Ядовитая пыль

Войдя, Аксель окинул комнату быстрым взглядом. Сваленные в кучу ящики, на которых были разложены карты. Напротив — стол с разномастными стульями, за которым он встречался с другими, принимая решения, затрагивающие всех жителей Хейвена. У дальней стены, поверх ящиков располагался поролоновый матрас, заменяя кровать.

Кровать, которая сейчас не была пуста. Женщина сидела, подтянув колени к груди, ступни выглядывали из-под платья. На одной ноге была белая туфелька, на другой — только носок. И снова эта странная вибрация загудела по самому краю его органов чувств. Должно быть, она исходила от женщины, но Аксель не знал, что это за вибрация.

Как и было обещано, во рту у женщины был кляп, ткань тянулась по лицу, но не слишком глубоко врезалась в кожу. Руки женщины оказались связаны вместе короткой верёвкой, прикреплённой петлёй к лампе, привинченной к стене. При виде Акселя дыхание женщины участилось, паника наполнила взгляд. Женщина вся подобралась и вжалась в стену, как будто могла слиться с ней. Не займёт много времени её сломать. Отлично, он получит от неё то, что хотел, но досадно, что она увидит самое худшее, даже не дав ему шанса.

— Успокойся. Я не причиню тебе вреда. — До тех пор, пока в этом нет необходимости.

Она уставилась на него, её дыхание чуть замедлилось.

— Меня зовут Аксель. — Нет смысла скрывать своё имя. — Я угнал грузовик, в котором ты была.

Она прекратила дышать.

— У меня к тебе несколько вопросов, так что я вытащу кляп. Закричишь, и кляп вернётся на место. Поняла?

Она медленно кивнула.

Аксель потянулся к ней, и она вздрогнула. Стиснув зубы, он вытащил кляп изо рта и отступил, на случай, если она решит его укусить.

Она ничего не делала, просто смотрела на него.

— У тебя есть имя? — спросил Аксель.

— Катанния.

— Мило, но это не настоящее имя. — Просто догадка, от которой женщина нахмурилась

Он едва сдержал смех. Каждый день в зеркале он видел выражение и похуже.

— Откуда тебе знать говорю я правду или лгу? Мы только встретились.

— Потому что ты так явно колебалась, прежде чем сказала имя. Так как же тебя зовут на самом деле? — Имя понадобится ему, чтобы навести о ней справки.

— Тебе не всё равно?

— Всё равно, а значит, что если ты будешь продолжать упрямиться даже в самых простых вещах, я могу рассердиться и сделать что-то радикальнее, чем связать тебя и заткнуть рот кляпом. — Аксель тихо произнёс эту угрозу, приближаясь. Пора бы ей понять, что не она контролирует ситуацию.

— Ты действительно причинишь мне боль? — без эмоций произнесла она.

Аксель даже не взглянул на неё, когда ответил:

— Назови мне хоть одну причину, по которой я не должен этого делать. — Кроме той, что живой она будет гораздо ценнее, чем мёртвой.

— Меня зовут Лаура, — тихо произнесла она так, что он едва расслышал.

— Ты так боролась за то, чтобы мне его не говорить, Лаура? — Он полуобернулся и выгнул бровь. — И я прямо ожидал чего-то чертовски уникального.

А ещё чего-то длиннее. Такое имя, которое не каждый и по буквам произнесёт. Но просто обычная Лаура. Он дразняще произнёс имя и скривил губы.

Её выражение лица не стало от этого менее мрачным.

— Где я?

— Нигде. — Аксель не возражал назвать своё имя, но если собирался продать Лауру, то чем меньше она будет знать, тем лучше.

— Что ты собираешься со мной сделать?

Он не мог остановить себя от игры.

— А ты что думаешь на этот счёт?

Большинство женщин в Пустошах считали, что мужчины хотят только одного, и были правы. Только не эта женщина и не в этот раз.

— Убить? — выдохнула она, из-за паники она вновь задышала чаще.

— Только если взбесишь. А ты ведь не собираешься этого делать, да, Лаура?

— Ты не сможешь. — Она покачала головой и закрыла глаза. — Этого не может быть. Я сплю. Я всё ещё в грузовике.

Отрицание? Что-то новенькое. Аксель наклонился так близко, что Лаура вздрогнула и подняла голову. Их взгляды встретились. У неё были интересные карие глаза, тёмные, постепенно переходящие в светлые, и даже с каким-то лиловым оттенком.

Теперь, когда привлёк её внимание, Аксель произнёс:

— Ты в самой что ни на есть реальности, и я хочу, чтобы ты меня внимательно послушала. Сейчас ты моя пленница, и это значит, что будешь делать всё так, как я говорю, или с тобой случиться что-то неприятное.

— Почему?

— Почему что?

— Почему со мной что-то случиться?

Она действительно такая невинная? Или просто играет с ним?

— Потому что такова моя специализация.

— Твоя работа — причинять неприятности? — икнув, произнесла Лаура.

— Иногда. И могу пойти на нечто хуже. Я делаю всё, чтобы защитить своих людей.

— Каких людей? Никто не может жить в Пустоши.

— Я живое доказательство того, что это ложь.

— Это ты так говоришь, — возразила она.

— Я и все, кто здесь живёт. А сейчас к нам присоединилась и ты. Не хотелось вырывать тебя из фантазий, но ты сейчас в Пустоши.

От её выражения лица захотелось рассмеяться.

— Ну, технически нет, ведь мы не снаружи, — ответила она, всё ещё с неверием оглядывая комнату.

— Мы в убежище.

— Но не в куполе.

— Нет, мы решили, что проще укрыться под землёй. — Даже если Акселю это и не нравилось. Он ненавидел ощущение замкнутости и оторванности от природы, где черпал свою настоящую силу.

— Как крысы, — пробормотала Лаура.

— Ты бы следила за языком, учитывая, положение.

Лаура поморщилась.

— Я не совершала никакого преступления.

— Возможно, но у тебя явно есть нужная мне информация. А это значит, что ты либо рассказываешь всё мне, либо…

— Либо что? — прошептала она.

— Либо я наглядно покажу, почему разговоры в Куполе о крысах Пустоши правдивы, — рявкнул он.

Угрозы женщине. Вера и остальные будут аплодировать ему за то, что он обращается с ней так, как должен… несмотря на эти большие глаза. Но не было никакой чести в том, чтобы пугать кого-то столь робкого.

Лаура начала задыхаться, а по щекам потекли крупные слёзы. Похоже, он слишком её напугал. Надо немного смягчиться.

— Делай, как я говорю, и увидишь, что всё может обернуться хорошо. — Аксель достал из кармана яблоко. Сморщенный комочек плода, лиловый цвет потемнел, но это был приз, учитывая, как мало их деревья давали каждый сезон.

Лаура посмотрела на яблоко, но не потянулась к нему. Может она не знала что это?

— Я дам тебе яблоко за информацию, — пояснил он.

— А что это?

— Это вкусно. Откуси.

Когда она поджала губы, Аксель убрал руку.

— Ну как хочешь. — Он сел на стул напротив неё и откусил большой кусок. Мякоть, сочная и острая от кислого сока, оживила вкусовые рецепторы.

Лаура уставилась на него теперь с большим интересом, и он снова протянул руку.

— Неужели ни разу не пробовала?

— Мы не едим ничего из того, что растёт в Пустоши.

— Это объясняет вашу худосочность. — Аксель откусил ещё раз, заметив, как она следит за каждым его движением.

— Почему меня похитили?

— Здесь не ты задаёшь вопросы, а я. Почему ты была в грузовике?

Лаура поджала губы, оставляя Акселю пару вариантов.

Он мог бы уйти и дать ей немного времени на томительное ожидание. А значит, придётся искать себе другое место для ночлега. Делить постель с кем-то — навеять слухи о том, о чём его люди не должны думать. Если же останется, то ему придётся заставить её говорить. Обычно Аксель бил несколько раз в челюсть, смягчая удары для разговора, но вот она, дрожащая на его кровати, связанная и неспособная убежать. Он не мог этого сделать. Впрочем, Аксель мог и покричать. С некоторыми людьми это творило чудеса. Другие же заливались слезами. Он не выносил слёз.

Что делать? Аксель посмотрел на Лауру, потом на остальную часть комнаты.

Он должен остаться и, вероятно, вместо того, чтобы орать на Лауру, последовать совету Веры — соблазнить её.

Насколько тяжело это будет?

Аксель потянулся вперёд, обхватил Лауру за затылок и поцеловал.

Глава 5

Что он делает? Его губы на её губах. Шок. Не совсем неприятно. Наказание, которое должно причинить боль. И всё же, как она могла его остановить? Он больше, а глаза такие холодные. Но вот прикосновения почти нежные. И это шло вразрез со словами. Как и поцелуй.

Почему он её поцеловал? И почему она ему позволила?

Лаура пихнула его связанными руками и отстранилась.

— Целоваться запрещено.

На его губах появилась ленивая улыбка.

— От этого ещё веселее.

Лаура нахмурилась, но не отвела взгляда. Для него это привычно, а вот от себя она такого не ожидала. Вот почему она потеряла сознание, когда только его увидела. В академии редкие взгляды на мальчиков, которые проживали в отдельных зданиях, показали, что они схожи с девочками, только без груди. Их лица были гладкими. Из-за строгой диеты они были худыми. Носили такую же униформу.

Мужчина, что был сейчас перед Лаурой, пошатнул этот образ. Высокий. Гораздо выше неё. Большой и широкоплечий. Его волосы были в небольшом беспорядке и короткие, челюсть тоже покрывали волосы. И хмурое выражение. Вся эта комбинация в совокупности с головной болью и тем, что Лаура провела несколько часов в душном грузовике, привела к обмороку, когда она увидела мужчину. А очнулась Лаура, когда какая-то женщина бросила её на кровать. Женщина с тёмной кожей и немного картавая, что проявилось, когда она произнесла:

— Хорошенькая штучка.

Почему-то Лауру эти слова напугали.

Лаура боролась. Кричала. Дралась с женщиной, которая ни разу ни дрогнула, когда скрутила её и связала, оттащила к стене и заткнула рот кляпом. Но самая худшая часть этого сурового испытания — женщина ушла, и Лаура осталась сидеть в незнакомом месте, понимая, что влипла в неприятности. Серьёзные неприятности. Грузовик так и не доехал до Купола-Инкубатора. Её похитили крысы Пустоши. Для чего? Во всех историях, которые она слышала, крысы были ужасными дикарями, питавшимися плотью жителей куполов. Неужели этот мужчина прикоснулся к её губам, чтобы узнать можно ли её уже съесть?

— Я житель Анклава и Мать. Ты не можешь ко мне прикасаться.

— Ты может и житель Анклава, — протянул он, — но вот в случае с Матерью… должна привыкнуть к таким прикосновениям или никто не объяснил тебе новые обязанности?

Лаура поджала губы.

— Я не буду слушать претензии от крысы Пустоши.

— Ты должна быть ласковее с мужчиной, в чьих руках твоя жизнь.

Посмотрев на брутальные черты его лица, Лаура вздрогнула. Как будто мольба его остановит.