Адмирал Империи 3 [СИ]

«Атаман №12» — штатный авианосец 4-го Кубанского казачьего полка продолжал вместе с дивизией, с которой он был в данный момент приписан, находиться возле наших, проходящих ремонт кораблей. А подполковник Наливайко решил на «чайке» — патрульном сторожевике прибыть ко мне и повидаться со своим товарищем, первый раз за многое время…

Самсонов был занят планированием операции. Командующий принял доклад и тепло поприветствовал только что прибывшего адмирала Козлова, и теперь с нетерпением ожидал ответа от Козицына, что там у него в «Мадьярском Поясе» творится. Белов с Хиляевым готовились снова отражать возможный вход в систему кораблей Парсона, хотя американец навряд ли на такое пойдет после того что случилось с дредноутами Дорси. Скорее всего, 4-ый флот АСР будет продолжать пассивно стоять по ту сторону перехода и ждать более благоприятного момента для входа…

В общем, все были заняты делами, а значит у нас с Якимом, как у офицеров среднего звена, свободное время имелось…

— Давно я здесь не был, — оглядывался по сторонам шумный казак, когда мы шли по главному коридору верхней палубы по направлению к моей каюте. — А ничего не изменилось, все также минимум комфорта. Ты бы Александр Иванович о людях подумал, как им служится без маленьких радостей жизни…

— Что ты имеешь в виду? — не понял я, к чему клонит мой товарищ.

— Ну, там комнаты отдыха, бар, спортивные площадки, — стал перечислять Наливайко, вспоминая, что у него на собственном авианосце имеется в разнообразном виде. — А у тебя гляжу, все свободное пространство забито, каким-то военным барахлом, даже вон в коридорах стоят контейнеры…

— Вы казаки привыкли жить и служить на широкую ногу, — усмехнулся я. — Не нужно сравнивать мой «Одинокий» и твой «Атаман»… У тебя на авианосце, хоть он и имеет класс «легкий» может разместиться две моих команды, благо пространство позволяет. Сравни даже количество мест для истребительной авиации. Если я кое-как впихиваю в военное время шестнадцать машин, то на «Атамане» у тебя их более сорока, а еще несколько патрульных «чаек». Конечно, при желании ты можешь и в футбол у себя на борту сыграть. А у меня все отсеки наперечет и люди толкаются и жмутся по углам…

— Так убери вот эти ящики, и они не будут жаться! — воскликнул Яким, тыча пальцев в ближайший контейнер. — Что ты там хранишь, награбленное⁈

— Это твои архаровцы из 4-го Кубанского могут быть уличены в подобном, — усмехнулся я, хорошо зная нрав казаков Наливайко, к рукам которых прилипало все, что плохо лежит и на собственных кораблях и тем более на захваченных кораблях противника.

Все во флоте знали, что если казаки первыми побывали на борту трофейного вымпела, все, делать там было уже нечего, растащили суденышко по винтику. Причем Яким даже не думал обижаться на мои слова, зачем, если я говорю правду…

— А в этих самых ящиках, распределенных по всем отсекам и палубам равномерно, находятся запасные защитные скафандры на случай разгерметизации, — продолжал я, указывая одновременно моему другу куда следовать.

— Зачем они тебе? — пожал плечами рыжебородый казак. — Запасные говоришь… Какой смысл если у каждого члена экипажа есть штатных комплект?

— В том и дело, что штатный, как правило, находится в одном месте, рядом с боевым постом, — пояснил я, открывая дверь в капитанскую каюту. — А во время сражения или, тем более, внезапного нападения противника, многие моряки не находятся на своих номерах… Разгерметизация того или иного отсека во время артдуэли происходит постоянно, и большинство жертв среди членов команды связано с тем, что на людях нет в этот момент защитного снаряжения. Либо его не хватает на всех, когда нужно немедленно облачиться в скафандры… Но, я нашел выход…

— Не знаю, — недоверчиво покривился Яким, входя в мои личные покои. — Вроде бы вещь нужная, но…

— Поверь, когда в обшивке рядом с тобой зияет дыра метр в диаметре и через нее в открытый космос вылетает все, что только можно, ты по другому будешь воспринимать такое нововведение, — улыбнулся я, лично веривший, что все мои старания по улучшению обеспечения жизнестойкости корабля не напрасны, и когда-нибудь сохранят десятки жизней моих ребят.

— На деле проверял свою теорию? — хмыкнул подполковник, плюхаясь на кушетку. — А то уж очень складно говоришь…

— Слава Богу, пока не довелось, — честно признался я. — Ввел я новые порядки совсем недавно, а сквозного пробития борта у «Одинокого» еще не было… Но думаю, в связи с тем, что творится вокруг, скоро такие пробоины появятся и в изрядном количестве…

— Ну, расскажешь, чем дело кончилось, когда начнут твой крейсер дырявить, — засмеялся Яким, посчитав, что это хорошая шутка. — Может действительно, кого-то и выручат твои запасные скафандры. Только есть ли смысл спасать несколько человек, когда весь корабль гибнет?

— У вас на планетах Войска Кубанского бабы казаков пачками рожают что ли? — усмехнулся я. — Жизнь каждого моряка важна в этой войне! Это же не космодесант, которых как тараканов на планету запускают. Каждый моряк сегодня на вес золота, на кораблях служат по полжизни и все эти ребята и девчата являются профессионалами высочайшего класса. Не так обидно потерять «железо» в виде истребителя или корабля, как потерять целый экипаж. Новый вымпел можно ввести в строй в течение трех-четырех месяцев, только принтеры на верфях успевай наполнять нимидийской рудой. А вот команду на этот новый корабль ты будешь обучать несколько лет. А после еще лет пять нужно потратить на окончательное слаживание экипажа. При этом моряки должны пройти не одну военную кампанию и стать настоящими ветеранами… Вот почему я говорю, что жизнь каждого флотского так важна…

— Я аж заслушался, — похлопал в ладоши Яким, — тебе бы, Александр Иванович в Государственную Думу наш флот представлять…

— Обязательно этим займусь, только вот врага победим, — кивнул я.

— А мы победим? — Наливайко решил сменить наскучившую ему тему сохранения чьих-то жизней, к тому же в таких незначительных количествах. — Точно победим, или?

— Слушай, вот здесь я тебе не отвечу однозначно, — грустно покачал я головой, понимая, что Яким неспроста задает мне этот вопрос.

Казакам особо не докладывали о положении дел на фронтах, да они в большинстве своем и не очень-то этим интересовались. Командование отдало приказ на выход в патруль или на атаку, и казачьи «есаулы» и «чайки» бросились этот приказ выполнять. А что там в глубине космоса творится, это пусть умные адмиралы с золотыми погонами разбираются.

Однако Яким, несмотря на всю свою бесшабашность, отличался ясным умом, недаром же он дожил до подполковничьего звания. Вот и сейчас кубанец смотрел на меня с хитрым прищуром, вроде как спросил между прочим, но слушал при этом внимательно, ведь другого адмирала у него в друзьях не было. Остальные, и Козлов и тем более Самсонов, даже общаться не станут с простым казачьим атаманом, мне же скрывать от товарища было нечего…

— Плохи наши дела, Яким, — честно признался я, не боясь в глазах отважного казака прослыть паникером, мы очень давно знали друг друга, и у Наливайко ни на мгновение не возникло бы подозрений в моей трусости. — Все говорит о том, что скоро весь Черноморский императорский флот побежит в направлении внутренних звездных систем. Помнишь, как бегали когда-то от флота Северных Сил Вторжения? Только сейчас уйти придется не в соседние провинции, а гораздо-гораздо глубже…

— К ТПР что ли? — спросил Наливайко, имея в виду систему «Тульского Промышленного Района», где были расположены основные базы снабжения двух российских флотов, а также главные строительные военные и гражданские верфи, выпускающие больше половины всех новых космических кораблей и судов в Империи.

— Боюсь, что и у «Тулы» мы их тоже не остановим, — я отрицательно покачал головой.

— Ого, неужели до «Новой Москвы» драпанем? — присвистнул казак, почесав бороду. — Такого даже не было в Первую Александрийскую!

— Не хочу быть кликушей, — уклонился я от прямого ответа, может потому, что в моей голове он уже прозвучал утвердительно, — но во Вторую Александрийскую войну мы это увидим собственными глазами, если конечно доживем…

— Да ты уже и так напророчил выше крыши! — усмехнулся Наливайко и после крепко задумался.

— У меня недостаточно информации, а та, что имеется, не совсем точная и ее еще нужно будет перепроверять, — продолжил я. — Однако могу предположить, что наступление американцев и их союзников в пограничных провинциях нам остановить не удастся. Причем, ни Черноморскому флоту, ни Балтийскому — Юзефовича…

— Там, я слышал, против Карлуши (пренебрежительное прозвище адмирала Карла Карловича Юзефовича в среде флотского офицерства) действует сам Коннор, мать его, Дэвис. А тот видный флотоводец, и долго возиться с нашими не будет — раскатает в космическую пыль «балтийцев» и даже не заметит…

— У Дэвиса в секторе, где ему противостоит Балтийский императорский флот, собрано огромное количество боевых кораблей. Возможно, даже большее, чем действует сейчас против Самсонова. Повторюсь, я не знаю точных цифр, но могу предположить это, исходя из того, что направление, которое прикрывает Юзефович более важное в стратегическом смысле, чем наше… Поэтому Коннор Дэвис просто обязан сосредоточить именно там свои главные силы. Дрейк же с его 6-м «ударным» флотом и конечно Парсон с ним в связке, выполняют второстепенные задачи, отвлекая на себя наши резервы и один из имперских флотов…

— Да, ладно! — не поверил Яким, махнув рукой. — Скажешь тоже — второстепенные задачи! Два флота АСР и флот Селима вдобавок — это не шутки. И если ты окажешься прав, и они нас погонят, то очень скоро прибудут к «Туле». Разве захват большинства российских военных верфей не есть залог скорой победы? А говоришь — не основное направление…

— Не пойму, ты больше обиделся на то, что удар американцев по Черноморскому флоту является не главным? — рассмеялся я.

— А как же! — кивнул Наливайко. — Лично я не хочу болтаться где-то на отшибе, в стороне от ключевых сражений этой кампании!

— Будут у тебя сражения даже на второстепенном фронте, — похлопал я по плечу моего отважного товарища. — Столько будет сражений и стычек, что ты даже засомневаешься — точно ли удар Дрейка по Самсонову является отвлекающим…

— Вот и я говорю, никакое наше направление не второстепенное…

— Захват американцами Тульского промышленного района, подход к которому, так или иначе прикрывает Черноморский флот, безусловно явится серьезной утратой для нас и одним из стратегических успехов наших противников, — продолжал я. — Но, во-первых, «Тула» не единственная система, в которой находятся верфи и оборонные предприятия, хотя там их действительно сконцентрировано больше всего. Такие же верфи есть, и в «Новой Москве», и в системе «Ингерманландия» и много еще где. Занятие «Тулы» не обнуляет промышленный потенциал Российской Империи, а значит, не заканчивает для американцев войну.

А вот выход на оперативный простор с возможностью проведения атаки на столичную систему является во многом ключевым фактором всей кампании. Да, не удивляйся, именно оккупация звездной системы «Новая Москва» и ее центральной экзопланеты нанесет нам удар несоизмеримо больший, чем взятие под контроль той же «Тулы»…

— Я понимаю, что это столица и все такое, — недоверчиво посмотрел на меня, Яким. — Конечно с моральной точки зрения потеря «Москвы» скажется на боевом духе флота и армий планетарной обороны… Но чтобы это стало причиной поражения и капитуляции? Мне кажется, ты преувеличиваешь масштаб возможной трагедии. Может в космических войнах мы столиц еще не сдавали, но в земных, это происходило… И ничего, выбили оттуда врага и пошли дальше воевать…

— В том-то и дело, что сегодняшние войны в космическом пространстве — это не кампании прошлого, — ответил я. — Выбить врага из занятой им системы, когда тот понимает, что она для него является ключом к победе, будет крайне сложно, если вообще возможно. Ты обладаешь огромным опытом и не можешь не знать, что защитить уже занятую тобой систему от нападения противника через ограниченное число межзвездных переходов можно даже серьезно уступая в численности…

Доказательством моих слов будет только что прошедший бой Белова и Хиляева с авангардом американцев. А ведь у Грегори Парсона на том конце перехода стоит кораблей по крайней мере в два раза больше, и он все равно ничего не может сделать. Я к тому говорю, что если Коннор Дэвис захватит «Новую Москву», с сегодняшним соотношением сил между американским и российским флотами, нам не удастся вернуть ее назад…

— Да и Бог с ней, с этой «Москвой» — махнул рукой Наливайко. — В Империи еще сто тридцать звездных систем помимо столичной. Чтобы их все контролировать даже у Дэвиса со всеми его флотами кораблей не хватит. А все, что у «янки» имеются, мы за пару лет партизанской войны перещелкаем в мелких стычках…

— Ох, казаки-казаки, вам бы только в мелких стычках и участвовать, — покачал я головой, — только кампании выигрываются в масштабных сражениях, а не в налетах на караваны и патрули. Помнишь Адрианопольскую битву, ведь только после нее султан Селим запросил мира…

— Да, ты прав, не люблю я больших скоплений кораблей, — согласился казачий подполковник, — развернуться моему 4-му Кубанскому при такой концентрации ваших дивизий и бригад негде… Я оперативный простор уважаю… Но, мы отдалились от вопроса, почему «Новая Москва» так принципиально важна? Обычная экзопланета, особых залежей нимидийская руды, интария и другие стратегических ресурсов там не имеется…

— Тобой произнесено ключевое слово — «экзопланета», — ответил я, Якиму. — Сколько ты знаешь в Российской Империи экзопланет первого класса?

— Ну, там Москва-3, Деметра, кажется тоже под третьим номером, и… — подполковник надолго задумался.

— Вот именно, — кивнул я и победно улыбнулся, — можешь не скрипеть мозгами. Только эти две названные тобой и являются экзопланетами первого класса — то есть атмосферой, силой притяжения и климатом максимально похожими на Землю. Другие планеты Империи, даже если и имеют кислородную атмосферу, но условия обитания на них куда суровее. Москва и Деметра это два огромных бриллианта в короне Российской Империи, а остальные звездные системы не более чем маленькие жемчужины.

Сколько проживает колонистов на столичной планете?

— Да я не помню уже…

— Я помню — тридцать миллионов, — был мой ответ, — и на Деметре — двенадцать. А во всех оставшихся звездных провинциях наберется не более двадцати миллионов человек… Понимаешь к чему я веду? Потеряв «Новую Москву» мы не просто теряем символ, мы теряем половину своих людей… Помнишь из уроков истории, сколько было «сломано копий» и сколько мы заплатили жизней моряков за то, чтобы только удержать еще одну, такую же как и две предыдущие, планету?

— Ты об Александрии? — уточнил Яким, который в истории тоже был не силен.

— Да, я сейчас говорю еще об одной экзопланете первого класса — Алексанрия-4, за которую разгорелась самая жестокая война, когда-либо случавшаяся между нами и американцами. Дрались мы тогда не за престиж великой державы, дрались мы тупо за обладание еще одним бриллиантом. И если бы сохранили над ней контроль тридцать лет тому назад, сейчас бы никакая Сенатская Республика или кто-либо другой рядом с нами не стояли… А вот для американцев трофей в виде экзопланеты оказался тогда самой большой наградой. До Первой Александрийской у «янки» из планет первого класса была только Посейдон, которая к тому же на девяносто пять процентов представляет собой сплошной океан. И только Александрия-4 смогла дать новый импульс американцам для наращивания мощи и проведения дальнейшей экспансии космоса…

Вот почему я считаю, что целью главного удара адмирала Дэвиса станет именно система «Новая Москва»…

— И как я понимаю из твоего рассказа, американцы будут стараться ее захватить не для того, чтобы выторговать мир на своих условиях и убраться к себе домой, — озарило вдруг подполковника, и он с тревогой во взгляде посмотрел на меня.

— Правильно понимаешь, — печально кивнул я. — Если они захватят «Москву», то уже никогда не уйдут из данной системы. Иначе через некоторое время им снова и снова нужно будет захватывать ее и постоянно воевать с Российской Империей, каждый раз возрождающейся из пепла. АСРовцы не могут себе этого позволить в мире, где рядом с ними постоянно вырастают все новые и новые конкуренты…

— Я уже пожалел, что начал эту тему, — мотнул головой казак. — Умеешь ты, Александр Иванович, настроение испортить… Ладно, будь что будет, в любом случае повоюем на славу, а даст Бог, так и победим! Не обижайся дружище, плохой из меня собеседник когда речь идет о всех этих стратегиях и хитроумных планах. Мне славу подавай и ордена!

— Не переживай, славы на всех хватит, — печально улыбнулся я. — А о наградах… Зачем тебе новые побрякушки? Вон на кителе места не осталось от звезд и крестов…

— Это никакие не побрякушки, — обиделся подполковник, который явно гордился орденами и медалями, позвякивающими на его широкой груди. — Знаков отличия много не бывает… К тому же, чем я еще произведу впечатление на твою чернявенькую красавицу, как не блеском крестов?

— Ну, если ты только этим собрался обращать на себя внимание майора Белло, то навряд ли мой друг у тебя что-либо получится, — рассмеялся я, также решив закончить тяжелую тему будущей войны. — У Наэмы таких вот медалек на груди не меньше, чем на твоей, несмотря на то, что девченке всего двадцать с небольшим лет…

— Чернявенькой всего двадцать годков? — удивился казак.

— Не думаю, что для тебя безопасно уточнять это лично у нее, — откинулся я на кресле. — А так же продолжать называть ее «чернявенькой»…

Идентификационный браслет на моей руке завибрировал и окрасился красным цветом срочного вызова…

— Что случилось, Алекса?

— Господин, контр-адмирал, возмущение поля перехода из «Мадьярского Пояса», — послышался голос моей помощницы.

Я посмотрел на часы. По времени все шло по плану, от Козицына действительно должна была поступить информация о начале атаки на Корделли, ее ходе, а возможно и результатах.

— Могу предположить, что уже известны новости от 3-ей дивизии? — спросил я. — Как проходит операция?

— Пришли не просто новости, господин контр-адмирал, — ответила Алекса. — Из кольца перехода появилась сама 3-я «линейная» дивизия, вернее то, что от нее осталось…

Глава 8

— Я тебя даже на дуэль вызывать не буду, — Корделли смотрел на вице-адмирала Ловато на своего кровного врага, — просто пристрелю, как бездомную дворнягу где-нибудь, где никто не увидит!

Фрэнк действительно мог бы это сделать прямо сейчас, благо табельное оружие всегда было при нем. Однако офицеры находящиеся рядом с ним и Леонардом в одном помещении останавливали вице-адмирала от расправы над своим, так называемым боевым товарищем. Он и Ловато стояли прямо перед дверью в главный аудиенц-зал авианосца «Банкер Хилл» — флагмана 6-го «ударного» флота Сенатской Республики.

Рядом с адмиралами суетились младшие офицеры и адъютанты из штаба Дрейка. За закрытыми дверями в данную минуту проходило внеплановое военное совещание командиров дивизий флота. Фрэнк же и Леонард Ловато только что прибыли офицерскими шаттлами на флагман командующего по срочному вызову и сейчас переминались с ноги на ногу, в ожидании, когда их пригласят внутрь и всеми силами стараясь не наброситься друг на друга.

— Чего ты от меня хочешь⁈ — возмущался Ловато, поглядывая на сжатые кулаки Фрэнка, которые тот уже в отношении Леонарда применял. — Чтобы я извинился? Так не дождешься! Мне не за что извиняться, сценарий сражения полностью прошел под диктовку Самсонова, он обыграл нас, как маленьких слепых котят, признай это… Я здесь причем⁈

— Мне даром не нужны извинения! — прошипел Корделли. — Я же сказал, что прибью тебя, как только появится возможность… А если не получиться, то когда-нибудь обещаю, что подставлю твою 10-ю дивизию во время очередного сражения, так же, как ты поступил с моей!

— Эти слова попахивают трибуналом! — усмехнулся Ловато. — Ты только что сознался в том, что в будущем подвергнешь опасности целое подразделение Американской Сенатской Республики! Это расстрельная статья, Фрэнсис…

— Я хотя бы только намереваюсь это сделать, — парировал Корделли, повышая голос, — а вот ты, ублюдок, уже так поступил. За что ответишь сначала перед командующим, а затем, если он не даст делу ход, то и перед Военной Комиссией на Вашингтоне-8…

— Господа адмиралы, — повернулся к ним дежурный офицер штаба, сидящий у входа, — прошу соблюдать тишину и нормы приличия. На вас обращают внимание.

— Заткнись! — одновременно прокричали на него, и Корделли, и Ловато.

Накал страстей и ненависти у этих двух был настолько силен, что еще минута другая и действительно пролилась бы кровь. Но внезапно открывшиеся створки дверей остановили уже было начавшуюся драку, и голос электронного секретаря пригласил адмиралов внутрь помещения.

Фрэнк и Леонард одернули мундиры и одновременно вошли в аудиенц-зал, встретивший их гробовой тишиной и полумраком. В центре его на небольшом возвышении сидели в креслах несколько человек, а напротив них стоял адмирал невысокого роста и щуплого телосложения — это и был Итан Дрейк, знаменитый флотоводец Гражданской войны Дистриктов и победитель Арабского Халифата.

Дрейку было за шестьдесят, тонкие черты его лица обрамляли усики и острая бородка серебристого цвета, а из-под широкополой шляпы-конфедератки на вошедших смотрели холодные, будто стеклянные, светло-голубые глаза. На адмирале была надета не только необычный для современного моряка головной убор, вся его форма напоминала стилизованный мундир времен Гражданской войны Штатов на планете Земля несколько веков назад. Для видевшего Итана Дрейка впервые, это могло показаться странным, но люди, служившие с ним рядом, давно перестали удивляться и обращать внимания на причуды старика.

Любому другому офицеру или адмиралу Республики было бы сделано замечание в связи с несоответствием формы надетой на Дрейке с современным образцом. Но командующему 6-м флотом, во-первых, было все равно на подобные замечания, а во-вторых, его авторитет среди флотских был таков, что никто бы не осмелился на подобное высказывание. Пожалуй, даже Коннор Дэвис промолчал бы, хотя только из-за того, что главнокомандующему было на такую мелочь просто плевать.

Заслуги и авторитет Дрейка оказались настолько высоки, что после Гражданской войны адмирал умудрился сохранить не только жизнь, но и погоны, и должность. Хотя сторона, за которую он сражался, потерпела в той войне полное поражение. Итан Дрейк же своими прошлыми победами принес флоту американской нации столько славы, что ему простили все прегрешения перед Сенатом. Недавно исполнилось сорок лет, как Дрейк поступил на службу в республиканский флот. На данный момент времени этот прославленный адмирал носил титулы: покорителя Халифата, одного из победителей Лиги и второго по авторитету флотоводца Республики.

Никнейм, который носил Итан Дрейк, как ни странно не отображал его боевых заслуг, старика за глаза, а иногда и в официальных документах звали «Короткая нога». Не очень славное прозвище, но правая нога адмирала действительно была намного короче левой, что заставляло Дрейка носить один ботинок с двойной подошвой. Однако это не помогало, и старик постоянно прихрамывал при ходьбе…

Когда был моложе, Итан обижался на свое прозвище, будучи по натуре самовлюбленным и эгоцентричным человеком. Почему меня не назвали, например, «железный хромец», как Тамерлана? — печалился он. Однако с годами привык к прозвищу «Короткая нога» и даже стал им гордиться… Адмирал представлял из себя сгусток энергии, эпатажа и неординарного поведения, несвойственного флотскому офицеру. Недоброжелатели говорили же просто, что старик спятил…

— Вот и вы, господа! — воскликнул командующий, когда Корделли и Ловато приблизились. — Дайте я на вас посмотрю… О, какие бравые моряки стоят передо мной, не налюбуешься…

По саркастическим фразам всем присутствующим стало понятно, что «Короткая нога» сейчас что-нибудь этакое выдаст…

— Что же вы молчите мои отважные комдивы? — Дрейк театрально захлопал глазами, поворачиваясь то к одному, то ко второму.

Ах, вот в чем причина жеманства Леонарда Ловато! Вице-адмирал любил во всем копировать своего патрона — Итана Дрейка, в том числе в абсолютно бесполезном для флотских офицеров актерстве во время общения. Кстати Ловато и своим флагманом сделал авианесущий крейсер, копируя начальника, в свою очередь державшего флаг на «Банкер Хилл»…

— Расскажите, как вам удалось с двумя полными дивизиями и вспомогательной эскадрой союзников полностью проиграть русским в такой нужной для нас провинции, как «Бессарабия» и позволить двум частям Черноморского флота объединиться⁈ — адмирал Дрейк был показательно вежлив, но за этой холодной улыбкой и обходительным обращением скрывалась буря. — Нет, я не шучу, мне действительно, как человеку, прошедшему не один десяток военных кампаний, интересно узнать, как можно умудриться потерять инициативу, когда у тебя на руках все козыри⁈ Это, и превосходство в количестве вымпелов, и фактор неожиданности, и, дьявол вас раздери, опыт наших экипажей! Все это вы не использовали, подарив систему Самсонову!

Фрэнк покосился на Ловато, мол, что не отвечаешь, тебя-то покровитель не съест на завтрак, в отличие от меня. Но хитрый Леонард продолжал хранить молчание, выжидая когда любимый шеф немного остынет, после того как все выскажет в своей своеобразной манере. Корделли же не собирался выслушивать этот бред и молча обтекать после обвинительных слов Дрейка, поэтому открыто перешел в контратаку:

— Желаете объяснений, извольте, сэр, — Фрэнк немного снисходительно посмотрел на командующего и всех остальных, мол, что можете поставить мне в укор, когда вас в «Бессарабии» не было. — Вы сказали о превосходстве в количестве? Слетайте туда и посчитайте, сколько вымпелов находится у Самсонова под рукой, и сколько у него их было изначально, когда я только вошел в систему. Я не знаю, по какой причине у русских вдруг в захолустной системе оказалась целая гвардейская дивизия… Адмирал вы испытывали на броне собственных кораблей огонь «семеновских» батарей⁈ А я прочувствовал это очень хорошо!

— И он вас, как я вижу, сильно этим огнем напугал, — ухмыльнулся Дрейк, готовый в любую минуту подловить Фрэнка и снова броситься в атаку с очередным обвинением.

— Напугал⁈ — Корделли удивленно округлил глаза. — Он не просто меня напугал, я чуть не обосрался!

Находящиеся в зале комдивы дружно прыснули со смеха, для них пока это были лишь забавные препирательства между двумя адмиралами. Но, ни у Корделли, ни у Ловато, ни даже у Дрейка желания посмеяться не оказалось.

— Одно небольшое отличие, — продолжал Фрэнк, все более и более распаляясь, — я то просто наделал в штаны, а несколько моих экипажей сходили «по большому» последний раз в своей жизни! И это мне не очень нравится, господин командующий. Я не желаю терять своих парней лишь потому, что, во-первых, русские оказываются там, где по данным разведки их быть не должно, а во-вторых, потому что некоторые мои так сказать «товарищи» стоят и наблюдают со стороны, как погибает 13-я «легкая»!

При этом Корделли демонстративно перевел взгляд на Леонарда. Все посмотрели на опешившего Ловато, который не ожидал такого быстрого перенаправления атаки на себя и заметно растерялся.

— Вице-адмирал Корделли в последнее время очень часто стал бросаться обвинениями в государственной измене, — Леонард глубоко вздохнул и попытался собраться. — Это серьезные обвинения, за которые предполагается минимум пожизненный срок, а то и электрический стул…