Генезис

- Думаю нам стоит серьёзно поговорить. Я понимаю какие чувства ты испытывал во время этого ложного расстрела и какие испытываешь сейчас. Однако сейчас не то время чтобы держать в себе обиды.

- Обиды? - криво усмехнулся я. - О нет майор, я через такие медные трубы прошёл что тот расстрел для меня мало значит. Ну пытались расстрелять, мне, скажу откровенно, наплевать. Тем более сержанта того вы же сами застрелили, мстить некому. А вот гибель моего спутника, сержанта из бомбардировочного полка, я вам никогда не прощу. И временем козырять не надо. Такое время… То же мне нашли причину покрывать свои чудовищные преступления. Знаете, мне одну историю рассказали, и поначалу я был в сомнениях, но теперь вижу кто в ней был прав. Вы знаете, что с тридцать седьмого до конца тридцать девятого года было проведено больше трёх сотен тысяч судов над разными людьми? В большинстве люди попадали в ваши застенки по анонимкам. Так многие решали свои вопросы. Кто на соседа по коммунальной квартире написал, чтобы размеры жилплощади увеличить, кто на начальника чтобы его место занять. Множество народу по наветам, без проверки было судом приговорено к смертной казни или лесоповалу. У военных тоже-самое происходило. Причём люди были уверены, что власть разберётся и спокойно шли с конвоирами в ваши паучьи сети. И никто не вернулся. Лишь двое, комкор и дивизионный комиссар отказались, один расстрелял группу захвата из пулемёта, с чердака своей дачи, а второй закидал бандитов в вашей форме гранатами. При этом оба продолжали дальше служить, никто их повторно не арестовывал. Один сейчас командарм, хорошо воюет, второй погиб, бойцов поднимал в атаку. Вот это мужики с яйцами и поступили они правильно. Теперь и я также буду поступать. Раньше я эту историю байкой считал, теперь нет.

- Не могу сказать есть тут правда или нет, я из другого отдела. Мы занимаемся охраной особо важных персон. Командующих фронтами, членами военного совета, и другими важными людьми. Вас тоже охраняли.

- Что-то я этого не заметил.

- Вы и не могли заметить. Лично вас никто и не охранял. Сейчас поясню. Ситуация действительно парадоксальная. Командующий Юго-Западным фронтом маршал Будённый отдал приказ на вашу охрану, добавив, что вы особо важная персона. Начальник Особого отдела фронта выслушал приказ, где было озвучены ваши данные и то что вы лётчик. Приказ был на охрану по классу «А». Как членов военного совета фронтов. Но с разрешением летать, включая над территорией противника. Начальник Особого отдела передал приказ заместителю. Тот проверил списки лётчиков, было известно, что вы лётчик, и обнаружил Юрия Михайловича Некрасова, лейтенанта, командира звена двести третьего истребительного полка. Туда группу из Москвы, для охраны, и направили.

- Какая чушь.

- И всё же бывает и такое. Бойцы что охраняли твоего тёзку гадали, кто он. Решили, что сын большого начальника. Вашему полному тёзке везло, он возвращался из боевых вылетов живой, хотя полк нёс большие потери. Даже сбил лично семь самолётов противника. Доклады о вашем тёзке поступали наверх и они ни у кого не вызывали сомнений. Правда вскрылась, когда вы пропали. Информация дошла до командующего, и тот немедленно приказал провести Особому отделу расследование. Начальник Особого отдела доложил товарищу маршалу, что ваш тёзка вполне здравствует и со сломанной ногой, не удачная посадка на повреждённом в бою самолёте, находится в санчасти. В этот момент всё и выяснилось, и началась другая история.

- Ну да, предали полк бомбардировщиков, бросив их на невыполнимое задание.

- И тут ответы у меня есть, на все ваши вопросы и сомнения. Полк «ТБ» случайно получил это задание.

- Полк что в резерве командующего? - я презрительно улыбнулся откровенной лжи. - Который на особом контроле? А то что немцы знали о нашем маршруте и утроили истребительные засады из «ночников»?! Это как?

- А вот тут уже недоработка Особого отдела полка. На территорию проникли диверсанты. Это их работа.

- Случайно полк выбрали, случайно диверсанты там работали. Вам не кажется тут слишком много случайностей? Всё как-то за уши притянуто.

- И всё же именно так и произошло.

Тот и описал мне, как получив категоричный приказ от Будённого уничтожить мост, по которому идёт основной поток грузов для немцев, командующий авиаций фронта отдал приказ о ночной бомбардировке. В составе авиации фронта было два тяжёлых бомбардировочных полка «ночников». Полковник, который получил приказ обеспечить вылет, недавно был приведён сюда, получив назначение. Как он обошёл контролирующие органы, это другой разговор, но лично прибыв на территорию аэродрома, о том, что это не тот полк что ему нежен, тот узнал позже, вот и стали готовить операцию. Дальше, на территорию полка проникли диверсанты. Их было трое, командир, радист и девушка в форме связиста, она всё и подслушала у землянки КП. Информация тут же ушла немцам, дальше дело техники. Кстати, диверсантов взяли при отходе. Те случайно напоролись на патруль. Живой взяли ту девушку, она и раскололась. Получается действительно череда случайностей. Только вот я как-то не верил, что прибывший полковник, вот так мог поднять полк из резерва фронта. Да, командир полка звонил в штаб фронта, и там подтвердили все полномочия полковника. В результате вылета, полк уничтожен, вернулось только три машины, Будённый был в таком бешенстве, что карал только так. Командующий авиацией был пинками вышвырнут, вместе с тем полковником пошёл под трибунал. Потерял свой пост начальник Особого отдела. В общем, изрядно народу получило люлей. Только мне как-то на это было наплевать. Если в подчинённых подразделениях бардак, виноват тот, кто ими командует. Однако слушал я майора внимательно.

-… и тут поступили сведенья из истребительного авиаполка, о твоём появлении. Им ушёл приказ охранять тебя, ожидать прибытия спецгруппы. Вот только начальник Особого отдела полка, имел своё мнение и брата что работал в Республиканском Управлении. Тот как раз возвращаясь в Киев, заскочил к нему по пути. Узнав о приказе, сержант решил лично вас доставить. Забрал и выехал. Ну а в пути решил провести привычный уже способ выявления шпионов с ложным расстрелом. Как видишь, тут лишь цепь случайностей. А охрана с тебя не снята, очень уж важные разведанные вами добывались в тех ночных вылетах. Оперативный штаб фронта был в курсе всех перемещений немцев и быстро реагировал на все угрозы. За время вашей работы немцы особо и не продвинулись, неся большие потери в попытках прорвать линию фронта. А вот когда ночная разведка перестала работать, результаты были очень неприятными, немцы прорвали фронт и продвинулись почти на сотню километров, продолжая наносить удары в разных местах. Реагировать наши войска не успевают. Эти разведывательная информация нужна нашим войскам как глоток свежего воздуха. Товарищ маршал уже в курсе произошедшего и ожидает тебя в Киеве.

- Ясно.

На этом общение было прекращено. Майор сообщил что охранять меня будут шесть бойцов из его группы, но командовать ими будет другой командир. Охранять не явно, вряд ли я их увижу. Раны у меня не смертельные, пару дней полежу, пока врачи не дадут добро, и меня отправят в Киев. О погибшем бойце мы оба не говорили, считая это платой за смерть сержанта из бомбардировочного полка. Майор ушёл, но появились врачи что занялись моим осмотром, сообщив что уже завтра можно будет покинуть больницу, нужно только несколько процедур пройти, шов на боку вполне неплох. Потом был обед, время обеденное, матушка кормила, а я всё размышлял. Ладно, чёрт с ними, раз временно нужен, то продолжил работу, хотя понятно, что от меня избавятся сразу как эта надобность отпадёт, а пока полечимся.

Однако всё оказалось не так просто, как могло показаться на первый взгляд. На следующий день за мной приехали и выдали форму комсостава без знаков различия. Награды и документы не вернули, видимо в Киеве дожидаются. С родными я общался достаточно холодно, предали, другого отношения им ждать не стоит. Меня выписали из больницы, но отвезли не на аэродром, а к зданию Управления РККА, где собралась та самая «тройка» трибунала. Меня лишили звания и всех наград. За дезертирство. Срока не дали, посоветовали воевать хорошо, чтобы утерянное вернули. Теперь понятно почему форма без знаков различия, странно что обычную красноармейскую не выдали. Все всё наперёд знали. Видимо решили провести воспитательную акцию. Как будто мне дело до всего этого было. Тут же я получил документы, простого красноармейца ВВС, и направление в тот же транспортный полк. Как оказалось, лейтенанта Некрасова из списков личного состава полка вычеркнули, как пропавшего без вести ещё неделю назад. После этого меня отвезли на аэродром, и когда начало, темнеть небольшой одномоторный самолёт с трем пассажирами поднялся в воздух и полетел к Киеву. Я же положил под голову сидор, его мама собрала, и вскоре уснул.

Добрались мы до места назначения ещё в темноте. Я иногда просыпался, трясло на воздушных ямах, окончательно проснулся, когда садились. Отстегнув ремни, тут сиденья пассажирские были, прихватив сидор я покинул салон самолёта. Посадку мы совершили не на аэродроме нашего транспортного полка, это вообще бетонный стационарный, тут два истребительных полка дислоцировались, что защищали город. Пассажиры разошлись, охраны своей, которая якобы должна быть, я не обнаружил, поэтому направился к блажащему зданию где имелся штаб. Там дежурному предъявил направление, и меня отправили досыпать в казарму «БАО». А когда рассвело, покормили и на попутной машине отправили на нужный аэродром. Прямого рейса не было, пришлось другую машину ловить, но доехал, пару последних километров прогулявшись пешком от перекрёстка где меня высадили. В полку моему появлению удивились, как и тому что я уже не лейтенант. Дальше меня оформили в «БАО» полка, на должность моториста, потому как в расписании не было должности лётчика, все штатные расписания были заполнены. Я как раз пришивал голубые петлица к только что выданной красноармейской форме, с эмблемами ВВС, когда меня посыльный нашёл. Машина прибыла, меня ждут в штабе фронта.

Сам я сидел на крыше полуземлянки, она для рядового состава была, меня там заселили, и описывал большой группе командиров и простым красноармейцам, что пока отдыхали, как прошёл тот вылет, ну и всё остальное, включая расстрел. А что, с меня подписки о неразглашении не брали. Свои сомнения и уверенности, что не достреляли в первый раз, так дострелят в следующий, тоже описал. Как до Москвы добирался описывал, добыв у бандитов документы, но дальше рассказать не успел, прервал посыльный. Рассказ произвёл на слушателей огромное впечатление, и посыльного встретили не самыми добрыми взглядами, всем хотелось знать, что было дальше и почему я теперь простой красноармеец. Сам я, быстро надев форму, петлицы я пришить успел, и застегнув ремень, побежал к КП, машина там стояла, зелёная «эмка». Сопровождающий был знакомый, в звании капитана, он и отвёз меня в город, где и сопроводил в кабинет к маршалу.

- Здравствуй, Юрий, - вставая из-за стола, сказал тот. - Да уж, ситуация с тобой неприятная сложилась. Но ты не волнуйся, воюй как надо и всё вернём. К сожалению, на трибунал я повлиять не мог, тем более проводился он в Москве, а не тут.

- Бывает, - пожимая руку маршалу, ответил я. - Мне честно сказать, всё равно. Не за награды воюем.

- Тоже верно. Сегодня ночью первый вылет, нужно срочно добыть свежие разведанные. Вернёмся к прежнему ведению службы. Полк бомбардировщиков уже пополняется. Тоже «ночники», да и часть экипажей смогли выйти к своим.

- Их надеюсь не расстреляли?

Маршал поморщился, и сказал, взглянув на меня:

- Всё же обиделся.

- Нет, но помнить буду всю жизнь. Ещё и внукам своим расскажу.

- Какой ты злопамятный. Ладно, сейчас Трубин подойдёт, дальше решите всё с ним.

- Есть, - козырнул я, бросив руку к пилотке. - Разрешите идти?

- Идите.

Прошлые доверительные отношения у нас с маршалом не появиться уже никогда. Тот это тоже понял, поэтому молча кивнул, провожая меня задумчивым взглядом, пока я шёл до двери и покидал кабинет. Турбин уже находился тут, в приёмной, со шпалами подполковника и новеньким орденом «Боевого Красного Знамени».

- Товарищ подполковник, поздравляю с наградой и повышением в чине, - сказал я.

- Благодарю, - кивнул тот. - Идём в кабинет, там и поговорим.

Дальше пошла основная работа, тот на карте показал где нужно провести работы. Ближайшие три дня ведём только разведку, разведанные требовались как глоток воды путнику в пустыне. После этого меня отпустили, и даже обратно в полк отвезли, что меня поразило. Обычно рядовой состав не возят на легковых машинах. Как хочешь сам добирайся. В полку я закончил рассказ, и занялся получением довольствия. Форму ранее получил, сдав свою комсоставскую, теперь остальное нужно, старшина уже должен со складов всё получить. Личное оружие ещё получить нужно. Выяснив что у старшины имелась возможность выдать «СВТ», у него их две штуки было, выбрал одну и её вписали в моё удостоверение. К винтовке штык-нож и три подсумка с магазинами нашлись. Патроны получил, по количеству магазинов. Попросил выдать спаснабор, но тот отказался это делать. Я за «БАО» числюсь, ему нужен приказ сверху. Сидор получил, красноармейский котелок и ложку, запасные портянки, полотенце и мыло. И когда возвращался своей землянке, рядом остановилась «полуторка», и выглянувший из кабины старшина, не знаю его, но петлицы наши, голубые, приказал мне:

- Боец, быстро в кузов.

- Товарищ старшина, у меня своё задание.

- Боец, вы что не слышали приказ старшего по званию? В кузов!

- Есть, - козырнул я.

Рывком взлетев в кузов, используя как опору заднее колесо грузовичка, сразу сел, а машина рванула с места. Там ещё трое бедолаг сидело с пустыми петлицами, сел у левого борта, положив рядом сидор, и поставив винтовку между ног. Лавок тут не было, на полу сидели. Остальные не вооружены были. А я ведь винтовку даже не почистил от консервационной смазки, от ротного старшины шёл, когда успеть было? Двигались мы к городу, а потом за него. Проехав ещё километров пятнадцать, мы въехали в село пока не добрались до хозяйственных строений местного совхоза. Старшина покинул машину, а мы остались в кузове. Только водитель вышел и закурил. Старшина недолго отсутствовал, вернулся невысоким мужичком-живчиком в сером пиджаке.

- Бойцы, кто умеет свиней и коров забивать?

Парни в кузове с недоумением переглянулись, явно городские, не их тема. Пришлось поднимать руку.

- Я умею, товарищ старшина.

- Хорошо. Остальные тебе помогут. Значит так, нужно для совхоза забить десять бычков и три коровы, а также восемь свиней. Из них две свиньи и один бычок наши, погрузите в машину. Приказ ясен?

- Да, товарищ старшина, - немного вразнобой ответили мы.

Подхватив винтовку и сидор, я покинул кузов грузовичка, и мы направились в сторону загона. Дальше раздевшись чтобы не испачкаться, я взял нож, председатель колхоза протянул, хороший свинорез, и началась работа. Быстро разделывал, и всё грузилось на телеги. Нас покормили, ужин был, потом продолжили работу. Как раз темнеть начало, когда я закончил, и мы стали готовится к отъезду. Мясо накрыли куском брезента что там был. На него всё и положили. Искупавшись в местном пруду, постирав кальсоны от крови, я оделся, и подошёл к машине. Пора было возвращаться.

- Похоже наши моторами гудят, - сказал старшина. Огонь папироски освещали его лицо, когда тот втягивал дым.

- Да, это с нашего аэродрома машина, - прислушавшись, подтвердил я. - Взлетела с той стороны. Видимо борт что на разведку должен был вылететь. Странно что без меня полетели, это лишено всякого смысла.

- Не понял? - удивился старшина.

- Я должен был лететь на этом борте. Приказ маршала Будённого, - широко зевнув, ответил я.

- Почему не сообщили? - строгим голосом спросил старшина, бросая под ноги папироску.

- Вы мне не дали, надавали званием и приказали сесть в машину. Мне-то всё равно, держать ответ за срыв боевого задания буду не я. Это раньше, до трибунала, когда я лейтенантом был, мог послать вас куда подальше, а сейчас пустые петлицы, ответственности нет. Тоже неплохо.

- Твою мать! В машину! - заорал старшина.

Мы устроились в кузове, сев на накрытые брезентом туши, и грузовик буквально полетел по ночным дорогам в сторона аэродрома. Как водитель не торопился, в одном месте пришлось час простоять, пока пропускали встречную колонну по понтонному посту, и прибыли мы к месту расположения полка ближе к полуночи. На въезде нас остановила охрана, осветила фонариками, и старший поста, буквально зарычал опознав меня. Оказалось, меня уже везде с собаками искали. И виноватыми в пропаже именно охрану сделали. Пропал с охраняемого объекта. Тут же сюда подскочили две машины, командир полка был, особисты, Турбин. Последний пистолетом перед лицом старшины махала, грозился пристрелить. Того арестовали, ремень сняли, повели на гауптвахту, а мне приказали следовать за подполковником. Мы рванули к ожидающему нас борту.

- Ты почему этому идиоту не сказал, что уже имеешь здание?! - прорычал тот в машине.

- Говорил, но старшине было наплевать. Ему свой приказ выполнить нужно, похватал свободных бойцов и поехал. Тем более я не знал на какое время мы задержимся. Удобно быть простым красноармейцем, никакой ответственности.

Турбин на это только зарычал, тот реально в бешенстве находился. Тут мы подкатили к самолёту, моторы уже запущены были, винты вращались, переместились в салоне, дальше пока борт шёл на взлёт, и поднимался в небо, я достал запасную портянку, порвав её, и стал проводить чистку винтовки. Темнота мне не мешала. Жаль масла оружейного нет, на сухую, но хоть так. Потом снарядил магазины, доставая патроны из сидора, подсумки на ремне разместил, фляжку, пока пустую, выпил, когда на машине в полк возвращался, и убрал их. Когда мы пересекли передовую, я уже был вооружён. Дальше началась рутинная и привычная работа. Так увлеклись что едва успели вернуться на аэродром до рассвета. Потом я отправился в столовую, ужинать, рядовому составу писать рапорты не нужно, для этого командиры есть, а Турбин по своим делам. Разведданных мы добыли изрядно. С нами разведчики были, у одной крупной танковой части сели, те сбегали и притащили офицера, его в штаб отправили, допрашивать.

Поужинав, я отправился в душ, приметив что за мной двое приглядывают, видимо та самая пресловутая охрана по типу «А». Я бы искупнулся, но покидать аэродром нельзя, это будучи лейтенантом наплевал, мог сбегать искупаться или порыбачить, а тут нельзя. Так что душевая для состава «БАО», вот она моя полуземлянка и нары, где я устроился спать. Тёплые ещё, прошлый боец что тут спал, только что встал по распорядку дня. Вырубился я мигом.

В этот раз меня разбудили, Юрка с сияющим лицом, держал в одной руке сапоги, в другой командирскую форму со знаками различия лейтенанта, и наградами, закреплёнными на френче. На мои похожи. Звёздочка тоже имелась.

- Что случилось, товарищ младший лейтенант? - поинтересовался я, садясь.

- Командир, ты чего? Вот, форму твою принёс, приказали вернуть. С наградами. В штабе удостоверение вернут.

- Юра, меня лишили всего по трибуналу, по суду. И вернуть всё так вот, тоже могут только по суду. Военному суду. Он был? Тогда возвращение всего это незаконно. Неси обратно.

- Командир?.. - обиженно насупился тот.

- Юра, ты не поверишь как же хорошо быть простым красноармейцем.

- Ты издеваешься, да?

- Да. Буду тянуть до последнего. Сами всё сделали, под трибунал отдали, сами пусть и прыгают. Буду тянуть до последнего.

- Ага, ясно.

Тот ушёл, унеся форму, я же быстро оделся, винтовку в стойку с оружием поставил, подсумки снял и убрал в сидор, и направился в столовую, завтракать. Оттуда меня прогнали, распоряжения не было кормить, в списках меня не имелось. Тогда пошёл на поиски командира «БАО». Раз уж за ним закреплён. Насчёт меня у того распоряжений не было, но отправил на помощь мотористам, те двигатель меняли на одном из бортов. Там мне выдали старый комбинезон, так и работал. На завтраке не был, да и обед мимо меня пролетел, пришлось своими из собранного мамой вещмешка припасами питаться. Как раз темнеть начало, меня вызвали в штаб полка и командир предъявил мне решение военного суда с восстановлением в звании и наградах. Пришлось менять красноармейскую форму на командирскую. После этого я поспешил сдать всё что получил обратно ротному старшине. Там меня и нашли. Оказалось, борт наш на разведку десять минут назад должен был отправится, только меня искали. Я на это лишь пожал плечами. Меня никто не поставил в известность о времени вылета. Да и вообще о том, что он будет. Получить оружие и спаснабор я не успел, пришлось так вылетать, рейс тоже прошёл благополучно, хотя дважды пришлось прятаться от истребителей-«ночников», много их летало, явно нас искали. Однако вернулись с новыми разведданными. Турбин тут же отбыл, а я отправился ужинать и отдыхать. Не со всеми в столовую, экипажем нашего транспортного борта и разведчиками, а в землянку, там забрал сидор и отойдя в лес, достав припасы стал ужинать. Позже вернувшись, разделся и лёг спать.

Проснулся я в четыре часа дня, как показывали наручные часы. Дневал я снова в палатке командиров, сюда меня перевели. Умывшись и посетив удобства, я отправился к старшине. Там получил оружие, пистолет «ТТ», довольствие, шинель, укрываться, когда спать буду, ну и спаснабор. У него же взял плотную бумагу для посылки. Вернувшись в землянку, я доел остаток того что Тося собрала, позавтракав, и сняв с себя все награды, положил в сделанный конверт, заклеил его, и прихватив пустой сидор, прогулялся до ближайшей деревни. Там прикупил припасов, отдал конверт местному почтальону, он отправит, и вернулся. Хм, а был соглядатай, что сопровождал меня туда и обратно.

- Лейтенант, ты почему в столовую не ходишь? - спустился в землянку командир «БАО», он майором был.

Вскочив, я вытянулся, и вскинув руку к пилотке, я успел её надеть, и доложился:

- Товарищ майор, был вчера, прогнали. Сказали в списках нет. Я уже закупил припасы в деревне, буду питаться ими.

- Не дури, лейтенант. Иди в столовую, тебе там оставили, - буркнул тот и развернувшись ушёл.

- Есть, - хмыкнул я и снова развалился на нарах.

Жаль Юрки нет, в рейсе, поболтать не с кем. Экипаж борта, с которым я летаю в другой землянке проживал. А вообще мне сменили должность, я теперь не лётчик, а заместитель начальника штаба полка по разведке. Сомневаюсь, что такая должность раньше была, видимо для меня придумали. Тем более я действительно разведкой занимаюсь. Вздохнув, в столовую сходить всё же нужно, прогулялся, там меня покормили, как раз и экипаж борта с которым летаю там встретил. А потом рутина. Снова вылетели на разведку, и благополучно вернулись, разминувшись с истребителями-«ночниками», но попав под огонь зениток в одном месте. Ладно хоть всё мимо. А после посадки, сдав парашюты, когда мы направились к столовой, Турбин уже укатил в штаб, сегодня ночью мы закончили охватывать всю линию фронта, меня перехватил посыльный и отправил в штаб полка. Тут и командир обнаружился:

- Товарищ подполковник, лейтенант Некрасов по вашему приказу прибыл.

- Это что такое? - спросил тот высыпав из конверта мои бывшие награды на стол.

- Я могу ошибиться, но кажется ордена и медали.

- Не дерзи, лейтенант. Почему ты награды отправил на адрес своей матери?

- Я подумывал их выкинуть, но решил всё же отправить родственникам, хоть какая-то память обо мне будет, - честно ответил я.

- Выкинуть? - вздохнул комполка, оперевшись кулаками на столешницу стола.

Присутствующие в землянке комиссар и начальник штаба только зло выдохнули, с возмущением взглянув на меня. Именно комиссар и спросил:

- Лейтенант, почему? Ведь это доказательство твоих заслуг перед родиной. Преступление отказываться от них.

- Преступление отбирать их… Знаете, я долго думал насчёт них. Да, государства наградило меня ими, но также легко и лишило трибуналом, ясно показывая, как относится к ним. С безразличием относится. Как это так? Захотело наградило, захотело отобрало? Я ещё понимаю, звание, это отобрать можно, но награды? Не представители трибуна награждали меня, не им и отбирать награды. А они отобрали. Я этого не приемлю, и мысленно отказался от них, также как государство от меня. Так будет справедливо.

- Это твоя работа, - повернулся комполка к комиссару. - Ты у нас целитель людских душ.

- Идём лейтенант, прогуляемся. Ты успел поужинать? - спросил тот выводя меня из землянки наружу.

- Нет, товарищ батальонный комиссар.

Мы неторопливо шли в сторону столовой, я нёс на плече сидор спаснабора, не успел в землянку закинуть. Шлемофон на голове, комбинезона он было, в форме летал. Комиссар явно собирался с мыслями, после чего сказал:

- Знаешь, поразмыслив, я начал понимать твою позицию. Именно понимать, хотя я и не согласен с ней. Ты сейчас как ёж, выставил иголки и отталкиваешь всех.

- Поговорить за жизнь не удастся, - пожал я плечами. - Я не потому ершусь что обиделся или что-то подобное. Вот еще, я взрослый человек чтобы обиды держать. За того сержанта что погиб, когда нас расстреливали, вот его жаль, но он был отмщён. Нет, вся эта ситуация что создаётся мной искусственно, проводится не для этого.

- Заинтриговал, - сказал комиссар.

- Вы я смотрю образованный. Кем были на гражданке? Если не секрет. Так я разберусь что стоит говорить.

- Заведующим я был. Заведующим городской библиотеки. В партии с двадцать третьего года.

- Понятно. Может слышали такую фразу? Незаменимых у нас нет. Кто её сказал?

Мы прошли в столовую, и сели отдельно, где одна из официанток начала носить нам пищу. Мне ужин, а комиссару завтрак, тот явно недавно встал. Мы приступили к приёму пищи. Комиссар всё обдумывал мою фразу, и когда мы поели, всё же признался:

- Я не знаю кто это сказал.

- Товарищ Сталин, на съезде, в тридцать четвёртом году, имея ввиду чиновников-вельмож, - допивая чай, ответил я. - Именно руководствуясь этой цитатой я и решил вести свою политику. Называется она, как вы ко мне, так и я к вам. Тем более раз незаменимых у вас нет, пусть меня заменят. Вот и показываю, я без вас обойдусь, а вы без меня? Для меня это такой психолого-социологический эксперимент. Я не планирую дожить до конца этой войны. Повезёт что вообще доживу хотя бы до Нового Года. Немцы о ведении нами ночной разведки знают, когда-нибудь подловят, раз на раз не приходится. Так что я считаю, что успею провести этот эксперимент. Посмотреть хочу, как поведёт начальство. Я видел, вы слушали оба раза, когда я описывал свои приключения, давая понять какие эмоции испытывал, так что должны меня понять. Расстрелять решили, я в бега подался. Трибунал был, наплевал на службу и делал только что приказывали. Простым красноармейцем действительно весело мне было. Отказались кормить в столовой, да плевать, купил припасы и отдельно ем. Надавить решили, воюю из-под палки. То есть, я теперь всегда буду отвечать. С трибуналом вон сработало, мигом и звание, и награды вернули. Последние зря, не приму.

- Насчёт них, всё же подумай.

- Нет, эти отобрали, так отобрали, значит не заслужил. Носить теперь буду только те, которые снова заслужу. А эти или матери отправьте, или сами выкиньте, или это сделаю я. Брезгую я их носить. Отобрали раз, отберут и второй.