Помоги проекту - поделись книгой:
— Но ведь папаша обязательно наедет на нас при таком раскладе. И тогда уж точно: всем крышка. Я лично не хочу плавать в бетонных «ботинках». А если он что похлеще придумает?..
— Ты что, не врубаешься? — снова зашипел «Респектабельный». — «Папик» никогда не станет рисковать девчонкой. Да и с каких фигов он нас просчитает? Времени на это у него не будет. А когда от него уйдут все баксы — он без «крыши» останется. К тому же некоторые дополнительные меры предосторожности мы предпримем без твоих молодцов. Не забывай, что в фирму нашим людям путь не заказан. В общем, давай, готовься, думай, но не тяни. А я буду помогать, но с другой стороны. Главное — докладывай регулярно, как дела идут. Все будет нормально, Боб. Не дрейфь.
— Ладно, — «Кубик» вывалился из мягкого кожаного кресла. — Будем думать. Только ты тоже уж постарайся. А то и в самом деле нам обоим яйца поджаривать будут. До связи… И пожалуйста, не звони моей, а то она и так нервная, токсикоз у нее начался…
Часть первая. Ошибка в объекте
Глава первая. ДЕЛА СЕМЕЙНЫЕ
Мелкие бисеринки пота поблескивали на лице. Алексею Нертову было душно и муторно. То ли от сигаретного дыма, который плавал по всей комнате, то ли оттого, что в открытую форточку врывался не свежий ветерок, а полуденный жар раскаленного асфальта. А может, во всем был виноват вчерашний теплый джин, которым хозяин квартиры на досуге неосмотрительно попытался разогнать мрачные мысли?..
Уже который день Алексей пытался точно восстановить события прошедших дней и найти хоть какую-нибудь зацепку, чтобы ответить на вопрос: кто же все-таки убил его бывшего хозяина? Кому удалось организовать взрыв в парадной, на клочки разнесший преуспевающего банкира Андрея Артуровича Чеглокова?
Казалось, что все точки в той странной истории были расставлены — службе безопасности банка, которой руководил Нертов, так или иначе удалось вычислить и исполнителя, и заказчика покушений на компаньонов Чеглокова, в том числе и на отца Алексея. Заказчик, Сергуня Царев, прочно обосновался в «Крестах», а исполнитель «Шварц», с помощью которого он собирался расправиться с компаньонами — на кладбище, причем, с легкой руки своего бывшего куратора.
Но Алексею не нравились несколько обстоятельств. Например, почему Царев, «расколовшийся» еще на первом после задержания допросе, упорно отрицал причастность к убийству Чеглокова? Боялся, что светит «вышка»? Вряд ли. Тогда бы Царев не признал бы и покушение на убийство отца Алексея — Юрия Алексеевича. А может, Сергуня кого-то прикрывает за обещание вытянуть из «Крестов»? Это, конечно, не исключено, но тоже маловероятно. Дело о покушении на Нертова и так шито белыми нитками, доказательств практически нет, свидетелей, кроме несостоявшейся киллерши Марины, тоже. Да и не могли Шварц с Царевым взорвать банкира хотя бы потому, что в это время оба находились совсем в других местах.
В общем, как ни крути, а выходило, что или истинный заказчик убийств до сих пор где-то спокойно гуляет, или еще кто-то третий, неизвестный, ведет самостоятельную игру. А это значит, что угроза, которая нависла над отцом Нертова, до сих пор может существовать.
Алексей наугад вытащил один из груды валявшихся на столе компакт-дисков, сунул его в «комбайн» и попытался снять гнетущее напряжение какой-нибудь музыкой. Но, как назло, нарвался на грустные песни «Эрмитажа», абсолютно не способствовавшие улучшению настроения:
Алексей вздохнул и скинул влажную футболку. Вроде, полегчало. Какой-то заблудившийся сквознячок ласково пощекотал спину, но затем духота вновь навалилась на бывшего начальника службы безопасности, и он, проклиная жару, нехотя поплелся в ванну.
«Вот именно, — думал он. — Земля — шарик. Только черт знает, когда и кого на ней встретишь. И обрадуешься ли при этом — тоже вопрос. Где же он ползает, этот заказчик? А может, я просто себя накручиваю, и начинается профессиональная шиза?..»
Из банка Алексей ушел сразу же после похорон хозяина, ненароком пустив слух, что собрался служить обыкновенным опером в уголовном розыске — слишком укоризненными казались взгляды сослуживцев, которые будто молча вопрошали: «Как же ты не сумел предотвратить покушение? За что деньги получал?»
Нертов и сам себе уже в который раз задавал подобные вопросы, пытался убедить себя, что сделал все, что мог. Ведь предупреждал же он Андрея Артуровича, чтобы тот не шел один в парадную, а пытался послать туда сначала боди гард ов. Но, с другой стороны, Алексей продолжал думать, что лучше было бы окончательно поссориться с клиентом, остановить его, пусть даже силой, чем оставить Чеглокова наедине со своей смертью.
«А если это была подстава, которую я не просчитал, — думал Алексей, — тогда мне, как специалисту, вообще грош цена».
Он помнил выражение, что после драки кулаками не машут и правда о том, что же на самом деле случилось в том страшном подъезде, может, не нужна, но все больше приходил к убеждению, что обязан лично разобраться до конца в той истории. Именно до конца. Хотя бы для того, чтобы обезопасить собственного отца — директора одного из крупных областных заводов…
Противно затренькал телефон, и Алексей, нехотя оторвавшись от размышлений, потянулся к предусмотрительно брошенной около ванной трубки. Хорошо, когда провод не мешает. Звонила, конечно же, его бывшая жена Светлана, которой явно не работалось в столь жаркий день. Едва услышав голос Нертова, она затараторила:
— Лешенька, мы должны немедленно встретиться! Я тебе все объясню. Это очень важно. Ты помнишь Даутова? Ну, который с моим мужем дела всякие имел?.. В общем, я еду. Ты только никуда не уходи…
Алексей даже не сумел ничего вразумительно ответить, как в трубке уже раздались короткие гудки. «Опять какие-то проблемы, — сокрушенно подумал он. — Верно говорили Вайнеры устами одного из своих героев, что кабы бабы в нашем деле были не нужны — век бы их не видеть». Он вспомнил, как недавно Светлана примерно так же звонила ему, рыдая, что готова убить мужа, а потом приехала полупьяная с чемоданом денег и всякого компромата на своего благоверного и его подельников…
«Стоп! Компромат на подельников», — Алексей невольно напрягся, подумав, что нашел ту маленькую зацепку, которая бы могла оказаться отправной точкой для дальнейшего расследования.
Из всех связей Лишкова, чиновника Фонда госиму-щества, второго мужа Светланы, одна осталась недоработанной. И этой связью был не кто иной, как Анатолий Семенович Даутов, генеральный директор АО «Транскросс», круто приподнявшийся, видимо, на долларово-рублевых спекуляциях. На тех же самых спекуляциях, из-за которых возникли проблемы у Чеглокова, у Нертова-старшего, из-за которых погиб Лишков, а преуспевающий руководитель страховой компании поднял руку на человека и теперь надолго обосновался в «Крестах».
Вот она, ниточка, за которую можно осторожно потянуть! Только очень осторожно, пока люди Даутова не решили снести голову бывшему прокурору. Скучно будет без головушки.
А в том, что «крыша» у этого бизнесмена крепкая — Алексей не сомневался: слишком большие деньги крутятся вокруг его фирмы, слишком большие люди получали деньги за ее благополучие. Иначе как же объяснить, что после всех прошедших событий Даутов (единственный!) остался в тени? А может, он сам и есть и «крыша», и заказчик всех убийств? Слишком много точек соприкосновения оказывалось между ним и командой покойного Андрея Артуровича.
Нертов, лихорадочно просчитывая всевозможные варианты, едва успел вылезти из душа и одеться, как раздался новый звонок. Теперь уже в дверь.
«Неужели Светка уже примчалась? — подумал Алексей. — Впрочем, может, это к лучшему. Посидим, поговорим. Интересно, что же она такое важное желает сообщить?»
Но на лестничной площадке оказалась отнюдь не бывшая супруга. Там стоял, широко улыбаясь, Арчи, а попросту — Коля Иванов, не сработавшийся с начальством опер, ныне преуспевающий частный детектив, отличный парень, с которым Алексею сколько времени все не удавалось спокойно посидеть, попить того же джина. Вот и сейчас Арчи буквально с порога заявил, что времени у него в обрез, заехал он просто по пути, чтобы забрать казенных «жучков», некогда одолженных Алексеем.
Уже уходя, Николай как бы невзначай бросил:
— Да, кстати, ты сейчас без работы, помнится? Тут один клиент охранника для дочки ищет, хочешь, поговорю?
Алексею было не до клиента, но он по привычке переспросил, что это за человек.
— Даутов, слышал про такого? — спросил сыщик. — Впрочем, давай-ка ты пока думай, а я сегодня вечером еще зайду, допьем твой джин, и все расскажу подробно. Только не забудь льда побольше в холодильник зарядить…
Алексею оставалось лишь согласиться. Он недоуменно постоял у дверей, вслушиваясь в затихающие на лестнице шаги Николая, и подумал, что земля, действительно, — шарик слишком крошечный.
Светлана пришла минут через тридцать. Бесцеремонно плюхнувшись в хозяйское кресло и проворчав что-то насчет бардака в квартире, она закурила, а затем с интонациями любящей женушки поведала Алексею, что Даутов («Ну, ты же должен помнить его, бывший сослуживец моего муженька. Еще когда ты бумаги его ворошил, то спрашивал, кто это такой, и я тебе говорила!») собирается организовать постоянную охрану для своей дочки. Нет, не родной, а приемной, но все равно любимой. Поэтому платить, видно, будут хорошо. А сама Нина — так зовут эту особу — не очень-то хочет быть под постоянным присмотром людей отчима.
— Нине удалось уговорить грозного родителя, чтобы он разрешил ей самой поискать охранников, — продолжала Светлана. — Вот она ко мне и заглянула, авось, помогу найти нормальных людей, чтобы и от папочки отвязаться, и себе жизнь не портить. А я-то сразу про тебя подумала. Ты ведь, кажется, безработный нынче?
Алексей неопределенно пожал плечами. Да, из банка он ушел, но для нормального специалиста его профиля и уровня — это не проблема. Главное, взять записную книжку да обзвонить несколько коллег-знакомых.
Светлана же тем временем продолжала настойчиво убеждать Нертова в необходимости поступить на службу в «Транскросс», рассказывая, какие радужные перспективы ожидают будущего бодигарда.
— Нина должна скоро уехать на Лазурный берег. Ты представляешь, Ницца, Монте-Карло, Жуан-ля-Пен, Канны!.. Господи, и чего я тебя уговариваю, как родного? Наверное, по своей исключительной доброте. Ведь ты мне ни муж, ни сват, — женщина начинала терять терпение от неопределенного молчания собеседника.
Но тот просто старался еще раз просчитать все варианты дальнейшего развития событий. Только настойчивый голос бывшей супруги слишком мешал сосредоточиться. Наконец, Алексей не выдержал:
— Слушай, хочешь, я сделаю тебе кофе?
— В такую-то жару? Смерти моей желаешь? Лучше бы заглянул в холодильник, если в нем еще тараканы дачу не устроили. Может быть, хоть банку «колы» какой-нибудь откопаешь.
Алексей сообразил, что в холодильнике, действительно, валялась пара жестянок с какой-то газировкой, и радостно вышел из комнаты, избежав хоть на время жениной трескотни.
Но трескотня оказалась не такой уж пустой. Нер-тов прикинул, что если устроиться поближе к падчерице Даутова, то, глядишь, легче будет разобраться в темной истории с заказными убийствами. А тут еще Арчи что-то про этого Анатолия Семеновича напомнил.
«Сговорились они, что ли? — думал Алексей. — Впрочем, вечером все будет яснее, а пока надо сказать Светке что-нибудь доброе — не зря же она старалась…»
Но в конце концов Светлана так и ушла, не дождавшись от бывшего супруга ничего, кроме вежливого «спасибо». На более бурное и глубокое выражение признательности, как с сожалением отметила про себя перед расставанием гостья, рассчитывать не приходилось.
Провожая гостью, Алексей не знал, что ее визит был продиктован не столько заботой о его благополучии, сколько другой встречей, во время которой Светлана выступала в роли хозяйки дома.
Через некоторое время после похорон Владимира Ивановича Лишкова Светлана вернулась в свою квартиру на Невском. Большие комнаты казались неуютными и чужими, домработницу никто не приглашал уже больше двух недель, а на полированных поверхностях мебели поверх размазанного экспертами порошка для снятия отпечатков пальцев уже осела пыль.
На работе Свете дали отпуск за свой счет, и теперь она бесцельно бродила по пустым комнатам, пытаясь обдумать, что же следует предпринять, чтобы хоть как-нибудь компенсировать потерю мужа, который, конечно, был порядочной скотиной, но все-таки худо-бедно обеспечивал потребности своей благоверной. Можно было бы, правда, продолжать тихонько работать в Фонде госсобственности, получая пусть небольшой, но достаточно стабильный приработок от всяких просителей. Но дальнейшее прозябание в кресле юрисконсульта все меньше устраивало: женщина слишком привыкла за последнее время ко всяким супружеским «подарочкам» в виде бриллиантовых колечек или норковой шубы. Только теперь этих подарочков не дождешься, а с трудом налаженные благодаря Лишкову связи, того и гляди, начнут отваливаться.
Светлана уже не раз чувствовала холодок в голосах тех или иных людей из «сливок», с которыми она раньше общалась, благодаря супругу. Теперь же они, кажется, решили навсегда забыть о связи, которая могла быть лишь обузой и не сулила очевидных выгод.
Она плеснула себе в рюмку очередную порцию коньяка и зло рассмеялась:
— Подождите, я и сама кое-что стою! А связи?.. Ничего, скоро забегаете…
Почему и кто должен был забегать — это было не важно. Только бы выплеснуть переполнявшие чувства.
Действительно, за последнее время Светлане пришлось немало поволноваться. Сначала — упреки спивающегося Лишкова, который как заяц трясся за свою чиновничью шкуру. После, когда он, совсем озверев, посмел поднять на женщину руку — она забрала все «черные» документы благоверного и убежала к Алексею. Но вдруг — эта глупая смерть мужа («Вот дурак! И помер-то, видно, с перепугу, от разрыва сердца»).
Но не только эти воспоминания тяготили вдову. Как юрист, немало покрутившийся во властных структурах и среди бизнесменов различных рангов, она прекрасно понимала ту опасность, которой подвергла себя, сгоряча утащив мужнины бумаги — компромат не только на него, но и на ряд других, спокойно здравствующих ныне особ. Хорошо, что Алексей заставил-таки ее после всех перипетий с милицией разобрать эти документы, а собственно компромат засунуть в отдельный конверт, который лично запечатал.
Непонятно, каким образом, но Нертов почуял, что за бумагами могут прийти. И причем, не руоповцы — с ними проще: прикинулась безутешной бестолковой вдовушкой, и взятки гладки. Но те люди, с которыми Лишков имел дело, вполне могли решить, что лишний свидетель, начитавшийся чужих бумаг, им ни к чему. Поэтому Светлана всунула злополучный конверт между книг, с трепетом ожидала, кому же он понадобится, и, наконец, дождалась…
Знакомый голос по телефону был сегодня особенно участлив:
— Светлана Игоревна, я понимаю, как вам тяжело, и тоже скорблю о смерти Володи. Мы же с ним не один пуд соли съели, когда раньше вместе работали… Нина тоже постоянно волнуется, как вы там одни, собиралась вас навестить… Да хоть сегодня вечером… Вы не волнуйтесь насчет угощения. Нина моя с шофером по дороге заедет в магазин, а потом меня подберет, и мы сразу к вам. Ненадолго… Спасибо, до встречи.
Света положила телефонную трубку, и в квартире вновь повисла тишина. Где-то за окнами слышалось погрохатывание Невского проспекта. Но оно, казалось, было таким далеким и нереальным.
«Вот он, гость, — подумала вдова. — Он придет и обязательно спросит о документах. Как же вести себя, чтобы он не въехал, насколько хорошо я знакома с компроматом?.. Правильно — главное, забыть, что там именно компромат. Просто какой-то конверт. А я еще ничего не смотрела. Не могу. Все мужа вспоминаю и плачу. Вспоминаю и плачу… Именно так. И пусть он сам смотрит, что хочет. А я ничего не знаю. Только плачу…»
На глаза навернулись слезы. Наверное, сказалось напряжение последних дней и выпитый коньяк. Светлане стало отчаянно жаль себя, и она искренне разрыдалась.
Вечером, как обещали, в квартиру нагрянули гости — Анатолий Семенович Даутов со своей падчерицей. Их сопровождал внушительного вида охрано-лакей, тащивший два огромных пакета. Светлана специально не стала приводить в порядок к приезду гостей квартиру и не очень тщательно убрала с лица поплывшую с ресниц тушь — она слишком хорошо помнила лекции по криминалистике, которые раньше читал в универе старый профессор.
«Запомните! — говорил он, грозно потрясая резиновым крокодильчиком, подаренным когда-то студентами. — Мелочей у нас не бывает. Большинство дел раскрывается именно на них. Как ни парадоксально, но именно самый опытный рецидивист, попавшись при совершении групповых преступлений, начинает изобличать своих подельников, стараясь сделать это первым. Соучастники никогда не смогут договориться о мелочах, а лишь в общих чертах придумывают версии. Например, что-нибудь вроде: “Мы сегодня случайно встретились и просто шли по улице…” Задавайте уточняющие вопросы: где, когда, кто стоял слева, а кто справа, какое вино продавалось в соседнем магазине? Неправда сразу же выплывет наружу… Но вы должны насторожиться и если, скажем, потерпевший уверяет, что от горя у него все валилось из рук, а сам он идеально выбрит и дома образцовый порядок. В театре фальшь можно не заметить, но в жизни вы просто обязаны это сделать…»
Нина по указанию Даутова сразу же упорхнула в кухню, чтобы разобрать продукты, охрано-лакей был выставлен из квартиры, чтобы не смущать хозяйку, а сам Даутов вместе со Светланой прошел в одну из комнат, чтобы помочь организовать стол.
Пока Света бестолково суетилась, стараясь поменять скатерть и достать из буфета рюмки, Даутов после нескольких дежурных фраз с сожалением заметил, что она слишком удручена гибелью мужа, забывает про то, что женщина прежде всего должна быть именно женщиной и хозяйкой. Он говорил, что понимает горе вдовы, но негоже ей убивать себя. Конечно, смерть Лиш-кова принесла всем много огорчений. Вот, например, сам Анатолий Семенович не успел забрать у него некоторые документы и даже не представляет, как теперь быть.
— Кстати, Светлана Игоревна, вы еще не смотрели бумаги мужа? Может, я вам смогу чем-нибудь помочь?
Светлана, давно ожидавшая подобного вопроса, ответила, что, конечно, ничего она не разбирала:
— Не могу. Это так тяжело, но я постараюсь справиться. Впрочем, я все равно в них ничего не пойму, и если бы вы, правда, мне помогли. Вон, посмотрите, весь кабинет завален. Даже среди книг какие-то торчат…
Даутов, казалось, не обратил внимание на последнее замечание, но задумчиво подошел к книжному шкафу.
— Вы располагайтесь, а я пойду, помогу Нине, — сказала хозяйка. — А то она в нашем беспорядке ничего не найдет. А пока, может, вы, действительно, посмотрите архив мужа, если, конечно, вам это не трудно…
И Светлана указала гостю на пару пухлых папок с какой-то никчемной документацией Фонда госсобственности, пылящихся на журнальном столике. Даутов не возражал.
На кухне женщины задержались. Нина, с которой Светлана раньше несколько раз встречалась на разных презентациях и вечеринках, рассказала ей, что собирается ехать во Францию на ближайшие полгода. Там, дескать, отчим решил устроить ей что-то вроде курсов повышения квалификации. Хотя, какое еще повышение нужно для девушки, свободно знающей два языка, персональный компьютер и обладающей к тому же безукоризненной внешностью?
— Только папа, — Нина понизила голос, — обязательно хочет приставить ко мне каких-нибудь мордоворотов, от одного вида которых меня и так тошнит. Посмотри, что за чудовище притащило продукты? Такой посмотрит — с роз лепестки осыпятся, с ним же в обществе показаться стыдно. Я еще понимаю, если бы это был Шварценеггер. Тогда хоть похвастаться можно перед сопливыми подруженьками. А тут «отморозки» какие-то. С мозгами не в ладах — одно мясо.
Света сочувственно кивнула головой, а Нина тем временем продолжала щебетать, что отцовская охрана будет ей мешать спокойно отдыхать, да еще начнет регулярно «стучать» домой о ее веселых французских похождениях.
— Ну, не все охранники «отмороженные», — вступилась за них хозяйка. — Например, мой первый муж — вполне нормальный парень. Прибабахи, правда, есть, потому и развелись. Впрочем, у кого их не существует. А Алексей (ты его, наверное, не знаешь) начальником службы безопасности банка работал и в то же время Мольера в подлиннике читал…
Нина встрепенулась и начала расспрашивать приятельницу подробнее о ее бывшем муже: что за человек, чем увлекается, что делает сейчас.
— Ты смотри, не влюбись! — фыркнула Света. — А фотографию, если хочешь, покажу.
— Покажи, — согласилась Нина, — Только жениха мне папочка, кажется, нашел. Ой, совсем забыла! Он же тоже должен скоро подойти. Ты уж прости, пожалуйста, мою бесцеремонность.
Светлане было все равно. К тому же лишний человек мог помочь скрасить вечер, поэтому она не возражала.
Наконец, вдоволь поболтав о том, о сем и разложив по тарелкам аппетитные закуски, женщины вернулись в комнату. Даутов продолжал там перебирать бумаги, но, заметив вошедших, сразу же стал напоминать радушного хозяина:
— За стол, все за стол и давайте, наконец, что-нибудь наливать!..
На прощание Даутов сказал, что в его фирму требуется опытный юрист, выразительно посмотрел на Светлану и попросил позвонить ему. Нина, уже стоя в дверях, шепнула, что сама непременно позвонит и забежит обсудить одно важное дельце. В это время пришедший позднее жених Нины — Денис, стоял на лестничной площадке, переминаясь с ноги на ногу, и смотрел на хозяйку глазами бездомной собаки, увидевшей витрину с колбасой.
После ухода гостей жизнь уже не казалась Светлане такой мрачной. Она всерьез начала задумываться, не открыть ли собственную адвокатскую контору, взять на обслуживание несколько фирм, подобных даутовской, а там, глядишь, клиентура солидная наберется… Размышляя таким образом, вдова начала убирать со стола и ненароком взглянула на книжный шкаф. Между рядами книг сиротливо торчал злополучный конверт. Машинально вытащив его, Светлана увидела, что конверт вскрыт. Документы исчезли.
Нина позвонила уже на следующий день и напросилась в гости. В этот раз она приехала одна. Светлана догадывалась, что визит был нанесен неспроста. И уже через несколько минут встречи догадка подтвердилась.
Нина решительно заявила, что ей удалось упросить отчима, чтобы обязанности телохранителя выполнял не кто-нибудь, а Алексей Нертов. Поэтому Света, ну, просто обязана как-нибудь уговорить бывшего мужа согласиться встретиться с Даутовым и обсудить все детали работы.
— Ты только как-нибудь намекни своему, что я не люблю стукачей, — инструктировала гостья приятельницу. — Но пусть он папе вида не подает и, вообще, поменьше строит из себя — отчим это не любит.
Светлана вынуждена была пообещать, что постарается все сделать как надо, и тут же отзвонилась Алексею, сообщив, что сейчас приедет.
«Главное, быстрота и натиск, — решили приятельницы. — А то подумает-подумает Алексей и не согласится. Что тогда делать бедной девушке на теплом Лазурном берегу? Через окно убегать на свидания от своих охранников, что ли?»
Светлана, правда, была уверена, что от Нертова Нине удрать не удастся, но это ее не очень волновало:
«Во-первых, — думала она, — пока Алексей присматривает за этой девицей, Даутов ни за что меня не уволит с работы. Во-вторых, если генеральный директор “Транскросса” и не до конца поверил, что я не знакома с находившимися в конверте документами, то работа Алексея и меня на эту фирму будут лучшей гарантией нашей лояльности. К тому же, если, вдруг, документы понадобятся кому-то еще — одно упоминание имени Даутова может охладить самых “отмороженных” искателей приключений».
Будучи женщиной неглупой, Светлана прекрасно понимала, что не может слабый человек руководить такой махиной, как «Транскросс» с ее многомиллионным дневным оборотом, что за спиной Даутова стоят достаточно крепкие как легальные, так и «неформальные» структуры. А лучшее место, где можно спрятаться от тигра — логово самого зверя.
С этими мыслями Света и приехала к Алексею, хотя не стала сообщать ему подробности визита Даутова и «грузить» по поводу исчезнувших документов.
Арчи, попивая вечером с товарищем джин с тоником, тоже не стал беспокоить его всякими «мелочами». В частности, он не рассказал, что именно Даутов назвал фамилию Нертова, как одного из возможных кандидатов на пост охранника падчерицы. Впрочем, если говорить честно, сыщик тогда просто упустил это из виду, так как больше был озабочен вопросом, как бы поближе познакомиться с симпатичной секретаршей, подававшей чай в офисе солидного клиента.
А клиент, фирму которого обслуживало агентство Николая, все шизофренически жаловался на возможные происки недоброжелателей, требовал устроить чуть ли не поголовное наблюдение за всеми акционерами, безосновательно сетовал, что будто появились какие-то темные силы, старающиеся втихаря скупить ценные бумаги фирмы, и нес прочую подобную ахинею, напоминая выжившего из ума дядюшку Скруджа, у которого вместо глаз крутились два здоровенных бакса.
Поделиться книгой: