Помоги проекту - поделись книгой:
В госархивах хранится огромная документация — юридическая, судебная, протокольная и др. А прошло ведь 40―50 лет, исторически очень короткий срок. Это не «белое пятно», а пятно, которое замазано теми, кого не коснулись события тех времен, кто был косвенным участником преступлений и пользовался незаслуженными благами и почестями. Это люди, пораженные сталинской «радиацией». Это те, кто и сегодня делает все, чтобы скрыть истину и затормозить движение общества к новым формам жизни и труда.
Я до сих пор ношу зияющие раны: два брата погибли на фронтах Отечественной войны, мать и сестра — в 1943 году в Одессе, при массовых расстрелах. Но самая тяжелая рана — это совершенно необоснованное осуждение и гибель в 1937 году моего отца, впоследствии реабилитированного. Я живу в семье сына, члена партии с 20-летним стажем, работаю в окружении людей среднего и молодого возраста и всегда при обсуждении этой темы вижу и чувствую их сомнения и неясности.
Историю необходимо очистить от всего наносного, тенденциозного и фальсифицированного. Зло должно быть всенародно осуждено. Справедливость должна восторжествовать!
29 марта 1987 г.
На грань катастрофы в начальный период войны страну поставил Сталин, и только он. Победил же в этой войне социализм, титанические усилия всего народа и его авангарда — партии, военное искусство наших прославленных маршалов, в первую очередь Г. К. Жукова, и массовый героизм солдат и офицеров. Конечно, Сталин был выдающейся исторической фигурой, сыграл выдающуюся роль в организации победы. Но о нем следует говорить, как, впрочем, и обо всем другом, только правду.
XX съезд партии поручил ЦК последовательно осуществлять мероприятия, обеспечивающие полное преодоление культа личности и ликвидацию его последствий. Можно ли сказать, что задачи в этой области полностью решены? Нет! После октябрьского (1964 года) Пленума ЦК, когда был снят с поста Первого секретаря ЦК КПСС Н. С. Хрущев, вспоминать о культе личности Сталина перестали. Обыватели и идолопоклонники, а среди них и многие люди, занимавшие высокие посты, приняли это чуть ли не как ревизию решений XX и XXII съездов партии. Все чаще стали раздаваться с трибун голоса с воспоминаниями об Иосифе Виссарионовиче. По дорогам страны несутся автомашины с установленными на лобовых стеклах портретами генералиссимуса, как бы бросая вызов решениям партийных съездов.
Авторитету Сталина послужило и так называемое ежегодное снижение розничных цен. Обывателю старшего и младшего поколений не верится, что это было авантюрой и очковтирательством. Снижение цен чувствовали на себе только жители Москвы, Ленинграда и немногих крупных городов. Парадоксом и издевательством было то, что миллионы людей даже не видели тех товаров и продуктов, на которые снижались цены, кроме водки, которой с 1925 года было в достатке во всех уголках страны. Печально и то, что улучшение материального снабжения указанных выше городов оказалось возможным за счет разорения колхозов (вспомним фильм «Председатель», где было показано типичное положение колхозов). Меня возмущает поведение многих современных экономистов, очевидцев тех времен, которые выкручиваются, но не говорят правду о фактическом тогдашнем экономическом положении страны.
30 марта 1987 г.
Оканчивая в этом году институт, прошу у Вас совета: стоит ли мне заниматься военной историей и каковы, на Ваш взгляд, черты современного военного историка, работающего в условиях перестройки, какими качествами он должен обладать, каковы наиболее актуальные проблемы военной истории? Мне бы хотелось попробовать себя в науке. В институте я занимаюсь вопросом о сумчанах, наших земляках — участниках войны. Я установил, что на фронтах находилось 20 военачальников-сумчан (от командира бригады до командующего армией включительно).
Я исследую их вклад в нашу Победу, в развитие военного искусства. Изучаю формы и методы партийно-политической работы в войсках наших земляков, а также личные качества их и оценки, данные сумчанам различными военачальниками минувшей войны (Жуковым Г. К., Василевским А. М., Коневым И. С., Рокоссовским К. К. и другими). С докладами о своей работе я выступал на различных конференциях, в том числе на республиканской…
Ваша оценка Сталина-военачальника, мне кажется, совершенно правильна… При более эффективном использовании имевшихся к 22 июня сил и средств первого стратегического эшелона можно было избежать тяжелого поражения и потери огромной территории. Именно по вине всего военного руководства, и в первую очередь Сталина, не было сделано то, что можно было сделать без каких-либо особых материальных затрат… И я выражаю мысль, что в результате мероприятий, которые все же можно было провести начиная с сентября 1939 года, враг был бы остановлен примерно на линии Днепра.
…Почему бы действительно ясно и открыто (в виде специального исследования) не сказать: есть в нашей истории Сталинград и Корсунь-Шевченковский, но есть и Белосток, Минск, Умань, Киев, Вязьма, Харьков и многое другое. Точных данных о количестве попавших в окружение войск нет, нет данных об их потерях. И вообще в нашей литературе всегда много говорится об ожесточенности боев в первые недели войны и приводятся данные о потерях противника к середине июля. Но почему бы не привести данные наших потерь, ясно указав, что мы потеряли к этому моменту такое-то количество вооружения, столько-то убитыми, ранеными и пленными. Вот тогда и предстанет перед нами полная картина этой ожесточенности…
Хотелось бы также получить полные данные об общем количестве наших пленных, ведь никакой цифры, кроме 4 миллионов погибших в плену, у нас не приводится. Да и данных, достаточно полных, о военнопленных фашистской Германии и ее сателлитов тоже нет, в особенности по отдельным операциям, скажем по Московской битве.
…Момент пленения Власова описан во многих источниках и исследованиях, да и из книги В. Ардаматского «В час дня, ваше превосходительство» тоже можно кое-что почерпнуть, но хотелось бы узнать все это от историка-профессионала высокого класса, который открыто скажет, кто же такой Власов — затаившийся классовый враг или просто малодушный человек. Как военачальник он, наверное, значил ноль, так как, я думаю, он «всплыл» на волне репрессий 30-х годов. И хотя 37-я армия героически обороняла вершину киевского выступа, а 20-я успешно наступала под Москвой зимой 1941/42 года, вряд ли в этом есть заслуга Власова. О безынициативности Власова-военачальника известно по ряду мемуаров. Хочется также заметить, что в некоторых справочниках по минувшей войне при перечислении командующих 37, 20, 2-й ударными армиями не упоминается имя Власова. Я считаю, что делать так нельзя, это не то что ненаучно, это — несерьезно.
И конечно же очень хотелось бы проработать полный текст приказа № 227. Этот приказ созвучен ленинскому «Социалистическое Отечество в опасности!». Странно, что по прошествии 40 лет после войны приказ все еще не опубликован.[51]
А вообще, я думаю, в условиях перестройки многие вопросы истории минувшей войны будут пересмотрены. Хотелось бы узнать, за какие конкретно действия калмыки, чеченцы, ингуши и др. были лишены автономии. Чтобы показать ничтожество жалкой кучки предателей-генералов, необходимо воспеть мужество и героизм советских генералов, попавших в плен. Да, были Власов, Трухин, Благовещенский, но были и Карбышев, Тхор, Никитин, Алавердов, Прохоров, Ткаченко, Пресняков, Новиков, Сотенский, Шевчук и другие, для которых любовь к Родине была сильнее смерти.
30 марта 1987 г.
Академик Самсонов говорит: «Если бы не просчеты… войска вермахта, даже проникнув на нашу территорию, не дошли бы до Ленинграда и Москвы». Хочу заметить, что ни один человек в мире, в том числе и академик Самсонов, не может знать и тем более утверждать, что в этом случае получилось бы. Это уже ненаучный разговор. Это сейчас легко рассуждать, когда все пройдено. Реальность всегда драматичнее, интереснее, правдивее любых прогнозов.
Вернемся к словам академика Самсонова: «Но не военачальники, не полководцы выиграли войну, а наш народ». Как можно противопоставлять военачальников народу?! Это единое целое, и данное противопоставление — бессмыслица.
Я прочитал в третьем томе воспоминаний Джавахарлала Неру, что во второй половине 30-х годов, несмотря на успехи в экономике и культуре, Страна Советов переживала острый внутренний кризис. И, как далее отмечает Неру, можно считать установленным фактом, что против Сталина и сталинской политики существовал крупный заговор. Ведь это переведено и издано уже после смерти Сталина, в 60-е годы! В качестве участников заговора упоминаются имена оппозиционеров: Рыкова, Бухарина, из военных — Тухачевского. Если учесть, что руководители оппозиции до сих пор не оправданы и считаются врагами партии и народа, то что же получается? Где же правда?[52] Несколько лет назад я прочитал книгу, изданную в 1938 году Народным комиссариатом юстиции, — полный стенографический отчет судебных заседаний по обвинению Бухарина, Рыкова, Ягоды и других. Допрос ведет Генеральный прокурор Вышинский. Часто на страницах книги упоминается имя Тухачевского. В предполагаемом «дворцовом перевороте» (как они его называют) Ягода должен был стать председателем Совнаркома, Тухачевский — наркомом обороны, Рыков и Бухарин — секретарями ЦК по пропаганде. Опять повторяю, если учесть, что до сих пор Бухарин и Рыков не оправданы,[53] как все это понимать?
Массовые репрессии, как бы тяжки они ни были, ни в коем случае не принижают роль Сталина в истории страны. Если на чаши весов положить все заслуги, все положительное и все ошибки, все отрицательное, то вывод у объективного историка должен быть один: заслуги перевесят.
30 марта 1987 г.
Мое поколение, которое пережило то грозное время, может отрицательно и необъективно влиять на молодое поколение, так как по своим взглядам на данную проблему делится на три группы:
первые — это те, которые хотели б вернуть назад былую благодать и лично Сталина. Они очень противятся как ненужному всему тому, что печатается о Сталине. Существенных опровержений противопоставить не могут и подозревают авторов статей в том, что у них анкеты не в порядке. Рассчитывают на простаков, которых, к сожалению, очень много;
вторые — это те, которые ошарашены фактами (хоть и немногими) прожитой истории. Им нужно разъяснить все до конца: как и почему такое случилось, почему никто ничего не мог изменить до самой смерти Сталина, почему на Украине в 1932―1933 годах был сильнейший голод, при котором вымирали целые села, большие и малые, и сколько этот голод унес человеческих жизней, надо также на доступном народу языке (цифрами) показать, что сталинская форма развития народного хозяйства не была единственно правильной;
третьи — те, которые полностью поддерживают и одобряют начатые Вами публикации. Без правды о прошлом не будет движения вперед.
Для ускорения процесса развития нашего общества в духе решений XXVII съезда КПСС и январского (1987 года) Пленума очень важно сейчас, чтобы наши идеологические работники всех рангов и чинов проводили по выступлениям прессы публичные дискуссии на предприятиях, в клубах, дворцах культуры, вузах, школах, среди рабочих, служащих, ИТР, крестьян, пенсионеров. Тогда бы много неясного было разобрано на этих дискуссиях, как когда-то в первые годы Советской власти, когда на дискуссиях выступали все — от В. И. Ленина до рядовых коммунистов, защищая свои позиции. Мы утверждаем, что у нас идет революционный процесс, но правду говорим только урывками в прессе, немного по телевидению и радио, а публично провести дискуссии боимся. Только правда о прошлом, и притом не урывками, а в полном объеме, которую надо довести до широких масс на собраниях, митингах, дискуссиях, сходках при активном участии всех слоев нашего народа, действительно пробудит дух перестройки, и мы сможем жить по-новому, не боясь прошлого.
Очень правильно было бы опубликовать правдивую биографию Сталина. Дух революционного процесса должен спуститься в массы народные, которые и должны произвести эту революцию.
Я состою на учете в парторганизации и вижу, что как было 10 лет тому назад, так оно и есть сейчас; абсолютно ничего не меняется. Давайте спускаться с поднебесья на землю! Не уверен, что Вы напечатаете хоть очень малую часть крика моей души, но я бы хотел, чтобы внуки мои жили лучше нас.
30 марта 1987 г.
Да, «белых пятен» в нашей истории очень много, и прежде всего голод 1933 года, когда самые плодородные районы страны — Украина, Ставропольский и Краснодарский края — были оставлены без куска хлеба. Но в исторической литературе этот голод не вспоминается, как будто его и не было, хотя от голода погибли миллионы людей. Люди старшего поколения хорошо этот голод помнят и рассказывают с ужасом о тех страшных временах. Этот голод был вызван искусственно благодаря «мудрой» сталинской политике в сельском хозяйстве.[54]
Ни слова не говорится, сколько погибло людей у нас от рук сталинских сатрапов, когда не только взрослых, но и детей подвергали репрессиям. В «Истории второй мировой войны» перечисляются фамилии 25 человек, которым в 1935 году были присвоены персональные воинские звания от маршала до командарма.[55] Но кто остался жив из этих двадцати пяти — Ворошилов на лошадке да Буденный на коне! Уцелел Шапошников, С. С. Каменеву повезло — умер в 1936 году. Остальные все погибли от сталинского «милосердия». В результате фронтами командовали люди, которым больше дивизии в подчинение нельзя было доверить. Все они учились в ходе войны.
Некоторые говорят, что под руководством Сталина мы выиграли войну. Я считаю, что под руководством Сталина мы чуть не проиграли ее. Гитлер, утверждая план «Барбаросса», говорил, что старые опытные кадры, которые в случае войны могли бы возглавить фронты и армии, у русских уничтожены, новые еще не выросли: сейчас, мол, самый благоприятный момент для нападения на Советский Союз. 75 процентов высшего командного состава — от комбрига до маршала — до войны не дожили.[56]
Сталин нанес нашей стране и международному коммунистическому движению такой вред, что потребуется не одна сотня лет, чтобы отмыть эту грязь.
30 марта 1987 г.
До начала войны я служил в приграничном гарнизоне г. Дубно. В конце 1940 года гарнизон состоял из одного гаубичного полка да роты ВНОС.[57] За каких-нибудь три месяца до начала войны гарнизон был увеличен в четыре-пять раз. В полной боевой готовности была одна стрелковая дивизия, три полка и вспомогательные части: батальон связи, зенитно-артиллерийский дивизион. Кроме того, были развернуты части ПВО (истребительный авиационный полк). Рота ВНОС первой обнаружила нарушение границы германскими самолетами и танками, и ее наблюдательные посты, расположенные на границе, оповестили по схеме все части гарнизона. Зенитная артиллерия открыла огонь по первым самолетам противника. Истребительная авиация в воздух была поднята вовремя. Дивизия и гаубичный полк в течение 3―5 часов заняли оборонительные рубежи. День 22 июня для гарнизонов Дубно, Бродов, Луцка, Ровно не был паническим. Но сражение в последующие дни было не в нашу пользу.
В. И. Ленин учил: побеждает на войне тот, у кого больше резервов, больше источников силы, больше выдержки в народной толще. Для успеха наступающие войска должны иметь двойное, а то и тройное превосходство. Немцы же имели превосходство тройное — пятикратное. Но успех — это еще не выигрыш войны. Это — временное явление. Главным же является создание резервов в тылу, умение их использовать и т. д. Нам не хватило для подготовки к войне года-полутора. Новое оружие, необходимость которого подсказала война в Испании, в больших количествах стало поступать на фронт лишь в середине 1942 года.
О том, что у нас мало исторических книг, которые бы играли воспитательную роль, я с академиком Самсоновым согласен. Но и мимо другого пройти нельзя. У нас почти все командующие фронтами, за исключением Говорова, Тимошенко и Малиновского, в конце 60 — начале 70-х годов написали мемуары. Выпущены они были одноразовым тиражом, что явно недостаточно. Эти мемуары в наших библиотеках давно истрепались. И в настоящее время их днем с огнем не найдешь. А они ох как нужны! И для молодежи, и для воинов.
Мое поколение родилось при Ленине, выросло при Сталине. Стояли и будем стоять за правое дело Сталина. Сталина надо не оплевывать, а изучать. Золотое зерно брать на вооружение, ошибки отсеять. Таково мое мнение о Сталине, и другого быть не может.
31 марта 1987 г.
В беседе с академиком А. М. Самсоновым сказано: «Попасть в плен считалось позорным, и ко всем, кто там побывал, относились с большим подозрением». Все это правдиво, все это так. И мне пришлось испытать порядочно: и плен, и последствия после плена, когда вернулся на Родину.
28 августа 1942 года под Сталинградом наша часть попала в окружение. Мы оказались в плену. Нас, пленных, немцы погнали на Дон, погрузили на баржи и через несколько дней выгрузили в Ростове-на-Дону. Потом Польша, Германия и, наконец, Франция, город Ним, концлагерь для военнопленных.
Однажды, несколько лет тому назад, по телевизору показывали рожу лионского палача Клауса Барбье. Я в эту рожу всмотрелся повнимательнее, и во мне всколыхнулись воспоминания более чем 40-летней давности. И было от чего! Я и мой товарищ и друг по плену Московкин (уроженец пос. Юрино Марийской АССР) пытались бежать из концлагеря. В Лионе на железнодорожном вокзале нас задержали гестаповцы. Но Московкин под предлогом «сходить в туалет» опять сбежал. За ним бросились в погоню. Московкина потом я не видел и даже не знаю до сих пор, жив ли он или погиб тогда же в Лионе. Ко мне подошел офицер-француз в форме гестаповца. Он тыкал дулом пистолета мне в лицо и допрашивал через переводчика, кто организовал побег. Орал на меня, угрожал пристрелить на месте. Прикончить не прикончили, но в карцер посадили. Морили голодом и не давали воды. Через неделю нас, пленных, отправили в Италию. Это, пожалуй, спасло меня от расстрела. Вот каким образом мне пришлось познакомиться с лионским палачом Клаусом Барбье… Глубоко волнует меня и судьба моей воинской части. Сумела она вырваться из окружения или ее разгромили?
31 марта 1987 г.
Всю войну за обложкой партбилета у меня хранился маленький красный флажок с фотографией Ленина и Сталина (подаренный мне каким-то ребенком, когда я выходил с Красной площади после первомайского парада 1941 года) и вырезка из газеты с речью И. В. Сталина на предвыборном собрании избирателей 11 декабря 1937 года; по бортам моего истребителя были начертаны слова: «За Родину! За Сталина!» Уже по одному этому в своих суждениях о роли Сталина в войне я опасаюсь впасть в субъективизм.
Да, начало войны и лето 1942 года из-за просчетов товарища Сталина (да только ли его одного!) были для нас неудачными, трудными. Но ведь Кутузов сдал Москву Наполеону, а Сталин не сдал столицу Гитлеру…
Волею судьбы в период битвы за Москву я находился в столице. Утром 14 октября Совинформбюро передало, что положение наших войск на подступах к Москве ухудшилось, немцам удалось прорвать фронт. Москва превратилась в буквальном смысле в муравейник. Станции метро были закрыты, трамваи, автобусы и троллейбусы встали, и москвичи засновали по улицам, как муравьи. Начался демонтаж заводов и фабрик, появились случаи мародерства и паники. И вот в такой обстановке 17 октября по радио выступили секретарь МК ВКП(б) тов. Щербаков и председатель Моссовета тов. Пронин. Обрисовав сложную обстановку, они рассказали о мерах, принимаемых Моссоветом для снабжения населения продовольствием, и о том, что в случае эвакуации правительства на Восток Сталин остается в Москве. И одно то, что Сталин остался в Москве, отрезвляюще подействовало на население. Столица преобразилась, стала походить на бывалого солдата перед смертельной опасностью. Потом будет парад на Красной площади, разгром немцев под Москвой, впереди Сталинградское сражение и Курская дуга…
Академик Самсонов рассказывает, что во время войны позором считалось попасть в плен, воздерживаясь от вывода, хорошо это или плохо. Напрашивается вопрос: хорошо или плохо, что защитники разъезда Дубосеково погибли, но в плен не сдались? А того из них, кто, проявив слабость, решил сдаться на милость противника, застрелили. Попасть в плен считалось позором испокон веков. Во времена Кира и Македонского пленникам надевали на шею рогатины и проводили по тропе позора. И потому испокон веков смерть предпочиталась плену, ибо «мертвые сраму не имут». Смерть предпочиталась позорному плену даже тогда, когда противоборствовали государства с однородным общественно-политическим строем. Так что же вы хотите, товарищ академик, чтобы в войне со свирепым фашизмом советский воин поднимал руки перед врагом и сдавался в плен, чтобы там, в плену, в Бухенвальде, в печах Майданека или Освенцима, бесславно погибнуть? Тысячи и тысячи советских военнопленных сожалели о том, что оказались в плену, а не погибли на поле боя.
То, что к абсолютному большинству бывших пленников у нас относились с подозрением, зависело в первую очередь от того, что многие и многие работники госбезопасности служили по принципу русской пословицы: заставь дурака богу молиться, он весь лоб разобьет. Примеров я мог бы привести сколько угодно, ограничусь одним. 20 октября 1944 года в тяжелом воздушном бою мой самолет был подбит, и я был вынужден покинуть его с парашютом над Северной Норвегией, занятой противником. 25 октября вернулся в часть. Боевые друзья и командование встретили меня восторженно, я был награжден орденом Красного Знамени. Граждане Норвегии, которые оказали мне помощь, тоже были отмечены правительственными наградами: Сигварт Ларсен — орденом Красной Звезды, Харальд Кнудсен и Бьерне Педари — медалями «За боевые заслуги».
Но вот нашлись люди, которым я показался подозрительным, и начали создавать дело. Только вмешательство начальника политотдела 16-й ГИАД[58] гвардии полковника Макеева прекратило возню особистов вокруг меня. Я получил новый самолет и снова дрался. Там, где руководили частями и соединениями умные, душевные люди, а не усердные службисты, там и отношение к бывшим военнопленным было человеческим, нормальным. К сожалению, таких явлений было мало.
Желаю академику Самсонову, чтобы приказ Сталина от 28 июля 1942 года полностью, без сокращений, вошел в новое издание его книги «Сталинградская битва». Я знаю, как это будет тяжело сделать, но это надо сделать, и я уверен в том, что товарищ Самсонов добьется своего. Первоисточники о Великой Отечественной упрятаны за семью замками, и поэтому у нашей молодежи появились «белые пятна» в знании ее истории. Надо распечатать первоисточники. Пришла пора издать для массового читателя разговоры по ВЧ Сталина с командующими фронтами и армиями, с представителями Ставки, приказы и директивы фронтов армий. Тогда у молодежи отпадет надобность искать книги Сталина в личных библиотеках, а у шоферов — кустарным способом размножать его фотографии и наклеивать на смотровые стекла автомобилей.
31 марта 1987 г.
В феодальных и буржуазных обществах превозносили и сейчас превозносят монархов, президентов, премьеров, полководцев и других деятелей, имея при этом явно классовую направленность. Беда в том, что болезнь по аналогии проникла и в верхние эшелоны некоторых марксистских партий, в том числе и нашей. Ни XX съезд КПСС, ни последующие не дали полного ответа на вопрос о культе личности Сталина, о причинах его возникновения. Далеко не все сделано по преодолению его последствий. Известно, что Сталин проигнорировал либо видоизменил ряд рекомендаций В. И. Ленина, высказанных в последние годы жизни, в частности о совершенствовании партийного и советского аппарата, партийном и государственном контроле, развитии демократии, производственной кооперации, национальном вопросе и др. Часть ошибок Сталина не исправлена до сих пор. Кроме произвола в политических вопросах Сталин допускал вольности в народном хозяйстве, в использовании экономических законов, что привело к отрицательным явлениям, которые мы ощущаем и теперь. Тогда мы называли эти явления бестолковщиной, они продолжали разрастаться, а теперь мы их называем бесхозяйственностью, о вреде и масштабах которой говорить не приходится.
Хозрасчет, самоокупаемость и самофинансирование — основа всякого хозяйствования. Но об этом мы всерьез заговорили только на 70-м году Советской власти. Или, к примеру, малый и семейный подряд в сельском хозяйстве. Нечто подобное предлагалось еще в первые годы коллективизации. Но никому не позволено было даже проэкспериментировать…
Сталин спешил при своей жизни построить социализм, а Хрущев — коммунизм. Отсюда забегание вперед, левизна, волюнтаризм, поспешные решения и другие просчеты. Здравомыслящие руководящие кадры критиковали Сталина или возражали ему, на что Сталин ответил местью — массовыми необоснованными репрессиями.
За массовые репрессии 1937―1938 годов полная ответственность лежит на Сталине, правой рукой которого был тогда Жданов, а исполнителем — Ежов. Жданов ушел из жизни еще до XX съезда КПСС и остался в тени, а с Ежовым Сталин расправился, сделав его козлом отпущения.
Что же касается предложения о возврате имени городу на Волге, то я за возврат его географического имени Ца́рицын. Обратите внимание на ударение. Город получил свое название не от слов «царь», «царица», а от речки Ца́рицы, впадающей в Волгу.
Названия городов, поселков, железнодорожных станций, портов, водных бассейнов и т. п. есть прерогатива таких наук, как география, топография, история, названия имеют международное значение. Поэтому надо издать закон, запрещающий переименование географических объектов; насколько возможно, вернуть городам и поселкам их географические названия. В настоящее время переименовано в стране более тысячи городов и поселков. Если так пойдет и дальше, то через 50―100 лет у нас мало останется непереименованных городов. Представьте, как это затруднит потомкам изучение географии и истории. В честь М. И. Калинина переименована Тверь, есть целых два Калининграда. По три и более названий в честь Кирова, Дзержинского, Куйбышева, Фрунзе, Котовского, Хмельницкого, Ивана Франко и других. Уже сейчас среднему ученику затруднительно отыскать на карте тверскую землю, найти вятичей, нижегородцев, луганских рабочих и др. Мы потеряли исторические, красивые, даже поэтические названия городов — Самары («Эх, Самара-городок…»), Мариуполя, Жовквы, Рыбинска, Гжатска и др. Во имя справедливости, науки и международных обязанностей этот процесс надо остановить, пока не поздно.
31 марта 1987 г.
Всем известно, что в районе Сталинграда нашими войсками было взято в плен 92 тысячи вражеских солдат и офицеров. В Белоруссии летом 1944 года в плен сдалось 60 тысяч фашистов.[59] А каковы были наши потери? Ни в «Истории Великой Отечественной войны», ни в учебниках, ни в мемуарах выдающихся наших военачальников об этом ничего конкретного не сказано. Известно лишь, что война унесла с собой 20 миллионов советских граждан. Почему же отсутствуют в нашей литературе данные о потерях наших войск в отдельных операциях Великой Отечественной? Да потому, что они настолько велики, что не идут ни в какое сравнение с потерями врага.
Возьмем книгу английского военного писателя и журналиста Лиддела Гарта «Стратегия», изданную в нашей стране в 1957 году. Откроем ее на с. 339―340: «Танки Гудериана и Гота… на шестой день сомкнулись в районе Минска, в 320 км от границы… Было захвачено в плен 300 тысяч русских». Размеры «котла» вызвали волну оптимизма даже среди генералов, которых вначале беспокоило решение Гитлера о вторжении в Россию. Но, к нашему сожалению, потери под Минском не явились единственными и самыми большими. «В районе Смоленска немцами было захвачено в плен 180 тысяч русских», — узнаем мы из той же книги. А дальше еще страшнее и драматичнее: «Операция немцев по уничтожению окруженной группировки русских войск под Киевом оказалась весьма успешной… Немцы захватили в плен более 600 тысяч русских… В районе Вязьмы немцы окружили и захватили 600 тысяч русских…» Вот, оказывается, какие потери понесли наши войска в первые месяцы войны. Правда, в книге имеется поправка издателя, робко убеждающая читателя в том, что цифры эти завышены. Но сказать «завышены» и не сказать на сколько — значит вообще ничего не сказать. Итак, почти 1700 тысяч человек за пять месяцев войны!
Помню, как перед войной в учебнике для второго класса печаталось стихотворение Л. Квитко «Письмо Ворошилову»:
Так о какой же внезапности нападения может идти речь, если каждый школьник уже был предупрежден о предстоящей войне? Или, может быть, это стихотворение не читал будущий генералиссимус? Не могу равнодушно слышать, когда говорят: «Сталин выиграл войну». В этом убеждены лишь те, кто не способен самостоятельно мыслить, анализировать события и сопоставлять факты. Лично я убежден в том, что войны выигрывает народ, правительства их только проигрывают.
31 марта 1987 г.
Если б не Ваша горячая поддержка процесса перестройки, гласности и демократизации, не написал бы этого письма, не питал бы надежд на его опубликование. Правда, еще не знаю, зашла ли демократизация так далеко, чтобы кандидаты наук могли в случае необходимости критиковать и академиков.
История начального периода войны действительно требует переосмысления. Надо прямо поставить вопрос: кто все же ошибся — И. В. Сталин или Гитлер — в оценке военно-политической обстановки в мире накануне Великой Отечественной войны? Разве эта проблема как с научной, так и с политической точек зрения не стоит того, чтобы ее серьезно исследовать? Ведь доводы И. В. Сталина (они известны) были глубоко аргументированными, вполне логичными. Но Гитлер оказался авантюристом, пошел против логики. Ошибся в оценке политической, экономической и военной мощи СССР и, оставив Англию и США за спиной, напал на нас, то есть выбрал очень неудачное, прежде всего для себя, время и направление для нападения, что вместе с другими решающими факторами погубило его в конечном итоге.
Бесспорно только одно: приведение в полную боевую готовность имеющихся вблизи западных границ войск за день или хотя бы за несколько часов (не за 2―3 часа, как было на самом деле) значительно сократило бы наши потери в первые дни войны.
В исторической литературе часто ссылаются на донесение легендарного разведчика Р. Зорге. Можно ли было тогда считать это донесение абсолютно точным, бесспорным? Ведь раньше не оправдались сведения о готовящемся нападении немцев к 14 мая, к 20 мая, а затем между 15 мая и 15 июня. Наше разведуправление считало, что «слухи и документы, говорящие о неизбежности весной этого года войны против СССР, необходимо расценивать как дезинформацию, исходящую от английской и даже, может быть, германской разведки». Имелось множество разведданных совсем другого содержания, чем донесение Р. Зорге. Ничего не опровергая и не доказывая, просто хочу сказать, что в изучении начального периода войны действительно много «белых пятен». Они требуют освещения, но не в зависимости от нашей симпатии или антипатии к И. В. Сталину, а на основе беспристрастного, добросовестного и глубокого научного анализа.
31 марта 1987 г.
Мое мировоззрение формировалось в годы беспризорничества. С трехлетнего возраста я остался один на один со своей судьбой. Отец имел другую семью. В 1937 году он был оклеветан и расстрелян. Я попал в черный список как сын «врага народа». Это я почувствовал в школе снайперов в августе 1941 года, уже на Урале. Особист дал мне понять, чей я сын. По совету комиссара Галушкина я написал письмо Сталину и до сих пор благодарен обоим, что уберегли от ретивых службистов.
После войны стал чекистом. Отец был посмертно реабилитирован.
1930―1937 годы — это кулацкие выстрелы из-за угла, убийства коммунистов и комсомольцев, поджоги хлеба, отравления колхозного стада, взрывы и диверсии на шахтах, вылазки троцкистов. Многие из них «раскаялись», присмирели и, устроившись на теплые места, продолжали вредить Советской власти. Тридцать седьмой год возник не из желания просто развлечься. Не секрет, что «бывшие» не сидели сложа руки. Действия Сталина нельзя рассматривать отдельно от той обстановки. Троцкисты, оставаясь у власти на местах, уничтожили много безвинных и сами понесли суровую кару. А притаившиеся успели послужить и «великому рейху»…
После смерти Сталина хрущевские ошибки породили жажду купеческой наживы, казнокрадства, такие масштабы взяточничества и хищений социалистической собственности, каких мы при Сталине не знали. Ленинский нэпман со своим домиком выглядит жалким ягненком перед двухэтажным коттеджем с гаражом у современного ларечника или заведующего торгом.
Заразная бацилла взяточничества и наживы проникла в спорт, в науку и даже в органы МВД — такое ведомство, которому Дзержинский завещал иметь чистые руки и совесть. Я тоже был чекистом, и не дай бог, чтоб с кем-нибудь из нас тогда такое случилось. Теперь не тридцать третий и не сорок седьмой год, когда воровство можно было в какой-то мере оправдать. «Везуны» везут не из-за голода. А. М. Самсонов утверждает, что предателей были единицы. Да, если исчислять их от 180 миллионов человек. Конкретно же в каждом городе были свои полицаи. До самого Кенигсберга нам попадались батальоны РОА.[60] Они пополнили банды Западной Украины, отвергли призывы прекратить борьбу, продолжали зверски убивать, резать и вешать советских активистов, солдат и офицеров. Одной из таких жертв стал и мой сослуживец старшина Хрипунов, которого весной 1948-го повесили бандеровцы под Львовом, привязав его за ноги вниз головой к двум рядом росшим деревьям. Кое-кто старается все это забыть и сделать вид, что построение социализма происходило в обстановке полной идиллии. И Сталину от нечего делать, чтобы разогнать скуку, пришлось развлекаться репрессиями. Нужно все-таки по-большевистски смотреть правде в глаза, а то мы докатимся до того, что начнем Дзержинского и Ленина обвинять в красном терроре, ликвидации антоновщины и басмачества.
Конечно, теперь можно по-разному судить, допустил ли Сталин ошибку или сделал правильно, что не дал приказа на мобилизацию и не подтянул резервы к границе. Условно можно предположить, что Сталин отмобилизовал к началу войны 6 миллионов человек,[61] подтянул их к границе и вооружил примерно каждого пятого винтовкой, каждому восьмому дал карабин и каждому двенадцатому вручил автомат, тогдашний ППД.[62] Чем же он вооружил остальных? Белыми носовыми платками или — для устрашения противника — деревянными макетами винтовок, при помощи которых мы учили приемы: «Длинным, коли!»
В первый период войны мы отступали не потому, что нас было мало у границы, что недоставало храбрости у личного состава РККА, а потому, что Германия имела над нами колоссальное превосходство в моторах, в новейших типах танков и самолетов, в автоматическом вооружении и артиллерии. Чтобы остановить и уничтожить массу танков, поддерживаемых с воздуха сотнями самолетов, одной храбрости, согласитесь, мало. У нас почти не было автоматов и даже половины необходимого количества пулеметов в каждом отделении. Наши самолеты — ТБ-2, ТБ-3 и родные, но фанерно-брезентовые «Чайки» — не могли и своей малочисленностью, и по прочности, и по мощности противостоять «юнкерсам», «фоккевульфам» и «мессершмиттам». В первые месяцы войны они почти безнаказанно издевались над нами, бросая на наши головы бомбы, пустые бочки из-под бензина и даже куски железнодорожных рельсов. Они и это могли себе позволить от наглости. Мы плакали от злости и досады, наблюдая, как в неравном бою погибали наши соколы, а ведь геройства им было не занимать. Если бы Вы, Александр Михайлович, видели, сколько попало в плен к немцам наших красноармейцев, которых прижали к Днепру танки и мотопехота, поддерживаемые с воздуха сотнями «юнкерсов» и «мессеров»! Они кружились над кипящим кровью Днепром в чертовой карусели. Мне и немногим другим переплыть Днепр у Черкасс помогли тогда кони, и я избежал участи многих попавших фашистам в плен.
Может, теперь кто-то вздумает утверждать, что 23 августа 1942 года гитлеровцы вышли к Волге севернее Сталинграда лишь потому, что нас было мало, что сибирские и уральские дивизии не умели воевать, проявили трусость? Они все выполнили приказ Родины: ни шагу назад! Но что мы могли тогда противопоставить 4-му воздушному флоту Рихтгофена и бронированному кулаку из 250 танков, который прошел через нас на 16-километровом участке фронта и вышел к Волге? Котлубань и Ерзовка видели и помнят, как, истекая кровью, в огне и дыму обугливалась, рвалась на куски от бомб и снарядов сталинградская земля, на ней умирали, сдерживая оголтелых гитлеровцев, а оставшиеся в живых воины 1-й гвардейской и других армий переходили в контратаки. Потом мы, получив новую технику, начали учить захватчиков, как искать дорогу до фатерлянда.
Давая оценку событиям, историк не имеет права забывать, что нашему народу и его Красной Армии пришлось скрестить оружие с противником не в эпоху Чингисхана, когда численность рати, физическая сила воинов, меч да копье решали исход битвы в ближнем бою. Эпоха моторов изменила характер боя. Численного превосходства и храбрости для одержания победы стало слишком мало. Сбивать самолеты из винтовок, даже залповым огнем, равносильно ожиданию выигрыша в лотерее… Но и в тяжелое время войны, когда бронированные клинья вермахта еще таранили наши фронты, молодому тогда Курчатову поручили начать работы по расщеплению атомного ядра. Предвидели, что империалисты никогда не оставят нас в покое. И мы уже 42 года удерживаем преступную руку империалистов, которые тянутся к пусковым установкам ядерных ракет, чтобы развязать новую мировую войну. Этого забывать не следует.
2 апреля 1987 г.
Очень долго мне пришлось ждать, когда откроется истина о причинах крупных наших поражений в начале Великой Отечественной войны. Вы правы, что Сталин не был великим полководцем. Я считаю, что из 20 миллионов погибших в этой войне 10 миллионов — по вине Сталина. Да, вероятно, столько же погибло перед войной, в том числе крупные военные специалисты, партийные и хозяйственные руководители, начиная с истинного большевика-ленинца Сергея Мироновича Кирова, затем первых Маршалов Советского Союза В. К. Блюхера, М. Н. Тухачевского, А. И. Егорова и других военачальников. А сколько погибло преданных партии коммунистов и честных, добросовестных тружеников. Вначале списывали на Ежова, затем на Берию, но разве Сталин об этом не знал и не видел?
1 мая 1935 года в Хабаровске был парад войск, где В. К. Блюхер у нас, молодых красноармейцев, принимал присягу. Затем я Василия Константиновича видел еще два раза. И вот после службы в армии работал на строительстве Уральского алюминиевого завода. Здесь настали темные дни нашей жизни. Приходишь на работу — сегодня одного арестовали, завтра — другого. У нас на УАЗе арестовали начальника строительства, главного инженера, директора и многих других работников. Но когда я услышал, что арестован В. К. Блюхер как «враг народа», я вновь долго переживал и считал, что это грубейшее нарушение партийных и советских законов.
Все эти стоны массовых арестов Сталин видел и знал, а наши враги радовались этому. Органы НКВД вышли из-под контроля нашей партии.
История — лучший учитель, поэтому об ошибках, допущенных при становлении и развитии нашего общества, надо говорить открыто и прямо. К сожалению, например, производительность труда у нас в промышленности по сравнению с США такова: 1913 год — 11 процентов, 1950-й — 30, 1960-й — 44, 1970-й — 53, 1980-й — 55, 1985 год — 55 процентов.[63] Эти цифры говорят о том, что мы по производительности труда до 1970 года сокращали интервал ежегодно более чем на один процент, а дальше остановились. Представим себе, что мы достигли производительности труда, равной США, — это была бы самая мощная «бомба», разорвавшаяся над Вашингтоном и Пентагоном…
2 апреля 1987 г.
Поделиться книгой: