— Мотылек может спрятать все, кроме своей тени, — задумчиво произношу, окончательно осознав наставление цирюльника. — Порой, чтобы что-то сделать идеальным, необходимо отсечь все лишнее.
Ощутив, что я начинаю поглощать силу леса, я поспешил покинуть это место, не желая привлекать иных обитателей, не все они так добры, как мотылек. Мне совсем ни к чему их внимание.
Открыв глаза, я с удивлением понял, что теперь в любой момент могу призвать тень мотылька, тем самым скрыв себя от чужих взглядов. На самом деле этот навык походил на езду на велосипеде. Достаточно один раз научиться держать равновесие, чтобы больше не падать.
Закрыв книгу, решив ее перечитать немного позже, я задумался над тем, что в Обители обитают настоящие боги. Это уже даже не бессмертные, как та же Скатах, а самые настоящие древние небожители. Мотылек был одним из них, как и Дозорный с пути лампады. Все они обитают в Обители и с ними даже можно поговорить. Например, я теперь знаю, как призвать мотылька, вот только ценой станет моя жизнь.
— На всякую мелочь древние боги не размениваются, — с усмешкой произношу.
Шпильмана с утра пораньше растолкали. Он спал прямо в допросной на деревянном стуле, отчего совершенно не выспался. Его рука была сломана, отчего жутко ныла, он перевязал ее платком, чтобы поменьше ею двигать.
Ему снился темный лес, как он бродил среди деревьев. Однажды он даже увидел Герасима, но тот его не заметил, довольно быстро исчезнув среди зарослей.
У мужчины было достаточно времени, чтобы подумать о своей судьбе. Он много думал о всем случившемся. Его арестовали и пытали лишь потому, что у него не было высоких покровителей, лишь потому, что он был обычным мужиком. Это была горькая правда. Когда его вытолкнули из здания, захлопнув за ним дверь, даже не извинившись, мужчина ощутил себя раздавленным. На него разве что не плюнули напоследок.
В этот момент он понял, сколько бы у него не было денег, как бы вкусно он не кушал и красиво не жил, к нему в любой момент могут нагрянуть жандармы и утащить его в околоток, где будет весь день пытать. А ведь его даже особо не подозревали, отрабатывая лишь одну из возможностей.
В этот момент он ощутил жар кузни, стремление создать новый мир. Создать нечто новое. Когда его рука заживет, он откроет собственную мастерскую, дает он себе обещание. Пускай у него отняли право быть человеком, поскольку он никогда больше не почувствует себя в безопасности, но он все еще может…
Может творить своими руками, эту возможность у него пока не отобрали!
По утру меня ждала радостная весть. Моего первого последователя наконец освободили. Ему досталось, но ничего, что нельзя будет вылечить в обычной больнице. Деньги у него на это есть, так что моя помощь ему не требуется.
Помимо этого Шпильман меня удивил, когда я связался с ним, он попросил еще раз провести ритуал обретения дара. Как он сказал, теперь он готов. Некоторых людей трудности ломают, но Александр оказался сделан из другого теста. Он не только вынес все, что преподнесла ему судьба, но при этом всем он не сломался, продолжив жить и двигаться дальше!
— Еще бы при этом он не создавал себе проблем на ровном месте… — хмыкаю себе под нос.
Так что свое обещание Скатах выполнила, дело осталось за мной. Бал-маскарад был назначен на субботу, так что у меня еще есть время, чтобы подготовиться. Новая способность требует проверки. Понятно, что свою тень я спрятать не смогу, но ведь в темноте ее и так не будет видно.
Раздобыть кость грешника, вот чем я собираюсь заняться сегодня. Причем в моих планах нет осквернения могил, нет, я прекрасно знаю, где смогу найти нужные кости, благо грешники словно специально повылазили из всех щелей, успевай только отстреливать!
Благодаря дару мотылька, я теперь способен гулять по городу при свете солнца. Одно дело прыгающий по крышам мужик, а совсем другое скользящая по ним тень. Никто даже не заметит, так что благодаря новой истине я теперь могу передвигаться по городу свободно, чем я и собираюсь воспользоваться.
Впрочем, прежде чем отправиться по своим делам, я решил дождаться пробуждения хозяйки квартиры. Думаю, Энид стоит знать, что Скатах выполнила свою часть сделки, что я теперь непременно ей помогу. Как говорится: долг платежом красен. А раздавать долги, похоже, входит в мою привычку.
— Всем раздам, никто не уйдет обиженным, — с оскалом произношу.
Энид вышла из своей комнаты в пол восьмого. Ранняя пташка. Увидев меня на диване, она чинно мне кивнула, уже собираясь проследовать в свой кабинет. Похоже она опять там собралась провести весь день…
— У меня хорошая для вас весть, — киваю ей. — Ваша покровительница выполнила свою часть сделки, к тому же, я похоже злоупотребляю вашим гостеприимством, пора бы мне найти свой угол в этом мире. Если я вам вдруг понадоблюсь, то вы можете призвать меня во снах. Мое имя вы знаете, — посмотрев ей в глаза. — Но у меня будет к вам просьба, не произносите его никогда вслух. Порой даже у стен есть уши.
— Я понимаю, — осторожно кивнула она, — тогда до субботы? — вопросительно посмотрев на меня.
— До субботы, — согласно киваю.
Дождавшись, когда она моргнет, растворяюсь в тени мотылька. Увидев ее изумленное лицо, когда она не обнаружила меня в комнате, я поспешил выпрыгнуть в окно, пока она не увидела мою тень на полу.
Уже карабкаясь по стене, я услышал:
— Пропал! — удивленно вздохнула Энид, после чего с раздражением продолжив: — Почему у всех мистиков в этом городе есть дурацкая привычка исчезать — не прощаясь?! — негодующе произнесла она.
И все же, встреться мы в другое время и при других обстоятельствах, я бы точно влюбился, а так… у меня еще слишком много дел, чтобы тратить свое время на подобные глупости. Впрочем, это не помешало мне немного по-мальчишески улыбнуться.
Часть первая. Глава 8
Глава восьмая. Бандиты и кости.
Присев на край крыши, я разглядывал книжный магазин, где жил и трудился Герасим. Мой второй и последний последователь. Покинув покои Энид, я стал раздумывать, где бы поселиться. Тревожить Шпильмана, в текущих обстоятельствах, я посчитал не самой лучшей затеей. Пускай приходит в себя.
Вот и оставался только Герасим, но вот проблема, он сам живет у дяди на птичьих правах. Не думаю, что его родственник обрадуется новому постояльцу. У самого же Герасима банально нет денег, за работу в книжной лавке ему, если и платят, то платят гроши. Но из-за этой подработки он не может никуда нормально устроиться.
Получается своеобразный замкнутый круг, когда безденежье и попытка сэкономить, порождает лишь еще большее безденежье и еще больше попыток сберечь последнюю копейку. Подобную воронку довольно трудно разорвать, зато очень легко в нее провалиться.
Причем, насколько я понял из разговора с ним, многие его знакомые живут ничуть не лучше, а то и похуже. Не у всех учеников есть родственники в столице. Некоторые студенты натурально вкалывают, при этом тратя все заработанное на еду и жилье. Если Герасим еще может себе позволить нормально отдохнуть, то те бедолаги лишены даже этого.
— Вот и подкину деньжат бедному студенту, — принимаю решение.
По идее об этом должен был позаботиться Шпильман, но с ним у меня еще только предстоит не самый приятный разговор, а пока пусть лечится. Наказывать я его передумал, он сам себя наказал. Не встреть я Скатах, вполне возможно, его бы запытали до смерти. Пусть подумает над этим, а потом мы уже и поговорим по душам.
Наблюдая за книжной лавкой, я не мог не отметить, что на дорогах до сих пор основной вид транспорта — это лошадь. Брички, кареты и даже некое подобие автобусов, везде использовались лошадки. За полчаса по дороге не проехало ни одной машины, хотя я слышал, что у некоторых богачей они уже появились.
Сами люди по улице передвигались неторопливо. Плотная, закрытая одежда, даже женщины ходили в закрытых платьях, у многих голова была покрыта платком…
— Сексуальной революцией здесь даже не пахнет, — невольно вспомнив, в чем порой ходили некоторые девушки в мое время.
Здесь же даже на пляж ходят в неком подобии пижамы. Никаких трусов и уж тем более лифчиков. Тело полностью закрыто, будто вид стройных ножек отправит тебя прямиком в ад…
Налюбовавшись видами, все же решаю наведаться к Герасиму. Стоит с ним поговорить, а заодно передать денег на съем нормального жилья. В конце концов, не вечно же ему ходить в помощниках у своего дяди. Нужно будет ему намекнуть, что Общество святой Гидры помогает своим последователям. В этом плане деньги были не такой уж проблемой. По крайней мере, пока в этом городе не перевелись «ценители» прекрасного.
Спрыгнув с крыши, я неторопливо направился к книжной лавке. Люди меня не замечали, а потому приходилось быть осторожным, чтобы не сбить никого, да и самому не попасть под колеса кареты. На странную тень под ногами никто так и не обратил внимания…
Герасим сжимал пачку ассигнаций, все еще пытаясь прийти в себя, после разговора с покровителем. Хорус возродился! Эта мысль пульсировала в голове парня. Причем не только возродился, но и вернул часть своих сил!
Парень с усилием разжал руку с банкнотами. Их было много. Слишком много для съема жилья, хватило бы и малой части. На самом деле денег здесь хватало, чтобы выкупить лавку дяди. В последнее время книжный бизнес шел со скрипом. Из-за бунта крестьян и восстания в Польше, цены на продовольствие взлетели вверх, отчего люди стали реже покупать предметы роскоши.
Раскрученные магазины, которые работали с богачами, наоборот стали зарабатывать больше, но это было не про лавку дяди. Его пожилой родственник уже ни раз ворчал, что продал бы все, да возможные покупатели деньги предлагают совсем смешные. Если он устроит распродажу товара, то больше на этом заработает…
— Хорус хотел, чтобы я приобрел жилье с выходом на крышу… — медленно произнес парень. — В лавке дяди такой выход есть…
Где достать кости грешника в столице крупной страны?
— Достаточно сходить на кладбище и раскопать могилу любого политика, — хмыкаю себе под нос.
Но и без этого вопрос на самом деле довольно прост, там, где крутятся деньги. Деньги, словно магнит, притягивают к себе всяких ублюдков. Впрочем, в моем случае все еще проще. После восстания в Польше и «земельных» бунтов, довольно большое количество обнищавших крестьян ломанулись в большие города на заработки.
— А где есть хлебные крошки, обязательно заведутся и крысы…
Банда Степки Разина кошмарила рабочих уже не первый месяц, собирая оброк за «безопасность». Понятно, что защита в это предложение не входила, лишь побои и обещание переломать кости. Люди платили, поскольку боялись из-за побоев не выйти на работу. Лишиться источника дохода даже на месяц — это оказаться на улице спустя всего неделю, если не раньше.
Банда осела в довольно «дешевом» районе, где жили семьи рабочих. Несчастные люди набивались в крошечные комнатушки, словно селедка в банке, желая хоть как-то сэкономить. Вот только подобная экономия по итогу лишь еще больше толкала их на самое дно. Причем в семье работали все: начиная от детей, заканчивая стариками, но даже так людям не хватало на достойную жизнь.
И вот банда Разина не нашла ничего лучше для заработка, чем трясти этих бедолаг. Куда же в этот момент смотрели жандармы? Ведь люди не могли не жаловаться. Это… интересный вопрос, который я непременно задам Степану, когда встречусь с ним лично.
Какой самый ценный ресурс? Многие ответили бы — деньги, но Разин считал немного иначе. Люди. Этот двуногий скот, что верит всему, что ему говорят. Эту доверчивость, склонность гнуть спину, Разин ненавидел всей своей гнилой душонкой. Вот только он побаивался лаять на аристократов, зато бедняки никак не могли ему ответить…
Доверчивым бараном Степан себя не считал, а потому он довольно быстро сколотил вокруг себя банду. Чтобы стричь овец. Он любил повторять эту фразу, многозначительно поглядывая на очередную овцу, которая не сумела вовремя выплатить не такой уж большой «налог».
На первый раз он ВСЕГДА прощал свою жертву, чтобы на следующий раз с азартом вцепиться зубами в ее плоть. Ему нравилось ломать этих тупых баранов, нравилось видеть их обреченный взгляд. Он дарил им надежду лишь для того, чтобы ее отнять.
Вот только дела Разина наладились далеко не сразу, поначалу он попытался сунуться в квартал побогаче, но там ему довольно быстро объяснили, что он не более чем дворовая шавка. Впрочем, знакомство с местными «волками» довольно быстро переросло в деловую плоскость. Ему намекнули, что состоятельные люди готовы платить за двуногий товар. Особо ИХ интересовали дети.
Разин думал не долго, вот только подобная деятельность понравилась далеко не всем в его банде. Пришлось устроить ночь длинных ножей. После чего оставшиеся стали вести себя как шелковые. Когда у его банды стали водиться деньги, с набором новичков вообще исчезли проблемы.
Впрочем, помня, чем закончилась его прошлая попытка рассказать баранам правду, Степан придумал сказку, что детей они похищают для бездетных дворян. Не все в это поверили, но у самых умных хватало ума помалкивать.
Когда подобный слушок прошел, некоторые мамашки сами стали приносить своих чад, за денежку малую…
— Двуногий скот! — сплюнул он на землю. — Верят всему, что им говорят…
Мне не потребовалось много времени, чтобы найти место, где расположились бандиты. Под свои нужды они приспособили какой-то склад, на окраине жилого района. Они не особо-то прятались, явно не ощущая никакого страха перед жандармами. Это было даже интересно, я все больше хотел знать имя их покровителя.
— Шарик круглый, когда-нибудь да встретимся, — с кровожадной усмешкой произношу.
Я наблюдал за складом какое-то время. По всему получалось, что внутри обитает от десяти до пятнадцати человек. Если бы рабочие захотели, то они бы с легкостью спалили это место вместе с обитателями, вот только они боялись. Страх — это отвратительное чувство, которое мешает принять правильное решение. Впрочем, осуждать работяг я не собирался. Легко об этом рассуждать, когда за твоей спиной нет семьи и ты маг.
Увидев все, что я хотел, я незаметно проник на склад через крышу. Место оказалось загажено голубями, так что пришлось немного запачкаться. Вход на крышу никак не охраняли, так что я смог проникнуть внутрь, не подняв тревоги. И вот, прогуливаясь по складу, скрыв себя с помощью силы мотылька, я смог рассмотреть это место получше.
Помимо рэкета, бандиты гнали брагу, которую частично употребляли сами, а частично продавали. В целом склад они неплохо расчистили, они даже не поленились восстановить подачу воды и починить санузел. Меня смущало только одно, откуда у них деньги на все это. Едва ли поборов с бедняков хватило бы, чтобы восстановить здесь все.
Ответ я получил совершенно неожиданным образом. Пройдя мимо очередной парочки бандитов, что разговаривали меж собой в коридоре, я случайно зацепился за их разговор.
— Ты действительно веришь, что этих несчастных детей отправляют в семьи дворян? — спросил у здоровяка худощавый мужик с уставшим лицом.
— Дык, атаман сказал… — было начал здоровяк, но его прервал смешок:
— Ты веришь всему, что тебя говорят? — оскалился тощий. — Не удивлюсь, если мы похищаем детей для борделя для господ…
Договорить ему не дали. Здоровяк вцепился в одежду худощавого, подняв того над полом.
— Не смей так говорить! — от злости у него раскраснелось лицо. — Я своего ребенка отдал… Степан обещал…
— Он тебя обманул, — сухо произнес худощавый, совсем не испугавшись ярости здоровяка. — Я не знаю точно, зачем ИМ дети, но точно не для того, чтобы пристроить их в семьи благородных господ. Я недавно проследил за каретой с детьми и видел тех, кому мы передаем их… ОНИ совсем не похожи на приличных людей. ОНИ скорей напомнили мне крыс…
Здоровяк замер, смотря в глаза худощавому, пытаясь найти в них хоть капельку лжи. Вот только было видно, что худощавый плохо сегодня спал, видимо и сам раздумывая над тем, что недавно сказал.
— Но как же… — потерянно произнес здоровяк. — Степан же обещал… я лично принес ему свою ляльку…
На глазах мужчины появились слезы, он отпустил худощавого, сгорбившись под весом осознания, что он натворил. Вид рыдающего мужика меня совсем не порадовал. Зато услышав их разговор, я укрепился в мысли, что с этой бандой нужно кончать. Если они действительно торгуют детьми, то жалости они от меня не дождутся. Впрочем, всю банду вырезать я не буду. Глядя на плачущего здоровяка, я невольно подумал, что и среди бандитов порой попадаются хорошие люди.
Покачав головой, я отпустил тень мотылька, появляясь перед парочкой бандитов.
— Если вы хотите мести, то я могу вам с этим помочь… — мои руки чесались, пустить ублюдкам кровь.
Василий всю свою жизнь был бедовым. Его длинный язык и любопытная натура, не единожды доводила его до порки. Сколько раз его пороли, он уже давно перестал считать. В этом мире никто не любит правду, особенно, если ее говорит какой-то холоп.
В банду Степки Разина он попал совершенно случайно, когда отправился на заработок в город. В одной из крысиных забегаловок, что продавали разведенную мочу, вместо нормальной браги, он довольно неосторожно высказался насчет дворян, что видел он всех в своем нужнике. Ему не повезло, один из его собутыльников оказался стукачом.
Так бы его и арестовали, но за него заступился Мишаня, здоровенная орясина, который в тот момент уже ходил под Разиным. Когда они вместе бежали от наряда жандармов, они невольно разговорились. Слово за слово, и вот Василий уже бандит.
Поначалу все было не так уж плохо, хотя ему и было не по нутру собирать деньги с бедняков. В этот момент он напоминал себе жирного помещика, что пьет кровь из своих крестьян. Но лучше уж он, чем пара отморозков, что начнет трясти сверх необходимого себе на выпивку. Так он себя успокаивал, пока Михаил ему не проболтался, что Степка ищет для семей богатых господ деток крестьян. В подобную сказку мог поверить лишь Михаил, сам Василий стал копать правду.
И накопал на свою голову. Он сумел проследить, куда отвозят детей. На скотобойню. Причем лица тех, кто принимал живой товар, ему вот вообще не понравились. Крысиные у них были лица, словно не на человека смотришь, а на хвостатого вредителя.
Он всю ночь не спал, ворочался, думая о том, чему стал свидетелем. Возможно, он все же ошибся? Но его бедовая натура ему твердила, что он не ошибся. Для чего бы не требовались дети, но явно не для того, о чем говорил Степан. Поутру, поспав от силы пару часов, он решительно поднялся с топчана. Он расскажет обо всем своему другу, а там будь, что будет!
Вот только чего он не ожидал, что в их разговор влезет чужак…
Мне хотелось кого-нибудь убить. И на мое «счастье» кандидатов хватало. Я работал бесшумно, бандиты даже не видели свою смерть. Благодаря силе мотылька я практически не прятался, как оказалось, обычные люди довольно редко обращают внимание на тени.
После разговора со здоровяком и его другом, я для себя определил, кто сегодня умрет. Всего пять человек, если считать и главаря. Все остальные были лишь быками, которые трясли мелочь с рабочих, да иногда устраивали пьяные драки. Убивать их было откровенно не за что, достаточно припугнуть.
Спустя какое-то время я приноровился убивать из засады. Выждать нужный момент, когда бандит окажется один, после чего стремительно выйти из тени, нанося резкий удар в район шеи, после чего вернуться обратно с трупом на руках. После подобного финта ушами мне оставалось лишь оттащить тело в ближайшую подсобку. Таким образом я уже устранил троих, четвертый на свое счастье ушел куда-то в город.
Избавившись от «офицеров», у меня из целей оставался лишь сам главарь. Разин отдыхал в одной из комнат на верхних этажах. Бухая и трахая одну из своих шалав, что прилипли к нему, услышав звон монет в его карманах.
Пока я разбирался с отморозками, парочка уже не бандитов должна была освободить детей. Они сами рвались это сделать, видимо им было хреново от осознания, на какую мразь им «посчастливилось» работать. Убивать всех бандитов я не стал, только верхушку. Без заводил банда довольно быстро развалится. Если же нет, то всегда можно посетить это место еще раз. С меня не убудет.
Как мне и сказали, Разина я нашел на верхних этажах. В комнате воняло грязными носками и самогоном. На разбитой в хлам кровати расположилась довольно колоритная парочка. Бухой здоровяк и дама не самого тяжелого поведения. Отпустив тень мотылька, я подскочил к мужику, хватая его за шею и поднимая над полом.
Поделиться книгой: