Помоги проекту - поделись книгой:
Но расшифровать их так никто и не сумел…
Кладбище Сан-Микеле было создано во исполнение указа Наполеона, предписывающего, по соображениям санитарии, хоронить усопших подальше от обитаемых центров. В 1807 году для этих целей был выделен остров Сан-Кристофоро-делла-Паче (Св. Христофора Мирного – название напоминает о щедром даре, полученном теологом фра Симоне да Камерино в качестве награды за мир, заключенный им между Венецией и Миланом в 1454 году). К нему в 1837 году был присоединен соседний островок Сан-Микеле (Св. Михаила), известный в древности как Кавана-де-Муран («Муранская гавань»), потому что здесь пережидали непогоду суденышки, направлявшиеся в Мурано. Канал, разделявший два острова, при этом засыпали. Работы по устройству кладбища возглавил архитектор Антонио Сельва (тот самый, который возводил театр Фениче), но из-за нехватки средств они многажды прерывались и завершились только к 1870 году. Пройдите полностью кампо деи Джезуити, пока не выйдете на фондаменты Нове (
Это самая северная часть Венеции. И перед вашими глазами, немного правее, возникает «остров мертвых» – венецианское кладбище, последнее пристанище не только тысяч венецианцев, но и таких иностранцев, как музыканты Игорь Стравинский и Карл Фильч[30], писатели Эзра Паунд и Иосиф Бродский.
Еще там расположены церковь и монастырь Сан-Микеле-ин-Изола («Св. Михаила на Острове»), дававший в первой половине XV века приют фра Мауро – знаменитому космографу, снискавшему славу своими великолепными картами мира, – считающимися высшим достижением картографического искусства позднего Средневековья (ныне хранятся в библиотеке Марчиана[31]). О нем веками рассказывают такой колоритный анекдот.
В один прекрасный день, пока монах трудился над своей картой полушарий, его навестили несколько патрициев и с ними сенатор. Высокие гости начали задавать вопросы, более-менее связанные с географией, и тут сенатор заявил: «Что это вообще значит – “карта”? Это же просто почеркушки какие-то!» Не теряя спокойствия, фра Мауро принялся объяснять, как на карте обозначаются материки, горы, реки и все города известного мира.
«Сколь велик мир!» – удивился сенатор и тут же пожелал узнать, а где же на карте Венеция. «Вот, эта точечка – это и есть Венеция», – ответил монах, указывая означенное место. Возмущенный аристократ вперил в монаха взгляд и изрек: «Сделай мир поменьше, а Венецию – побольше». После чего удалился со своей свитой. Про этого же монаха рассказывают историю, в которой фигурирует…
Космограф, похитивший сны Люцифера
Известно, что фра Мауро умер в 1459 году в глубокой старости. Известно также, что на острове-монастыре у него была целая картографическая мастерская и несколько помощников.
Из этой-то мастерской и выходили изумительные атласы, среди которых – карта мира, составленная по поручению короля португальского Альфонсо V, и другая великолепная карта, хранящаяся сейчас в Апостольской библиотеке Ватикана. Каким образом церковный служитель, никогда не покидавший монастыря, мог рисовать эти карты – покрыто тайной. Историки объясняют, что он составлял их, опираясь на сведения, доставляемые венецианскими путешественниками, но, по народной легенде, он делал это, опираясь на сны – не свои собственные, а на сны дьявола. Монах был наделен необыкновенным даром собирать над островом сны Люцифера и потом, в самую пасмурную погоду, проецировать их на тучи.
Из истории мира сего известно, что дьявольские создания частенько ускользали из-под контроля своего создателя. Точно также и сны Люцифера – в Средневековье они бушевали в небесах, пугая смертных и указывая дорогу на шабаш ведьмам, духам и нечистой силе. Фра Мауро нашел способ укрощать их и узнавать с их помощью пределы мира, неизвестные прочим. Краски, детали и точность его карт, поражающие до сих пор, суть не что иное, как вихрь образов тогдашнего мира, освобожденных во сне Люцифером и пойманных на карту монахом-космографом, который читал очертания и оттенки на облаках во время предшествующих буре порывов ветра. Эти клубящиеся сны и сейчас можно иногда увидеть высоко над кладбищем, летними ночами, во время самой злой непогоды.
Позднее кельи монастыря Сан-Микеле превратились в тюрьму для политзаключенных. В 1822 году здесь содержались борцы за свободу Италии Сильвио Пеллико[32] и Пьетро Марочелли, участники многочисленных восстаний против австрийского владычества. Отсюда их перевели в Шпильберг – пользующуюся мрачной славой габсбургскую тюрьму, расположенную в Моравии, недалеко от Брно. Что же до толщи воды, отделяющей вас от острова, – во времена ноябрьских туманов, днем или ночью, присмотритесь к плавучим огонькам, смутно виднеющимся впереди. Возможно, это свечки, горящие в плавучем гробе той, которую зовут…
Непогребенная девочка
Это случилось туманным вечером 29 ноября 1904 года. Уже темнело и видимость упала почти до нуля, но Франческо Квинтавалле, командир вапоретто[33] «Пеллестрина», который должен был от Фондаменте Нове направиться к острову Бурано, все-таки решился отдать швартовы, вняв настойчивым просьбам «арсеналотти», рабочих с Арсенала, которые после долгого рабочего дня мечтали поскорее добраться домой на Бурано. Выждав десять минут, необходимые для того, чтобы кораблик успел зайти на Сан-Микеле[34], следом за ним отправились две пассажирские гондолы, наполненные возвращающимися из Венеции муранцами. Одну гондолу вел Антонио Россо Франа, другую – Андетто Камоццо. Хроники повествуют, что, отчаливая от Сан-Микеле, Квинтавалле скомандовал «малый назад!», не заметив, что гондолы были прямо за ним. Лодочка Россо разломилась пополам, и все ее пассажиры оказались в воде. Четырех удалось тут же вытащить на борт вапоретто, но еще пять женщин скрылись под водой за считаные секунды. Несмотря на густой туман, немедленно начались поиски, которые продолжались всю ночь. Через несколько часов с вапоретто, стоявшего у причала, была замечена Мария Тозо Булла. Ее немедленно вытащили и спешно доставили в Мурано – но она скончалась почти сразу же. Бездыханные тела Лизы Тозо Бореллы и Амалии Падован Вистози были обнаружены наутро внутри кормовой части гондолы. Но Тереза Сандон и Джузеппина Габриэль Кармело, еще девочка, так и остались поглощены пучиной. В сентябре 1905 года, через десять месяцев после разыгравшейся трагедии, Тереза Сандон явилась во сне свой сестре. «Молись за меня, – сказала она, – потому что тело мое все еще томится в плену. Но если ты хорошенько помолишься, я освобожусь от уз, которые приковывают меня ко дну канала, и упокоюсь на освященной земле». Через десять дней после этого вещего сна двое рыбаков в канале делла Бисса, около острова Виньоле, приметили всплывшее изуродованное тело. Скапулярий[35] на шее помог опознать его – это были останки Терезы Сандон.
А вот маленькую Джузеппину Габриэль Кармело так и не нашли. Ее кости по-прежнему лежат на дне лагуны, но дух обрел покой в том освещенном свечами плавучем гробу, что показывается туманными ночами. И к которому не смеют приближаться паромщики.
Поверните налево и пройдите до конца фондамент Нове. Сейчас здесь располагается одноименный театр (
Каракатицы с глазами женщины
Линда Чиметта была маленькой миловидной женщиной. Вместе с мужем она держала бар в Беллуно, что на севере области Венето, и частенько наведывалась в Венецию, чтобы пополнить запас контрабандных сигарет. В апреле 1947 года, отправившись в город, она, как обычно, остановилась у подруги – и пропала. Высказывалось много предположений: что она, поддавшись минутному порыву, сбежала с американским солдатом; что она долго и тщательно готовила свое исчезновение и скрылась наконец туда, где ее никто не знал; что ее видели входящей в монастырь, чтобы принять постриг.
Полиция, однако, провела расследование и пришла к заключению, что женщина была убита. После чего без проволочек предъявила суду и убийц: Бартоломео Томá и Луиджи Сарди – вдохновитель и исполнитель этого преступления. Женщину завлекли в ловушку, посулив выгодную партию сигарет, убили несколькими ударами топора и засунули в чемодан, предварительно расчленив. Сарди, гондольер по профессии, настаивал на своей невиновности. Он уверял, что выбросил вместе с Тома в лагуну чемодан, будучи уверенным, что тот избавляется от краденого.
Поиски велись несколько дней, но ни к чему не привели. А потом это преступление забылось, потонув в жилищной, продовольственной и прочих проблемах, которых хватало в послевоенные годы. Но через некоторое время мальчишки, ныряющие с фондамент Нове, вытащили на берег большой дорожный чемодан, прибитый волнами. Открыв его, они обнаружили, что он кишит крабами и каракатицами. Придя в себя, ребята радостно кинулись собирать их и побежали домой с полными пригоршнями, чтобы бросить на сковородку: голод в те годы и не на такое толкал.
Но на дне чемодана обнаружилось женское тело. Это все, что осталось от Линды Чиметты. Трудно сказать, все ли ребята вернули обратно свою добычу, но большая часть живности, безусловно, вернулась в море. С того времени рыбаки выбрасывали обратно всех каракатиц, выловленных в этой части набережной: им казалось, что моллюски смотрят на них глазами женщины. Ее убийцы тоже плохо кончили. Пытаясь убежать из тюрьмы в Вентотене, Бартоломео Тома сгинул во время бури в Тирренском море. Луиджи Сардо вышел из тюремной психбольницы в 1973 году. Зимой 1980 года он убил сержанта полиции, ни с того ни с сего ударив его трубой по затылку. При аресте он монотонно твердил два слова: «Я невиновен».
Другой подобный случай произошел в Венеции относительно недавно, в 80-е годы. Расчлененную женщину тоже выловили из воды в чемодане. И на сей раз убийце не удалось уйти от наказания. Квитанция из прачечной, обнаруженная в сумочке, безошибочно вывела на него. Ни жертва, ни убийца не были венецианцами. Он убил ее на материке и привез останки, чтобы выкинуть в лагуну с Сант-Элены, что на западной оконечности Кастелло, за садами Биеннале.
Но и в XVIII веке из венецианских вод как-то раз выловили чемодан с человеческими останками… Никола Фарагоне, родом апулиец, убил двух неаполитанских проституток, мать и дочь Фортунату и Леонору, разрезал на части и засунул в чемодан, который выбросил в канал Джудекку, привязав для верности в качестве груза большой камень на длинной веревке. Веревка, очевидно, оказалась слишком длинной: она всплыла на поверхность, и ее приметили с проплывавшей лодки. 12 сентября 1729 года выслеженный убийца понес примерное наказание – обезглавлен и четвертован (как поступил он сам со своими жертвами), а тело его было выставлено на четырех городских перекрестках.
Там, где фондаменты Нове заканчиваются небольшой бухтой, известной как «бухта Милосердия» (
Как бы там ни было, здание, входящее в комплекс дворца Контарини даль Заффо (
Мертвец, убивший себя из-за любви
С самого момента постройки, гласит легенда, летний домик Контарини посещали знаменитейшие художники того времени. Сопровождаемые своими прекрасными натурщицами, здесь посвящали разнообразным удовольствиям вечерние часы Тициан Вечеллио, Якопо Тинторетто, Джорджоне, Пьетро Аретино, Якопо Сансовино, Паоло Веронезе и Пьетро Луццо. Они слушали музыку, декламировали стихи, вкушали яства, предавались любовным утехам. Порою к ним присоединялись иностранцы, как, например, Альбрехт Дюрер.
Пьетро Луццо, однако, выделялся своей угрюмостью. Необщительный, резкий в ответах, мрачный с виду, он получил прозвище «Мертвец из Фельтре» (
Как-то вечером, когда Мертвецу из Фельтре удалось наконец уединиться с Чечилией у окна Казино, он получил от нее полный и решительный отказ. И пригрозил девушке, что убьет себя у нее на глазах. «Как вам будет угодно, – отвечала красавица, – море прямо перед вами!»
«Смотри, Чечилия, мертвецы порой возвращаются…»
Та хотела что-то пошутить в ответ, но безумный блеск в его глазах заставил девушку вскрикнуть и отбежать от окна назад, к ничего не подозревавшим друзьям. И тем же вечером Мертвец из Фельтре сгинул в пучине.
Несколькими днями позже, когда вся честная компания снова собралась в домике с видом на лагуну, призрак Пьетро Луццо неожиданно возник в оконном проеме – молчаливый, осуждающий. Его появление всех переполошило. Окно было решено заложить. Бесполезно: на следующую ночь Мертвец из Фельтре появился в соседнем окне. Его тоже заложили общими усилиями. Но и это не помогло. Вечер за вечером призрак появлялся в одном окне дома за другим, пока все они не оказались замурованы. Лишь тогда привидение оставило виллу в покое и больше не показывалось.
Поверните теперь налево, на калле Лунга Санта-Катерина (
Название моста связано с тем, что когда-то эти места отводились для «игры в ракетку» (gioco della racchetta) – древнего предшественника современного тенниса. Среди многочисленных представителей знати и знаменитостей, упражнявшихся здесь в этом развлечении, – ставшие впоследствии императорами Карл VI, Карл VII, а также короли польский и датский.
Сойдя с моста, поверните направо, на фондаменту Сан-Феличе (
Теперь поверните налево на следующую калле и наконец перейдите понте де ла Мизерикордия (
Между иллюминатством и алхимией
Считается, что палаццо Лецце (
Если уж не масонскими, то алхимическими эти барельефы точно являются. Дворец, сооруженный по заказу Джованни да Лецце в начале XVII века, приписывается Бальдассаре Лонгене, чьи каббалистические и эзотерические познания ясно проступили, например, при сооружении базилики де ла Салюте[36]. А сам да Лецце, весьма вероятно, был герметистом.
Трудно сказать, собиралась ли здесь тайная ложа, но косвенным подтверждением существования в Яснейшей республике нескольких лож в первые десятилетия XVIII века является тот факт, что в 1729 году Томас Ховард, герцог Норфолкский и великий мастер лондонской ложи, посетил Виченцу, Верону, Падую и Венецию. Заседание тогда, возможно, прошло «на выезде» – на каком-нибудь судне посреди лагуны. Хроники безусловно свидетельствуют о наличии ложи в палаццо Контарини, в Санта-Кроче – она была выявлена и распущена 6 мая 1785 года.
Обойдите Скуолу по фондаменте Мизерикордия и перейдите по понте дель Абация (
Старый ростовщик
Не смотрите слишком пристально на согнутого старичка, который иной ночью ковыляет туда-сюда по кампо дель Аббация с огромным мешком на плечах, умоляя сердобольных прохожих ему помочь. Стоит вам по неосторожности к нему приблизиться, как старичок на ваших глазах превратится в скелет, объятый пламенем. Это призрак Бартоломео Зенни, старого ростовщика, скупого настолько, что, когда на прилегающей калле вспыхнул пожар – а случилось это 13 мая 1437 года, – он не пожелал помочь соседям спасать детей, потому что тащил из горящего дома мешок со своим добром, чтобы спрятать его от огня в канале. Через несколько ночей он появился снова. За спиной он опять тащил огромный мешок, под тяжестью которого едва мог перевести дыхание, и взывал ко всем о помощи. Знакомые отводили глаза, а тем, кто все-таки решался помочь, приходилось бежать со всех ног, под отчаянные вопли охваченного огнем скелета. Говорят, что душа Бартоломео получит покой, лишь когда кто-нибудь поможет ему донести мешок до соседней церкви Санта-Фоска (
Покиньте кампо через сотопортего дель Абация (
Освященная изначально в честь св. Христофора, эта прекрасная церковь была позже переосвящена в честь Богородицы в Садах (или Девы Марии Благоуханной, Santa Maria Odorifera) благодаря перенесенной внутрь древней статуе Девы Марии, обнаруженной в близлежащем саду и почитаемой как чудотворная. Она и сейчас здесь. Художник Якопо Тинторетто, живший неподалеку, создал немало произведений для этого храма. Здесь же покоятся его останки, равно как и останки Доменико и Мариетты, старших из его четверых детей.
Сооруженная в середине XIV века по распоряжению фра Тиберио из Пармы, главы ордена умилиатов[37], эта церковь была перестроена в начале XV века из-за опасности обрушения. И сейчас является одним из типичнейших образчиков венецианской готики. Не менее характерна и колокольня с полукруглым куполом, увенчанным статуей Мадонны.
Обратите также внимание на статуи двенадцати апостолов в фасадных нишах. Это творения XIV века, плоды работы камнерезной мастерской (
Статуя про́клятого апостола
За исключением тех случаев, когда речь идет о Тайной вечере, среди изображений двенадцати апостолов редко встретишь Иуду. Вместо него обычно помещают св. Матфея[38], занявшего это место после смерти Искариота. Но в XIV веке в избытке хватало разнообразных сект и ересей, искавших веру на путях, отличных от католического догмата, а то и прямо поклонявшихся Злу. Вот и юный скульптор Паоло Делле Масенье оказался в рядах демонопоклонников.
Зло проникло в него столь глубоко, что Сатана поручил ему возведение своего земного царства. А церкви Богородицы в Садах, над фасадом которой как раз трудился Паоло, отводилась роль опорной оси Зла, места сбора демонов и злых духов. Для этого юному камнерезу был вручен один из тех тридцати сребреников, что получил апостол-предатель за свое злодеяние.
Паоло Делле Масенье замуровал монету в ту из двенадцати статуй фасада, которой он втихомолку придал черты Иуды. Чтобы воплотить преступный план, осталось только дождаться пышной церемонии освящения церкви, намеченной на Страстную неделю 1366 года. В церемонии принимала участие юная аристократка Изабелла Контарин, известная своим чудесным исцелением от тяжелой болезни. После этого она обрела дар общения с потусторонним миром – дар, за который простой народ считал ее святой.
Неожиданно девочка повернулась к скульптору и заголосила: «Так ты и Господних мест больше не боишься, Сатана? Или то неведомо тебе, что бессилен ты против Божьего суда и людской веры?!» Делле Масенье набросился на маленькую духовидицу, но не успел причинить ей вреда. Стоящий рядом диакон не растерялся и быстро плеснул на одержимого святой водой, и Сатана его оставил. Каменотес, словно очнувшись, ничего не помнил.
Статуя осталась на своем месте, но в ночь на Страстную пятницу она словно бы приподнимается в воздух и поворачивается в сторону Иерусалима, потому что ее притягивает к себе место, известное как
Отвлекитесь на минутку, чтобы взойти на понте Мадонна дель Орто (
Среди прочего об этом доме рассказывают, что когда в 1757 году его приобрел нотариус Пьетро Преццато, в течение многих вечеров в одно и то же время во всех пяти комнатах начинали звенеть невидимые колокольчики, вызывая у женщин обмороки и «истечение крови». Хозяин попросил приходского священника освятить помещение, а после того, как это не помогло, вынужден был прибегнуть к услугам экзорциста – после чего предполагаемые злые духи угомонились. Но и до сих пор из палаццо доносятся иногда веселые голоса и звуки музыки: это купцы, как некогда при жизни, собираются вместе, чтобы отпраздновать благополучное окончание долгого и утомительного путешествия.
Статуями на церкви и на палаццо список необычных скульптур вокруг не исчерпывается. Пройдя немного вперед, на кампо деи Мори, можно увидеть каменные изображения трех братьев Мастелли – Риобы, Санди и Афани. Статуя же четвертого брата, Мамбруна (
Лицемеры, ставшие статуями
Когда речь заходила о старом Риобе, торговце тканями, всякий сразу вспоминал какой-нибудь его грешок: уловку, мошенничество или плутню. И то же самое можно было сказать о любом из трех его братьев. Выходцы из Мореи пользовались славой ловких дельцов, лишенных при этом какого-либо стыда и совести. В короткий срок они пустили по миру множество семейств, обрекая на голод сотни людей.
Как-то вечером у дверей дома Мастелли звякнул колокольчик. Это была женщина, пришедшая закупить оптом ткани для своей лавки. Почуяв выгодное дельце, старик пожелал лично сопроводить покупательницу на склад, где его братья в это время сортировали ткани. «Мой муж умер два месяца назад, – объяснила женщина, – и мне придется самой теперь открывать заново нашу лавку на Сан-Сальвадор. Мессер, эти деньги – все, что осталось у нас с детьми, чтобы спасти наши дела, а значит, и нашу будущность. Продайте нам товар на хороших условиях – и вы получите всегда верного и благодарного клиента».
Риоба не мог упустить возможность прибрать к рукам целую лавку в центре города. Он перемигнулся с братьями и так повел свою речь: «Полюбуйтесь, – сказал он, разворачивая штуку самого дешевого набивного ситца. – С превеликим трудом отрываю я от сердца этот фландрский бархат. Всех ваших денег не хватит, чтобы дать за него истинную цену, но я, так уж и быть, пойду вам навстречу. За эту ткань у вас все покупательницы передерутся. И пусть Господь Вседержитель обратит мою руку в камень, ежели говорю я неправду! Братья, клянитесь вы тоже!» «Да будет так, – сказала женщина, передавая деньги. – Пусть Господь Вседержитель окажется хранителем вашей чести. И поступит с вами, как вы сами его просите». И в то же мгновение монеты сделались каменными, а за ними – ладонь и вся рука недобросовестного купца. Другие Мастелли, замерев от ужаса, глядели друг на друга и убеждались, что члены их тел тоже постепенно обращаются в камень. «Бесчестные лицемеры! Вы при жизни стали бесчувственными каменными статуями – так пребывайте же ими вовеки!» Эта женщина была святой Магдалиной. А предложенная сделка – последней возможностью для братьев спастись. Так торгаши стали статуями – теми самыми статуями, что нынче вмурованы в наружные стены их собственного дома на кампо Мори. Случается порой, что статуя сьёра Антонио Риобы плачет зимними днями, когда воздух делается холоднее камня. А если чистый душой человек возложит руку на грудь статуи, то может порой даже уловить биение сердца.
Прямо за статуей четвертого из братьев Мастелли к их дому со стороны фондаменты деи Мори примыкает дом № 3399, в котором жил и окончил свои дни 31 мая 1594 года художник Якопо Робусти, прозванный Тинторетто за то, что его отец был красильщиком (
Об этом доме чего только не говорят. Будто бы он некогда был частью монастыря и в его заросшем внутреннем дворике обнаруживались детские могилки; что в какой-то момент своей долгой истории он стал детским приютом; вплоть до недавних пор находились люди, уверявшие, что замечали здесь присутствие духов детей и видели, как на снегу ниоткуда появляются отпечатки. Присмотритесь хорошенько к фасаду: вам сразу бросится в глаза большой барельеф, изображающий Геркулеса с палицей. Его поместили сюда по распоряжению самого художника, после того как он, будучи отцом юных дочерей, оказался вовлечен в невероятное происшествие, героиней которого выступила…
Ведьма, прошедшая сквозь стену
Мариетте, старшей дочери художника, пришло время первого причастия. В те времена было принято предоставлять капеллу монастыря Мадонна дель Орто, чтобы дети могли ходить туда причащаться каждое утро втечение десяти дней. И в первое же утро Мариетта повстречала старушку, спросившую, куда она направляется. «Причащаться», – ответила девочка. «Э! А хочешь, сама станешь как Мадонна?» – продолжила старая женщина. «Ах! Но это же невозможно!» – ответила Мариетта. «Еще как возможно, если сделаешь как я скажу. Когда будешь причащаться, не глотай просфору, а держи ее во рту. А когда придешь домой, спрячь в укромном месте. Когда их наберется десять, я вернусь – вот увидишь, какой тебя ждет сюрприз».
Несколько дней девочка так и поступала. А чтобы никто не нашел просфоры, она прятала их в жестяную коробочку и прикапывала в саду за домом, рядом с загончиком, в котором художник, по обыкновению того времени, держал пару свиней и ослицу. Когда же облаток скопилось пять-шесть, животные рухнули на колени перед своей поилкой и отказывались подниматься даже под ударами. Тинторетто, заподозрив неладное, обнаружил жестянку – и дочка, плача, во всем призналась. Тинторетто, хоть и добрый католик, в силу самой своей работы был наслышан о разных каббалистических и магических ухищрениях, и ему было прекрасно известно, что подобным образом старые ведьмы «вербуют» себе молодых помощниц[40]. Так что он решил никому ничего не говорить.
Наутро десятого дня он научил дочку, как себя вести, когда явится ведьма. А та и впрямь не замедлила явиться. Мариетта пошла ей открывать, но не успела гостья взойти на порог залы, как художник обрушил на нее сучковатую палку. После первых же ударов старушонка обратилась в кошку и, увертываясь, начала скакать, носиться по стенам, по мебели и завесям. Наконец, поняв, что она в ловушке, испустила отчаянный крик, превратилась в черную тучку и с такой силой бросилась на стену, что продавила ее насквозь и выскочила наружу, оставив за собой отверстие. Больше ее никто не видел. Но Тинторетто, чтобы ей неповадно было возвращаться туда, откуда сбежала, распорядился поместить на стене своего дома барельеф Геркулеса с палицей – он-то и виден до сих пор.
У Тинторетто были и другие дочери: Оттавия, унаследовавшая отцовский дом, а также Альтурия и Перина, принявшие постриг в монастыре Св. Анны в Кастелло. Там они оказались вовлечены в историю, о которой будет сказано ниже.
Ну и норов у этого Тинторетто!
На рассказы о «художествах» Тинторетто пролиты реки чернил; но чтобы дать представление о храбрости и строптивости этого человека, достаточно привести такую историю.
Как-то раз художника подрядили изобразить Страшный суд в зале Большого совета Палаццо Дукале. Картина такого размера (ныне утерянная из-за пожара, разразившегося несколькими годами позже и разрушившего часть здания) требовала работы
Он так увлекся, что не заметил, как в залу вошел сенатор Республики, сопровождаемый свитой помощников и челяди. Он какое-то время наблюдал за художником, а потом изрек: «Изрядно, изрядно… но должен заметить, что есть и такие художники, например,
Тинторетто остановился. Потом повернулся, сжимая кисть, перегнулся через перила мостков и, тщательно подбирая слова, чтобы не наговорить лишнего, ответил: «Да, возможно, вы правы, есть художники, что работают в более аккуратной манере, как Джамбеллино. Но Джамбеллино во время работы не хватают за яйца!» И, повернувшись, продолжил работать еще лихорадочнее. Уязвленный сенатор не нашелся что ответить и предпочел удалиться. Такова история, много говорящая не только о человеческой храбрости, но и о самой природе таланта этого художника.
Даже Пьетро Аретино пришлось испытать на себе нрав художника, на чей счет он тоже взял было привычку злословить. Тогда Тинторетто пригласил его в свою мастерскую, чтобы написать портрет. Аретино пришел и уселся позировать; Тинторетто же вытащил нож и решительно направился к литератору, который не на шутку испугался и даже начал кричать, пока не убедился, что художник хотел его просто предупредить: он начал с серьезнейшим видом измерять пропорции модели, используя в качестве мерной линейки свой нож. С того времени у Аретино отпала охота злословить о Тинторетто.
Теперь от дома Тинторетто через понте деи Мори (
Венецианский вампир
Отчаянные крики и призывы о помощи послышались в три с половиной часа пополудни. Редкие прохожие глядели в нерешительности, не понимая, стоит ли вмешиваться в «частное дело этой парочки», как объясняли они впоследствии. Мужчина и женщина были распростерты на припорошенной снегом брусчатке. Он яростно кусал ее за шею, вылизывая и высасывая раны. Кровь была повсюду: на одежде, на снегу, на камнях. Женщина кричала и пыталась вырваться, но мужчина крепко держал ее за руки.
Поделиться книгой: