Помоги проекту - поделись книгой:
— Но вы же пришли с той стороны? — то ли спросил, то ли сделал заключение паренёк.
— Да, с той. — Крайк, демонстрируя дружелюбие, похлопал по загривку одну из коровок — Но разве здесь нельзя охотиться людям из-за Вала? Я такой же бритт, как ты, из племени иценов. Слыхал? А мой друг — из племени тевтонов, из Германии. Разве для нас здесь не хватит дичи?
— Из племени тевтонов? Твой друг из племени тевтонов? — Всю величавую невозмутимость пастушка будто сдуло ветром. — Так, может, это — Зеленоглазый? Великий охотник с той стороны? И глаза у него зелёные!
— Я получил их в наследство от моей покойной матери! — воскликнул, улыбнувшись, Дитрих. — Вероятно, я действительно тот, о ком ты слышал, пастух. Прости уж, если наше появление в этих местах выглядит неучтиво, но я бывал по эту сторону Вала много раз, и никто до сих пор не гнал меня отсюда.
Мальчишка с восторгом смотрел на знаменитого охотника, кажется, даже не находя слов для достойного ответа. Но наконец сумел заговорить, и первые же его слова доказали, что Дитрих и Крайк не зря завели эту беседу.
— Ты — желанный гость в наших местах! — проговорил пастушок. — Наши охотники много рассказывали о твоей великой щедрости, не меньше, чем о твоём охотничьем искусстве. Поэтому прости мне мою подозрительность, Зеленоглазый! Но у неё есть причины: на нашу землю снова вторглись Красные гребни!
— Римские воины?! — Дитрих так похоже изобразил изумление, что Крайк позавидовал его умению притворяться. — Неужели из-за Вала кто-то ещё приходит сюда с войной? Мне казалось, с этим покончено.
Мальчик почувствовал, что завладел вниманием охотника. Это ему польстило, поэтому он тотчас постарался оправдать внимание Дитриха и выложил всё, что мог:
— Мне никто не поверил! Никто! Но они действительно были здесь. И прошли туда, на север. Я видел поутру, как они вышли со стороны болота, будто прошли через топь, через которую пройти невозможно. Их было много — я не раз загнул палец, когда мимо протопал очередной десяток Красных гребней. Я загнул палец больше ста раз!
Зеленоглазый постарался не смотреть на Крайка, понимая, что тот может выдать своё волнение. Напротив, охотник во все глаза смотрел на мальчика-пастушка и постарался показать, будто не доверяет его сообщению:
— Прости, парень, но, сдаётся мне, ты что-то навыдумывал! Ну как могли римляне пройти через болото, через которое пройти вообще нельзя? А то я в здешних местах не охотился и не знаю этого? Ну, ладно, допустим, они прошли его. А дальше-то куда делись? Или ты хочешь уверить меня, что сотни римских воинов могли пройти незамеченными на север, через эти земли, где так много деревень, где и по самым глухим местам бродят охотники и скотоводы? Может, ты считаешь меня дураком, пастух?
Мальчик так отчаянно покраснел, что на какой-то миг Дитриху сделалось стыдно. Однако он должен был выудить из паренька всё, что тот мог рассказать, а потому стыд пришлось подавить.
— Если кто-то посмеет здесь упрекнуть тебя в глупости, я первый стану его врагом! — пылко воскликнул пастушок. — Но ты зря мне не веришь, как не поверили и люди из нашей деревни. Ты же умнее их! Клянусь, я видел, как Красные гребни шли туда, к северу. Шли по пригорку, что проходит от болота, а дальше, должно быть, через гнилую чащу, вдоль озера, и, наверное, туда, в Долину туманов. Там никто не охотится и не пасёт скот, потому что это — плохое место. Там из земли исходит дым, будто кто-то жжёт под землёй костры, там плохой запах, его боятся собаки и коровы. Именно туда Красные гребни и пошли. Я, конечно, не последовал за ними, но пошёл и рассказал нашему вождю и старейшинам. А они только смеялись надо мной! Сказали, что я наслушался рассказов стариков о приходе в наши края римлян и о том, как «римский бог» оказался у нас в плену, но был отнят у нас их лазутчиками. Мне не поверили! И ты не веришь, великий охотник?
— Кажется, верю. Готов поверить. — Зеленоглазый зевнул, показывая, что слушает больше из вежливости. — Хотя не могу понять, для чего римлянам было сюда приходить? Ладно, прежде они вторгались в эти земли, когда отсюда исходила какая-то опасность. Когда на их провинции совершались нашествия. Но сейчас за Вал никто не ходит, а если бывают нападения на римские гарнизоны, так это совершают жители тамошних городов и деревень, если их кто-нибудь взбаламутит. Так зачем же Красным гребням приходить сюда?
Лицо мальчика на миг приняло непроницаемое выражение — он искренне старался сохранить тайну, но и сам понимал, что у него не получится. В конце концов пастушок махнул рукой и сдался.
— А разве ты не слыхал, Зеленоглазый, что воины Рогатого совершили набег на крепость римлян? Это было не так давно.
— Что-то слышал, — скучающим голосом ответил Дитрих. — Но неужто они и впрямь пришли отсюда, из-за Вала? Как же им это удалось?
— Этого я не знаю! Но они точно прошли туда, к крепости Красных гребней, и напали на неё, и истребили бы всех римлян, если б к тем не пришла помощь. Наверное, из-за этого их воины и явились вновь на нашу землю. Но я думаю, — тут мальчик понизил голос, словно кто-то мог его подслушать, — я думаю, их вёл проводник друидов, а значит, они пошли навстречу своей погибели!
— И всё-таки ты — сочинитель сказок, пастух! — Голос Дитриха сделался совсем сонным. — Я всё время здесь бываю, а о друидах слыхом не слыхивал. Это раз. И второе — неужели воины Рима доверились бы такому проводнику?
Мальчик снова залился краской.
— Верно, они не знали, кто ведёт их! — воскликнул он. — Верно, тот, кто их вёл, сказал, что за Долинами туманов они найдут убежище друидов и смогут с ними расправиться. Римляне — дураки! Они думают, будто давно уничтожили святилища наших жрецов, а таких святилищ ещё много. Но Красным гребням нипочём их не найти!
Зеленоглазый наконец позволил себе взглянуть на Крайка. Тот был нахмурен, очевидно, слова мальчика не вызвали в нём недоверия.
— Хорошо, — сказал бритт, сверху вниз глядя на пастушка. — Но как всё-таки могли римляне пройти по вашим местам незамеченными? Ведь их было, как ты говоришь, много?
— Да! Но я же сказал вам, что они пошли по таким местам, где обычно вообще никто не ходит. Может, кто и видел их. Но раз о них не стали передавать весть из деревни в деревню и наши старейшины не начали собирать всех для нападения на Красных гребней, значит, пришёл приказ пока их не трогать.
— Что? Что?! — теперь уже Дитриху стоило большого труда не выдать возбуждения. — Это что ещё за приказ?!
Пастушок смутился:
— Ну... Я не знаю. Наши старейшины говорят, что боги дают им сигнал. Только, по-моему, этот сигнал присылают гонцы друидов.
Зеленоглазый засмеялся:
— Ты умнее, чем тебе следовало бы быть, пастушок! Смотри, не показывай этого никому, не то станешь обузой племени... Ладно, допустим, ты говорил правду. Но нам-то что за дело? Доброй тебе ночи!
— И вам доброй ночи и славной охоты на завтра.
Для верности Дитрих и Крайк подождали, покуда не стих шорох кустов, сквозь которые пробирались коровы. Но даже после этого Зеленоглазый зорко осмотрелся по сторонам и заговорил со своим спутником по-латыни:
— Ну что, — проговорил он, — мы получили подтверждение всем нашим догадкам. Почти всем. И даже знаем путь, которым пошли когорты Арсения. Другое дело, нам неизвестно, закончился ли этот путь в Долине туманов или их заманили ещё дальше.
— Мы это узнаем, когда тоже пройдём по этому пути! — Крайк подошёл к своему коню Квито, который, пользуясь передышкой, вместе с Хастигом мирно щипал траву, и собирался уже вскочить в седло, однако Дитрих остановил его:
— На ночь глядя мы никуда не поедем, Крайк. Мы же не знаем дороги. Я о Долине туманов только слышал краем уха. Рассветёт, тогда и отправимся. А сейчас не худо бы поужинать и поспать. Я займусь костром, а ты сделай вертел и надень на него пару кусков копчёной свинины. Свежей дичи настреляем завтра.
Небо не предвещало дождя, поэтому путники не стали искать укрытия под деревьями. Они развели костёр и расстелили свои плащи на краю поляны, так, чтобы огонь отделял их от открытого пространства и от тропы, ведущей к жилью. Миролюбие местных не вызывало у них благодушия — стоит бриттам заподозрить, с какой целью сюда пожаловали гости из-за Вала, и их путешествие сразу сделается смертельно опасным. Поэтому лучше не выделяться тёмными силуэтами на фоне пламени — мишень, что для стрелы, что для дротика, лучше некуда!
— Однако здесь знают о нападении на приграничную крепость, — задумчиво произнёс Крайк, поворачивая над костром деревянный вертел, укреплённый на двух вбитых в землю рогатинах. — Неужели знают и о подземном ходе?
— Вряд ли, — возразил Зеленоглазый. — Даже не может быть. Тогда бы слухи проникли и на подвластные Риму территории, а это означало бы провал их замыслов. О том, что там была битва, весть, конечно, донеслась. Но каким образом отряд оказался по ту сторону, никто из простых жителей Валенции знать не может.
— Тогда как же они объясняют это? Каким чудом их воины оказались за Валом? По воздуху перелетели?
Дитрих усмехнулся. В свете костра его лицо сделалось резче, словно отчеканенное на фоне сгущающегося мрака. Крайк впервые подумал, как похож его спутник на настоящего римлянина, на варвара он совершенно не походил. И всё же он был самый настоящий варвар, наделённый хитростью, осторожностью, поистине звериным чувством опасности. Странное сочетание!
— Не обижайся, Крайк! — Зеленоглазый подавил усмешку, возможно, решив, что она может обидеть его спутника. — Но подумай: вот ты, когда был простым воином в племени своего отца, хорошо ли знал карту? Представлял ли себе, как следует, Вал Адриана, его протяжённость, его защищённость, наконец, думал ли вообще о том, как протекает жизнь там, за этой стеной? Рассуждал ли о чём-то, что выходило бы за пределы привычной тебе жизни?
— Я, пожалуй, нет, — без тени обиды сказал Крайк. — Но вот старейшины, наверное, думали и рассуждали об этом.
— И никто не сделал даже попытки объединить племена ради войны с римлянами, которых вы так не любили? Твой отец обрёк свой клан на гибель, думая, что пятисот копий достаточно для восстания, а ведь ему противостояла тысяча с лишним легионеров, гораздо лучше владеющих искусством войны. И в случае надобности пришли бы ещё столько же! В других завоёванных Римом землях, в Галлии к примеру, объединения племён бывали, и это приводило к большой войне, хотя заканчивалось неизменно победами римлян.
— Тем не менее здесь, по эту сторону Вала, власть Рима кончается, — не без невольного злорадства заметил бритт. — Они и Вал построили ради того, чтобы местные племена не шли на них войной.
— Потому что построить Вал было дешевле, чем держать огромную армию в землях, не представляющих особой ценности для Империи, — без раздумья ответил Дитрих.
— Но мы с тобой говорим ведь не об этом! Я уверен, что жители окрестных деревень да и всей Валенции ничего не знают ни о подземном ходе, ни о конечных планах своих обожаемых жрецов. Да и о том, где их норы, тоже немного знают, как бы ни хвалился пастушок тем, что друидов здесь ещё полно и святилищ полно. Я вот о другом думаю: если здесь известно о сражении возле крепости, то не известно ли и о моём участии в нём?
— Если так, то тебе угрожает опасность! — воскликнул Крайк.
— Да она нам обоим и так угрожает. Просто странно... Мальчишка-то уж точно отнёсся ко мне безо всякой враждебности. А если так...
Зеленоглазый не договорил и вдруг весь напрягся. Из тишины, нарушаемой только редкими криками ночных птиц, донеслось короткое сердитое фырканье, затем Хастиг негромко заржал.
— Так я и думал! — прошептал Дитрих, и его рука легла на древко дротика.
— Что случилось? — не понял бритт.
— Случилось то, что соглядатай, который, судя по всему, тащится за нами от самого Вала, позволил себе залечь слишком близко. Мой конь учуял его.
Крайк даже привстал со своего места и едва не уронил в огонь вертел, который только что снял с рогатин.
— Ты думаешь, кто-то идёт за нами? Ты это знал и не сказал мне?
— Во-первых, я не был уверен. А во-вторых, тебе бы вряд ли понравилось моё предположение относительно того, кто это может быть.
— Риона? — Бритт помрачнел. — Думаешь, она?
— Ну, а кто ещё? Миновать ворота крепости без особой причины не так легко, мужчина бы вызвал подозрения, и его хотя бы ненадолго, но задержали. А одинокая женщина, которая ездила к родственникам, вызовет удивление, но не опасения.
Крайк выругался, внутренне пожелав, чтобы Зеленоглазый всё же не в совершенстве знал его язык. Потом решительно встал.
— Я положу этому конец!
Но Дитрих схватил товарища за руку, и тому показалось, будто его запястье сдавило железное кольцо.
— И не думай! Только всё испортишь. Сядь, и давай наконец ужинать. Утром во всём разберёмся. Спим мы так и так по очереди, значит, будем считать, что пока ничего не произошло.
Наутро путешественники тщательно обследовали окрестности поляны, обшарили кусты и на расстоянии примерно в четверть стадия обнаружили место, где ночью укрывался неведомый лазутчик. Среди зарослей дрока на двух ветках обнаружились крошечные обрывки ниток — пробираясь сквозь кусты, соглядатай не уберёг свою одежду. В одном месте, там, где кустарник близко подступал к поляне, мох был примят — кто-то сидел здесь, вероятно, довольно долго.
Дитрих обошёл заросли вокруг, внимательно рассматривая землю, особенно там, где мох рос реже.
— Ага! — воскликнул он наконец. — Что и требовалось доказать! Всё-таки женщина, даже самая умная и хитрая, обязательно где-нибудь да ошибётся...
— И где она ошиблась? — Крайк подошёл к товарищу и тоже всмотрелся в едва заметный отпечаток ступни.
— Я бы на её месте сменил обувь, — вздохнул Зеленоглазый. — След-то точно такой, какой остался там, на дорожке, возле вашего с Элием дома. Его оставила одна и та же нога.
К удивлению Дитриха, на этот раз его спутник остался спокоен, даже не нахмурился, получив очевидное подтверждение тому, во что, конечно, не хотел бы верить. Он лишь пожал плечами:
— Ну что же, по крайней мере, в этом наступила ясность. Что, по-твоему, она замышляет, а, Дитрих? Собирается нас убить?
Германец даже присвистнул:
— Я бы о своей сестре такого всё же не подумал! Хотя если б моя сестра связалась с колдунами, для которых человеческое жертвоприношение — обычный ритуал, может, и мне бы пришло в голову... Но лучше так не думать. Да и вообще, это — нелепая мысль. Желай она нас убить, уже попробовала бы это сделать. Здесь ведь она не одна, кругом полно варваров, которым только намекни, что мы — враги друидов! Нет, нет! Она идёт за нами следом, это так, и наши остановки ради охоты до сих пор помогали ей неуклонно нас нагонять. Посмотрим, что будет, когда мы несколько дней проведём в сёдлах. Впрочем, — тут Зеленоглазый нахмурился, — если дорога по каменистому пригорку, по гнилой чаще и по Долине туманов окажется труднопроходимой, возможно, Рионе будет даже легче, чем нам.
На первых порах опасения Дитриха оказались напрасны. Пригорок, идущий от болота на север, оказался длинным узким каменным хребтом, отделявшим лесистую долину от заросшей густым кустарником впадины, вероятно, тоже заболоченной, по крайней мере, судя по количеству комаров и мошкары, тучами вылетавших оттуда, это было именно так. У Зеленоглазого была припасена мазь от этих кровососов, и ею приходилось всё время пользоваться, не то путешествие могло стать непрерывной пыткой. Но сама дорога оказалась легче, чем можно было предположить, — хоть хребет и был узок, однако каменистая почва на нём достаточно затвердела, не рассыпалась и не разъезжалась под копытами, что позволяло ехать достаточно быстро.
По всему было заметно, что люди и в самом деле избегают этих мест: кругом не просматривалось никаких признаков жилья (да и где здесь можно было строить его?). Не заходили сюда даже охотники. Вероятно, бриттов останавливала не дурная слава гнилой чащи и Долины туманов, а почти полное отсутствие здесь крупной дичи. Чего ради соваться в непроходимый лес, а тем паче в болото, кишащее комарами, если, кроме уток, куликов, сов и ворон, тут ничего не подстрелишь? Этакой дичи хватает и в других местах, а какой же охотник будет гоняться за утками, если можно добыть оленя, косулю или кабана?
Крайку и Дитриху, чей путь вдоль хребта занял почти три дня, приходилось стрелять именно уток, а для этого спускаться в сырые заросли и находить небольшие озерца, откуда с утра доносилось кряканье и слышался плеск. Правда, у путников был небольшой запас копчёной кабанины, но они берегли её: кто знает, удастся ли что-нибудь добыть дальше?
— А ведь, похоже, порази меня молния, что здесь мог протопать хоть целый легион, а не то что две когорты, и никто этого не заметил! — воскликнул бритт на третий день их бесконечного пути. — Я даже и не слыхал о том, что в Валенции есть такие дурные места.
— Но ведь вы с Элием тогда, двадцать один год назад, прошли зигзагами всю северную часть Британии! — удивился Дитрих. — Значит, должны были побывать и здесь. А ты говоришь «не слыхал».
Крайк слегка покраснел, как человек, пойманный на каком-то давнем проступке, который до сих пор удавалось скрывать.
— Ну да! — сказал он, справившись со своим смущением и улыбнувшись: — Мы с Элием разработали такой план, который одобрил и его дядя. Решено было, что пройдём всю Валенцию, а если будет нужно, то всю Каледонию зигзагами, от моря до моря. По сути, мы так и сделали. Но вот эти места, болото, чащу и Долину туманов пришлось обойти: мы поняли, что просто-напросто не пройдём, а рисковать, казалось, не было причины — раз здесь никто не живёт, то не могло оказаться и нашего орла. Теперь вижу, что мы были не правы.
— Да нет, как раз правы! — воскликнул Зеленоглазый. — В конечном счёте орла-то вы нашли. Скорее всего всё дело в ошибочности карты. Арсений говорил мне, что собирается в конце концов её переделать. По всеобщему убеждению, отсюда до моря всего несколько миль, и в этом промежутке нет ничего и никого, кроме болот и комаров. Но на самом деле дальше начинается огромный береговой выступ, как бы дуга, выдающаяся в море на много миль. И там, за Долиной туманов, располагается земля, которой вы с Элием вообще не видели, которой, возможно, не видели римляне, когда на какое-то время завоевали Валенцию. О той земле мало знают и бритты, живущие за Валом, — слышал, что им внушили: места, мол, опасные, так и не ходите туда, ребята! Думаю, то, что мы ищем, на сей раз именно там. То самое и те самые...
В последний день пути по хребту вновь начался дождь. Небо очень быстро заволокли сперва густо-серые, затем совершенно чёрные тучи. Сплошной плотной массой они укрыли горизонт, обвисли над самой дорогой, местами, казалось, касаясь её, потом упали первые тяжёлые, словно отлитые из металла, капли, и дождь хлынул непрерывным потоком, сразу превратив надёжную почву склона в зыбкую осыпь, покрытую сплошными ручейками, несущими массу камешков и песка. Копыта вязли в этой зыбучей массе, кони спотыкались, храпели, боясь оступиться и скатиться вниз.
— Слезаем! — закричал Дитрих. — Слезаем и ведём их в поводу или останемся без лошадей!
Путники спешились, но в тот же момент небо над их головами озарилось белой вспышкой, раскололось надвое, и вслед за тем оглушительный грохот прокатился над хребтом. Следующий удар его прозвучал громче и страшнее. Длинная огненная змея пронзила землю шагах в сорока от людей. Квито безумно захрапел, рванул на дыбы, едва не опрокинув Крайка. Хастиг дрожал всем телом, оседая на задние ноги, и лишь железная рука хозяина не давала ему последовать примеру гнедого.
— Вниз! — крикнул Дитрих. — Надо спуститься в лес. Молнии попадают в то, что находится выше остального, этому меня давно научили. Вниз!
— Но в дерево тоже может попасть молния! — отозвался Крайк, всеми силами стараясь не показать товарищу охватившего его страха.
Гроза была единственным, чего он боялся, как и большинство людей его племени, видевших в этом непонятном явлении гнев богов. Когда-то в детстве сын вождя иценов увидал, как в одного из его соплеменников попала молния. Человек сгорел за несколько мгновений — его тело упало на землю совершенно чёрным, и все, кто это видел, завопили и завыли от ужаса. Впоследствии Элий много рассказывал своему другу о том, что римляне научились отводить грозовые разряды от своих жилищ, и постепенно детский страх почти исчез в душе Крайка. Однако здесь, посреди безлюдных, непригодных даже для жизни варваров мест, на оголённом каменистом хребте, неистовая сила грозы казалась чудовищной. Представлялось, ничто живое не уцелеет среди этого грохота и разрывающих небо молний.
Возможно, на какой-то миг трепет проник и в сердце Дитриха Зеленоглазого.
— Господи, спаси и сохрани нас, грешных! — крикнул он.
И тотчас вновь стал самим собою.
— Вниз, Крайк, вниз! Да, молнии попадают в деревья, но дерево загорается сверху, и мы успеем, если что, от него уйти. А здесь эта красота небесная попадёт именно в нас!
Осторожно ступая на покрытом водой скате, крепко держа коней в поводу, путники шаг за шагом одолели спуск и углубились в непролазную чащу. Если темно было наверху, то здесь царил полный мрак. Лишь при вспышках молний всё кругом озарялось нереальным лиловым заревом, на фоне которого, как тени злобных духов, чернели силуэты растрёпанных ветром деревьев.
Во время одной из таких вспышек Дитрих выбрал росшую вблизи пригорка сосну. Наверное, когда-то её уже поразила молния: ствол был вдвое короче, чем у обычного взрослого дерева, сверху криво изогнут, а ветви располагались не шатром во все стороны, а веером, вытянутым куда-то вбок.
— Сюда! Это дерево ниже остальных, и ветви его ближе к земле. Они нас хоть немного укроют от дождя.
— Да чего уж там укрывать! — сердито бросил бритт. — Меня уже можно выжать, как тряпку.
— И меня тоже. Нет, нет, не стой вплотную к стволу. Если сюда всё же угодит молния, её сила пройдёт именно по стволу. И коня не привязывай — он ведь тоже должен успеть, в случае надобности, быстро отсюда выскочить.
Гроза продолжалась не менее двух часов. Гром ухал то чуть дальше, то ближе, то прямо над головами путников, молнии вспыхивали ломаными зигзагами, казалось, норовя ударить именно в то место, где находились люди, но всякий раз попадая мимо.
— Ты сейчас молишься своему Богу? — спросил Крайк, когда очередной раскат смолк.
— Молюсь, — кивнул Дитрих. — Так как-то спокойнее. В моей жизни уже бывали такие грозы, в таких же безлюдных местах, но тогда у меня ещё не было моего Бога, и, знаешь, было страшновато.
— А сейчас?
— Сейчас нет.
Бритт дождался новой вспышки, чтобы пристально посмотреть в лицо товарищу, стоявшему с ним плечо в плечо. Нет, Зеленоглазый не лукавит — ему действительно не страшно.
Поделиться книгой: