к Михайловке 1-й и 2-й полки; разрозненно к Пришибу – 3-й, оказавшийся через короткое время в полном составе. Смущение в полку было огромное. Но – «не пропали»! А бредовцам говорили: «Бывает у нас и так». А потом начались и шутки в отношении тех, кто «хорошо пообедал», кто «спасался» на горячей кухне, изрядно поджарив себе некоторые части тела, и строгие к тем, кто оказался без винтовок.
После полудня перешли в наступление красные. Сильный нажим они повели на левый фланг, и, когда обнаружился обход фланга вдоль плавней большой колонной кавалерии, вся дивизия спешно отошла в Михайловку, где 1-й и 2-й полки заняли свои старые позиции, а 3-й стал в резерв на западной окраине. Конный дивизион отошел в Орлянск, в 10 верстах к северо-западу от Михайловки.
Всем марковцам положение рисовалось весьма грозным для дивизии, но они не знали, что оно еще более грозно для всей армии. В эти дни красные добились большого успеха на Каховском участке. Если им удастся развить наступление против марковцев, то они могут создать новый большой фронт от Михайловки до Каховки. В 1-м корпусе резервов нет. Корниловская дивизия уже ушла к Каховке. Стоявший в 10 верстах к западу от Орлянска, Донской стрелковый полк вряд ли сможет сдержать противника. Запасные батальоны Марковской дивизии – слабая поддержка.
С рассветом 3-й полк ворвался в Орлянск, разметав красную конницу и пехоту и взяв до 200 пленных. Дзюнгарцы, охватив село, взяли до 400 человек. Правее 1-й полк взял в плен до 300 человек и преследовал противника на Васильевку. Выбитая из Орлянска конница стала отходить на село Малая Белозерка, где обрушилась на Донской стрелковый полк и потрепала его. Прикрывшись в этом направлении Конным дивизионом и двумя батальонами 3-го полка, 3-й его батальон с дзюнгарцами преследовали красных, отходивших на Скельки. Не дойдя до этого села, батальон был возвращен обратно, проделав совершенно напрасно 20 верст. 1-й полк остановил сильное контрнаступление красной пехоты.
Дивизии дана задача – не допустить вернуться в Васильевку прорвавшуюся конницу красных, – и она вся сосредоточилась в Орлянске. За красными выступила 2-я Донская конная дивизия.
18 августа с рассветом в большой туман красные перешли в наступление со стороны Васильевки на 1-й полк и на дзюнгарцев в селе Скельки. Дзюнгарцы отошли вдоль плавней к селу Балки. Им на помощь идет батальон 3-го полка; он доходит до села Балки и срочно отзывается назад. 2-й полк идет на Скельки, берет его и 200 пленных и также срочно отзывается назад. Он проходит не так далеко от места, где отходил 1-й полк под давлением противника, но не оказывает ему поддержки, не имея на это приказания.
1-й полк в этот день, отбив красных и преследуя их, уже выдвинулся было на линию Бурчатска, как был атакован из него в тыл, едва не потеряв батарею, которую спасли ее конные разведчики и резервная рота, захватив при этом до 300 человек в плен. Но силы красных оказались настолько велики, что полк стал отходить. Его отход и вызывал срочный отзыв на село Скельки 2-го полка, вместо того чтобы направить его во фланг и даже тыл наступавшим на 1-й полк красным.
К вечеру вся дивизия собралась в Орлянске, по которому уже стреляла артиллерия. Дзюнгарский полк был оставлен в бездействии. Обвинение штабом дивизии командира 1-го полка за неудачу дня тот встретил обвинением штаба дивизии в неиспользовании 2-го полка для удара в тыл противнику.
2-й полк провел рейд на Скельки и, переночевав там, вернулся назад; а на следующий день 1-й и 3-й полки провели короткое наступление на Бурчатск и, легко сбив противника с передовых позиций, вернулись назад.
Бои окончились не только для Марковской дивизии, но и на Каховском фронте. Наступление красных – 13-й и 2-й конной армий с севера и 6-й с запада – отбито. Итак, для красных небольшой успех: удержали за собой колонии Гейдельберг и Андребург и села Бурчатск и Васильевку на участке 1-го корпуса; и обе Каховки на участке 2-го. Однако удержание ими предмостного района у Каховки создавало угрозу Перекопу и тылу всей армии в Северной Таврии. Это вызвало необходимость держать там не менее как треть сил армии. Атаки Каховского плацдарма красных стоили больших потерь и не дали положительного результата. Марковцы знали этот район. Для всей армии Каховка стала опасной занозой.
В Михайловке стали подводиться итоги минувших боев, начавшихся 12 июля и без перерыва ни на один день шедших в течение 38 дней. Они стоили дивизии до 2000 человек. Батареи потеряли около 60 человек и 50 лошадей.
Много, очень много было произнесено имен на отслуженной по павшим панихиде, и в их числе по достойным начальникам: генералу Гаттенбергеру, подполковнику Урфалову и командиру батареи полковнику Шперлингу.
А. Леонтьев117
Марковская артиллерия в Крыму и Северной Таврии118
Первоначально предполагалось выгрузиться в Феодосии, но потом получили распоряжение идти в Севастополь. 16 марта около 11 часов, под звуки марковских оркестров, «Маргарита» вошла в Севастопольский рейд и направилась к пристани Корабельной стороны. Началась разгрузка. Батареи по квартирам. Во время четырех дней стоянки все приводилось в порядок, а эвакуированные по болезням и ранениям чины, прибывшие на пароходе «Тигр», были отправлены по госпиталям Крыма.
Все три полка не насчитывали и 1500 штыков. 20-го и 21-го все батареи, вместе с другими частями дивизии, эшелонами переброшены в город Симферополь, где расположились по квартирам.
26-го генерал Врангель приехал в Симферополь и на вокзальной площади произвел смотр Корниловской и Марковской дивизиям и местному гарнизону. После обхода фронта войск генерал Врангель сказал речь, полную бодрых слов, и обещал с честью вывести армию из создавшегося положения. Смотр закончился церемониальным маршем, в котором принимали участие в конном строю бойцы генерала Маркова и 7-я батарея… Главнокомандующий на параде произвел командира 1-го генерала Маркова полка капитана Марченко и командира 1-й генерала Маркова батареи штабс-капитана Шперлинга в полковники.
За отсутствием материальной части 3-я, 4-я, 5-я и 8-я батареи сведены в пеший артбатальон в 200 человек, при 8 пулеметах и под командой полковника Изенбека119. Дивизию принял генерал-майор Третьяков.
Часа через три после парада началась переброска дивизии в район станции Курман-Кемельчи, в резерв Крымского корпуса. После разгрузки пеший артбатальон расположился в немецких колониях Курман-Кемельчи, Гибрун и Найман. Генерала Маркова батарея с 1-м полком – в колонии Берлин, а 7-я батарея со 2-м полком – в колонии Бурлак, составив сводный артдивизион полковника Михайлова.
27-го и 28-го оставались на местах, а 29-го, в первый день Святой Пасхи, получили приказание спешно двигаться к Перекопу. 2 апреля обе батареи и артбатальон пришли в город Армянский Базар, где с большим трудом стали по квартирам. Небольшой, грязный, полуразрушенный город был забит разными частями. Ко всему, в городе ощущался острый недостаток в питьевой воде. Управление бригады со 2-й и 6-й батареями остались в городе Симферополе.
Генерал Врангель наметил операцию по овладению выходами из Крыма. Для участия, кроме Крымского корпуса с приданной ему Марковской дивизией, предназначены были дроздовцы и Алексеевская бригада.
31 марта части Крымского корпуса имели безрезультатный встречный бой в районе города Перекопа, а алексеевцы (восточный десант) отплыли из города Керчь и высадились около деревни Кирилловки, верстах в 40 к северо-востоку от города Геническа, и заняли село Ефремовка. Но при дальнейшем движении на соединение с нашими войсками, наступавшими по Чонгарскому полуострову, к станции Сальково, они были атакованы крупными силами противника, понесли потери и с трудом отошли на город Геническ.
Для отвлечения сил красных с Перекопского фронта западный десант, дроздовцы, погрузились в Севастополе и после упорного боя выгрузились 2 апреля в Хорлах, в 30 верстах к западу от Перекопа.
3 апреля противник перешел в наступление на Перекопе и занял высоту 7.1, северную окраину города Перекопа и часть Перекопского вала. Спешно из Армянского Базара была вызвана Марковская дивизия, перешедшая в контратаку и восстановившая положение на валу, а после полудня заняла высоту 7.1 и Школьную Горку. Артбатальон был придан 2-му полку, но оставался в резерве и непосредственного участия в бою не принимал.
В то же время окруженная противником Дроздовская дивизия с боями сильными пробивала себе путь через деревню Адамань, около которой была захвачена действующая батарея красных, на село Преображенка и дальше к Перекопскому валу.
С утра 4-го в тылу у противника был слышен бой и наблюдалось движение обозов и частей от села Преображенка к селу Перво-Константиновка. Марковцы получили приказ наступать к высоте 9.3, но через некоторое время этот приказ был отменен. Части Крымского корпуса, стоявшие западнее, то есть в направлении на село Преображенка, оставались пассивны. Тем временем дроздовцы прорвались через село Преображенка, и, когда лишь их авангардные роты приблизились к Перекопскому валу, оттуда появились разъезды дивизиона 9-й кавалерийской дивизии. Оказалось, что о десантной операции на этом участке здесь ничего не знали и недоумевали, что за бои идут в тылу у противника.
К вечеру генерала Маркова (далее Г.М.) и 7-я батареи получили приказание отойти за вал и начать оборудование артиллерийских позиций. Армия на всем фронте перешла к обороне. У красных, в районе села Перво-Константиновка, появилась для наблюдения «колбаса». Война приняла позиционный характер, что позволило генералу Врангелю начать работы по реорганизации армии.
Вечером приехал из Симферополя полковник Лепилин и привез приказание о приеме нашей бригадой 1-й Артиллерийской школы батареи, стоявшей в селе Воинка. 5-го артбатальон перешел в село Воинка, где был расформирован.
Всю материальную часть и конский состав 1-й школьной батареи разделили поровну между 3-й и 4-й батареями. 3-й дивизион был расформирован: 5-я батарея вошла в состав 3-й батареи, а 6-я в Г.М. и конвой генерала Кутепова. Каждая батарея получили по 2 английских 18-фунтовых орудия, по одному зарядному ящику и по 40 лошадей или мулов. Для полного приведения в порядок материальной части и пополнения личным составом обе батареи были отправлены в город Симферополь, куда прибыли 12-го. Туда же перешла и 8-я батарея.
Телеграммой начдива от 14-го в управление бригады 3-я и 8-я батареи были спешно вызваны на фронт, куда и прибыли походным порядком 23-го, а 4-я – личным распоряжением комкора была оставлена в Симферополе.
2 мая 8-я батарея получила 2 английские гаубицы 45″ и один зарядный ящик и 3-го на лошадях, взятых у 6-й Алексеевской батареи, стала на позицию восточнее деревни Щемиловки, а 3-я батарея, в командование которой вступил подполковник Стадницкий-Колен до, 4-го сменила Г.М. батарею на крайнем правом фланге дивизии, на берегу Сиваша.
Поделиться книгой: