Естественная история

§190 Климат же промежуточных поясов здоровый благодаря смешению обоих элементов, почва плодородна ко всему, люди там среднего роста, обычаи гуманные, чувства проникновенные, умы творческие и способные постигать природу в ее целостности. У этих людей также мощные империи, каких совсем не бывало у народов крайних зон, которые, это правда, никогда им [народам умеренной зоны] не подчинялись, зато перед свирепостью угнетающей их природы остались разрозненными и одинокими.

79. (81) §191 Вавилоняне убеждены, что даже землетрясения и трещины в Земле, как и все остальные явления, вызываются силой звезд, впрочем, не всех, а трех из них, [верхних планет — Сатурна, Юпитера и Марса], действию которых они приписывают и молнии. Притом все это происходит, когда эти звезды движутся рядом с Солнцем или в соединении с ним, особенно же когда они отстоят от него на квадратуру[136]. В этой области поразительное и бессмертное пророчество принадлежит милетскому натурфилософу Анаксимандру, если верить рассказу, что он предостерег лакедемонян, дабы они берегли свой город и дома, ибо предстоит землетрясение. Каковое затем и разрушило весь их город; катастрофу довершило то, что большая часть горы Тайгет, выдававшаяся в форме кормы, рухнула. Столь же божественно и другое предсказание, принадлежащее Ферекиду, учителю Пифагора, который черпая воду из колодца, почувствовал надвигавшееся землетрясение и предсказал его согражданам[137].

§192 Пусть это правда — тогда, как кажется, многим ли отличаются от богов такие мужи еще при их земной жизни? Ну да об этом пусть судит каждый по своему свободному выбору. Я лично не сомневаюсь, что здесь дело в воздушных потоках. Ибо землетрясения случаются только при спокойном море, и небе тоже до того спокойном, что и птицы не могут летать, потому что исчезло поддерживающее их дуновение. И кроме того, они случаются только после [только что прошедших] ветров, то есть когда в жилах и полостях неба скрыт как бы скованный ветер. Для Земли дрожание есть то же, что для облака гром, а ее бездонные трещины подобны разрывам облака при испускании молнии: заключенный внутри воздух напирает, усиливаясь выйти на свободу.

80. (82) §193 Землетрясения могут быть различными, последствия же их необычайными: в одних местах стены падают, в других раскалываются глубокими трещинами, в третьих извергаются глыбы, в четвертых выбрасываются потоки воды, иногда даже огня, либо образуются источники кипятка, в пятых местах реки текут вспять. Причем толчку предшествует или его сопровождает ужасный звук, иногда похожий на жужжание, иногда на мычание или на человеческие вопли, а подчас и на бряцание ударяющих друг о друга мечей и сабель. Все это зависит от характера выбрасываемой материи, от формы полостей или ходов, через которые звук прорывается: в узких проходах он сдавленный, в зигзагах хриплый, среди твердых стен образуется эхо, во влажных полостях [слышен звук] кипения, в стоячих водах колеблющийся, при встрече с твердой преградой — рокочущий звук. §194 Нередко такие звуки слышатся и без землетрясения.

Иногда земля не просто трясется, но еще вся дрожит и колеблется. Трещина же иной раз остается открытой, и в ней можно видеть провалившиеся в нее предметы, а иной раз она сжимает свой зев, заглатывая их и прикрывая почвой, так что никаких следов не остается. Так поглощаются землей целые города и полевые угодья, хотя наиболее подвержены землетрясениям прибрежные места, да и в горах они случаются: по своему опыту я знаю, что Альпы и Апеннины нередко трясет.

§195 Как и молнии, осенью и весной землетрясения бывают чаще. Поэтому Галлия и Египет мало им подвержены, в Египте им препятствует лето, в Галлии — зима. Ночью они бывают чаще, чем днем. Самые же сильные землетрясения отмечены по утрам и вечерам, часто — на рассвете, если же днем, то около полудня. Характерны они и для моментов солнечных и лунных затмений, поскольку бури тогда утихают. Особенно — для дней, когда дожди сменяются жарой или жара — дождями.

81. (83) §196 Моряки также предвидят землетрясения, руководствуясь несомненными приметами: волны вздуваются при безветрии, или же корабль сотрясается внезапным ударом волн. Мачты на кораблях предвещают это бедствие скрежетом и содрогаются подобно столбам в зданиях. Да еще птицы из робких пород садятся на снасти. На небе тоже бывает предвестие: будь то днем или немного после заката, когда угрожает землетрясение, перед ним при ясном небе как бы тонкая линия облаков вытягивается на долгом протяжении.

82. (84) §197 Вода в колодцах перед землетрясением мутнеет и появляется некий неприятный запах. Но колодцы помогают и отвратить землетрясение; сходным образом часто действуют и пещеры, ибо предоставляют выход для сжатого воздуха. Подобное замечалось и в некоторых городах: землетрясения меньше чувствуются, когда земля ради дренажа была пронизана частыми штольнями. Среди частей зданий наиболее устойчивы те, которые как бы подвешены: например, в Неаполе, в Италии, наиболее пострадала от землетрясения самая прочная и твердая часть здания, в то время как самыми надежными оказываются арки, а также углы стен и столбы, отклоняемые чередующимися толчками то в одном, то в другом направлении. Меньше других повреждаются землетрясениями стены, выложенные из кирпича.

§198 Немалые различия наблюдаются и в том, как именно трясется земля, ибо это может происходить несколькими способами. Меньше всего опасность, когда земля дрожит и заставляет здания скрежетать; когда поднимается, вздуваясь, и потом оседает на прежнее место; также, когда здания сталкиваются и соударяются таким образом, что встречные толчки погашают друг друга. Но опасно волнообразное изгибание земли или устремленность ее движения в каком-либо одном направлении. Землетрясения прекращаются, как только поднимается ветер, но если в этом случае толчки не прекратятся, то значит, они будут продолжаться 40 дней, часто и более, даже год и два.

83. (85) §199 Великое знамение от [трясения] земли было, как я прочел в книгах по гаданию, при консулах Л. Марции и Сексте Юлии[138] в районе Модены [in agro Mutinensi]. Две горы столкнулись одна с другой со страшным грохотом, быстро наклонясь вперед и затем отступив назад. Между ними до неба поднялся пламенный и дымный столб. Произошло это в дневное время и было видено с Эмилиевой дороги многими прохожими и [живущими там] римскими всадниками с их семьями. Удар нанес разрушения всем их виллам, и погибли многие находившиеся в помещениях животные. Это случилось за год до союзнической войны, которая, по-моему, нанесла Италии едва ли не больше вреда, чем гражданская[139]. Наше поколение тоже узнало не менее поразительное знамение в последний год верховного принцепса Нерона, о чем я писал в истории его правления. В области племени маррукинов[140] на земле, принадлежавшей Веттию Марцеллу, римскому всаднику, управляющему делами Нерона, землетрясение [подбросило в воздух и] поменяло местами луг и масличную рощу, которые были по разные стороны общественной дороги.

84. (86) §200 Вместе с землетрясениями бывают и наводнения со стороны моря, по-видимому, под действием тех же потоков воздуха, или втягивания участков дна в образовавшиеся пустоты. Величайшее землетрясение на памяти смертных случилось в принципат цезаря Тиберия, когда за одну ночь было разрушено 12 малоазийских городов (XII urbibus Asiae una nocte prostratis). Самая многочисленная серия подземных ударов пришлась на Пуническую войну, когда в один год Рима достигли известия о 57 землетрясениях. Это был тот самый год[141], когда ни карфагеняне, ни римляне в пылу сражения при Тразименском озере не почувствовали происшедшего мощного землетрясения. Вообще же при землетрясениях беда не только в них самих и опасность не только в движении земли, но равным образом или даже больше — в том, что они предвещают. Ни разу в Риме не бывало землетрясения без того, чтобы этим предзнаменовалось некое великое событие.

85. (87) §201 Та же причина, мощные воздушные потоки, вызывает и рождение новых земель, — когда эти потоки настолько мощны, чтобы поднять почву, но не настолько, чтобы прорваться наружу. В самом деле, новые земли рождаются не только тогда, когда реки намывают почву, как острова Эхинады [в устье р. Ахелоя] нанесены этой рекой, а бо́льшая часть Египта — Нилом; когда-то, если верить Гомеру, до острова Фароса надо было плыть сутки[142]; или когда море отступает, как [произошло на острове] Цирцеи или в гаванях Амбракийской [в Эпире, где море отступило] на 10 миль, Пирейской около Афин — на 5 миль, и Эфесской, где когда-то волны омывали самый храм Дианы. Если же верить Геродоту, в Египте море простиралось выше Мемфиса, до Эфиопских гор, и занимало Аравийские плоскогорья. Морем были и окрестности Илиона, и вся Тевтрания. Ее [нынешние] поля нанес Меандр[143].

86. (88) §202 Есть и иной способ рождения земель: они внезапно возникают среди моря, как будто природа хочет себя вознаградить за потерянное в другом месте и возместить поглощенное трещиной[144].

87. (89) Таким вот образом, гласят легенды, [в Эгейском море] появились издревле знаменитые острова Делос и Родос, а после них и меньшие: около Мелоса — Анафе, между Лемносом и Геллеспонтом — Неа, между [лидийскими портами] Лебедос и Теос — остров Халоне; посреди архипелага Киклады в четвертый год 145-й олимпиады[145] — Тера [Санторин] и Терассия, а между этими последними спустя 130 лет еще Гиера, ныне называемая Аутомата[146]. В двух стадиях от нее еще через 110 лет, в наше время, в консульство М. Юния Силана и Л. Бальба, в восьмой день до июльских ид, возник остров Тия[147].

88. §203 Незадолго до нас напротив берегов Италии возник один из Эоловых [Липарских] островов. Другой остров, длиной в две с половиной мили и с горячими источниками, вышел из моря около Крита. Третий (от него дул раскаленный ветер) — в Этрусском [Неаполитанском] заливе в третий год 163-й олимпиады[148]. Рассказывают, будто вокруг него плавало множество рыб, а все, кто их употреблял в пищу, сразу же умирали. Сходно, как говорят предания, поднялись из моря острова Питекусы около Кампании и уже позднее на [одном из] них выросла огнедышащая гора Эпопус[149] и обрушилась, [так что осталось] ровное поле. На этом же острове целый город был поглощен морем, а от другого землетрясения образовалось озеро. Еще одно землетрясение опрокинуло горы и породило остров Прохиту [Прочиду].

(90) §204 И вот еще каким образом природа вещей производит острова: отделяя [их от материка или друг от друга, например,] Сицилию от Италии, Кипр от Сирии, Эвбею от Беотии, от Эвбеи — Аталанту и Макриду, от Вифинии — Бесбик, от мыса Сирен — Левкосию[150].

89. (91) Но и наоборот, та же природа подчас отнимает острова у моря и присоединяет к суше: [нынешние город и гавань] Антиссу к Лесбосу, Зефириум [мыс Зафра] к Галикарнасу, Аэтузу к Мюнду, [городу в Карии, на северо-запад от Галикарнаса]; к Милету — Дромиск и Перну; к мысу Партениус — Нартекузу[151]. Гибанда, некогда один из Ионийских островов, теперь отстоит от моря на 200 стадиев. К Эфесу присоединился остров Сюриес, к Магнесии — соседние Дерасида и Софония. [Города] Эпидавр [на северо-востоке Арголиды] и Орик [в Иллирии] теперь уже не острова.

90. (92) §205 Целые страны ушли на морское дно. Прежде всего, [та страна, что была], если верить Платону [и его диалогу «Тимей»], на месте раскинувшегося на огромном пространстве Атлантического моря. В Средиземноморье же мы видим сегодня, что Акарнанию затопляет Амбракийский залив, Ахею — Коринфский; на берега Европы и [Малой Азии] наступают Пропонтида [Мраморное море] и Понт. Море ворвалось также на остров Левкадию [к западу от Акарнании] и мыс Антиррий [у входа в Коринфский залив]. Геллеспонт, Боспор и второй [Боспор, Киммерийский — Керченский пролив] тоже отвоеваны морем у суши.

91. (93) Земля и сама себя пожирает, даже если не говорить об [отнимающих часть ее площади] заливах и озерах. Она поглотила высочайшую гору в Карии, Киботус, с одноименным городом; Сипил в Магнесии, а ранее там же знаменитый город, именовавшийся Танталидой[152]; финикийские города Галанис и Гамале с их полями; Фегий, горный хребет в Эфиопии. Конечно, подвергаются таким же несчастьям и берега, даже казавшиеся надежными.

92. (94) §206 Пирра и Антисса потонули в Меотийских болотах[153], Гелика и Бура в Коринфском заливе, и сквозь толщу воды еще видны их развалины[154]. Остров Кеос [в Кикладах] в одночасье потерял свою часть больше чем на 30 миль, и все его жители погибли. В Сицилии море поглотило половину города Тиндариды и все [острова], соединявшие его с Италией [см. также кн. III, гл. XIV]. Подобные [катастрофы] произошли также в Беотии и в Элевсине.

93. (95) Но хватит нам говорить о землетрясениях и о всяких [хотя бы и таких] бедствиях, после которых по крайней мере пепелища городов сохраняются. Ведь надо же вместе с тем сказать и о чудесах Земли, и они даже важнее, чем [поведанные мной] злодейства природы. И клянусь Геркулесом! эти чудеса не легче перечислить, чем небесные!

§207 Хотя каждодневно в мире такие опустошения производят огонь, набеги, кораблекрушения, войны, обманы, хотя столько разнузданности нравов и столько человеческих бед — [несмотря на все траты,] сколь разнообразны рудные богатства, сколь они изобильны, сколько пользы приносят, в течение скольких столетий вновь и вновь возобновляются! Какое множество узоров на драгоценных камнях, у простых камней тоже сколь многоцветные отливы, и вот например, между всех камней некий сияющий, который пропускает только настоящий дневной свет![155] Какая оздоровительная сила в целебных источниках! в огнях, прорывающихся в стольких местах и не угасающих в течение многих веков! В иных местах, правда, струятся смертельные испарения — либо из вырытых человеком ям, либо просто из ядовитых от природы мест; но кое-где они смертельны только для птиц, как на горе Соракте недалеко от Рима, а кое-где для любых животных, исключая человека. Иногда встречаются и опасные для человека, так называемые «отдушины» [spiracula], как в Синуэсских полях [на границе Лациума и Кампании] и в Путеолах [Поццуоли] — §208 их еще называют «пещеры Харона», они испускают смертельно ядовитые пары.

Такое же место есть в земле племени гирпинов при озере Ам[п]санкти [Ансанте] при храме Мефитис, [богини вредных испарений]: всякий попавший туда умирает. То же и в Гиераполе в [Малой] Азии, только там [пары] безвредны для жреца Великой Матери [Реи Кибелы]. В других местах встречаются пророческие пещеры, где опьяненные их испарениями предсказывают будущее, как это делается и в славнейшем оракуле Дельф. На какую причину может смертный указать для объяснения всего этого, кроме как на божественное начало [numen], разлитое по всей природе и прорывающееся многократно, вновь и вновь?

94. (96) §209 В некоторых же местах земля начинает дрожать, как только на нее наступить ногой. Таково поле размером около 200 югеров[156] в окрестностях города Габии неподалеку от Рима. Оно дрожит, когда на него вступают конники. Подобно и в Реате [Риети]. 95. Бывают и острова, которые всегда плавают: в Цекубе — [болотах в Южном Лациуме], на болотах в Реатинской области, около городов Мутины [Модены] и Статонии. На озерах Вадимон [в Этрурии] и Кутилия [к востоку от Реате, на таких островах растет] густой лес, который ни днем, ни ночью нельзя увидеть на одном и том же месте. В Лидии встречаются так называемые камышовые острова, которые не только ветер перегоняет, но даже с помощью шеста можно оттолкнуть в любую сторону. В Митридатову войну многие мирные жители спасались на этих островах. Около Нимфея, [горного мыса в Иллирии,] есть маленькие острова, именуемые Танцующими: они двигаются, если около них станут стройно петь и ногами бить в такт. По Тарквиниеву озеру, одному из самых крупных в Италии, кружатся два острова с дубравами на них, образуя различные фигуры: то наподобие треугольника, то округлую, в зависимости от сочетания ветров, но никогда не квадратную.

96. (97) §210 В Пафосе есть знаменитый храм Венеры, в пределах ограды которого не бывает дождя, как и вокруг статуи Минервы в городе Неа в Троаде. В этом последнем святилище оставляемые там жертвоприношения никогда не протухают и не портятся.

(98) §211 Около малоазийского города Гарпаса стоит огромная скала, которую можно сдвинуть одним пальцем, но если надавить на нее всем телом, она остается неподвижной. На Таврическом полуострове в стране харакенов[157] есть земля, которая залечивает все раны. А по соседству с городом Ассом в Троаде земля порождает камень, разъедающий всякую плоть. Его так и называют: саркофаг, «пожиратель мяса»[158]. Около реки Инда есть две горы, природа одной из которых — удерживать всякое железо, а другой — отталкивать. Поэтому если у человека гвозди в обуви, на одной из этих гор он не способен оторвать свою ногу от земли, а на другой — поставить ее на землю. В Локрах и Кротоне, как замечено, никогда не бывало эпидемий, а также никаких землетрясений. А в Ликии за землетрясением всегда следует 40 дней ясной погоды. В окрестностях города Арпи [в Апулии] не родится хлеб, какой бы ни посеяли. В Мукийском храме в окрестностях города Вейи, а также у Тускула и в Симинийском лесу есть места, где воткнутое в землю невозможно извлечь обратно. Если сено, скошенное в Крустуминском лесу[159], животные поедают здесь же, то оно для них ядовито, а если поедают его в других местах, то это здоровая пища.

97. (99) §212 И о природе вод я уже говорил немало. Однако вот весьма таинственная вещь, причем поистине во многих отношениях: морские приливы и отливы. Но причина здесь — Солнце и Луна[160]. Каждые 24 часа, между двумя восходами Луны, море дважды поднимается и дважды опускается. Сначала вода прибывает, пока Луна движется вверх вместе со всем небом. Потом, когда Луна проходит свою наивысшую точку и движется к закату, вода опускается. И снова, когда Луна движется по самым нижним участкам неба и проходит свою наинизшую точку, начинается подъем воды, а затем опускание до следующего лунного восхода.

§213 Причем прилив никогда не приходится на то же время, что в предыдущий день — как будто бы море верно служит этому ревнивому светилу, притягивающему к себе и как бы всасывающему морские волны и каждый день поднимающемуся не там, где накануне. Впрочем, приливы и отливы чередуются через одинаковые промежутки времени, всегда через шесть часов, причем часов не какого-то определенного дня или ночи, но равноденственных[161]. Потому что если бы обычными часами измерять эти промежутки, они оказались бы неравными соответственно отношению, которое существует между дневными или ночными часами и всегда одинаковыми равноденственными.

§214 Все это составляет развернутый аргумент, ясный как Солнце и рациональный, в пользу того, что неразумно отрицать прохождение светил под Землей и их появление затем с другой стороны. Столь же неразумно, далее, отрицать и тот факт, что такие явления, как восходы и закаты или прохождение звезд по небу, одинаковым образом [выглядят] на всей Земле, больше того, во всей природе, причем [выглядят именно так,] как когда мы видим их своими собственными глазами.

§215 Далее, влияния Луны различны и многообразны, прежде всего, по седмицам. Ибо приливы от новолуния до первой четверти Луны умеренные, затем становятся более обильными и полноводными, в полнолуние поднимаются наиболее высоко, потом опять уменьшаются и становятся такими, как в первую седмицу. Затем в последнюю четверть возрастают и в соединении Луны с Солнцем снова самые высокие. Когда Луна уходит на север и далее всего отстоит от Земли, приливная волна ниже, нежели когда Луна уходит на юг и оттуда в близости от Земли проявляет на ней всю свою мощь. Каждые восемь лет, когда истекут сто лунных месяцев, весь этот цикл возобновляется[162] при том же [соотношении лунной и солнечной] орбит, какое было в его начале. Все [влияния, оказываемые Луной,] увеличиваются, когда к ним присоединяется воздействие Солнца. В равноденствия приливы поднимаются на наибольшую высоту, причем в осеннее выше, чем в весеннее, а в зимнее солнцестояние они весьма низкие, в летнее еще ниже.

§216 Впрочем, все это происходит не в точности в те моменты, о которых я сказал, но позже, иногда несколькими днями. Если речь идет о новолунии или полнолунии, то на самом деле тоже имеются в виду чуть более поздние фазы; и влияние Луны, когда она взойдет, зайдет или пройдет среднюю точку своего пути, чувствуется не сразу после этого, но почти через два равноденственных часа. Влияние происходящего на небе доходит до Земли с запозданием. Так, сначала мы видим или слышим зарницу, молнию, гром, а потом уже сказываются их воздействия.

§217 Приливы, происходящие в океане, захватывают и наводняют больше пространства, чем в остальных морях, возможно, потому, что целое в своей совокупности в большей мере одушевлено, чем в частях[163]; или же потому, что раскрытая [к звездам] обширность океана острее, чем замкнутые в узких берегах [меньшие моря], чувствует силу светил. По этой причине ни в озерах, ни в реках не бывает приливов и отливов. Пифей из Массилии рассказывает, что к югу от Британии прилив поднимается на 80 локтей[164]. Внутренние же моря закрыты со всех сторон землями, как замкнутые бухты.

§218 Все же в некоторых более просторных местах [и внутренние моря] подпадают под власть Луны. Много есть примеров, когда при спокойном море и без помощи парусов корабли, движимые единственно приливом, на третий день достигали Утики. Впрочем, чаще такого рода перемещения случаются в прибрежных водах, чем в открытом море, наподобие того, как в организме биение пульса, иными словами: жизненные духи — чувствуется именно в наружных слоях. Во многих устьях рек под действием звезд, восходящих хотя бы и в [одной] данной местности в различное время, существуют разнородные приливы, разнящиеся по времени (не по причинам). Примером могут служить оба Сирта.

(100) §219 Однако есть приливы и особенной природы, например, в эврипах[165]: из них один, отделяющий Тауромению [Таормину] от Мессины, неоднократно за день меняет свое направление, другой — Эвбейский — меняет направление семь раз в сутки. Приливы бывают самыми низкими трижды в месяц: в седьмой, восьмой и девятый день после новолуния. В том самом Кадиксе, который из городов ближе всего к Геркулесовым столпам, есть огороженный источник наподобие колодца. Вода в нем прибывает и убывает в том же ритме, как приливы и отливы в океане, но когда в океане прилив, в колодце вода убывает и наоборот. На реке Бетис [Гвадалквивир] есть город, где колодцы пустеют с приливом, а с отливом наполняются. В городе Гиспалии [Севилья] такая же природа у одного колодца, а у прочих обычная. И Понт всегда течет в Пропонтиду, обратно же в Понт нет никакого течения[166].

98. (101) §220 Прилив повсеместно очищает моря, для некоторых это происходит в определенные сроки. Около Мессины и Мил на берег выбрасывается мусор наподобие навоза, откуда пошла легенда, будто здесь было стойло быков Гелиоса. Чтобы уж ничего из известного мне о приливах и отливах не пропустить, добавлю, что по мнению Аристотеля, живые существа умирают только во время отлива[167]. Это подтверждено многократными наблюдениями в районе Бискайского залива и во всяком случае может считаться установленным применительно к человеку.

99. (102) §221 Отсюда правильная догадка, что Луну надо рассматривать как светило — вместилище жизненных духов (spiritus sidus); что она наполняет Землю [этими духами]; что когда Луна приближается, тела набухают жизнью, а когда отдаляется, они пустеют. При росте Луны прибавляют в размере раковины, вообще наиболее чувствуют ее дыхание животные бескровные, но даже и у людей жизненная сила прибывает и убывает вместе с лунным светом. Та же сила лунного света проникает, как мы скажем в своем месте[168], в листву и травы.

100. (103) §222 Солнечный же огонь иссушает влагу, и [общепринятый] взгляд на Солнце в том и состоит, что это светило, все опаляющее и поглощающее, воплощает в себе мужское начало. (104) Широкие просторы моря насыщены соленым вкусом либо благодаря тому, что сладкое и жидкое легко вытягивается силой огня, а более жесткое и плотное остается (поэтому при спокойном море вода в глубине слаще, чем у поверхности, и там соответственно вкус ее жестче, а не из-за того, что к ней якобы примешан вечный пот Земли) — либо благодаря тому, что к силе огня в большом количестве примешивается [начало] сухости; либо потому, что природа Земли пропитывает воды как бы заражая их. Приведу, между прочим, пример, [как земное воздействует на море:] когда был свергнут Дионисий, сицилийский тиран, в гавани вода чудесным образом на один день стала пресной.

101. §223 Напротив, о Луне говорят, что это женственное и мягкое светило, которое растворяет ночную влагу и притягивает ее, а не изгоняет. Это явствует из того, что при ее свете тела убитых животных загнивают и расплываются; что на головы погруженных в сон она наводит оцепенение и восстанавливает [их силы]; что она растопляет лед и все своим увлажняющим дыханием расслабляет. Так природные силы взаимно уравновешиваются, и если под действием одних светил стихийные начала сосредоточиваются, то под действием других рассеиваются. Луна питается пресными водами, как Солнце — солеными.

102. (105) §224 Согласно Фабиану[169], наибольшая глубина моря — 15 стадиев. Другие уверяют, что в так называемых bathea [греч. «глуби́ны»] в Понте против [того места Колхиды], где живет племя кораксов, на расстоянии около 300 стадиев от берега глубина моря безмерна, во всяком случае достать лотом до дна невозможно. 103. (106) Удивителен в связи с вопросами солености воды тот факт, что по берегам моря встречаются бьющие как бы фонтанами пресные воды. Да, стихия воды — это неиссякаемое чудо. Пресные воды иногда плавают по поверхности моря — конечно, они ведь легче соленых. Сюда же относится и то, что в морской воде держится и не тонет более тяжелый груз, чем в пресной. Но бывают и случаи, когда пресные воды плавают по поверхности других тоже пресных. Так, река пересекает Фуцинское озеро, по Ларийскому озеру проходит река Адда, по Вербаннскому озеру — река Тицин, по Себиннскому озеру — река Оллиус, Рона по озеру Леманн[170]. Перечисленные случаи относятся к Италии, и только последний — по ту сторону Альп. Все эти реки, пользуясь гостеприимством суши на протяжении тысяч миль, втекают затем в озера и вытекают из них такими же, какими вошли, не бо́льшими, но и не меньшими. Это же рассказывают и о сирийской реке Оронте и о многих других.

§225 Однако есть и такие реки, которые, попав в море, как бы из неприязни к нему уходят в глубину. Вещи, брошенные в проходящую через Олимпию реку Алфей, которая впадает в море на Пелопоннесе, находят затем в источнике Аретуса около Сиракуз. Текут под землей и потом снова выходят на поверхность Лик в [Малой] Азии, Эрасин в Арголиде. И то, что бросают в источник Эскулапа в Афинах, возвращается обратно через Фалерскую гавань. Река, уходящая под землю в Атине [на юго-востоке Лациума], выходит на поверхность через 20 миль. Сходно себя ведет и река Тимав близ Аквилеи.

§226 В Асфальтовом озере [Мертвом море] в Иудее, рождающем минеральную смолу, ни один предмет не может утонуть. То же и в озере Аретисса в Великой Армении, хотя и щелочном, но рыбном. Озеро около города Мандурии в Салентинском округе [в Калабрии] полноводно вплоть до кромки берегов и нисколько не мелеет, когда из него забирают воду, но и не переполняется, когда ее вливают. Если бросить кусок дерева в воду реки Кикон [во Фракии] или Велинского озера в Пицене [около Анконы], он покроется каменистой коркой; подобно и в реке Суриус в Колхиде, причем там окаменение доходит до самой сердцевины дерева, а снаружи [чурбан] остается прикрытым корой. Таким же образом в реке Силар за городом Суррентум [Сорренто] окаменевают брошенные в воду не только прутья, но даже листья, хотя в остальном эта вода вполне здоровая для питья. При выходе из Реатинского болота камень, [опущенный в воду,] растет, а в воде Красного моря произрастают масличные деревья и различные кустарники.

§227 Но поразительна и природа многих водных ключей: [прежде всего,] они бывают горячими. Это можно сказать даже о многих водных источниках в Альпах, в реке Лири [Гарильяно] и в самом море: между Италией и Энарией[171] и в заливе Байи [в Кампании]. Да и во многих местах из моря можно черпать пресную воду: например, у Хелидонских островов [возле Ликии], около острова Арада [в Персидском заливе], в океане к западу от Кадикса. В Патавийских [Падуанских] горячих источниках пышно произрастает зеленая трава, в Пизанских много лягушек, в Ветулонских в прибрежной Этрурии — рыб. Около горы Касин [Монте-Кассино, в Латиуме] есть холодная река под названием Скатебра, летом в ней вода прибывает. Эта река, как и озеро Стимфалида в Аркадии, порождает мелких водяных крыс[172].

§228 В Додоне есть источник Юпитера, сам по себе очень холодный и если окунуть в него факел, тот погаснет, однако если приблизить к нему погасшие факелы, те вспыхнут. Тот же источник перестает течь в полдень, почему его по-гречески и называют ἀναπαυόμενον [«перемежающийся»]. После полудня он снова наполняется и обилен до полуночи, а затем понемногу опять иссякает. В Иллирии у одного холодного источника есть свойство зажигать брошенные в него ткани. Озеро [к западу от Мемфиса], посвященное Юпитеру Аммону, днем холодное, а ночью горячее. В Троглодитике есть так называемый источник Солнца. Вода в нем около полудня сладкая и холодная, затем постепенно теплеет и к полуночи становится непригодной: чрезмерно горячей и горькой.

§229 Исток реки Падуса [По] в самой середине лета пересыхает, как бы давая себе передышку. На острове Тенедосе имеется ключ, который становится обильным от третьего до шестого часа после захода Солнца. На острове Инопус близ Делоса есть источник, в котором вода прибывает в таком же ритме, как в Ниле, и в те же времена года. В море напротив устья реки Тимав[173] лежит маленький остров с горячими ключами, прибывающими и убывающими вместе с морскими приливами и отливами. В Питинатской земле за Апеннинами река Нован во все летние солнцестояния бурлит, а в зимние засыхает[174].

§230 Около Фалерий [в южной Этрурии] вся вода такова, что пьющие ее быки становятся белыми; а овцы, пьющие из беотийской реки Мелас, — черными. Кефис, вытекающий из того же озера, что и Мелас, снова делает их белыми, Пеней — опять же черными, а Ксанф [греч. ξανθός, букв. «золотистый», «рыжий»] — рыжими, откуда и название этой реки. Кобылицы, пасущиеся близ Понта на полях, орошаемых рекой Астакес, дают черное молоко, люди его пьют. В Реатинской области [см. §209, 226] источник под названием Неминия бьет то в одном месте, то в другом, что предсказывает хороший или плохой урожай. Источник в порту Бриндизий всегда предоставляет морякам чистейшую воду. Источник Линкестис, прозванный кисленьким (acidula), опьяняет наподобие вина. Такие же источники есть в Пафлагонии и в области Каленус [в Кампании].

§231 Согласно Муциану, который трижды был консулом (Mucianus ter consul), на острове Андросе источник в храме Диониса в январские ноны всегда пахнет вином[175], и этот день называют Θεοδοσία, «божий дар». В Аркадии около города Нонакрис вода реки Стикс ничем не отличается по запаху или цвету, тем не менее кто ее попьет, немедленно на месте умирает. Также и на холме Либерозус в стране тавров три источника, убивающие без страданий, но и так, что никакое лекарство не помогает. В области Карринум[176] в Испании рядом друг с другом два источника, один из них все [бросаемое в него] отбрасывает, другой поглощает. Еще один источник в той же стране окрашивает в золотой цвет всех рыб (на вид, а будучи вынуты из этой воды они совсем обыкновенные).

§232 Близ Ларийского озера в Коменских землях[177] многоводный источник каждый час наполняется и вновь отступает. На Кидонее — острове, не доезжая Лесбоса — источник, который бывает горячим только весной. Озеро Саннаус в [Малой] Азии заражено горечью от разросшейся вокруг него полыни. В пещере Аполлона в городке Кларосе близ Колофона есть бассейн: испив из него, возгласишь чудесные вещания, зато сократишь свою жизнь. Что же до рек, текущих вспять, их мы видели и на своем веку — в последние дни жизни принцепса Нерона, о чем я писал в истории его жизни.

§233 Кому не известно, что летом источники холоднее, чем зимой? Но вот и другие столь же невероятные дела природы: медь и свинец комками тонут, в расплющенном же виде плавают — при одном и том же весе первые тонут, вторые остаются на плаву; тяжести легче перемещать в воде; на Скюре [Скиросе — острове к северу от Эвбеи], есть такой камень, что в едином куске он будучи любого размера плавает, а расколотый на мелочь тонет; трупы недавно умерших идут ко дну, а раздувшись, всплывают; погруженные в воду пустые сосуды не легче оттуда вытащить, чем полные; дождевая вода для солеварения полезнее всякой другой и вообще нельзя получить соли, если не добавить пресной воды; §234 морская вода медленнее замерзает, но быстрее закипает.

Море зимой теплее, а летом солонее. Масло имеет свойство успокаивать, поэтому ныряльщики разбрызгивают перед собой изо рта масло, способствуя тем самым успокоению стихии и делая ее прозрачнее. [Другие невероятные дела:] в открытом море снег не падает; хотя всякая вода стекает вниз, ключи бьют кверху — и даже у подножия Этны, которая изрыгает комки раскаленного песка на 50 и 100 миль.

(107) §235 Но на различных чудесных свойствах огня, представляющего собой четвертую стихию природы, мы сейчас остановимся. Но сначала [закончим] о водах.

104. (108) В [сирийской провинции] Коммагене, в городе Самосате, есть пруд, извергающий воспламеняемую тину, так называемую «мальту». Попадая на что-нибудь твердое, она прилипает, а если человек до нее дотронется и [загоревшись, попробует] убежать, она преследует его. С ее помощью защищали свои стены [жители одного из городов,] который осаждал Лукулл: воины горели вместе со своим оружием. Вода только сильнее разжигает это пламя. Показано на опытах, что погасить его можно только землей.

105. (109) Сходна [с этим веществом] и природа нефти. Так называют вытекающую из земли около Вавилона и в парфянской области Астакене жидкость наподобие минеральных смол. С ней весьма сроден огонь, который прыжком устремляется к ней сразу, как только она окажется досягаемой. С ее помощью, как рассказывают, Медея сожгла свою соперницу: как только та приблизилась к жертвеннику, чтобы совершить жертвоприношение, ее венок был охвачен огнем.

106. (110) §236 Несомненно, что к чудесам, наблюдаемым в горах, надо причислить всегдашнее ночное пламя над Этной: на сколь же долгое время хватает в ней огненной материи! Зимой ее покрывает снежная шапка, а на выбрасываемый Этной пепел ложится слой инея. Впрочем, не через одну лишь Этну проявляется свирепость стихий, грозящая земным областям сожжением. В стране Фаселиде [в приморской части Ликии] пламя горы Химеры не угасает ни днем, ни ночью; вода лишь сильнее разжигает его, тушит же его земля и навоз, как сообщает Ктесий Книдский. В той же Ликии есть Гефестовы скалы[178]. Если к ним прикоснуться зажженным факелом, они воспламеняются с такой силой, что загораются даже камни и песок на дне ручьев, а дожди только еще больше подпитывают этот огонь. Рассказывают, что если зажженной от него палкой провести по земле борозду, за палкой потянутся огненные струи.

§237 В Бактрии в Кофантской [области], а также в Мидии и в Ситтакене, на персидском рубеже ночами пылают огненные смерчи[179]. В Сузах в Белой Башне [огненные столбы] выходят из 15 печей, причем самый большой из них виден также и днем. На Вавилонской равнине пылает как бы рыбий садок площадью в югер. В Африке около горы Геспериус [Зеленый Мыс] долины ночью [от множества огней] пылают наподобие звездного неба. Подобно этому и на равнине Мегалополитанской[180]. Впрочем, такой огонь скорее приятен, и хотя бы он горел в лесу, он не зажжет густой листвы над собой. Как повествует Феопомп, вечно пылающий кратер горы Нимфей[181] [в Иллирии] соседствует с ледяной водой источника, а по огням этого кратера жители той местности, Аполлонии, угадывают грозящие беды. При дождях кратер увеличивается и извергает минеральную смолу, которая более жидка, чем прочие [разновидности этого вещества]. Ее примешивают к воде источника, которая без этого не годится для питья. Но есть ли в этом что-нибудь чудесное?

§238 Во время союзнической войны[182] остров Гиера[183] из числа Эоловых островов, расположенных посреди моря напротив Италии, горел вместе с прилегающей к нему полосой моря, пока депутация сената не выполнила умилостивительных обрядов. Наибольшая же сила извержений наблюдается на Эфиопском хребте, на горе под названием Теон-Охема[184], где бушующее пламя выбрасывается навстречу солнечному жару. Вот сколь разнообразны и многочисленны пожары, которыми Земля воспламеняется силой природы вещей.

107. (111) §239 Кроме того, только этой стихии, [огню], свойствен принцип самовоспроизведения и самопорождения (ratio foecunda, seque ipse pariat): сколькими кострами может покрыть Землю огонь, выросший из мельчайших искр! В чем заключается тот природный принцип, который сам нисколько не повреждает, питает способность к истреблению и пожиранию во всем мире? Добавьте бесчисленные звезды и огромное Солнце, добавьте огни, зажигаемые человеком, и те, что внутренне присущи камням, или деревьям — и извлекаются путем трения; и еще огни туч и источники молний. И тогда мы увидим, что величайшее чудо уже то, что нам дано просуществовать хотя бы один день, избегнув вселенского пожара. Подумайте еще и о том, что зеркала, обращенные вогнутостью к лучам Солнца, воспламеняют легче любого другого огня.

§240 А разве не кишит вся Земля неисчислимым множеством мелких, но порожденных самой природой огней? На [горе] Нимфей[185] из земли выходит пламя, которое дождь лишь усиливает. То же и около Скантийских источников [в Кампании]. Здесь пламя, впрочем, слабое, и когда оно переходит на какое-нибудь другое вещество, последнее горит не долго; ясень, укрывающий этот огненный источник, покрыт вечнозеленой листвой. Другой такой источник в Мутинском поле дает огонь в дни, посвященные богу Вулкану. Есть свидетельства, что в полях под Арицией [Ареццо] есть такая земля, что если уронить на нее уголь, она загорится; в Сабинском и Сидицинском полях [в Кампании] такие камни, которые загораются, если их помазать определенной мазью; в Салентинском городе Эгнации [в Апулии] некий священный камень: если положить на него кусок дерева, оно сразу вспыхнет. На Лацинийском мысе [Капо-делле-Колонне] алтарь Юноны. Он под открытым небом, но пепел на нем остается неподвижным, какие бы ни бушевали бури.

§241 Даже в водах и в телах, не исключая человеческие, внезапно могут возникать огни. [Историк] Валерий Антиас рассказывает такие случаи: однажды пылало все Тразименское озеро; когда Сервий Туллий в детстве спал, из его головы вырывалось пламя; подобное же пламя горело над Л. Марцием в Испании, когда он заклинал солдат отомстить за обоих Сципионов, [братьев Публия Корнелия и Гнея Корнелия], погибших в битве с карфагенянами. Позже я поведаю много таких случаев и разберу их подробнее. Пока же я беру их как бы в некоей смеси, в качестве чудесных знамений. Исходя из такой интерпретации природы, я спешу провести читателя как бы за руку, показывая ему мир в целом.

108. (112) §242 Наша часть земного круга, о которой я здесь и рассказываю, обтекаемая океаном и как бы погруженная в него (о чем смотри выше), простирается от Индии до столпов близ Кадикса, посвященных Геркулесу, на 8568 миль. Так считает Артемидор; согласно Исидору[186], на 9818 миль. Артемидор добавляет, что от Кадикса вокруг Святого мыса до мыса Артабрус 8901∕₂ мили, и это наибольшее протяжение, на котором можно проплыть вдоль Испании. §243 [Мерить расстояние от Индии до Кадикса] можно двумя путями: во-первых, от реки Ганга и места ее впадения в Индийский океан, через Индию и Парфию к сирийскому городу Мирианд(р)у в Исском [Скандерунском] заливе — 5215 миль, оттуда по кратчайшему морскому пути до острова Кипр, далее от Патары в Ликии до Родоса, до острова Астюпалея в Карпафийском море, до мыса Тенар [Матапан] в Лаконии, до Лилибея в Сицилии, до Калариса в Сардинии — 2103; оттуда до Кадикса 1250 миль, что и дает общее расстояние отсюда до Индийского океана 8568 миль.

§244 Другой, более известный путь проходит в основном по суше: от Ганга до реки Евфрата 5169 миль, оттуда до Мазака в Каппадокии 244, через Фригию и Карию до Эфеса 499, от Эфеса через Эгейское море до Делоса 200, до Коринфского перешейка 2021∕₂.

Далее сушей и по Алкионову морю и Коринфскому заливу до Патр на Пелопоннесе 1021∕₂, до Левкадии[187] 871∕₂, до Корфу столько же, до Керавнских гор [на Адриатике] 821∕₂, до Брундизия 871∕₂, до Рима 360, через Альпы до деревни Сциндомагум 518, через Галлию к Пиренеям и город Иллибериду [Эльвира, около Гранады] — 456, до океана и берега Испании 832, по прямой до Кадикса 71∕₂. По расчету Артемидора, этот путь составляет 8945 миль.

§245 Ширина же Земли с юга на север рассчитана Исидором как меньшая почти наполовину: 5462 мили. Отсюда можно видеть, как много земли мы теряем из-за холода на севере и из-за жары на юге. То есть я не думаю, чтобы это было по-настоящему потерей или что нарушается шарообразность Земли, но только что с обеих сторон к [нашему умеренному поясу] примыкают необитаемые и потому не исследованные территории. Упомянутый расчет Исидора начинается от первых обитаемых побережий Эфиопского океана. От них до Мероэ 705 миль, оттуда до Александрии 1250, до Родоса [еще] 563[188], до Книда 861∕₂, до Коса 25, до Самоса 100, до Хиоса 94, до Митилены 65, до Тенедоса 49, до мыса Сигеум [Енишер] 121∕₂, до Боспора[189] 3121∕₂, до мыса Карамбис 350, до входа в Меотийское озеро 3121∕₂, до устья Танаиса 266[190] миль. Более коротким путем по морю можно срезать 89 миль. §246 Начиная от устья Танаиса, даже у самых тщательных авторов не находим указаний. Артемидор полагал, что далее ничего не исследовано, хотя допускал, что за Танаисом к северу простираются поселения сарматов.

Исидор добавляет еще 1250 миль до Туле, но это уже гадательно [quae conjectura divinationis est]. А я полагаю, что сарматы занимают не меньшее пространство, чем дают в сумме все перечисленные расстояния. Да и как, с другой стороны, оно может не быть огромным, если вмещает бесчисленные племена, к тому же постоянно кочующие? Полагаю также, что и дальнейшие территории, уже необитаемые, гораздо пространнее, чем обычно думают. Ибо мне известно, что и со стороны Германии открыты ранее не известные огромные острова.

§247 Вот относительно длины и ширины [обитаемого пояса Земли] все, что, как мне думается, достойно быть увековеченным в памяти. Что касается общей земной окружности, то Эратосфен (великий ученый во всем, но в этой области особенно славный, что по-моему общепризнанно) предпринял попытку ее измерить — попытку дерзкую, но столь тонко обоснованную, что даже стыдно было бы не поверить [ее результатам. А они таковы:] 252 тысячи стадиев, по римскому счету — 31500 миль[191]. Гиппарх же, поразительной глубины ученый (и когда он начинает спорить с Эратосфеном, и во всем остальном), добавил еще почти 26 тысяч стадиев.

109. §248 Не настолько, как им, можно верить Дионисодору. Он был родом с острова Мелоса и прославлен в геометрической науке. Умер он в старости на своей родине, погребенный своими родственницами и наследницами. Рассказывают, будто они, когда выполняли в последующие дни положенные обряды, нашли в могиле письмо от имени Дионисодора к тем, кто остался на Земле: «Я спустился от могилы до наибольшей глубины Земли — 42 тысячи стадиев». Нашлись геометры, которые объяснили это таким образом, что письмо действительно было послано из центра земного шара, каковой есть наиболее удаленное от поверхности место и вместе с тем центр шара. Отсюда расчет дает земную окружность равной 252 тысяч стадиев. (113) Принимая во внимание гармоническую закономерность, которая требует, чтобы природа вещей не противоречила сама себе, мы должны добавить к этому измерению еще 12 тысяч стадиев, откуда получается, что Земля составляет 1∕₉₆ часть всего космоса.

Книга III. География (от Испании до Мёзии)[192]

1. §1 До сих пор речь шла о [пространственном] расположении и чудесах Земли, вод и небесных тел, а также об устройстве Вселенной и ее размерах. Теперь перейдем к отдельным частям [земной поверхности]. Правда, считается, что их бесчисленное множество и что не следует легкомысленно и без раздумий браться за этот предмет[193]. Однако ни для какого иного рода исследований снисхождение не оправдано так, как здесь. Ведь нет ничего удивительного, что не найдется такого человека, которому было бы доступно все человеческое знание. Поэтому я не буду следовать никакому единственному автору, но каждый раз тому, у которого найду больше всех истины по поводу [соответствующей земной] части. И вот выяснилось, что почти каждый автор наиболее тщательно описал те местности, в которых он работал над своей книгой.

§2 Итак, я никого не буду ни упрекать, ни опровергать. Для местностей буду приводить одни лишь названия, а о славе [этих местностей] и ее причинах расскажу в соответственных [дальнейших] книгах. Пока же буду говорить о [частях, на которые делится] мир в целом. Поэтому надо понимать здесь названия мест просто как обозначения того, чем изначально были эти места, без [цели поведать], какими событиями они прославились впоследствии. Каждое наименование среди приводимых есть не что иное, как некая часть природы и реальности (mundi rerumquae naturae).

§3 Весь круг земель подразделяется на три части: Европу, Азию, Африку. Начало его на Западе, у Гадитанского пролива[194]. Воды Атлантического океана прорываются в этот пролив и растекаются во внутренние моря. При этом справа по ходу вод лежит Африка, слева Европа, Азия же между ними. Границами служат реки Танаис и Нил. Длина Гадитанского пролива 15 миль, ширина — пять миль, считая от деревни Меллария на испанском берегу до Белого мыса в Африке[195]. Эти цифры приводит Турраний Грацилис, уроженец тех мест.

§4 Тит Ливий и Корнелий Непот сообщают, что ширина пролива в самом широком месте десять миль, в самом узком из мест — семь миль. Через столь узкий вход вливается такой колоссальный объем воды! Было бы менее удивительно, если бы у пролива была большая глубина, но и этого нет: то там то сям страшны для судов отмели, окаймленные белой пеной, так что многими это место прозвано «преградой при входе в Средиземное море»[196]. Там, где пролив наиболее узок, над ним с обеих сторон нависают горы: с африканской стороны Абила, с европейской Кальпе[197]. Они обозначают собой границы трудов Геркулеса, почему туземцы и называют их столпами, воздвигнутыми этим божеством. Они верят также, что Геркулес прорыл между столпами выемку, впустив ранее отделенные [от Средиземного моря] океанические воды и изменив таким образом лик природы.

(1) §5 Итак, начнем с Европы, родины народа — победителя всех прочих, которая далеко превосходит остальные земли своею красотой. Чаще всего полагают, и справедливо, что Европа — это на самом деле не третья часть земной поверхности, а половина: если провести линию от устья Танаиса до Гибралтарского пролива, она разделит весь круг земель пополам. Я только что упоминал об океане, который низвергает атлантические воды [в Средиземное море] и который своими неудержимыми приливами затопляет все земли, устрашая их своим наступлением. Тот же океан размывает все берега, которые со своей стороны всячески сопротивляются ему своими изгибами и раздробленностью. Наиболее глубокими бухтами океан изрыл Европу и кроме того, разделил ее четырьмя главными заливами, из которых первый идет от Кальпе на самом краю Испании (о чем уже сказано) до Локрских гор и мыса Бруттий [Спартивенто].

(2) §6 Первой из стран, [считая с запада,] в этом заливе идет Дальняя Испания (Hispania Ulterior), она же Бетика[198]. За ней следует Ближняя, она же Тарраконская (Citerior, eademquae Tarraconensis) Испания: от Ургитанского залива до Пиренейских гор. Дальняя Испания по своей длине разделяется на две провинции: [собственно] Бетику и Лузитанию, которая простирается вдоль Бетики с ее северной стороны и отделена от нее рекой Анас [Гуадиана]. Истоки этой реки расположены в Ближней Испании, на Ламинитском поле[199]. Далее она то разливается в цепь озер, то скрывается в ущельях, а несколько раз вообще исчезает под землей и снова как бы резвясь появляется, и наконец впадает в Атлантический океан. Что же касается Тарраконской провинции, она примыкает к [южному] склону Пиренеев по всей их длине и вместе с тем простирается от Иберийского моря [Балеарского пролива] до Галльского океана[200]. От Бетики и Лузитании эта провинция отделена горой Солориум[201] и горными цепями Оретани, Карпентани и Астура[202].

(3) §7 Бетика, которая получила свое название от рассекающей ее пополам реки [Бетиса], превосходит все [остальные испанские] провинции богатством культуры (divite cultu) и неким особенным плодородием, вместе с тем и красотой. Бетика делится на четыре округа[203]: Гадитанский, Кордовский, Астигитанский и Гисаленский. Городов в Бетике 175, из которых девять колоний; десять муниципиев римских граждан; 27 городов, которым даровано древнее латинское право; шесть вольных городов, три союзных, 120 платящих подати. Из бетийских городов и мест, чьи имена можно, не ломая языка, выговорить по-латыни, важнейшие: по берегу океана, начиная от реки Анас — город Оссоноба, именуемый также Устьями (Aestuaria), при слиянии рек Люксия и Уриум[204]; Гаренские горы [мыс Трафальгар]; река Бетис; Куренский берег с глубоко вдающимся заливом (litus Curense inflexo sinu), напротив которого лежит Гадес [Кадис] — смотри о нем между островами[205]. Мыс Юноны[206]; порт Весиппо; город Бело; Меллария — пролив, начинающийся от Атлантического океана (fretum ex Atlantico mari); [город] Тартейя, который греки называют Тартес; Кальпе.

§8 Далее, уже на Средиземноморском берегу, лежат: города Барбесула и Сальдуба, каждый на своей реке; город Суэль; союзный город Малакка[207] с [одноименной] рекой. Затем Менуба со своей рекой, Юлиева крепость (в честь Юлия Секста); Сель, Абдара, Мургис — это уже на самом краю Бетики. Марк Агриппа полагал, что жители всего этого берега по происхождению пунийцы, но за рекой Анас и на землях, обращенных к Атлантическому океану, [живут] уже бастулы и турдулы. Марк Варрон передает, что вся Испания [в разное время подвергалась] нашествиям иберов, персов, финикийцев, а также кельтов и карфагенян. И он же как раз говорит, что самое имя Лузитания произошло от игр (lusus) Вакха или от неистовства[208] пришедших с ним вакхантов и что правил Лузитанией некогда бог Пан. А что говорят о Геркулесе и Пирене или о Сатурне — это в основном, я полагаю, сказки.

§9 Бетис[209] берет начало в Тарраконской провинции — не в городе Ментесе, как некоторые уверяют, а в Тугиенском лесу, возле которого протекает река Тадер [Сегура][210], орошающая земли Карфагена[211]. Около Илоркиса [Лореа] Бетис обходит могилу [Гнея] Сципиона и поворачиваясь к западу, устремляется в сторону Атлантического океана. При этом Бетис дает свое имя всей провинции, [через которую протекает]. Сначала он представляет собой ручей, но затем принимает множество потоков, которые умножают собой его воду и его славу. В Бетику он входит при Оссегетании, живописно струясь по долине, справа и слева от него густо усеянной городами.

§10 Из городов, лежащих между Бетисом и океаном, самые знаменитые: Сегида, которую еще называют Ангурина; Юлия, она же Фидентия; Ургаон, иначе Альба; Эбура, иначе Кериалис; Илиберри, или Либерини; Илипула, или Лаус; Артиги, иначе Юлиенсы; Весци, иначе Фавентия; Сингили, Атегуа, Ариальдун, Малая Агла, Беброн, Кастра-Винария, Кисимбрий, Новый Иппон, Иллюркон, Оска, Суцелон, Ундитан, Старый Тукки. Все эти города лежат в Бастетании, [в той ее части, которая] обращена к морю. А в Кордовском округе в долине той же реки лежат города Оссиги, прозываемый также Латоний; Илитурги, он же Форум-Юлиум; Ипра; Истурги, иначе Триумфале; Суция. От нее отступя 17 миль по суше — Обулькон, называемый также Понтификальным; неподалеку от него Рипа, Эпора — союзный город[212], Сацили-Марциалий, Онуба, а на правом берегу — выведенная из Кордовы колония, известная как Патрикия. От нее Бетис впервые судоходен. Далее на том же берегу лежат города Карбула и Декума. Справа же впадает в Бетис река Сингилис.

§11 Города в округе Гиспалис: Кельти, Аксати, Аруа, Канама, Эвия, Илипа (иначе Ильпа-Италика[213]); на левом берегу колония Гиспаль, прозываемая Ромуленсис; на противоположном берегу — город Оссет, он же Юлия-Константия; Вергент, иначе Юли-Гениус; Ориппон, Каура, Сиар; а также река Менуба — правый приток Бетиса. Между протоками устья Бетиса лежат города Набрис иначе Венерия, и Колобана, а также две колонии: Гаста, именуемая Регия, и далее отступя от берега — Асидон, он же Кесарина. §12 Река Сингилис — впадающая в Бетис (о месте ее впадения было уже рассказано), судоходна с того места, где омывает колонию Астиги, она же Аугуста-Фирма. Другие колонии в этом же округе, освобожденные от податей: Тукки, иначе Аугуста-Гемелла; Иптуки, иначе Виртус-Юлия; Укуби, или Кларитас-Юлия; Урсон, или Генетива-Урбанская. В числе этих колоний была еще Мунда, погибшая вместе с Помпеем младшим[214]. Вольные города здесь: Старый Астиги и Остиппон. Подати платят: Каллет, Калликула, Кастра-Гемина, Малая Илипула, Маррука, Сакрана, Обулькула, Онингис, Сабора, Вентиппон. Неподалеку оттуда при реке Менубе, тоже судоходной[215], лежат города Олонтиги, Лелия, Ластиги.

§13 Остальная область от Бетиса до реки Анас называется Бетурией. Она делится на две части, как и ее население: кельты[216] живут до границы с Лузитанией в Гиспалийском [Севильском] округе, а турдулы обитают в Лузитании и Тарраконском округе. Они подпадают под кордовскую юрисдикцию. Кельты произошли от пришедших из Лузитании кельтиберов, что доказывается [общностью] ритуалов, языков и названий городов[217]. Эти названия в Бетике отличаются [от таковых в области кельтов только] римскими прозваниями (cognominibus distinguntur).

§14 Так, Сериа носит еще имя Фама-Юлия, Нертобрига — Конкордия-Юлия, Сегида — Реститута-Юлия. Угультуния, к которой присоединена теперь Курига, прозывается еще Контрибута-Юлия. Лакимургию называют также Константия-Юлия, Стересес [называют] Фортуналес, Калленсес — Энеаници. Помимо этих городов, в кельтской части Бетурии лежат Акинипон, Арунда, Арунки, Туробрига, Ластиги, Сальпеса, Сепоне, Сериппон. В прочей части Бетурии, которая, как мы [только что] сказали, населена турдулами и находится в кордовской юрисдикции, тоже есть славные города: Арса, Меллария, Миробрига-Регина, Сосинтиги, Сисапон.

§15 В гадитанской юрисдикции находятся города Романорум-Регина, Латинорум-Лепия-Регина[218], Кариса с прозванием Аурелия; Ургия с прозванием Каструм-Юлиум, именуемая также Цезарис-Салютарии; и платящие подати города Бесарон, Белиппон, Барбесула, Блакиппон, Бесиппон, Каллет, Каппак, Олеастрон, Иптуки[219], Иброна, Ласкута, Сагунция, Саудон, Усепон.

§16 Общая длина Бетики, согласно М. Агриппе, составляет 465 миль, ширина — 257 миль[220]. Впрочем, это [относится ко времени], когда ее границы доходили до [Нового] Карфагена. Из изменений границ нередко проистекают крупные ошибки в подсчетах, связанные иногда с изменением территории провинций, иногда с удлинением или укорочением путей. За долгие отрезки времени в одних местах море наступает на сушу, в других берега выдвигаются вперед, реки же изгибают или наоборот, спрямляют свои русла.

2. §17 В настоящее время, если мерить от города Кастулона до Гадеса, Бетика по длине насчитывает 250 миль, а если мерить от берега моря при Мурги, то на 25 миль больше. Ширина Бетики от Картейи до Анаса по берегу — 234 мили. Ведь Агриппа был чрезвычайно точен во всем, особенно же в том, что касается измерения расстояний. Кто поверит, чтобы желая представить перед глазами Рима образ ойкумены, ошибся бы и он и с ним вместе божественный Август? Дело в том, что Август завершил портик, начатый его сестрой [Октавией][221] по замыслу и указаниям М. Агриппы[222].

3. (4) §18 Изменились со временем и очертания некоторых провинций, в том числе Ближней Испании. Помпей Великий на трофеях, воздвигнутых им в Пиренеях, свидетельствует, что привел в покорность 876 городов от Альп до границ Дальней Испании[223]. Что касается Ближней Испании, она ныне разделена на семь округов: [Ново]-Карфагенский, Тарраконский, Цезаре-Аугустанский, Клунийский, Астурский, Люкенский, Бракарский. К этому надо добавить острова, о которых будет сказано особо[224]. Провинция в целом, помимо 294 общин, приписанных к другим городам, насчитывает 179[225] городов, в том числе 12 колоний, 13 городов римских граждан, 18 городов со старым латинским правом, один союзный город и 135 платящих подати.

§19 [Из народов Ближней Испании] первыми [назову] бастулов, обитающих на берегу, а затем буду говорить о тех, кто живет во внутренних областях: это [ментесаны], далее оретаны; далее — с реки Таг [Тахо] — карпетаны, после них ваккеи, веттоны и кельтиберское [племя] ареваков. Города, наиболее близкие к берегу — Урци и Бареа, приписанный к Бетике. За Бареа следует Баститанская область, немного далее Контестания, [прежде всего] колония Новый Карфаген[226]. От ее мыса под названием Сатурнов мыс — 197[227] миль [по прямой] до Цезареи, города в Мавритании. Осталось упомянуть из того, что на берегу [Контестании, еще] реку Тадер; освобожденную от налогов колонию города Илики, по которой здешний залив называют Иликитанским [Аликанте]. Этой колонии подчинено племя икоситанов.

§20 Затем идет Люкент, город с латинским правом; Дианий, обложенный налогом (stipendiarium); река Сукрон, на которой некогда стоял город того же имени. Здесь заканчивается Контестания. Далее за живописным озером лежит область Эдетания, уходящая в пределы кельтиберов; колония Валенсия, отстоящая на три мили от моря; река Турий; Сагунт (тоже в трех милях от моря) — город с римским гражданством, славный своей верностью[228]; и река Удива.

§21 [Далее идут]: область илерганов; судоходная река Ибер[229], по которой идет оживленная торговля. Истоки этой реки в области кантабров, неподалеку от города Юлиобрика, а длина ее 450 миль, судоходна же она на протяжении 260 миль, от города Варейи. По этой-то реке греки и назвали всю Испанию Иберией. — Область Кессетания, река Суби, колония Тарракон, основанная Сципионами подобно тому, как [Новый] Карфаген — пунами [карфагенянами]. — Область илергетов с городом Субур и рекой Рубрикат, за которой живут леэтаны и индигеты.

§22 За ними дальше вглубь материка, считая от начала Пиренеев, живут в следующем порядке племена: аусетаны, иакетаны, керретаны (их область вытянута вдоль Пиренеев), наконец, васконы[230]. А на берегу моря расположена колония Барцинон, прозываемый Фавентией, и города римских граждан Бетулон и Илурон; река Арнум; город Эмпории[231] с населением, представляющим собой смесь автохтонов и греков[232] — потомков фокейцев; река Тикер. За ней — мыс, по другую сторону которого на расстоянии 40 миль лежит город Пиренеа-Венус[233].

§23 Теперь добавим к сказанному нечто о достопримечательностях отдельных округов. Тарраконской администрации подчинены (Tarracone disceptant) 42 народа, из которых наиболее известны имеющие права римских граждан жители Дертоса и Бисгарги; латинское право дано аусетанам[234], керретанам (двум их племенам: юлианам и аугустанам) и жителям Эды, Герунды, Гессории, Теары (она же Юлия); а также платящие подати Акве-Капьдие[235], Эсона, Бекула.

§24 Цезараугуста[236] — колония, освобожденная от податей — омывается рекой Ибером и стоит на том месте, где когда-то был город под названием Сальдуба, относившийся к Эдетанийскому округу. Цезараугусте подчинены 55 племен, в том числе жители Бильбилиса (у них римское гражданство), Кельсов (ранее колонии), Калагурия (их римское прозвание: насики), а также племя сурдаонов в [городе] Илерде на реке Сикорис. [Еще]: жители Оск из области Суэссетания; туриассонцы; обитающие [в городах со] старым латинским правом: Касканте, Эргавике, Граккурре, Леонике, Осикерде; жители Тарракона (союзные); обложенные податями обитатели Аркобрига, Анделона, Аракела, Бурсы, Калогурры (их зовут также фибуларенсами); жители Конплута, Кары, Кинкии, Кортоны, Дамана, Испаллы, Илуберы, Помпелона [Памплоны]; иакетаны, либиенсы, сегиенсы.

§25 [Новому] Карфагену подчинены 65 племен, не считая обитателей островов. Это [прежде всего] жители двух городов, которым даровано италийское право: колонии Акцитана-Гемелленсис и города Либисосана, именуемого также Фороаугустана; далее, жители колонии Саларийской; и жители городов, получивших старое латинское право: кастулоненсы, иначе цезарии-ювеналес[237]; сетабитаны, иначе аугустаны; жители Валерии. А из платящих подати самые известные [обитают в] Алабане, Басте, Консабурре, Диании, Эгелесте, Илорке, Ламинии, Ментесе (часть ее жителей именуется также оретанами, часть — бастулами); [другие] оретаны, они же германы; граждане Сегобриги, столицы Кельтиберии, и Толетума[238] на реке Таг, столицы Карпетании; наконец, Виаты и Виргилии.

§26 В подчинении Клунии находятся вардулы, возглавляющие [союз] 14 племен, из которых сто́ит упомянуть только алабаненсов. Далее, турмогиды, возглавляющие [союз] четырех племен, в том числе живущих в Сегисамоне и Сегисамаюлии. К тому же округу принадлежат кариеты и венненсы с их пятью городами, в том числе Велией; четыре племени пелендонов, относящихся к кельтиберам (из этих племен славились когда-то нумантинцы) и ваккеи, из 17 объединений которых когда-то были знамениты [города] Интеркатия, Палантия, Лакобрига, Каука.

§27 Далее, среди семи племен кантабрийцев надо упомянуть лишь жителей Юлиобриги[239], а среди десяти объединений аутригонов — жителей Тритиума и Вировески. Ареваки названы по реке Ареве, у них шесть городов: Секонция и Уксама (эти названия часто встречаются и в других местах), потом еще Сеговия и Нова-Аугуста, Термес и сама Клуния, на границе с Кельтиберией. Остальная часть этого округа представляет собой долину, опускающуюся в сторону океана. Там живут вардулы, о которых говорилось [в предыдущем параграфе], и кантабры.

§28 Вплотную граничат с этими народами астуры — 22 племени, разделяющиеся на аугустанов и трансмонтанов. Столица астуров — город Астурика — великолепна. К астурам относятся гигурры, песции, ланкиенсы, зоэлы [и другие] — общим числом до 240 тысяч свободных людей. К Люкентскому округу относятся 15 племен. Кроме кельтов и лемавов, они все незначительные, имена их варварские (однако общее число свободного населения достигает 166 тысяч). Подобно и из округа бракаров, кроме самих бракаров, можно назвать, не поморщившись, разве что бибиллов, келернов, келлеков, эквесов, лимиков и кверквернов. Но в сумме 24 бракарских племенных объединения насчитывают 285 тысяч [свободных] людей.

§29 Длина Ближней Испании от Пиренеев до ее границы у Кастулона составляет 607 миль, по берегу несколько больше. Ширина ее от Тарракона до Оларсонского берега 307 миль, если считать от подножия Пиренеев. Здесь страна напоминает перешеек между двумя морями. Потом она постепенно расширяется, а там, где смыкается с Дальней Испанией, имеет уже ширину двукратную и больше [по сравнению с той, какая была сразу после Пиренеев].

§30 Почти вся Испания испещрена рудниками, где добывают свинец, железо, медь, серебро и золото. В Ближней Испании есть, кроме того, оконная слюда, а в Бетике — киноварь. Есть также каменоломни, где добывают мрамор. Когда Испания была объята гражданскими неустройствами, император и августейший повелитель Веспасиан пожаловал всей этой стране латинское право[240]. Пиренейские горы отделяют Испанию от Галлии, причем выступают мысами в обе стороны, к двум противолежащим морям.

4. (5) §31 Нарбоннской провинцией (ранее: Бракатой) называют омываемую Средиземным морем часть [Трансальпинской] Галлии. От Италии она отделена рекой Варом и хребтами Альп, этим надежным щитом Римской державы (saluberrimis Romano imperio jugis); от остальной Галлии, с севера — горными массивами Цебенна[241] и Юра. Своей земледельческой культурой, достоинством своих мужей и нравов, благосостоянием Нарбоннская провинция не уступит ни одной другой. Короче, это скорее Италия, чем провинция.

§32 На морском берегу живут сордоны, а вглубь материка — консуараны. Реки: Тетум, Тернодубрум, города: Иллиберис, некогда великий, а ныне слабая тень собственной славы; Рускинон, с латинским правом. Далее следуют река Атакс, текущая с Пиренеев через озеро Рубренсис; Нарбонн-Марциус, город десятого легиона, на расстоянии 12 миль от моря; реки Арарис и Лирия.

§33 [Эта густонаселенная полоса] окаймлена с севера болотами, а потому в остальной части [Нарбоннской провинции] города редки. Из них Агата некогда была массилийской колонией, [затем] ею владели вольки-тектосаги. Кроме того, ранее существовала Рода — колония родосцев. От нее получила свое название река Родан[242], самая плодоносная река обеих Галлий, которая проносится быстрым потоком из Альп через озеро Леманн, увлекая (deferens) [за собой] и другие реки: медленный Арар и стремительные — не хуже самого Родана — Изару и Друанцию[243]. Из рукавов дельты Родана, два меньших носят название Либика: [Либика] Испанская и [Либика] Метапинская. Третий же, наибольший рукав зовут Массалиотским.

§34 Согласно [некоторым] авторам, в устье Родана был еще город Гераклея. Помимо сказанного, [отметим отводящие воду] от Роны каналы, [устроенные] Гаем Марием и достойные его [прочих] дел и его имени. [Далее], заболоченное озеро Мастромела и город племени аватиков — Маритима. Выше его — Каменистые Поля (Campi Lapidei), где, как помнит предание, сражался Геркулес (Herculis proeliorum memoria); область анатилиев, а дальше вглубь [материка] — дексиватиев и каваров. Вернемся к морскому побережью: [далее живут] трикории, потом внутрь [материка] — тритоллы, воконции и сеговеллауны, а сразу за ними аллоброги. На берегу же — Массилия [Марсель, населенный потомками] фокейских греков, [ныне же] союзный (foederata); мыс Заон, порт Китариста, потом суэлтеров, выше которых [живут] верукины.

§35 На берегу находятся также основанный массилиотами город Атенополис [Athenopolis Massiliensium], Форум-Юлии — колония восьмого [легиона], именуемая [также] Пакенсис и Классика, река под названием Аргентеус, область Оксубиев и Лигаунов. Выше их суэбры, куариаты, адуникаты; на побережье — Антиполис, город с латинским правом, область декиатов и река Вар, стекающая с горы Кенис в Альпах.