Помоги проекту - поделись книгой:
С младшим комсоставом и замполитруками провести беседу:
Задачи подлинно большевистского руководства в бою подчиненными.
С комсоставом и политсоставом в полках, батальонах провести беседы:
«Никогда, ни при каких обстоятельствах живым не сдаваться в плен».
Задание редакторам бригадных и дивизионных газет, «Героической Красноармейской» и «Сталинскому соколу» осветить в печати:
а) Японцы боятся штыковой атаки.
б) О героическом действии наших частей.
в) О разложении войск противника и тыла.
г) О японских зверствах.
д) О работе среди войск противника.
17. VIII. Задание тов. Ортенбергу — подготовить к вечеру 18 августа газету, посвященную наступлению….
18. VIII. Отпечатать листовки к красноармейцам:
а) Политическое обращение командования и политотдела корпуса: «За что воюем»……….
16. VIII. б) Памятка бойца: «Как надо бить врага» (19 августа вечером раздать листовки в части)…….
18. VIII. в) Памятка бойцу в обороне…….
Имитация передвижения танков…….
18. VIII. Передача по радио обращения пленного японца к японским солдатам
20. VIII. То же — к баргутам…….
18. VIII. Разбрасывание самолетами, авиабомбами и с передовой линии листовок, написанных тов. Мехлисом
21. VIII………………………………………..
Все, что было намечено этим планом, нам удалось почти полностью выполнить, несмотря на очень сжатые сроки.
С чего мы начали подготовку к наступлению?
В соединениях не всюду были заменены выбывшие из строя политработники, хотя мы располагали значительными резервами политработников. Политическое управление Красной Армии щедро посылало нам людей. Кроме того, за три с лишним месяца войны выросли новые замечательные кадры. Это были почти готовые руководители. Они ждали своего выдвижения, и было бы преступно держать такой золотой фонд под спудом.
В течение нескольких дней все «трудности» с кадрами политработников были разрешены. Вместе с начальником отдела кадров Смеловым я занялся кадрами дивизий, и бригад. Мой заместитель тов. Мельников — остальной группой политработников. Секретарь партийной комиссии армейской группы тов. Помогайло поехал в соединения и вместе с начальниками политотделов подобрал, взамен выбывших из строя, секретарей и членов парткомиссий, секретарей и членов партийных и комсомольских бюро. Там, где, по условиям боевой обстановки, нельзя было созывать партийные и комсомольские собрания, политотделы, посоветовавшись с партийным активом, сами подбирали состав парт-органов, а затем утверждали специальным приказом по соединению.
В некоторых частях по месяцу и более не было заместителей политруков. Это — непростительная ошибка. Кадров много. В боях, как нигде, люди быстро закаляются и быстро растут. Из числа обстрелянных комсомольцев, показавших себя в бою героями, можно было подобрать в каждой роте не только по одному, но и по 4 и по 5 заместителей политруков. В период подготовки к наступлению и этот недостаток был устранен. Мы подобрали на каждого политрука по два заместителя. Один — постоянный, другой — резервный.
Таким образом, все наши подразделения, части и соединения шли в наступление, имея полный состав политических работников, партийных и комсомольских органов. При политотделе армейской группы мы имели присланный нам Политуправлением Красной Армии резерв более трехсот политработников.
Новые кадры сразу же включились в активную политическую работу. Огромное доверие, оказанное им, подняло людей, окрылило их, и это неизмеримо увеличило наши силы.
Самые лучшие, героические бойцы и командиры всей душой стремились в партию и комсомол. Перед боями и во время боев поступали сотни и тысячи заявлений о приеме в партию и комсомол. Но наши партийные и комсомольские организации далеко не всегда справлялись с разбором этих заявлений.
Дело здесь не только в технических и организационных трудностях (подобрать рекомендации, заполнить бланки, созвать собрания, достать фото и т. п.). Многие наши товарищи просто недооценивали одного важнейшего обстоятельства. Они порой рассуждали так: человек подал заявление — это главное, а оформить успеем после боев. Например, в 149-м; стрелковом полку поступило 97 заявлений о приеме в ряды партии, а «успели» рассмотреть всего лишь шесть заявлений. В 36-й дивизии в первых числах августа было подано 195 заявлений в партию, но рассмотрено, и то лишь в низовых парторганизациях, 44 заявления. Такое же положение примерно было и в других частях, а также и в комсомольских организациях.
Тов. Мехлис разъяснил, как важно без задержки и до конца оформить прием в партию и в комсомол. Когда человек знает, что его заявление рассмотрено и партийным бюро, «и партсобранием и, наконец, партийной комиссией, он тогда по-настоящему чувствует свою ответственность как коммунист или комсомолец, приобретает большую уверенность, активнее включается в партийную жизнь. Наконец, он идет в бой и поэтому законно стремится во весь голос сказать самому себе и товарищам: я иду в бой коммунистом!
Как обстояло дело с выдачей партийных и комсомольских документов, показывает такой факт. В политотделе армейской группы не оказалось ни одного бланка партийных и комсомольских документов. Тов. Мехлис напомнил нам, что вручение партийных документов всегда было одним из важнейших актов в жизни коммуниста и партийной организации. Особое значение этот акт приобретает в боевой обстановке. Нужно помнить, что принятые в партию будут считать себя коммунистами, как только получат партийный билет на руки. Тов. Мехлис затребовал из Москвы специальным самолетом чистые бланки партийных документов и предложил выдавать партийные и комсомольские билеты непосредственно на передовых позициях.
И результаты этого мы сразу же увидели. Стоило посмотреть на молодых коммунистов, которым вручали в окопах партийные документы. Их лица сияли радостью и счастьем. Они волновались. Их слова, которые шли от самого сердца, были полны беспредельной любви к Родине, большевистской партии, любимому Сталину. Они брали на себя обязательства с удесятеренной силой громить и уничтожать врага.
Герой-пулеметчик Доля, получив кандидатскую карточку, взволнованный вернулся в свой взвод. Переползая из окопа в окоп, он показывал ее боевым товарищам, делился с ними своими мыслями и чувствами. Говорил об обязательствах, которые он берет на себя как кандидат партии. Это было лучшей агитацией за нашу партию, за дело Ленина — Сталина, за победоносное наступление, за разгром и уничтожение японцев.
Понятно, что в плане подготовки к наступлению важнейшими задачами были поставлены разбор до 19 августа всех заявлений о приеме в партию и комсомол и выдача партийных и комсомольских документов. За период подготовки к наступлению в партию были приняты 1 138 человек и в комсомол— 1 280 человек.
К началу наступления наша партийная организация значительно выросла. А это значит, что выросло число пропагандистов и агитаторов, увеличилось число бойцов, горевших желанием быть в атаках впереди, считавших это не только своим воинским, но и партийным долгом. Выросло число полнокровных ротных партийных организаций. Все это увеличило наши силы для работы с массами во время подготовки к наступлению и в дни наступления.
Военный Совет назначил наступление на 20 августа. Мы, естественно, не могли объявить срок начала наступления бойцам, но это нисколько не мешало и не могло мешать подготовке войск именно к этому дню.
12 августа в небольшой палатке у горы Хамар-Даба собрались все начальники политотделов, военкомы отдельных частей, редакторы газет. На земляных скамейках разместилось до 80 политработников, пришедших с поля боя, прямо из окопов.
При тусклом свете двух свечей открылось совещание с участием тов. Мехлиса. На этом совещании разобрали все предстоящие задачи. Хотя самое слово «наступление» на совещании и не упоминалось, но все, о чем говорил тов. Мехлис, было натравлено на решение одной центральной задачи — подготовить политорганы, партийные и комсомольские организации, командиров, бойцов и части к решающему генеральному бою.
14 августа было проведено комсомольское совещание. На этом совещании тов. Мехлис поставил основные задачи перед комсомольцами. Среди них хочу подчеркнуть одну, по-моему — первостепенную, которая в дальнейшем сыграла огромную роль в жизни, в борьбе и победах комсомольцев — участников боев у Халхин-Гола.
Тов. Мехлис говорил:
— Нужно немедленно укомплектовать руководящие комсомольские органы: бюро, президиумы, подобрать комсомольских организаторов и группоргов. В каждой воинской части из числа этих товарищей должна быть создана авангардная группа, которая будет лучшим помощником командования, партийной организации во время наступления и, особенно, в рукопашных боях. Они должны будут личным примером в самые трудные минуты, по приказу командира, подымать людей в атаку и вести их за собой.
На другой день после совещания начальников политотделов и военкомов в частях закипела горячая работа. Все работники политотделов поехали в части помогать военкомам полков, секретарям партийных и комсомольских организаций.
Я поехал в 36-ю дивизию. Там провели совещание военкомов частей. Собрали начальствующий состав, только что прибывший на фронт, рассказали о Баин-цаганском побоище, о силе и мощи наших частей, о героизме бойцов и командиров в бою и наших задачах по разгрому врага. Все совещания с руководящим составом частей, политруками, заместителями политруков, руководителями партийных и комсомольских организаций были проведены быстро. Мы торопились, так как главная работа была еще впереди — с бойцами на фронте, в окопах, в тылу и в частях, которые недавно подошли, стояли в резерве и готовились к бою.
В наш план вошли намеченные тов. Мехлисом темы бесед с бойцами и докладов по самым животрепещущим вопросам. Эти беседы и доклады должны были подготовить бойцов морально-политически к наступлению, воодушевить их на новые подвиги во славу Родины, партии Ленина — Сталина.
Тов. Мехлис напомнил нам о целом ряде важнейших вопросов пропаганды, которые порой забывались политработниками. Это относится в первую очередь к пропаганде военной присяги. Тов. Мехлис говорил:
— О присяге никогда нельзя забывать. Не думайте, что если вы провели одну или две беседы о присяге, то люди уже все усвоили. О присяге нужно неустанно напоминать и разъяснять ее всюду и везде, на всех собраниях, совещаниях, беседах, в газетах, в листовках, боевых листках, в период боя, когда бойцы идут в караул, в разведку, в атаку. Военная присяга — один из лучших методов воспитания масс. Это сильнейшее оружие нашей борьбы и побед.
Тов. Мехлис напомнил нам о пропаганде закона правительства от 1934 года о каре за измену Родине. В связи с подготовкой генерального наступления исключительно важно было рассказать бойцу и командиру об этом законе.
Наши части уже четвертый месяц находились в боях. Мы имели в неограниченном количестве яркие факты, для того чтобы каждую беседу сделать живой и убедительной. Блестящая победа наших войск на Баин-Цагане была наиболее благодарным материалом, для того чтобы воспитывать массовый героизм, веру в силу нашего оружия, стойкость и самоотверженность в бою.
Во всех частях отдельно с бойцами и отдельно с командирами и политработниками были проведены беседы на тему: «Боец, командир и политический работник Красной Армии никогда живыми в плен не сдаются». Твердым голосом мы сказали, что тот, кто сдался или попал в плен, тот предатель. Он губит себя, свою семью, имя его будет проклято семьей, детьми, народом.
Мы имели немало волнующих примеров того, как бойцы, командиры и политработники умирали, но не сдавались в плен.
Эти примеры мы сделали достоянием всех и особенно командиров и политработников. И уже в период августовских боев не было ни одного случая попадания в плен. Такая же работа была проведена вокруг лозунга «Без приказа командира — ни шагу назад».
Для того чтобы вооружить наших политработников материалом о зверствах японцев, мы в период подготовки к наступлению разослали политотделам и военкомам частей специальную директиву, в которой описали факты издевательства японцев над нашими бойцами, попавшими к ним в плен.
Эта директива помогла нашим политработникам провести беседы по темам, намеченным планом политотдела. Такими материалами мы снабжали политруков и по остальным вопросам. Впоследствии мы стали выпускать специальные печатные памятки в помощь агитатору, которые законно заняли большое место во всей пропагандистской и агитационной работе политотдела.
Исключительную роль в подготовке войск к наступлению сыграла наша печать. «Героическая Красноармейская» была самой авторитетной и любимой газетой бойцов, командиров и политработников.
Она изо дня в день неустанно популяризировала, в соответствии с планом Военного Совета и политотдела, подвиги наших пехотинцев, артиллеристов, танкистов, летчиков и бойцов всех других родов войск. Разъясняла задачи, обобщала боевой опыт, учила любить Родину и гневно ненавидеть врага. И не случайно части ждали газету с нетерпением. Ее требовали, обижались, когда мало дают. И когда «Героическая Красноармейская» приходила на фронт, на нее буквально набрасывались, зачитывали до дыр.
Газета была любимой потому, что она говорила о сокровенных думах и желаниях наших героев-бойцов, командиров и политработников. Она ставила самые насущные задачи. Она всегда шла в ногу с мероприятиями Военного Совета и политотдела, крепко держала связь с массой и руководством, подхватывала своевременно все острые, боевые вопросы.
Большую помощь нам оказали писатели Вл. Ставский, Л. Славин, Б. Лапин, 3. Хацревин, К. Симонов и др. Мне вспоминается широкоплечая фигура тов. Ставского, который носился по фронту, пренебрегая опасностью, и вместе с бойцами, командирами и политработниками помогал готовить августовское наступление. Тов. Ставский был не только писателем, но и внештатным пропагандистом и инструктором нашего политотдела. Очерки тов. Ставского о героях Халхин-Гола производили исключительное впечатление на наших бойцов.
В газете, так же как и во всей работе политотдела, хотя и не упоминалось слово «наступление», но каждая строчка дышала подготовкой к нему. Авиационная газета «Сталинский сокол», дивизионные и бригадные газеты также провели немалую работу вокруг задач, поставленных частям.
В бою мы с особой силой почувствовали огромное значение печатной пропаганды. В боевой обстановке, на передовых позициях, когда собираться большими группами почти невозможно, для политработников возникают серьезные трудности. Как всем и сразу рассказать о том или ином важном факте или событии? Одному и даже пятерым не обойти полк и за день! Газета, а также листовки помогали нам сразу говорить со всеми бойцами фронта.
Формы массовой работы применялись самые различные. В частях, находившихся в резерве, созывали бойцов по ротам, батальонам и полкам. Здесь часто происходили собрания, доклады и митинги.
В частях, которые располагались за рекой Халхин-Гол и где из-за бомбежки и артиллерийского обстрела только изредка можно собираться и то небольшими группами, основной формой были групповые и индивидуальные беседы, чаще всего вечером или ночью. В дни подготовки к наступлению все политработники нашей группы, соединений и частей все время были с бойцами и вели там большую политическую работу.
Чем ближе к знаменательному дню 20 августа, тем сильнее накалялась атмосфера.
Вспоминаю случай во время вечерней беседы в одной из частей, находившейся за рекой, в обороне. Я рассказывал о наших силах, задачах и о зверствах врага. Боец-пехотинец с винтовкой в руках, горя нетерпением, крикнул: «Мы уже полностью готовы! Надо наступать! Я отомщу за кровь наших замученных товарищей!»
Бойцы частей, стоявших в резерве, писали командованию и в политотдел письма, в которых просили послать их на фронт на помощь или на смену товарищей, дерущихся с врагом. 18 августа по оперативным группам, созданным на флангах и в центре, были проведены совещания военкомов и начальников политотделов о последних подготовительных работах к наступлению.
Большая работа была развернута по пропаганде среди войск противника. Если до этого листовки к солдатам противника распространялись только самолетом, то сейчас их забрасывали руками в окопы. О работе среди войск противника, о разложении xинганскиx войск и их тыла мы широко информировали все наши войска, и это производило огромное впечатление на бойцов, еще больше вселяло уверенность в победе.
Мероприятия каждого политического работника, командира, партийных и комсомольских организаций, словно ручейки, вливались в одну полноводную реку, поднимали боевой дух. Можно смело сказать, что к 20 августа все наши звенья, все бойцы были в полной готовности ринуться на врага. Это являлось лучшим доказательством, что наш план подготовки к наступлению успешно выполнялся.
Настало 19 августа, канун генерального наступления. Все работники политического отдела армейской группы к этому времени уже знали, что завтра наступление, и выехали в части для проведения митингов. Я поехал в одну из дивизий.
Хотя подготовка к наступлению началась раньше, но у политорганов, как и у командиров, в этот день было особенно много работы. После митингов, во всех частях, в соответствии с указанием Военного Совета и нашим планом мы начали проверку готовности. Проверялись знание обстановки и боевой задачи, исправность оружия, наличие боеприпасов, снаряжение, противогазы, индивидуальные пакеты. Проверялось усвоение сигналов для опознавания своих частей, что в условиях боя на окружение имело огромное значение. В этот день особое внимание было уделено бытовым вопросам — питанию, воде и т. д.
На следующий день предстоял жаркий и напряженный бой, и надо было обеспечить бойцам полный отдых. После проверки приказали людям спать. Но спалось немногим. Вместе с командирами и политработниками бодрствовали и многие бойцы. Велись задушевные товарищеские беседы.
Мы с особым вниманием следили, чтобы никуда не просочиться разные паникерские слушки, которые сеют кие дни неустойчивые элементы и провокаторы. Наш говорил, что в бою самую большую опасность представляет паника. Мы и направили все силы на предупреждение ее.
Вечером, когда я находился в дивизии, по передали: «Центральная переправа взорвана». Это было как снег на голову. С рассветом — наступление, и — нет переправы. Немедленно проверили. Оказалось, что переправа цела и невредима. Только в одном месте вода шла через понтон. Дело пустяковое. Это было и в прошлом и никакой существенной роли не играло. И вот какой-то случайный человек, не разобравшись, передал, что мост взорван. Я сейчас же позвонил военкомам соединений и частей и снова их предупредил о необходимости вести самую решительную и жестокую борьбу со всякими «слухами».
Был в этот день и такой случай. Прибежал человек на артиллерийские позиции 127-го стрелкового полка и заявил собравшимся бойцам, что в подразделении, мол, все разбежались. «Был страшный бой, японцев видимо-невидимо. Я еле спасся бегством». Здесь сразу, раскусили, что это — провокатор. Его задержали. Проверили. Так и оказалось. Я собрал весь свой резерв и бросил, его в части. Нужно было лично рассказать всем командирам и военкомам об этом случае, поднять их бдительность против провокационных выступлений. Быстрое реагирование на подобные факты, большая массовая работа принесли результаты: во время августовских боев не было серьезных случаев паники.
Как мы расставили силы ко дню наступления?
Большинство политических и партийных работников полков, батальонов и рот были с бойцами в окопах и вместе со своим подразделением и частью шли в наступление. В полках находилось большинство работников политотделов соединений, а также политотдела армейской группы. Всех работников политотделов, шедших в бой, мы обязали взять с собой винтовки и гранаты.
Что касается аппарата политотдела армейской группы, то здесь мы так распределили свои силы. С вечера и ночью все работники политотдела были в частях. Мой заместитель тов. Цебенко был послан на весь период боев на решающее направление. К нему мы прикомандировали работника политотдела тов. Бархатова и еще четырех политработников из резерва. Начальника отдела руководящих парторганов тов. За-коворотного мы послали для работы в тыловые части.
Одним из больших недостатков в работе политотдела в период прошлых боев было то, что все работники политотдела уходили в полки, батальоны, роты. Там они руководили боем, проявляя на каждом шагу доблесть и отвагу. В политотделе же никого не оставалось, и он по сути прекращал свое существование. Мы же решили иначе. Ночью 20 августа из частей возвратились я, начальник отдела пропаганды и начальники ряда других отделов. Мы лично убедились, что в частях все подготовлено. Люди полностью на своих местах. Сидеть там нет надобности. Наоборот, наша обязанность была находиться сейчас в политотделе, подытожить все виденное и принять необходимые меры, чтобы подтянуть последние «хвосты».
Нужно было еще раз просмотреть свои резервы, проверить систему связи с соединениями и полками. Вышел специальный номер газеты «Героическая Красноармейская», посвященный наступлению. Вышла листовка политотдела, тоже посвященная генеральному штурму. Все это нужно было, сохраняя военную тайну, доставить в части и организовать дело так, чтобы на рассвете, после зачтения боевого приказа, газеты и листовки были розданы и обсуждены. Словом, дела оказалось много. Целую ночь кипела работа. Шли последние приготовления.
Вставало солнечное утро 20 августа. Над лощиной горы Хамар-Даба и над рекой Халхин-Гол стлался утренний туман. В 5 ч. 45 м. утра загудело монгольское лазурное небо, закрытое тучей советских самолетов. Содрогнулась земля. Началась подготовка атаки. На голову врага обрушилась могучая сила залпов нашей славной артиллерии и авиации.
Ровно в 9 часов, как было указано в приказе Военного Совета, с возгласами: «За Родину!», «За Сталина!» стальной лавиной ринулась вперед на врага наша героическая пехота, неся на своих штыках ужас и смерть японским провокаторам войны. Загудели моторами и понеслись вперед наши мощные танки, бронеавтомобили, расчищая путь своей пехоте. Ярким пламенем полыхали в каждой роте, в каждом взводе красные флаги. Все стремились первыми выполнить боевой приказ командования, свой священный долг перед Родиной, воинскую присягу.
Это был самый ответственный и самый трудный период в работе политотдела. Нужно было в любую минуту, в любой час знать о положении на фронте, на его отдельных участках и в тылу, чтобы во-время притти на помощь нашим частям. Нужно было сразу же узнать имена героев первого дня генерального наступления, чтобы их подвиги сделать, знаменем всего фронта. Нужно было знать настроения бойцов, поведение командиров и военкомов в бою, немедленно проинформировать всех бойцов фронта о первых успехах, о действиях соединений, дать им ясную перспективу дальнейшей борьбы. Нужно было, наконец, нанести новый идеологический удар врагу — рассказать японским солдатам, что они окружены и что единственный выход для них — сложить оружие и сдаться.
Выше я уже говорил, что мы составили два плана. Один для частей, другой — секретный. В дни августовского наступления специального плана на длительный срок мы не составляли. С вечера я намечал все, что нужно сделать на следующий день. Больше чем на один день планировать свою работу нам тогда не удавалось. И вряд ли это нужно было. Основные задачи ясны были из общего плана. Обстановка же менялась каждый день, менялись и наши мероприятия.
Как никогда, в эти дни у нас была крепка связь со штабом. На командном пункте, возле оперативного дежурного и начальника штаба, работал специально выделенный политическим отделом батальонный комиссар Веденеев.
Каждые полчаса, каждый час, как только он узнавал о действиях частей, об успехах, героизме, а также трудностях, юн немедленно докладывал мне. К Ю часам утра стали прибывать нарочные с первыми сведениями от военкомов и начальников политотделов и от работников! политотдела группы. Тов. Бархатов сообщил об успехе Южной группы, о героизме полка, которым командовал Гурьев. Начальник политотдела мото-бронебригады тов. Суслов заехал в политотдел и рассказал о героическом поведении в бою стрелково-пулеметного батальона капитана Литвинова.
У нас накопилось уже немало ярких фактов героизма и побед, и мы сразу же выпустили листовку для наших. бойцов, а также для солдат противника.
Вечером вместе с тов. Мехлисом и редактором газеты тов. Ортенбергом спланировали номер газеты «Героическая Красноармейская», посвященный итогам первого дня наступления. Тов. Мехлис сказал, что надо каждый день выпускать листовку о действиях наших войск. Необходимо через 2–3 дня издавать памятку агитатора о героях Халхин-Гола.
Несмотря на все трудности с полиграфической базой, нам удалось осуществить это важнейшее мероприятие. До наступления мы выпустили всего лишь три листовки.
Поделиться книгой: