Помоги проекту - поделись книгой:
– Мы ж не дуры, чтобы чужого в деревню пускать. Ты же сама придумала с проверкой, – не согласилась одна из женщин.
– Так она может и не с человеком зайти, а с животным. Ты кошку свою на привязь посадишь? – спорившая с Марь Петровной промолчала. – Так что скоро я за вами приду. Своих предупредите, чтобы по домам сидели и носа не казали. Скотину всю заприте в одном хлеву.
Ровно в девять вечера она с Ладой вышла на крыльцо. Марь Петровна умыла руки из ковша и вытерла полотенцем. Лада последовала ее примеру. Затем Марь Петровна пошла по деревне. Перед каждым домом она останавливалась и кричала:
– Я, повещалка, пришла звать. Выйдешь смерть коровью убивать?
Если женщина показывалась, ритуал с умыванием рук повторялся. Было тихо, даже собаки из конуры носа не показывали.
Когда Лада с Марь Петровной вернулись, хозяйка предложила:
– Давай, чай попьем. А то вечер у нас длинный будет.
Она растопила самовар щепками и еловыми шишками. Лада ждала, когда закипит вода, рядом горела керосиновая лампа, освещая комнату. Ее света мало хватало, но за окном еще не стемнело. Лада увидела за спиной Марь Петровны отрывной календарь, на нем виднелась та же дата, что у бабки Зинаиды.
– У вас электричества нет?
– Есть, как не быть, – ответила хозяйка. – Просто на той неделе ураган прошел, много деревьев повалил, да и провода оборвал. Все никак не починят.
У Лады холодок по спине пробежал: перебои с газом, с электричеством, странная дата. Что здесь произошло на самом деле?
– А у вас ветеринар есть? – уточнила она.
– У нас нет, – ответила Марь Петровна. – А в соседнем селе имеется. Толку-то. Он от коровьей смерти не поможет.
Она заварила чай, предварительно несколько раз обдав заварочный чайник кипятком, и достала пироги.
– Намедни спекла.
Затем два раза слила заварку в чашку и вернула ее в чайник – «поженила», чтобы заварка крепче была. Ладе досталась чашка в оранжевый горох, она положила туда колотый сахар и размешала.
– Коровья смерть – это ж такое заболевание, что от него ни настои бабки Зинаиды не помогают, ни лекарства. Корова гниет изнутри. Шкура складками повисает, словно ее смяли, шерсть как опаленная, а рога отваливаются, если дотронуться. Коли такую корову зарезать, есть невозможно – внутри жижа черная, а мясо на глазах распадается. И запах…
Марь Петровну передернуло от воспоминаний.
– Я один раз видела, нет ничего хуже.
Она положила в рот круглую желтую карамель и с причмокиванием втянула в себя чай.
Ближе к полуночи Марь Петровна достала две шубы и кинула на лавку, затем сняла платок и гребнем расчесала волосы.
– Ты тоже распусти, – сказала она.
Она напялила на себя одну из шуб, вторую протянула Ладе.
– Пошли.
Светила луна, да настолько ярко, что видимость была хорошей. Лада посмотрела вверх: сколько же здесь звезд! Небо как бездонный колодец, кажется, что падаешь туда, точно в пропасть. Подул ветерок, Лада поежилась: здесь прохладнее, чем в волшебных царствах. Хорошо, что она в шубе.
Марь Петровна громко ударила поварешкой о сковороду, Лада заколотила ложкой о ковш. На звуки стали выходить женщины. В руках они держали металлические предметы и били ими друг о друга. Марь Петровна вывела всех за околицу, туда уже была притащена соха. Женщины встали в круг и взялись за руки. Марь Петровна потянула хоровод влево. Лада тоже кружилась, от этого в голове происходила какая-то путаница, чудилось, что мир раздвоился: сквозь знакомые очертания проступал контур Серебряного царства с его зимними елями. Женщины в мохнатых шубах казались оборотнями, что-то дикое сквозило в их чертах лица. Мерещилось: еще мгновение, они бросятся на землю и помчатся прочь. Кровь хлынула в лицо, в голове гудело, точно Лада выпила молодого вина.
Марь Петровна скинула с себя шубу и разделась догола.
– Запрягайте, девоньки.
К ней пристегнули соху, и Марь Петровна пошла вокруг деревни. Две женщины вели ее под руки, чтобы повещалке было легче, третья шла за сохой. Остальные продолжали бить в сковороды и кастрюли. Затем Марь Петровна начала петь:
После первого круга Марь Петровна остановилась, тяжело дыша, пот лил с нее градом. Она ткнула в Ладу:
– Теперь ты.
Лада поежилась: ей надо раздеться? Но остальные ждали. Девушка скинула шубу, штаны с рубахой и осталась обнаженной. Кожа покрылась мурашками, волоски на коже встали дыбом от холода. Она сменила Марь Петровну и повела новую борозду. Женщины последовали за нею, по-прежнему гремя колотушками и повторяя песню. Постепенно Лада согрелась, хотя идти было не сильно затруднительно – ей помогали. Как поняла девушка, основная тяжесть падала на женщину, идущую за сохой. Когда второй круг завершился, Ладино место заняла старуха.
Бабка завершала последний круг, когда навстречу процессии выскочила черная собака. Женщины сильнее заколотили в сковородки, но собака лишь рычала в ответ. С ее пасти капала слюна, а глаза светились красным. Лада вновь покрылась мурашками: от страха. Неужели этот пес, словно вырвавшийся из ада, и есть коровья смерть? Женщины начали подступать к собаке, та стала вертеться, словно предупреждая: еще шаг, и я на вас брошусь. Первой ударила Марь Петровна. Пес взвизгнул и отскочил. Примеру повещалки последовали остальные и набросились на собаку, но та вырвалась и убежала.
Третий круг закончили, когда наступила полная темнота, даже луна скрылась за облако. Все разошлись по домам, Лада рухнула в приготовленную постель и тут же отрубилась. Казалось, она только что коснулась подушки, как ее уже будила Марь Петровна.
– Пошли, надо дело доделать.
Почти вся деревня собралась у хлева. Засов по приказу Марь Петровны открыл Петрович и тут же отскочил в сторону. Из хлева показались коровы. Хозяйки выискивали своих и уводили во двор. Вскоре остались одни мужчины да Марь Петровна с Ладой.
– Степаныч, – обратилась Марь Петровна, – отведи мою Зорьку. А я все проверю.
Она зашла в хлев и сразу же выбежала.
– Здесь она!
Теперь Лада поняла, зачем мужчины держали вилы: из хлева выбежала черная корова.
Корова остановилась, тяжело дыша, ее бока ходили ходуном. Левым глазом она косила. Корова повела головой и не то замычала, не то заревела. Мужчины выставили вилы перед собой.
– Бей! – скомандовала Марь Петровна.
Корова попыталась прорваться, но вилы вонзились ей в живот, брызнула черная, будто деготь, кровь. Тогда корова выставила рога и пошла прямо на Ладу. Девушка отпрыгнула в сторону: у нее под рукой ничего не было.
Корова металась из одного края в другой, но ее везде встречали вилами, вскоре ее шкура стала влажной. И тут, Лада даже не поняла, как это случилось, вместо коровы появилась старуха. Ее серый платок был сбит набок, на лбу красовалась ссадина, на щеке наливался синяк.
– Внучка, – старуха протянула руку к Ладе, – помоги мне, не дай погибнуть.
Ладе неодолимо стало жалко ее: такая немощная, слабая. Все с ума посходили, что ли? Рука бабки все удлинялась, расстояние между крючковатыми пальцами ширилось, так что кисть теперь походила на грабли.
– Отойди от нее, – Марь Петровна оттолкнула девушку.
– Что? – Лада очнулась от наваждения.
– Иди ко мне домой, – Марь Петровна головой указала направление.
– Внучка, не бросай меня! Убьют же ни за что, ни про что, – старуха все еще тянулась граблями к Ладе.
Один из мужчин перерубил ей руки, и тогда старуха начала меняться.
Ее лицо удлинилось, кожа пошла язвами, на лбу выросли коровьи рога. Изо рта появился змеиный язык. Лада отпрянула: она едва не помогла этому чудовищу! Где были ее глаза? Старуха принялась верещать на разные голоса и бешено крутиться. Несколько мужчин метнули в нее вилы, послышался вой. Лада развернулась и побежала в дом Марь Петровны. От увиденного мутило.
В доме она первым делом выпила воды, потом принялась ждать хозяйку. Девушка старалась не прислушиваться, но с улицы доносились крики, мычание, сменяющееся рычанием, и завывание. Лада легла на кровать и накрылась одеялом с головой, чтобы не слышать. Незаметно для себя она заснула.
Глава 11
Посвист и Настасья
Подняла Ладу Марь Петровна. Хозяйка дома спросила:
– Ты подружку-то свою проведывать собираешься? А то я как раз к бабке Зинаиде иду.
Лада на скорую руку умылась, причесалась и схватила рюкзак. Немного погодя они были у знахарки. Морена выглядела отдохнувшей: лицо посвежело, круги под глазами исчезли. Бабка Зинаида вручила Ладе полотенце и ведро с теплой водой:
– Сходи в баньку, сполоснись. Она за домом стоит.
Лада зашла в баню: как же здесь хорошо, пахнет деревом и березовыми вениками. Она отлила воду из ведра в таз и намылила мочалку. После нескольких дней похода хочется залезть в ванну и отмыться. Или в бане посидеть. Еще бы поспать пару часов и отдохнуть – после ночи болела спина и ноги.
Но мечтать об этом было некогда, следовало искать выход в Серебряное царство. Лада смыла с себя пену, оделась в чистые вещи и вернулась в избу.
– Перекуси перед дорогой.
Лада съела пшенную кашу и выпила чай с бутербродом. Затем они с Мореной распрощались с Марь Петровой и бабкой Зинаидой и пошли из деревни. Знахарка в дорогу дала несколько яиц, сваренных вкрутую, и пироги с капустой. Лада бросила взгляд на календарь: 24 мая 1980 года.
Они уже вышли за околицу, когда Лада сказала:
– Как-то здесь очень странно.
– Угу, – Морена была немногословна.
– Календарь этот… У Марь Петровны похожий, и на нем тоже этот год.
– Угу.
Лада завелась:
– Может, скажешь что-нибудь определенное? И кстати, куда мы идем?
Морена резко остановилась:
– Скажу: мы идем по дороге, потому что через лес идти опасно – заблудимся.
– Там выход?
– Не знаю.
– А зачем мы тогда туда идем?
Морена вновь остановилась:
– Куда-то мы должны идти. Или ты хочешь застрять в восьмидесятом году вместе с жителями деревни?
Лада разозлилась:
– Никуда я не пойду! Может, объяснишь, что нам делать?
– Да что я объясню?! Я сама ничего не знаю! Давай отойдем для начала подальше, потом поговорим.
Они отшагали час, когда Морена объявила привал.
– Я знала, что Мара готовит ловушки в Серебряном царстве. Но все она мне не рассказывала. Паутина – это система предупреждения, что в царство кто-то проник, типа сигнализации. Но об остальном я могла только догадываться.
Она сорвала травинку и принялась вертеть ее в руках.
– Мара никому не доверяет. Ни мне, ни отцу. Они как-то научились смешивать реальности: Дивь и Явь. Но что мать умеет еще вытаскивать определенное время… Она же как-то притащила эту деревеньку из восьмидесятого года.
Лада достала из рюкзака куртку, расстелила ее на земле и села.
– А зачем ей это понадобилось?
– С этим все ясно, – ответила Морена. – Она питает свою силу за счет жителей, насылая на них болезни. Только как ей удалось это провернуть?!
Она бросила травинку подальше от себя.
– Ты заметила, что жители деревни нам не удивились? Нет, подозревать – подозревали из-за коровьей смерти, но что мы нездешние, им даже в голову не пришло. То есть живут и живут, живут и живут в своем двадцать третьем, теперь уже двадцать четвертом мае.
Лада задумалась: на самом деле странно. И по поводу электричества не волнуются, из-за газа тоже. То есть сочинили себе реалистичные версии происходящего. И при этом верят в коровью смерть, у них есть знахарка, а в соседней деревне ветеринар. Как-то все смешалось. Хотя в коровью смерть попробуй не поверь. Очень уж она реальная оказалась. Лада рассказала Морене о том, как все произошло.
– Мне бабка Зинаида утром говорила, но вкратце. А ты там, оказывается, тоже участие принимала?
– Да, пахала второй круг. Представляешь, вместо лошади? – Лада хихикнула.
– Точно! – лицо Морены озарилось. – Ты приняла участие, и поэтому коровью смерть удалось убить. Сходится!
Морена потянула Ладу.
– Пошли, по дороге обсудим. Нам лучше не терять время.
Да, со временем была напряженка. К Берендееву царству подступали войска Чудища Поганого, самой Ладе надо было добраться до живой воды, а всем им до Чернобога, чтобы сразиться с богом войны. Одно утешало: пробираясь здесь, они с Мореной как бы шли и по Серебряному царству, приближаясь ко дворцу, где находилась живая вода.
– Значит, так. Мара выдернула пласт территорий из Яви и закольцевала его. Если кто проваливался сюда, выбраться не мог – это как день сурка. Но ты сумела сдвинуть время, и это хорошо.
– Ты уверена?
– Да. Оно изменилось, и есть надежда, что догонит наше, тогда нас выбросит обратно.
Лада мысленно повторила услышанное. Вроде все сходилось.
Поделиться книгой: