Помоги проекту - поделись книгой:
Я улыбнулся им обоим.
— Князья, рад видеть вас в добром здравии, — сказал я. — Надеюсь, государь даст мне время привести себя в порядок, прежде чем призвать пред свои очи?
В это время мимо нас опричники провели «Стража», в котором до сих пор была заперта Юлия Александровна.
Перед тем, как отправиться в аэропорт, я позволил ей привести себя в порядок. Естественно, без свидетелей. Так что хотя бы физически чувствовала себя бывшая царица вполне сносно.
Отец с дедом проводили ее взглядами. Но если отец глядел невозмутимо, то Демидов — с гордостью.
— Твоих гвардейцев видел весь мир, — сообщил мне дед. — Уверен, теперь многие захотят их купить…
Алексей Александрович покосился на него с неодобрением, однако промолчал.
— «Стражи» не продаются, Руслан Александрович, — усмехнулся я. — Мы их даже в царскую армию не поставляем, так что на сторону торговать ими я точно не стану. Может быть, когда у нас появятся доспехи на пять поколений совершеннее, об этом и можно будет подумать. Сейчас я категорически против.
Я не стал говорить о том, что продавать своих передовых роботов было бы опрометчиво в нынешней обстановке. В то, что кайзер Германского рейха, тоже претендующего за место самой технологичной страны мира, выполнит условия ультиматума, я не верил.
Вильгельм фон Бисмарк умел принимать жесткие и непопулярные решения. И тот факт, что в нападении замешана оппозиция кайзера, вроде бы должно позволить немецкому монарху согласиться. Однако это приведет к потере репутации — ведь правитель фактически отдаст своих подданных на расправу другому монарху. И, как показывает практика, человеческий фактор всегда слишком сильно влияет даже на таких высокопоставленных людей, как верховные правители.
— Едем в Кремль, — вернул нас к моему вопросу князь Романов. — Приведешь себя в порядок, и сразу пройдем к государю. Он уже ждет вас всех.
Я кивнул, не став спорить.
Как бы то ни было, мне все равно придется лететь в Германский рейх, чтобы искать ответы лично. На месте сторонников кайзера, я бы сейчас активно зачищал виноватых, чтобы никаких лишних следов не осталось. Принцип «нет человека — нет проблемы» действует в любые времена и в любом обществе.
Устранив всех, кто был причастен к провокационным нападениям в Риме, немцы смогут сказать, что наказали виновных, и формально тем самым исполнят условия ультиматума.
Так что в Москве я, так или иначе, не надолго.
— Поехали со мной, — предложил Алексей Александрович. — Руслан Александрович, ты с нами?
— Конечно, — кивнул князь Демидов.
Заняв места в машине, мы некоторое время помолчали. А потом первым заговорил дед.
— Дима, мы просмотрели твой отчет по тому доспеху, который использовал Фриц Зальм, — сообщил он. — Если эта броня внезапно обнаружится на немецких армейских складах в достаточном количестве, нашей армии придется туго.
Я кивнул, не став спорить с очевидным. К сожалению, в царской армии пока не хватало хороших современных доспехов, чтобы закрыть потребности подразделений. Урал наладил поставки, но для замены устаревшей боевой брони требуется время. И вот его-то как раз у страны и нет.
— Мы и так работаем не покладая рук, — сказал я. — Наши заводы дают максимум, и тут ничего не исправить. Во всяком случае, еще месяцев пять до полноценного запуска новых корпусов.
Князь Демидов покивал. Он тоже прекрасно об этом знал, ведь корпуса строились на его земле. Да и мой комплекс тоже там находился, а Святослав Святославович Волков и вовсе подданный Руслана Александровича.
— Поэтому я предлагаю продать русской армии не доспехи, а электромагнитные снаряды, — сказал дед. — Твой сержант с ними неплохо справлялся с немецкими солдатами.
— У меня нет возражений, — развел я руками. — Производство оружия — не моя компетенция. Но я знаю, что арсеналы Урала уже забиты под завязку, и если царь решит закупить Уральские боеприпасы, я только порадуюсь за тебя.
В наш диалог вступил и отец.
— Руслан Александрович хочет предложить тебе, сын, поддержать его идею, когда государь спросит, — пояснил Алексей Александрович. — А Михаил II обязательно спросит, ты и сам это прекрасно знаешь.
— Снаряды действительно показали свою эффективность, — кивнул я. — Так что я не покривлю душой, когда буду их рекомендовать. Даже тот доспех, что носил княжич Зальм, уязвим для наших ракет.
Оба князя улыбнулись.
— А что с тем пленником, которого ты доставил государю? — спросил Руслан Александрович. — Нам следует ждать каких-то шокирующих новостей?
Я взглянул на отца, спрашивая его разрешения, и Алексей Александрович чуть приспустил веки.
— Честно говоря, проводить нормальный допрос у меня времени не было, — сказал я. — Но и надежды на доступ к засекреченной информации у меня нет. Пешка, не самая рядовая, но все же пешка.
Называть имен или титулов никто не стал, но о чем идет разговор, все прекрасно понимали. А после этого короткого разговора в машине установилась тишина до самого Кремля.
В самом сердце столицы мне были отведены покои, где имелись все удобства и подобающая одежда. Воспользовавшись царским гостеприимством, я привел себя в порядок и, когда слуга Милославских зашел за мной, направился на прием к государю.
Что ж, посмотрим, к каким выводам придет Михаил II, когда я расскажу ему о своих подозрениях.
Глава 10
Игорь Михайлович сидел в своем кресла, откинувшись на спинку. Михала II еще не было на месте, так что у цесаревича имелось еще немного времени, прежде чем государственные дела вновь поглотят его с головой.
«Оракул», помимо прикладного применения в качестве системы наблюдения, оказался занятным инструментом. Искусственный интеллект легко оперировал огромными массивами данных, и некоторое время назад цесаревич занимался тем, что скармливал через линзу царские архивы.
Это помогало нести крест будущего правителя. Ведь каждую свободную минуту Игорь Михайлович мог обратиться к «Оракулу» и продолжить заниматься любимым делом — расшифровкой системы магии.
Вот и сейчас, пока не начался рабочий прием государя, Игорь Михайлович читал собранную им с «Оракулом» статистику. Выводы, к которым тогда еще боярич приходил исключительно умозрительно, и в своей работе на бумагу не выносил, теперь получали свое подтверждение.
Пользуясь помощью искусственного интеллекта, цесаревич выводил параллели и вычислял, какая чакра отвечает за тот или иной дар у благородных аристократов. Естественно, далеко не все аристократы были удостоены чести оказаться вписанными в царские архивы, однако и упомянутых хватало.
И теперь, собрав достаточно статистики, цесаревич занялся тем, что выводил общие законы для магии, как таковой. И чем дальше он погружался в этот конкретный вопрос, тем яснее видел, что применяемые в обществе термины и традиции ошибочны. Дело было не чакрах, разумеется, их на самом деле никогда не существовало.
Но у каждой чакры имелось свое определение, за что она отвечает. И вот именно к этим определениям, а не к телесному расположению чакр, и была привязана на самом деле система даров.
— Значит, так, — выдохнул цесаревич, прикрыв глаза, чтобы обдумать вывод.
Чакры были чистой выдумкой, но в них верила часть населения планеты. А с приходом магии их популярность как теории возросла неимоверно. И это наводило на мысль, что создатель даров о чакрах знал.
Как и все трезвомыслящие люди, Игорь Михайлович не верил в мудрость древних так же, как и в приметы. И хотя идею Высшего Разума не отрицал, однако понимал, что свобода воли отрицает как гороскопы, так и прочие развлечения праздных людей, обожающих мистику. Древние поклонялись пням и ветру, не в силах понять устройства законов природы.
Однако наука с тех пор серьезно продвинулась вперед. Если не все, то многие законы вселенной нашли свое объяснение, человечество высчитало формулы для, казалось бы, немыслимых явлений. Разделило атом, в конце концов.
И так Игорь Михайлович, цесаревич Русского царства, пришел к идее о том, что некая сущность подарила людям магию, установив правила ее получения и применения, а затем привязало на уже существующую механику чакр. В итоге получившаяся смесь и стала той системой, которую использует человечество, ничего не изменив в ней, и так толком и не разобравшись, как она работает.
А магия, нарушающая законы вселенной, всего лишь рукотворная надстройка. Пусть и собирали ее явно не руками, а, возможно, божественной волей.
Игорь Михайлович закрыл окна искусственного интеллекта. Государь уже шел в свой кабинет.
Нельзя сказать, что открытие потрясло цесаревича, но и равнодушным не оставило. А ведь почти пять веков уже прошло, так почему никто до сих пор не разобрался? Наметив себе обязательно поговорить с Дмитрием Алексеевичем Романовым, наследник Русского царства поднялся, чтобы приветствовать своего отца.
— Не вставай, — махнул рукой Михаил II.
Царь был хмур и сосредоточен. Цесаревич знал, что государь посещал бывшую царицу, доставленную князем Красноярским. И теперь Михаил II очевидно обдумывал полученную информацию.
— Все в порядке? — уточнил Игорь Михайлович.
— Разберемся, — ответил царь, проходя к своему креслу.
Заняв место за столом, государь еще несколько секунд молчал, прежде чем нажать кнопку селектора.
— Введите Иващенко, — распорядился Михаил II.
После того, как сержант очнулся в особняке Невских, это была уже вторая встреча двух братьев. При этом Игорь Михайлович прекрасно понимал, что Ростислав Владимирович не видит между ними сходства, и даже не подозревает, что они на самом деле родственники. Как и не понял, что Дмитрий Романов — тоже их брат.
Иващенко вошел в кабинет и низко поклонился сперва государю, затем его наследнику.
— Для меня честь быть удостоенным аудиенции с вами, — сильным голосом произнес сержант, не спеша выпрямляться.
Формально он сейчас был царским человеком, представителем низшего сословия. И потому не смел и жеста сделать без дозволения монарха.
— Ростислав, садись, — все еще недовольным тоном распорядился царь. — И рассказывай, что ты думаешь об этой поездке.
Иващенко занял указанное место и постарался тихо прочистить горло, но все равно вышло громко в пустом кабинете. Посторонних здесь не имелось, и тишина стояла звенящая.
— Боюсь, государь, я не имею права судить, и к тому, что вы видели, мне добавить нечего, — проговорил Ростислав Владимирович негромко. — Мне была поставлена задача сопровождать князя Красноярского. И я занимался этим все время, что мы были в Риме. Кроме боя против Фрица Зальма и его солдат — Дмитрий Алексеевич приказал мне охранять пленника в посольстве, и за время моего дежурства никаких происшествий не случилось. Ослушаться приказа князя Романова я не мог, и потому подчинился.
Царь хмыкнул, с удовольствием глядя на молодого человека. Игорь Михайлович же отметил, что в отличие от всех остальных братьев Ростислав Владимирович, похоже, вышел самым физически развитым. Он почти вдвое был больше цесаревича или того же Романова.
— Что ж, раз добавить тебе нечего, перейдем к вопросу, который я собирался поднять до того, как возникла необходимость этой поездки, — спокойно произнес царь. — Ты лишился титула, чтобы пойти добровольцем на войну с Британской империей. Согласился на понижение в звании, лишь бы только получить возможность служить своей стране. Скажи мне, почему ты пошел на такие жертвы?
Иващенко чуть повел плечами, и Игорь Михайлович внезапно понял, что этот молодой здоровяк в униформе царской армии банально стесняется признаваться в своих мотивах. И на краткое мгновение в глазах цесаревича мелькнула искра интереса. Не так уж часто можно встретить благородного, который по собственной воле отважится покинуть род ради того, чтобы исполнить свой долг дворянина на передовой.
— Государь, — произнес Ростислав Владимирович, — я обладал достаточным опытом, и знал, что в первую очередь высаживать будут не самых подготовленных бойцов. Я знаю, что у штаба и генералов были свои резоны так поступать, но я мог помочь нашим солдатам на чужой земле. И понял, что не могу стоять в стороне. А дальше я просто исполнял свой долг.
Цесаревич взглянул на Михаила II. А тот чуть дернул губами, сдерживая улыбку.
— Ты отчаянный человек, боярин Иващенко, — сказал государь, глядя на сидящего напротив сына. — И за твою верность нашему Русскому царству, я обязан тебя наградить. Встань, Ростислав.
Дважды повторять царю не пришлось, Иващенко подскочил на ноги и вытянулся по струнке.
— Во-первых, глупость твоего прошлого рода я исправляю, — заявил Михаил II. — Земли и подданные рода Иващенко возвращаются к тебе. Ты вновь получаешь то, что заслуживал изначально, но в этот раз не в качестве боярича, а главы рода. Я жду, что до конца года ты женишься и порадуешь меня известиями о том, что боярский род Иващенко обзавелся наследником, которого ты воспитаешь таким же верным сыном Русского царства, каким вырос сам.
— Благодарю, государь, — едва слышно произнес Иващенко.
Но царь его прервал нетерпеливым жестом.
— Во-вторых, за героическое спасение всей кампании в британской империи, за проявленную доблесть в Риме, за профессионализм и самоотверженность, — продолжил государь, — я приставляю тебя к награде. Все это — и боярский титул, и награду ты получишь на официальном приеме, который состоится через пять дней. Готовься стать кавалером ордена «Святого апостола Андрея Первозванного», Ростислав.
Глаза сержанта расширились от удивления, но спорить он, разумеется, не стал. А Михаил II улыбнулся и добавил:
— Служи Русскому царству, как и прежде, Ростислав, — произнес государь. — И орден станет не последней наградой. А чтобы служить было сподручнее, своей волей я повышаю тебя в звании до майора. И перевожу в специальное подразделение Царской Службы Безопасности. Поступаешь в прямое подчинение Емельяна Сергеевича Невского. Он будет ждать тебя на выходе из кабинета, и сразу же поставит тебе задачу. Ну, Ростислав, доволен ли ты моей милостью?
Последнее было явно сказано лишь шутки ради. Вид Ростислава Владимировича говорил и без слов. Иващенко был потрясен до глубины души. Игорь Михайлович подумал, что теперь вернее человека у Михаила II не найти.
— Благодарю, государь, я отслужу, — поклонился бывший сержант.
— Обязательно отслужишь, — добродушно улыбнулся царь. — А теперь ступай, куратор ЦСБ ждет.
Когда за Иващенко закрылась дверь, Михаил II все еще улыбался.
* * *
Перед кабинетом Михаила II помимо обязательных гвардейцев, охраняющих дверь, сидел и Емельян Сергеевич Невский.
Великий князь поднялся мне навстречу и протянул руку.
— С возвращением, Дмитрий Алексеевич, — кивнул он. — Рад, что все закончилось так быстро.
Я улыбнулся в ответ, пожимая его руку.
— Это взаимно, великий князь, — сказал я. — Но, подозреваю, я не задержусь в столице Русского царства. Остались нерешенные вопросы, и их нужно прояснять не здесь.
Куратор Царской Службы Безопасности кивнул. В его глазах мелькнула затаенная боль.
Все-таки Емельян Сергеевич двух сыновей за год похоронил. И несмотря на эффект от моих наномашин, такие потери бесследно не проходят.
— Царь озвучил ультиматум, — покачал он головой, — значит, раньше, чем иссякнет срок, никаких действий мы не предпримем.
— Разумеется, — поддержал его я. — Но, к счастью, я лицо не официальное, и к руководству страны не имею отношения.
Великий князь посмотрел мне прямо в глаза.
— Моя благодарность не будет знать границ, — произнес Емельян Сергеевич.
— Все зависит от государя, — напомнил я, не став отказываться.
Конечно, благодарность великого князя за то, что он отомстит моими руками за убийство Емельяна Емельяновича — это хорошо. Однако у меня имелись и свои резоны.
Оставлять нападение без ответа дурной тон. Сейчас у врагов получилось напасть, и если не ударить в ответ, очень скоро таких атакующих станет слишком много. А кроме того, узнав, каким именно образом сбивали наши самолеты, мы сможем обезопасить воздушные суда.
Дверь кабинета раскрылась, и нам предстал Иващенко. Ростислав Владимирович был сильно ошарашен, и мы оба это заметили.
Великий князь Невский тут же обратился к моему биологическому брату:
— Приветствую, майор, — нарочито бодрым тоном обратился Емельян Сергеевич к Иващенко. — Поздравляю с новым званием.
Поделиться книгой: