#Бояръ-Аниме. Романов. Том 11

Я же держал его атаку щитом и методично забивал неодаренных немцев, посылая в каждого по несколько мелких силовых полей. «Оракул» выдавал точные расчеты, чтобы мне не приходилось отвлекаться. И враги падали наземь один за другим.

До аристократа оставалось шагов десять, температура стала уже невыносимой, и я отпрыгнул назад еще, разрывая дистанцию. Чужое пламя проедало мои щиты, но получалось у него это не слишком быстро. Я успевал укреплять защиту заново прежде, чем техника доберется до меня.

Немец тратил силы быстрее меня. И если ничего не менять, аристократ выдохнется раньше. Однако он, похоже, тоже это понял, и потому сменил тактику.

Огненный поток рванулся в стороны, огибая мой щит со всех сторон и накрывая горящим куполом. Давление на силовое поле становилось мощнее, еще пара минут, и мне дышать будет нечем.

Но ждать я не собирался. Резко сжав поле до размеров собственного тела, чтобы снизить потери силы, я сформировал тонкую иглу в миллиметр. И послал ее бить по врагу со скоростью швейной машинки. Каждый укол приходился в новую точку, с непредсказуемой траекторией, так что немец был вынужден снизить напор.

Покров позволял чувствовать, что мои удары достигают цели, и через три секунды пламя окончательно опало, открывая мне вид отходящего в сторону врага. Забрало его шлема было разбито вдребезги, одной рукой он зажимал левый глаз, вторую держал направленной в мою сторону.

— Назови свое имя, — предложил я на немецком, стряхивая с плеча упавшие на него пылинки. — Так теперь Германский рейх ведет свою внешнюю политику? Нападая на своих же союзников? Или кайзер понятия не имел, что вы здесь устроили?

В ответ он лишь оскалился и швырнул в меня новый поток пламени. И пока я смещался, чтобы просто отойти в сторону от вражеской техники, немец ударил свободной рукой по броне, активируя спрятанное внутри устройство.

Оба наших дара будто ветром сдуло. Моя скорость передвижения резко упала, а враг отступал, с каждым шагом увеличивая между нами дистанцию. «Оракул» тут же пометил для меня зону, внутри которой не будет работать магия. А немец коротко выплюнул:

— Огонь!

Болезненный удар в грудь швырнул меня на асфальт и, как тряпичную куклу, закрутил в бесконечных переворотах. Где-то по пути я оставил правый рукав пиджака, распорол штанину брюк.

Жаль, хороший был костюм.

— Огонь! — приказал немец, увидев, что я упираюсь руками в землю и медленно поднимаюсь.

Это на окружающий мир я воздействовать даром под блокираторами не могу. А вот собственное тело укреплять, пока в сознании остаюсь — запросто. Не просто так, Игорь Михайлович в свое время сказал, что дар Романовых работает от мозга.

Дыхание давалось с трудом, каждый вдох отдавал болью — мощная винтовка у немецкого снайпера. Из-за этого я совсем не по-аристократически подавился слюной и закашлялся.

Второй выстрел я услышал по свисту пули. И оттолкнувшись левой рукой от земли, перевернулся лицом к небу.

Справа от меня взорвался асфальт, посыпая меня крошкой.

— Да убейте его, черт возьми! — продолжил приказывать аристократ.

Выпрямившись, я вытащил платок из внутреннего кармана пиджака и вытер губы, неотрывно глядя на противника.

— Вот теперь поиграем, — произнес я, после чего добавил: — Фриц.

Единственный целый глаз немца дернулся. «Оракул» установил его личность.

А я шагнул в сторону, пропуская новую снайперскую пулю мимо. Она прошла полу пиджака насквозь. Вторая вонзилась в асфальт под моей ногой. Стрелки однозначно были крайне хороши, но все же недостаточно, чтобы попадать по мне каждый раз.

Враг тем временем добрался до ближайшего трупа, чтобы подхватить оброненный мертвецом автомат. Фриц не гасил блокиратор магии, и все еще надеялся меня остановить простым оружием.

Я же смещался из стороны в сторону, не давая двум снайперам попасть. Искусственный интеллект вычислил их местонахождение, и теперь оставалось только немного подождать, чтобы избавиться от них.

Если бы погрузился еще глубже в транс, я бы мог эти пули ловить. Вот только без нормальной работы покрова обжигать пальцы не хотелось.

Наконец, немец вскинул автомат и зажал спусковой крючок.

— Сдохни! — зло выдохнул он.

И в этот момент прямо передо мной рухнул первый «Страж». Длинная автоматная очередь бессильно забила в его грудь. Робот раскрыл спину, и я вошел в него, как в обычный доспех.

Как только за мной закрылись пластины брони, я выдохнул с облегчением:

— Давно пора.

И рванул к врагу, не размениваясь на ответную стрельбу. Немец отступил на шаг и, выпустив оружие, вскинул руки. Его кисти тут же закрылись перчатками, и наши пальцы сошлись в захвате.

На секунду мы оба застыли, стараясь передавить противника. Экзоскелет Германского рейха зажужжал, нагнетая мощь. И на какие-то мгновения могло показаться, что ему хватит сил меня продавить.

А потом я подшагнул вперед и перебросил немца через плечо. В мой шлем тут же ударила снайперская пуля.

— Убейте их уже, — слыша легкий звон металла, приказал я.

— Исполнено, князь, — отозвался «Оракул», демонстрируя мне исчезновение двух точек в километре отсюда.

Пара «Стражей», сразу же направившаяся не ко мне, а к снайперам, выполнила свою задачу. Пусть и потребовалось чуть больше времени.

Я же направился к встающему немцу. Отсутствие забрала позволяло мне рассмотреть гримасу боли и ненависти на его поврежденном лице. Кровь из левого глаза заливала щеку, капала с подбородка внутрь доспеха. Однако Фриц все еще не собирался сдаваться.

Говорить с ним я больше не собирался. Вся броня аристократа была подсвечена искусственным интеллектом. Я видел слабые точки в чужом доспехе.

Немец вновь ударил по броне рукой, прерывая действие блокиратора магии. Сила вернулась в одно мгновение к нам обоим. И если Фриц успел выстроить вокруг себя пылающий купол, я же выдернул инъектор и, рванув сквозь вражескую технику, вогнал шприц врагу в шею.

Огненная техника мгновенно испарилась, сам Фриц отступил на шаг, глядя на меня единственным целым глазом с удивлением. Шприц так и остался торчать из его шеи, и немцу потребовалось несколько попыток.

— Что ты сделал, ублюдок?!

Но отвечать я не стал.

— Путь к посольству свободен, Олег Константинович, — обратился я к послу по внутренней связи. — Уезжайте немедленно.

Вокруг нас появлялось все больше «Стражей», вдали слышался вой сирен. Два робота, взобравшись на крыши посольских машин, замерли, ощетинившись оружием, и автомобили покатились прочь.

Немец бросился на меня, взбешенный тем, что я смею его игнорировать, но я легко вошел в его сознание с помощью техники допроса. Тело врага застыло на месте, стало заваливаться, и мне пришлось схватить его за шею, чтобы не дать упасть.

Фриц Зальм пытался бороться, отчаянно сопротивлялся, держался на одной лишь воле. Однако сыворотка, разработанная для нейтрализации одаренных, все больше и больше размывала его сознание.

Так что закончив допрос, я без затей свернул третьему сыну князя Зальм-Кирбургского шею.

Оставшиеся на месте боя «Стражи» проводили опознание трупов, делая фотографии, снимая отпечатки пальцев. Ни оружия, ни броню я не забирал — не княжеское дело. Сейчас подъедут римские силовики, им эта честь и достанется.

Спешить больше было некуда, так что я прошелся по улице, заваленной телами, обдумывая ситуацию. Допрос вышел с одной стороны познавательным, с другой — не слишком информативным.

Фамилия Зальм точно упоминалась в списке коррупционеров, связанных с мятежниками. И этот список, насколько я знаю, государь Русского царства, передал Вильгельму фон Бисмарку лично. Но в клан Зальм-Кирбургских входит больше тридцати семей. А кайзер, очевидно, не стал казнить тех, кто оказался документально непричастен к измене Германскому рейху.

Даже несколько жаль, что к этой операции ключники, похоже, действительно не имеют отношения. А немецкий след ведет даже не к кайзеру с его внуком, а всего лишь к одному из его князей. Да к тому же — состоящему в оппозиции к действующему монарху.

Ко всему прочему мне не слишком нравилось, что Людвиг, по сути, предупредил меня о нападении в ресторане, послав то сообщение. Это могло послужить доказательством, что ключники действительно надеются договориться.

Наконец, прибыл спецназ римской безопасности. А еще минут через десять, убедившись, что все действительно кончилось, подъехал и сенатор Асиний с многочисленной охраной.

Марк выглядел бледно. И, собственно, для его волнения хватало причин.

Не успели мы приземлиться, как Агриппа IV допустил, чтобы на его гостей было совершено покушение. Взорванный самолет, нападение наемников. А теперь еще и бойня в столице Римской империи.

А кто отвечает за международные связи Римской империи, и кто должен был обеспечить нашу безопасность? Все правильно, сенатор Марк Асиний.

— Дмитрий Алексеевич, у меня нет слов, — произнес римлянин, выдавливая из себя речь.

Он смотрел на побоище с ужасом, пока сотрудники силовых структур стаскивали тела в одну кучу после того, как фиксировали случившееся на камеры.

— Зато у меня их больше, чем нужно, — ответил я, не скрывая своего раздражения. — Скажите, сенатор, мне уже сейчас готовиться к третьему нападению?

Я смотрел в лицо Марка Асиния и видел, что он и сам понимает, к чему это все может привести. Из-за подобных ситуаций не только союз разрушить можно, но и войны объявлялись. А второй фронт Агриппа IV не потянет ни при каких условиях — Британия это доказала.

— Римская империя наглядно продемонстрировала свои возможности, — продолжил речь я. — Сегодня же я улетаю, сенатор. И если государь решит, мы вывезем всех русских людей из вашей страны. Остальное обсудит с вами наш посол, но вряд ли вам придется общаться лично.

Махнув бледному сенатору, я дал команду «Стражам», и роботы тут же взмыли в воздух. Я отставать от них не собирался. Однако там, где гвардейцы прыгали, я летел напрямик.

Квартал, в котором на нас с царицей напали, уже активно тушили. Выживших немцев там не наблюдалось, римские служащие растаскивали трупы и смывали кровь с улиц.

Хоть с чем-то люди деспота справились.

А ведь до «Оракула» точно такие же нападения происходили и в Русском царстве. Весь этот чертов мир — одна большая пороховая бочка.

И только что князь Зальм-Кирбургский попытался разорвать союз Римской империи и Русского царства. Никакой личной вражды, один по-немецки прагматический расчет политической интриги.

Германский рейх конкурирует на рынке вооружений с Русским царством. После демонстрации наших возможностей в Британской империи контракты на поставки из Германского рейха начали сворачиваться. И если мы выходим из союза с Римской империей, ни о какой торговле с Агриппой IV уже не будет. Зато кайзеру на стол ляжет договор, которого добился князь Зальм-Кирбургский.

Договор, который принесет Германскому рейху миллионы.

Оставалось прояснить только один момент, так как пока что никто не мог рассказать мне, каким именно образом уничтожали наши самолеты.

Но это вопрос, который я задам князю Зальм-Кирбургскому уже лично.

Глава 8

Рим, посольство Русского царства.

Особняк посольства Русского царства являлся историческим памятником. И подвал в нем имелся соответствующий — с камерами, железными решетками и комнатой тюремщика. Эта тюрьма, однако, посольством использовалась в качестве склада.

Несмотря на то, что пленница не имела возможности ни подать голос изнутри, ни даже самостоятельно пошевелиться, к задаче сержант Иващенко подошел со всей серьезностью. Так что и караулить поставил двух солдат, и сам на пост заступил.

«Страж» встал в камере, и Ростислав Владимирович лично запер решетку. Конечно, это бы не помогло, если бы запертый в камере человек смог выбраться из гвардейского робота. Кого именно заковал в броню князь Романов, Иващенко даже не думал. Привык за время службы, что командиры лучше знают, как и с кем обращаться. Но то, что пленник крайне ценный, Ростислав Владимирович понимал прекрасно.

«Оракул» транслировал Иващенко картину боя князя Романова с немецкими солдатами. И в тот момент, когда Дмитрия Алексеевича швырнуло, мотая по земле, Ростислав Владимирович почувствовал, как сами собой сжимаются кулаки.

Из-за ракурса камеры было видно, что князь Красноярский кашляет, но кровью ли — понять оказалось невозможно. Сержант успел обдумать многое, что нужно будет делать, если Дмитрий Алексеевич сейчас погибнет, но князь Романов сперва перекатился быстро, уходя от новой пули, а после и вовсе поднялся на ноги.

Дальше Иващенко, выдохнувший с облегчением, смотреть не стал. Прибывшие на помощь князю Красноярскому «Стражи» поставят точку в любой схватке. Заметно успокоившись, сержант продолжил нести караул — дело привычное, спокойное и располагающее к философии.

Видела сражение и Юлия Александровна, запертая внутри «Стража».

В отличие от сторожащего ее сына, царица смотрела внимательно. Не было у нее такого голубого понимания семейного дара, и выживший после прямого попадания мощной пули в грудь князь стал для нее открытием.

И открытием, нужно сказать, крайне неприятным. Юлия Александровна прекрасно поняла, что магия Дмитрия продолжает работать даже под блокиратором. А ведь раньше он не был таким стойким. Она прекрасно помнила, как великий княжич Толстой едва не прикончил Романова в поединке один на один.

И как теперь прикажете влиять на сына? Он же фактически бессмертен. И жену наверняка обучил таким же техникам. Дмитрий был фанатичен в развитии собственного дара, так что и княгиню несомненно тренировал до тех пор, пока Морозова не стала с ним вровень.

Да, ее дар не был полной копией магии Романовых. Но Дмитрий уже не раз доказывал, что умеет добиваться своего, и находить новое. Так что Юлия Александровна могла побиться об заклад, Виктория Львовна теперь также чудовищно опасна, как и сам князь Красноярский.

А общество ключников не станет терпеть рядом с собой такую силу, которую не может контролировать. И как убедить Дмитрия с ключниками сотрудничать, чтобы он не настроил их против себя окончательно?

* * *

Красноярск, резиденция князя.

Боярин Островерхов, градоначальник Красноярска, стоял за спинкой трона княгини Романовой и медленно покрывался испариной. Практически всю схватку своего князя с неизвестными врагами Нестор Петрович видел как сквозь пелену.

Если Дмитрий Алексеевич погибнет в этой проклятой Римской империи, другие бояре Островерхову тут же устроят сущий кошмар. Потому что Нестор Петрович, в отличие от остальных, сразу же угодил Романову, как тот князем стал, и остальных бояр приносил князю Красноярскому со всеми их грешками и маленькими тайнами на блюде.

Не осмелься тогда Нестор Петрович лично рассказать Дмитрию Алексеевичу о своем воровстве, это его семья оказалась бы на улице, а не Хоркиных. Теперь в доме Хоркиных проживает новый боярин Дмитриев, а кто поселится в особняке Островерховых, если князя Романова не станет?

Нестор Петрович бросил взгляд на руку княгини. Виктория Львовна сжимала пальцами подлокотник своего деревянного трона, и по материалу бежала сеточка изморози в виде мелких, но четких квадратов. Волновалась, переживала, а ведь ей нельзя, она же носит наследника или наследницу.

На экране тем временем князя Романова резко отшвырнуло и протащило по земле. Островерхов ощутил, как его сердце замерло от ужаса…

И пошло качать кровь уверенным размеренным темпом. Князь Романов поднимался на ноги и уже играючи уходил от новых выстрелов, а после и сам перешел в наступление.

— Слава тебе Господи, — выдохнул боярин, вознеся глаза к потолку.

И голос княгини, тоже немного напряженный, но все же держащей себя в руках прозвучал в рабочем кабинете:

— Успокойтесь, Нестор Петрович, — сказала Виктория Львовна, не оборачиваясь к боярину. — Если мой супруг вступил в бой, значит, он обязательно победит. Как он сам любит повторять: не родился еще такой враг, который сломит русского князя.

Однако сама она все равно волновалась за супруга. Но присутствие градоначальника Красноярска заставляло держать себя в руках. И в некоторой степени даже успокаивало.

Виктория Львовна Романова, княгиня Красноярская, прекрасно знала, насколько Островерхов зависит от княжеской семьи. А потому при любом удобном случае одаривала его своим вниманием. Боярин был не только полезен, и много знал о княжестве, но и служил своеобразным знаменем.

Нестор Петрович принял руку Дмитрия Алексеевича, и не только сохранил свое место, но и обрастал деньгами и властью. Как и все те, кто честно трудился на благо княжества Красноярского. Такие примеры нужно демонстрировать открыто, и потому боярин Островерхов стал приходить в резиденцию каждое утро. А его супруга заняла место подле княгини, и с обеда до самого вечера помогала в делах.

Обладая полным доступом к «Оракулу» Виктория была уверена в их верности, и благодаря искусственному интеллекту знала их страхи. А с этой информацией управлять боярской семьей оказалось не сложно.

— Тяжело мне, княгиня, — ответил тем временем Нестор Петрович. — Я человек старый, можно сказать, из поколения ваших с князем дедов. Трудно мне освоится в современном мире.