Помоги проекту - поделись книгой:
По-настоящему я проснулся только на платформе с билетом до станции Земляничный среди сотни людей, ожидающих, в какой момент подадут электричку. Вряд ли кто-то из них ехал тринадцать дней на «собаках», как я, в надежде увидеть Байкал. Я не то чтобы хотел выделить себя среди «простых смертных», просто я подметил, что у вокзала в девять утра все были максимально расслабленны: кто-то сонно зевал, поглядывая на часы, кто-то смиренно листал ленты соцсетей в своем телефоне, а большинство просто смотрели вдаль, не двигаясь и о чем-то размышляя. Не знаю, сколько времени прошло до того момента, как я это подметил, но мое тело нервно дергалось и покачивалось. Ноги топтались на месте так, что выглядело, будто я переминаюсь с ноги на ногу от холода (на улице все еще сохранялась теплая погода).
Стою на первой платформе в Иркутске в ожидании электрички, из окна которой я увижу Байкал. Не сразу заметил, что сгрыз губы. Перешел на усы — их проще грызть, тем более отросли за поездку. Неужели конец? Не могу просто по центру головы своей эту мысль поставить, чтобы успокоиться.
Когда электричка подъехала к платформе, охотники, грибники, старики, дачники, отдыхающие, рабочие, расталкивая друг друга, ринулись занимать свободные места в вагонах. Я по привычке и от волнения (а вдруг я не успею зайти — что тогда?) тоже погрузился в лавину этой толпы, которая своей силой затащила меня в поезд. Но садиться я не стал, а замер у двери в тамбуре, чтобы обзор был лучше и я всегда был наготове. Так я простоял около часа с немолодым парнем, у которого руки были черные, будто от копоти, вместе наблюдая за туманом, который обволакивал все пространство вокруг мчащейся к озеру электрички.
Как в хорошем кино или правильно сложенной повести, история закольцевалась сама собой. Мистический туман второго дня вернулся к концу путешествия, напоминая о том, что и вся эта атмосфера позднесоветской романтики, и само желание погрузиться в нее полностью с самого начала отдавала ненормальностью и паранормальностью одновременно. За окном видны были только объекты на расстоянии не дальше пяти метров: в основном соседние рельсы, столбы и ели. В какой-то момент исчезло вообще все, и только еле видимый силуэт одинокого рыбака в лодке смог донести, что мы ехали вдоль Ангары.
Вместо Ангары сегодня — молоко. Густейший туман. В поезде ощущение, что я действительно доехал до конца. До самого конца — вот он, край, я его вижу. Кажется, меня разорвет еще до Байкала. Поэтому немногословен.
Примерно через час большинство пассажиров вышли из электрички и разошлись по своим деревням и лесам, в основном лесам, так как после Иркутска и пригородов населенных пунктов до Байкала почти нет. Мы с тем самым мужиком, у которого руки были в чем-то наподобии копоти, решили сесть в вагон, который стал совсем пустым. Примерно в это же время туман за мгновение рассосался, и перед нами возникли золотые просторы осенней сибирской горной тайги, чего я так долго ждал.
После станции Большой Луг электричка начала продираться как раз сквозь эти горы, что означало появление серпантинов, которые простираются в течение полутора часов — примерно до самого озера. Оставшиеся пассажиры открыли все верхние форточки окон и начали по очереди высовывать головы: если поезд поворачивал влево, попутчики бежали к левой стороне вагона, если электричка держала путь правее, то все бежали на противоположную сторону. Самое важное в этом направлении — садиться в задние вагоны, чтобы, высовывая голову из окон, был виден весь поезд, резко сворачивающий в ту или иную сторону.
Так мы и слонялись долгое время по вагону, не прекращая фотографировать необычное зрелище, как вдруг по левую сторону из деревьев начала появляться голубая и блестящая от солнца гладь. Кто-то заорал в вагоне: «Байкал!»
Подъезжая к Байкалу, туман рассосался сам собой. В тот момент, когда озеро только-только появилось в поле зрения, я просто вскочил моментально и выбежал в тамбур, где (наверное, не очень сильно — не помню) заорал: «ЕБАААААТЬ». И еще минут десять я ходил по тамбуру из стороны в сторону и бубнил себе под нос: «Блять блять блять». Других слов у меня просто не было. Да и не хотелось их искать.
Между мной и Байкалом тогда была лишь стандартная надпись «Не прислоняться», к которой я уже давно привык и в какой-то момент перестал замечать. Но тогда я просто плюнул на этот запрет и прислонялся чуть ли не всем телом, лишь бы быть ближе и не иметь глупых перегородок. Даже спустя четыре года все описание тех чувств, хотя, казалось бы, вода и вода, что я воду не видел, сводится к мату и несвязным отрывкам слов и словосочетаний.
Был ли тот момент катарсисом? Безусловно. Видел ли я что-то настолько же красивое, как Байкал, в России? Кажется, нет, хотя путешествовал по родным краям достаточно часто. По силе природы эти виды вставали в один ряд с просторами Исландии и Шотландии. Чуть позже я сформировал даже для себя (сейчас будет максимально пафосно, но очень искренне) принципы моментов, ради которых и стоит жить, точнее даже — после которых хочется умереть (от счастья). Так вот, до Байкала у меня такое было лишь однажды, как раз в Исландии. Сейчас попробую сформулировать, что я имею в виду. Представьте полное единение и слияние с природой, когда вы ощущаете себя не просто человеком или даже частью этого мира, а вы четко понимаете, что вы и есть природа, словно прорастаете в траву и исчезаете в ней. Именно тогда исчезает малейший намек на страх смерти, который сидит в нас всегда, просто редко вылезает наружу. Потому что не может умереть то, что бесконечно. А в такие моменты вы и есть бесконечность. И вот тогда я и понял, что хочу такие моменты коллекционировать, ради них и путешествовать, быть всегда в их поиске. И Байкал помог как раз сформировать эту копилку.
Кстати, я же почти не рассказал о том, какой станет финальная точка — не просто же увидеть Байкал и обратно поехать, это было бы слишком скучно. Пока я организовывал маршрут всего путешествия, я узнал, что, оказывается, от города Слюдянка, объезжая озеро с севера, до станции Порт Байкал ходят поезда по тупиковой дороге. Это Кругобайкальская железная дорога длиной 89 километров, проходящая по берегу Байкала вдоль подножия Олхинского плато в течение пяти часов. И это настолько уникальная вещь, что весь маршрут признан памятником инженерного искусства, так как состоит из 38 тоннелей, 15 каменных галерей, 248 мостов и виадуков, бесчисленного множества памятников природы. Там столько разных инженерных сооружений на небольшом отрезке, что Кругобайкалка не имеет равных и похожих мест не только в России, но и во всем мире, причем, что важно, все эти тоннели и виадуки строились по нетиповым проектам и никогда не перестраивались. Так что, как инженеры с архитекторами придумали первоначально больше ста лет назад, так все и осталось. Плюс добавьте сюда все пять часов наблюдения за Байкалом и нетронутой горной природой. И это даже на словах звучит как исключительная редкость, попробуйте представить, каково это видеть вживую. Естественно, я загорелся идеей закончить путешествие именно таким образом.
Обычно все доезжают до станции Слюдянка и там пересаживаются на Кругобайкальскую железную дорогу. Я решил выйти заранее — на станции Земляничный, чтобы спуститься по серпантинам, пройти через поселок Култук и уже там сесть на поезд, проходящий 89 километров почти за пять часов.
Я вышел на Земляничной один и пошел вниз сквозь высокую траву к Байкалу, видя его перед собой так близко, что хотелось обнять его руками. Чтобы усилить ощущение эпичности и катарсиса, я надел наушники и включил альбом Hoppipolla группы Sigur Ros. Ну и тут меня уже физически должно было разорвать на куски, по крайней мере слезы точно появились на глазах. Я спускался по почти не видимой тропинке, периодически фотографируя встречающихся коз, коров, цапель и даже ястреба. Хотелось лечь и буквально умереть от счастья, но я понимал, что если не пообедаю сейчас, то уже никогда.
До поезда оставалось два часа, поэтому я решил подняться вверх по автомобильному серпантину до специальной смотровой площадки — вид там, кстати, незабываемый — и кафе «Байкальский серпантин», откуда вид из панорамных окон также хорош. Вообще там везде, куда ни посмотришь, отличный вид на озеро и горы. Закинув в себя кофе и омлет, я начал спускаться через рабочий поселок Култук к воде. Кстати, это первое поселение на юге Байкала, которое было основано еще в 1647 году. Сейчас, конечно, тут делать особо нечего, но можно купить у местных жителей локальную рыбу и клубнику. Дойдя до озера, я умылся холодной и такой кристально чистой водой и сел на деревяшку, которую тут кто-то оставил специально для созерцания. Так и сидел минут тридцать, пока не пришло время идти на железнодорожную станцию встречать поезд.
Состав поезда, который идет по Кругобайкалке, небольшой — всего два вагона. И если вы захотите занять лучшие места, то нужно садиться все-таки на Слюдянке, чтобы была возможность занять места справа. Когда же поезд подъехал к Култуку, один вагон был забит уже целиком — там сидели исключительно китайцы, кажется, у них была экскурсионная группа, так что мне объяснили, что надо перейти в другой вагон. Там свободных мест с правой стороны не было, но кресло я себе нашел. В любом случае я все равно фотографировал каждую минуту виды за окнами и выбегал в тамбур для лучшего обзора.
Пять часов чистейшего созерцания.
Поезд на этом пути периодически останавливался, причем не на четко регламентированное время. Потому что на каждой станции вагоны пустеют, так как все выбегают поглазеть на непрекращающийся Байкал и пофотографировать себя на его фоне. Машинист просто ждал, когда все насмотрятся, зазывал обратно и ехал дальше. Если кто-то медлил, поезд все равно начинал ехать, но так медленно, что оставшиеся успевали запрыгнуть на ходу.
Друзья, которые были здесь несколько лет назад, рассказывали, что самый кайф — ехать либо в кабине машиниста, либо прям на носу локомотива (он имеет непривычную для головных вагонов электричек форму и огорожен со всех сторон так, что несколько людей могут спокойно стоять и ехать). При таком раскладе открывается панорама на 360 градусов, но нужно дать взятку машинисту, рублей 500. Я долго сидел на своем месте и никак не мог решиться подойти, но наличные были наготове. На третьей остановке я все-таки смог взять всю волю в кулак и обратился:
— Здравствуйте. Мои друзья рассказывали, что можно прокатиться у вас в локомотиве. Пустите?
— Нет, нельзя.
Тут я немного замялся, но продолжил:
— И даже рядом с вами нельзя постоять? Может, мы как-то договоримся? Может, можно как-то заплатить?
— Парень, я ж не против. Мы так возили всех желающих, а потом менты увидели, и двоих уволили. Ты ж не хочешь, чтобы машинистов тут не осталось?
— Не хочу.
— Вот и я не хочу. Так что извиняй.
Немного расстроенный, я вернулся в вагон к себе на место. В целом мое сознание после трех часов бесперебойного поглощения окружающего мира немного утомилось и уже перестало вырабатывать счастье, все-таки для этого нужен ресурс. Поэтому я расположился поудобнее и уснул.
Когда я проснулся, за окном уже ставший привычным пейзаж исчез. Снова вернулся утренний туман и край земли. В вагоне громко играла какая-то китайская музыка. Выйдя на конечной, надо было дойти до порта, чтобы уже на пароме переплыть Ангару, добраться до Листвянки и там заночевать.
Конечная станция Кругобайкальской железной дороги — Порт Байкал, это такой грузо-пассажирский порт у истока Ангары. Я вышел из поезда последним, не понимая, где я нахожусь и что происходит. Вокруг был небольшой вокзал, я дернул дверь — вход был закрыт. Напротив несколько деревянных домов и редкие деревья. Дальше за ними, кажется, была гора, но из-за тумана было не разглядеть. Группы людей шли по деревянному настилу вдоль фонарных столбов, которые пытались хоть немного осветить путь. Карту я заранее не изучал, поэтому решил пойти за всеми.
Среди заброшенных судов с надписью «Север» и работающих грузовых кранов, ремонтных мастерских и плавучих доков мы пробирались к пристани. Там нас уже ждал паром «Байкальские воды» с одним горящим фонарем посередине, который стоял среди пустоты, даже воду почти не было видно. На паром зашли около сорока человек и задом заехал легковой автомобиль с прицепом. Местные мужики громко переговаривались между собой неизвестными словами и начали готовиться к отплытию. Бородатый дед в камуфляжном костюме размотал канат, на котором все держалось, и закинул какие-то вещи на платформу. Мы постепенно начали отплывать. Дед выглядел так, словно ему стыдно было прощаться, поэтому он стоял боком и просто ждал, когда мы скроемся с горизонта. Он становился все меньше и меньше.
Стойкое ощущение, что самого путешествия и не было, не покидало. Туман создавал иллюзорность всего происходящего. Мы отплыли уже в полной темноте. Паром настойчиво включил сирену, чтобы нас было видно в тумане, все пассажиры резко замолчали, школьницы запели, будто готовились к этому моменту с самого рождения:
Али нет этого места. Было ли путешествие? Сойдя с парома, я спрятал под большой камень блокнот и билеты со всех электричек, которые я хранил в заднем кармане. Теперь я точно не буду знать наверняка, проехал ли я больше пяти тысяч километров на электричках или нет.
Пора домой. Занавес.
Послесловие
Недалеко от причала Рогатка в кромешной тьме, спрятав под ближайшим большим камнем блокнот с билетами, я постоял еще минут двадцать, смотря в черноту Байкала и пытаясь понять, что все, вот теперь совсем конец. «Я это сделал. Я это сделал. Да, я точно это сделал», — без конца твердил я сам себе, кажется, даже вслух. И это опустошение, упавший камень с души, который по размеру был примерно таким же, как тот новый камень-хранилище для моих воспоминаний, за мгновение сменил эйфорию апатией. Меня колошматил изнутри одновременно весь спектр эмоций, я просто не мог понять, что же теперь делать и как ощутить, что именно меня разрывает сейчас.
Не найдя сиюминутный выход и ответов на свежие вопросы, которые в принципе еще не были до конца сформулированы, я решил все же пойти в гостиницу. Может, с утра станет как-то понятнее. Я обернулся — все пассажиры парома уже давно уехали. Я стоял один перед Байкальским трактом и отвесной горой. Дело в том, что причал находится не в самом городе и до Листвянки, где я забронировал гостиницу, нужно было еще дойти, а это примерно три километра вдоль шоссе. Обескураженный и испуганный местоположением, я позвонил жене, чтобы было не так страшно, и попросил ее повисеть на телефоне.
В Листвянке меня ждал гостевой отель «Русский дом», который внешне выглядел как типичная изба, но построенная совсем недавно. Хозяйка дома встретила меня, совсем не удивившись тому, как я выгляжу и какой потерянный был взгляд у меня — кажется, тут таких людей, ошарашенных просторами и синевой самого большого озера, ежедневно прибывает большое количество. Из всех гостиниц, что у меня были, эта выглядела самой уютной и приятной, несмотря на пульт от телевизора в странном целлофановом чехле с бантиком и видом из окна на внутреннюю стройку. Я простоял в душе дольше обычного. Именно простоял, ничего не делая. Потом лег в широкую кровать и быстренько обработал фотографии, выложив их к себе на сайт. Закрыл ноутбук и уснул.
С утра я проснулся в таком безэмоциональном состоянии, что было страшно. В соцсетях спрашивали: «Ну что, теперь обратно на электричках?» Не уверен, что я бы выдержал такое путешествие сразу же, даже если не брать во внимание тот факт, что отпуск на следующий день закончится и надо будет снова возвращаться к рутинным будням. Поэтому я собрался и в отеле распечатал обратный билет на самолет из Иркутска до Москвы с пересадкой в Новосибирске. В аэропорту нужно было быть примерно к часу дня, так что у меня было немного времени, чтобы погулять по Листвянке, осмотреть местную природу, помахать на прощание Байкалу и сесть в маршрутку до Иркутска, что я и сделал. Ровно так, как было запланировано.
Лететь в самолете после двух недель электричек — крайне некомфортный опыт, который мозг считывал как ловушку и обман. Но помимо этого меня продолжали преследовать все те же мысли из разряда «А что теперь?». Почему-то я не думал о том, как классно, что я исполнил мечту (спойлер: эти мысли придут позже), а пытался придумать, чем же мне поражать себя и других в следующий раз. Задранная планка сумасшествия не давала покоя, и хотелось сразу же придумать что-то новое: еще более странное, невыполнимое, но в то же время романтичное. Казалось, что теперь-то нужно менять транспорт, поэтому сразу же было решено, что в следующий раз точно нужно будет долго идти пешком, раз уж я так сильно это дело люблю (еще спойлер: через два года я прошел вдоль всей Португалии пешком почти семьсот километров). Смирившись с тем, что успокоить неутомимый мыслительный процесс у меня не получится, я постарался уснуть и добраться до дома.
По самому первоначальному плану, когда я только придумывал и формулировал мечту и все путешествие, я понимал, что оно не выйдет из головы, если я его не исполню, поэтому-то я и поехал на электричках до Байкала. Какое-то время после этого я был уверен, что эта история просто исчезнет и останется в памяти, как очередное необычное событие, в виде фотографий и коротких историй, которые можно будет иногда поднимать во время вечеринок и разговоров с новыми знакомыми. Но что-то пошло не так.
Спустя несколько лет мысли об этом путешествии не отпускали. Но не в таком положительно-ностальгическом формате, как вы могли подумать. Они прям мешали жить, не выходя из головы. Причем не было понятно, что именно нужно было сделать, чтобы я уже смирился наконец и перевел это путешествие в формат «ну, было и было». Еще через год моя подруга и коллега дизайнер Настя подарила мне на день рождения напечатанную фотокнигу с записками и фотографиями, которую она самолично заверстала и напечатала из моего материала. И вот вроде бы физический носитель, как коробочка, в которую собраны все воспоминания, теперь существует, так что иди придумывай дальше новые затеи.
Смотрел я на эту книгу, смотрел и спустя полгода решил запустить краудфандинговую кампанию по сбору средств на печать небольшого тиража в сто экземпляров этой книги. Деньги мы собрали, с Настей же переделали весь дизайн и верстку с нуля и отпечатали тираж. Там, конечно, все происходило достаточно долго из-за пандемии коронавируса, но все получилось. А пока мы переделывали дизайн, издательство «Бомбора» вышло на меня и предложило написать книгу уже словами, а не через фотографии — собственно, результат этого сотрудничества вы держите у себя в руках. Что забавно, я никогда в жизни не писал книг, не изучал мастерство написания историй, хоть и создавал киносценарии, обучаясь в университете. Но согласился я на это сразу же, именно ради того, чтобы забыть это путешествие. Точнее, не забыть, а смириться. Еще точнее — отпустить его, отпустить себя, в конце концов. Надеюсь, в этот раз у меня получится.
Иллюстрации
Все самое тяжелое точно осталось позади, впереди — спокойные, одинаковые дни и затишье перед бурей.
Омск прекрасен. Вот все остальные города только пытаются или притворяются «советскими», а он прям всей своей безысходностью застрял в конце 80-х.
Я сфотографировал свое отражение в окне, за которым ничего не существовало. Холодно. Мерзнуть начал с носа.
На Чулымской требовалось пересесть в новый состав, который довезет за два с половиной часа до Новосибирска. Забавно, как я всегда покорно подчиняюсь неповоротливому и стремительному движению электричек.
От лица всех тех, кто сейчас едет в электричке, выражаю ноту недовольства и презрения этим зажравшимся, самоуверенным снобам — пассажирам поездов дальнего следования.
В тамбуре стоял мужчина с большой клетчатой сумкой на колесиках и недвижимо около получаса смотрел в окно. На какой-то остановке, где, как уже стало обычным делом, ничего не было, кроме красного ведра «Песок», даже самой платформы, он спустился.
Машинист просто ждет, когда все насмотрятся, зазывает обратно и едет дальше. Если кто-то медлит, поезд все равно начинает ехать, но так медленно, что оставшиеся успевают запрыгнуть на ходу.
Почему-то именно сейчас, в час ночи, мне впервые захотелось посмотреть не только внутрь себя, выискивая и копошась в эмоциях и неожиданных инсайтах, но и понять, как я выгляжу вообще после всех этих сумбурных ночевок.
На каждой станции вагоны полностью пустеют, так как все выбегают поглазеть на непрекращающийся Байкал и пофотографировать себя на его фоне.
Самое важное в этом направлении — садиться в задние вагоны, чтобы, высовывая голову из окон, был виден весь поезд, резко сворачивающий в ту или иную сторону.
Дойдя до озера, я умылся холодной и такой кристальной чистой водой и сел на деревяшку, которую тут кто-то оставил специально для созерцания. Так и сидел минут тридцать, пока не пришло время идти на железнодорожную станцию.
Красота безумная, в которую хотелось погрузиться с головой, но надпись на дверях «Не прислоняться» напоминала о том, где я нахожусь.
~ ~ ~
Поделиться книгой: