Хорошие родители дают детям корни и крылья. 4 условия воспитания самостоятельного и счастливого ребенка

Такой процесс можно представить как цепочку событий. Если двигаться в обратном порядке, он выглядит следующим образом: высшей целью родительского воспитания является создание надежной привязанности у детей. Эта цель достигается с помощью близкого присутствия в жизни ребенка и формирования у него четырех чувств. Для этого мы должны разобраться в личных историях – в истории отношений и в истории привязанности. Таким образом, все начинается с типа привязанности, который был сформирован у нас в детстве с нашими опекунами. Вот как выглядит эта цепочка:

В основном мы сосредоточены на динамике отношений между родителями и детьми, но с самого начала хотим подчеркнуть одну вещь. Все идеи, которые мы будем обсуждать в следующих главах, подходят для любых взаимоотношений. Когда мы проявляем участие и присутствуем в жизни близких людей, наши отношения процветают, мозг становится более здоровым и целостным, а жизнь – более осмысленной.

Мы написали эту книгу для вас, какими бы родителями вы ни были

Как и в предыдущих книгах – «Воспитание с умом», «Дисциплина без драм» и «The Yes Brain», – здесь мы сосредоточены на детском мозге и определении новых способов питания развивающегося ума ребенка. Разные родители могут с разных сторон подходить к этой задаче. Когда мы писали эту книгу, то ориентировались на четыре типа родителей.

Первая группа состоит из тех, кто постоянно беспокоится и одержим мыслью, что им нужно все делать лучше и быть лучше как родителю. Они сильно переживают из-за ошибок и упущенных возможностей для своих детей. Они способны загнать себя в угол собственными сожалениями («Мне следовало научить ребенка испанскому языку» или «Мне нельзя было пропустить четырнадцатый матч в том сезоне детской бейсбольной лиги») или беспокойством о будущем («Мне следует брать ее на волонтерскую работу в приюте, чтобы она не выросла избалованной» или «Мне стоит больше рассказывать ему о сопереживании, пока я отвожу его в школу, иначе он не научится доброму отношению к другим»). Но хуже всего то, что такие родители наказывают себя, когда совершают ошибки, и постоянно внушают себе «я должен стать лучше» в том или ином отношении.

Вы прекрасно справляетесь. Вам не нужно быть идеальным – таких не существует. Просто будьте рядом с вашими детьми.

Звучит знакомо? Если да, то спешим сообщить утешительную новость. Вы прекрасно справляетесь. Вы обеспечиваете ребенку близкое присутствие, а это самое главное. Вам не нужно быть идеальным – таких не существует. Все мы постоянно учимся. Просто будьте рядом с вашими детьми. Любите их. Пользуйтесь воспитательными моментами как возможностью учить и улучшать навыки. Будьте образцом доброты, уважения и самостоятельности. Извиняйтесь, когда вы упускаете возможность понять ребенка или случайно обижаете его. Детям не нужны сплошные преимущества и родители-супермены. Им нужны вы: настоящие, несовершенные и любящие люди. Если вы из такой категории родителей, советуем немного сбавить обороты.

Ко второму типу относятся родители, чей ребенок отстает в развитии, притворяется, буйно себя ведет или переживает тот или иной кризис. Такие мамы и папы часто недоумевают, что им делать со своим чадом и как можно справиться с ошеломительными проблемами, с которыми они ежедневно сталкиваются. Если вам знакомы похожие затруднения, то близкое присутствие поможет понять основополагающие и наиболее важные вещи, которые необходимо сделать для ребенка. Мы предлагаем конкретные практические стратегии, помогающие ребенку, который жаждет любви и поддержки, но по разным причинам не может достучаться до родителей.

В третью категорию попадают неопытные или будущие родители, которые чувствуют себя совершенно потерянными и ошеломленными при мысли о необходимости провести маленького человека через детство до подросткового возраста и ранней юности. Если вы попадаете в эту категорию, то четкие теории и стратегии, которые мы обсудим, не только помогут вам понять общую концепцию первого родительского опыта, но и обеспечат конкретными практическими мерами, которые способствуют осмысленному и любящему взаимодействию с детьми. Вы даже можете считать эту книгу руководством по воспитанию детей для начинающих, которое помогает сосредоточиться на новом, увлекательном, и да, часто пугающем занятии.

И наконец, мы обращаемся к растущему количеству родителей, которые начинают все реже и реже присутствовать в жизни своих детей. Иногда это происходит из-за долгой, утомительной работы и множества требований к современной семье. К тому же, по мере того как компьютерные технологии занимают все больше нашего времени, родители все чаще позволяют устройствам завладевать вниманием, которое раньше доставалось детям. Это резко сокращает возможности для взаимодействия между родителями и детьми.

Мы воспринимаем этот феномен как должное – без осуждения и без чувства вины или стыда. Реальность очевидна: мы живем в мире, наполненном электронными устройствами, и джинн уже вырвался из бутылки. Экраны являются полезной и неотъемлемой частью нашего мира, и электроника обеспечивает огромные преимущества, на которые мы все можем рассчитывать. Мы не предлагаем ничего другого. (Многие из вас сейчас читают эту книгу с электронного экрана, и мы определенно не видим в этом никакой проблемы!) Но когда электронные устройства мешают родителям присутствовать в жизни детей, это беспокоит нас. Если родители физически присутствуют, но почти не обращают внимания на детей, то это становится проблемой. Они не присутствуют для детей в реальном смысле слова. Поэтому на следующих страницах мы определим конкретные способы, с помощью которых вы сможете найти осмысленный и реалистичный подход к активному присутствию в жизни ваших детей.

Независимо от того, к какой из перечисленных категорий родителей вы принадлежите, мы предлагаем вам надежду и рекомендации, как стать родителями, которыми вы хотите быть, чтобы ваши дети могли вырасти здоровыми, уравновешенными и полноценными людьми.

Кстати, мы прекрасно понимаем, что в наши дни многие дедушки, бабушки и другие опекуны тоже принимают участие в воспитании детей. Все, о чем мы говорим, относится и к ним тоже. Кроме того, мы восхищаемся многочисленными педагогами и клиницистами, поддерживающими работу родителей и других опекунов. Мы учитываем мнение этих профессионалов, когда предлагаем принципы и перспективы для опекунов, а также опираемся на справочные ресурсы, которые они рекомендуют обеспокоенным родителям, приходящим в их кабинеты.

Кем бы вы ни были и что бы ни побудило вас взять в руки эту книгу, имейте в виду: мы ценим ваше участие и заинтересованность в улучшении жизни любимых детей. Просто читая эти страницы, вы делаете большой шаг к близкому присутствию в жизни ваших детей, а это самое главное.

Глава 2

Почему одни родители близки с детьми, а другие нет?

Введение в теорию привязанности

Что отличает хороших родителей?

Задайте людям этот вопрос, и вы получите множество ответов. Некоторые сосредоточатся на опыте общения с собственными родителями, а другие – на уровне личных знаний, особенно на принципах и подходах к воспитанию детей. Кто-то может указывать на религиозные убеждения родителей, на моральные и этические качества или на то, как последовательно они трудятся над тем, чтобы быть добрыми, терпеливыми, снисходительными… и так далее.

Все эти факторы определенно влияют на воспитание. Но, как мы объяснили в главе 1, десятилетия энергичных исследований дали ответ на этот вопрос, и он выглядит многообещающе. Если мы хотим разобраться, почему дети преуспевают (или нет) в умственном, эмоциональном, социальном и учебном отношении, то нужно понять, развилась ли у них надежная привязанность хотя бы к одному из опекунов, который проявлял заботу и внимание к ним. Лучшим прогностическим фактором для обеспечения этой надежной привязанности является то, что мы называем «родительским присутствием». Родители, обеспечивающие близкое присутствие в жизни своих детей, разобрались в собственном детстве и в своей истории привязанности. Даже если эта история была трудной, переосмысление собственной жизни делает их открытыми и для силы любящего присутствия в жизни детей.

Что обеспечивает прочный и долговечный успех для детей?

Надежная привязанность к опекуну, который активно присутствует в их жизни.

Как обеспечить эту надежную привязанность?

Сначала нужно составить связную историю, проясняющую опыт собственного детства.

В самом простом смысле дети с наибольшей вероятностью становятся сильными, заботливыми и эмоционально устойчивыми, когда родители обеспечивают свое близкое присутствие в их жизни. Мы не обязаны быть совершенными, но то, как мы проявляем свою близость и внимание (или не делаем этого), влияет на устройство мозга наших детей и на развитие их личности.

Естественно, имеются и другие факторы (случайные события, врожденные черты характера, унаследованные слабости и уязвимости), над которыми мы не властны и которые тоже влияют на развитие наших детей. Но когда речь идет о том, что мы можем сделать для развития ребенка, исследования дают однозначный ответ. Родители, которые разбираются в собственном жизненном опыте и создают «связные истории», способны предложить ребенку свое близкое присутствие. Мы приходим к внутреннему пониманию того, как прошлое сформировало нашу нынешнюю личность, и это освобождает нас – то есть позволяет стать такими, какими мы хотим видеть себя в будущем. Мы учимся быть открытыми и восприимчивыми, чтобы дарить ребенку родительское присутствие. Тогда наш ребенок чувствует себя понятым, замеченным и тесно связанным с нами. Осмысление своей жизни и родительское присутствие – залог надежной привязанности. С этого мы и начнем, и поможем вам понять, насколько хорошо вы разобрались в отношениях с собственными родителями и как можете присутствовать в жизни своих детей.

В какой степени размышления о детских переживаниях, повлиявших на ваше развитие, могут объяснить способы вашего взаимодействия с собственными детьми и повлиять на них? Как детские отношения с членами семьи повлияли на ваш способ реакции в тех или иных жизненных ситуациях? Приходилось ли вам адаптироваться или, может быть, даже выживать в пугающих событиях и обстоятельствах?

Хорошая новость состоит в том, что, если вы готовы поработать над собой, наука поможет вам понять вашу историю привязанности. Более того, даже если вы не получили полноценного родительского воспитания (из-за частого отсутствия родителей, из-за их слабостей, дурного обращения с вами или по любой другой причине), ваша стратегия привязанности не является абсолютно неизменной.

История – это не приговор. Разобравшись в собственной жизненной истории, вы можете стать теми родителями, какими хотите быть, – независимо от того, какое воспитание вы получили.

Если ваши родители не проявляли участия к вам, делали это лишь время от времени или вели себя пугающим и даже насильственным образом, это не означает, что вы не сможете наладить здоровые и конструктивные близкие отношения с собственными детьми. Но это значит, что вам придется проделать определенную работу, размышляя о своей истории и определяя тот вид привязанности, который вы хотите развить у своего ребенка. Вы фактически можете выбирать, до какой степени хотите присутствовать в жизни ваших детей. И да, вы можете развивать в себе эту способность, изучая свою историю и разбираясь в ней.

Основы теории привязанности: что это значит для вас

Давайте начнем с основ теории привязанности. Если вы знакомы с другими нашими книгами, то уже имеете представление о некоторых основных принципах. Здесь мы снова рассмотрим основные принципы и добавим новые соображения. Знания о привязанности продолжают расширяться по мере поступления новой информации от таких дисциплин, как теория эволюции, генетика и эпигенетика. Мы хотели бы познакомить вас с новыми способами формирования представления о себе и об отношениях с другими людьми. Затем мы воспользуемся этой информацией для практического применения концепций, описанных в предыдущей главе. Надеемся, что это будет увлекательно для вас и обогатит ваши представления о взаимоотношениях, как с родителями, так и с детьми.

Знания, полученные в области теории привязанности за последние несколько десятилетий, глубоко повлияли на понимание родительских обязанностей и развития ребенка. Дэн получил исследовательский грант от Национального института психического здоровья для изучения привязанности, а затем возглавил программу клинической подготовки в отделении детской и подростковой психиатрии при Калифорнийском университете в Лос-Анжелесе. Во время своей докторантуры и впоследствии Тина сосредоточилась на теории привязанности и на возможностях ее практического использования в контексте межличностной нейробиологии. Наука об отношениях надежна и разнообразна. Она предоставляет мощные инструменты, которые мы можем применять для оптимального детского развития в различных культурах и семейных ситуациях. К счастью, теперь эта информация выглядит далеко не такой непривычной, как еще в недавнем прошлом.

В самом простом виде дело обстоит так. Дети, которые формируют сильные родственные узы – то есть надежную привязанность – со своими родителями в самом раннем возрасте, ведут более радостную и полноценную жизнь. Эти узы формируются, когда родители реагируют на потребности своих детей и обеспечивают им надежный комфорт. Например, берут на руки и укачивают, когда они плачут, или обнимают и утешают, когда они чем-то расстроены. Когда дети встречаются с таким надежным поведением и пониманием, они могут свободно учиться и развиваться, не тратя время и энергию на выживание, не добиваясь внимания и не наблюдая за малейшими переменами в обстановке или поведении своих опекунов.

Все мы рождаемся со стремлением устанавливать связь с подобными нам существами. Когда такая связь надежно установлена и любые трещины в отношениях устранены, то мозг может развиваться оптимально и беспрепятственно. Когда главные опекуны создают условия для формирования у детей надежной привязанности, то предсказуемое (а значит, надежное) взаимодействие снижает уровень стресса и помогает ребенку чувствовать себя уверенно, а в дальнейшем и полагаться на свои силы. Они учатся управлять своими чувствами и поведением и развиваются здоровым и полноценным образом.

Мы понимаем, что такое утверждение может звучать невероятно, но оно поразительно верно: мы учимся осознавать себя и даже понимать, кто мы такие, благодаря привязанности к личности нашего опекуна. То, что вы могли считать личным внутренним опытом (например, ощущение эмоций и управление ими или воспоминания об определенных событиях), фактически основано на взаимодействии с важными и близкими людьми на раннем этапе вашей жизни. Мы являемся глубоко социальными существами, и личностные связи формируют наши нейронные связи. Детский разум развивается от межличностного к формированию внутреннего и личного. (Впоследствии мы подробнее обсудим это.) Именно поэтому надежная привязанность может быть таким мощным инструментом для здорового развития личности.

С другой стороны, если такая связь не образуется, дети не могут усвоить критически важные уроки и приобрести ключевые навыки. Это подвергает их риску появления всевозможных отклонений: дерзости, агрессивности, гиперактивности, затрудненного развития речи, слабой исполнительной функции и даже плохой устойчивости перед лицом системных проблем, таких как бедность, семейные неурядицы, родительский стресс и депрессия.

Выглядит логично, не так ли? Дети, ощущающие любовь и поддержку, имеющие возможность рассчитывать на физическое и эмоциональное содействие родителей, добиваются лучших результатов в жизни. В сущности, даже если один из родителей оказывается не в состоянии быть рядом в нужные моменты, но другой обеспечивает необходимое постоянство и предсказуемость, то ребенок получает большую часть преимуществ, связанных с надежной привязанностью.

За реальностью человеческих отношений лежат увлекательные и довольно простые для понимания научные исследования. Мы собираемся познакомить вас с ними и показать, как они полезны для осознания себя и отношений с детьми. Начнем с одного революционного исследования, сформировавшего новый способ понимания детского развития. Кстати, на тот случай, если вам интересно глубже разобраться в научных предпосылках нашего обсуждения, загляните в книгу Дэна «The Developing Mind: How Relationships and the Brain Interact to Shape Who We Are[3]».

Одно замечание перед тем, как продолжить: мы постарались, чтобы объяснения были как можно яснее и четче (при этом оставаясь в рамках науки) и стали понятны любому обычному человеку. Мы советуем дочитать эту главу до конца, если вы хотите уяснить основы науки о привязанности на более или менее глубоком уровне. Но если вас мало интересуют научные подробности, то вы можете спокойно перейти к главе 3, в которой представлены практические выводы из нашего обсуждения.

Теория привязанности и эксперимент «Незнакомая ситуация»

В 1960-е годы ученые изобрели интересный и показательный тест. Они стали проводить его среди родителей и детей в период первого года жизни малышей. В течение этого времени опытные наблюдатели наносили семьям младенцев домашние визиты с целью определить взаимоотношения матери и ребенка по стандартизированной оценочной шкале. Когда ребенку исполнялось 12 месяцев, его с матерью приводили в помещение для эксперимента, который продолжался примерно двадцать минут. Этот тест называется «незнакомой ситуацией». Он сосредоточен на том, что происходит, когда младенца разлучают с матерью и помещают в незнакомую ситуацию. Ребенок оставался в новой комнате либо один, либо с неизвестными людьми. Наблюдая за стрессовыми реакциями годовалого ребенка, когда его мать выходила из комнаты, – но особенно за реакциями после ее возвращения, – ученые обнаружили, что могут многое узнать о системе привязанности младенцев и о том, как маленькие дети устанавливают первоначальную связь со своими опекунами и пользуются этими отношениями как «надежной базой».

После многократных повторений этого исследования в разных культурах мы узнали, что ключевую роль в оценке взаимоотношений играет фаза воссоединения: реакция ребенка на возвращение матери. То, как быстро он успокаивается в ее присутствии и обращает внимание на игрушки, разложенные в комнате. (Потом этот эксперимент был проведен с участием отцов и в целом дал такой же результат, поэтому мы можем говорить о родителях в целом.) Младенцы с надежной привязанностью сразу же замечают отсутствие матери, когда она выходит из комнаты, активно приветствуют ее, когда она появляется, а потом быстро успокаиваются и возвращаются к своим занятиям.

Во время домашних визитов исследователи обнаружили, что родители детей с надежной привязанностью чутко реагируют на потребность ребенка в заботе и внимании, отзываются на любые признаки беспокойства и постоянно находятся поблизости. Иными словами, опекун получает сигналы от ребенка, истолковывает их в контексте детского восприятия (то есть понимает внутреннюю потребность, стоящую за поведением ребенка), а затем реагирует предсказуемым, своевременным и эффективным образом.

Как часто встречается надежная привязанность? Исследователи, проводившие эксперимент «Незнакомая ситуация», в итоге установили, что примерно две трети детей имеют надежную привязанность к своим главным опекунам. Их родители не были идеальными (что бы это ни означало), но регулярно оказывались рядом, когда малыши нуждались в них, а это создает основу для надежной привязанности.

Еще у одной трети детей наблюдается так называемая ненадежная привязанность к первичному опекуну. Таких детей разделяют на три группы. Когда вы будете читать описания, следует помнить об одном: эти группы сформированы по критерию адаптации ребенка к отношениям с опекунами, но не характеризуют самого ребенка.

Первая группа детей с ненадежной привязанностью при наблюдении в эксперименте «Незнакомая ситуация» демонстрирует избегающую привязанность. Когда мать оставляет их в одиночестве, они обращают все свое внимание на игрушки, которые находятся в комнате. В сущности, они почти не выказывают признаков расстройства или недовольства при отсутствии матери, а после ее возвращения не обращают на нее внимания или даже избегают ее.

Как можно ожидать, домашнее наблюдение за детьми с избегающей привязанностью показывает, что родители проявляют равнодушие или нечувствительность к детским потребностям и невербальным сигналам. Они удовлетворяют физические потребности своих детей и обеспечивают их игрушками и занятиями, но эмоциональные потребности ребенка остаются без внимания. В результате, даже если ребенок испытывает сильное внутреннее расстройство, он учится сводить к минимуму внешние проявления своей потребности в родительском внимании. Потребность в эмоциональной близости опекуна, способного чувствовать внутреннее состояние ребенка, как будто «уходит в подполье». Иными словами, младенец приспосабливается к тому, что его базовая потребность в человечных отношениях со взрослыми остается не удовлетворенной. При взаимодействии с опекуном, не обращающим внимания даже на внешние признаки расстройства, ребенок приходит к выводу, что его чувствами не интересуются и что если он больше не будет показывать свои переживания, то либо получит лучшую реакцию от опекуна, либо просто не будет впустую тратить силы и огорчаться, что на него не обращают внимания. Дети адаптируются к таким отношениям с помощью избегающего поведения. Они справляются с эмоциональной бесчувственностью опекуна, говоря или демонстрируя, что им все равно, есть ли мать в комнате, или ее нет.

Стоит добавить, что такая стратегия привязанности относится к истории отношений с конкретным опекуном и может быть совершенно независима от отношений с другими опекунами. Ребенок может иметь избегающую привязанность к одному из родителей, но получать удовольствие и пользоваться всеми преимуществами надежной привязанности в отношениях с другим опекуном.

Ко второй группе детей с ненадежной привязанностью относятся малыши с так называемой амбивалентной (тревожной) привязанностью. Здесь родители не обеспечивают ребенка последовательной заботой и вниманием, но вместе с тем не проявляют последовательного равнодушия и бесчувственности. Первые годы жизни у таких детей характеризуются родительской непоследовательностью. Иногда родители чутко и отзывчиво относятся к ним, а в других случаях этого не происходит. В результате отношения с родителями вызывают у ребенка противоречивые чувства и сильное беспокойство о том, можно ли доверять опекунам.

В эксперименте «Незнакомая ситуация» маленький ребенок остается безутешным и когда мать выходит из комнаты, и когда она возвращается. Вместо возобновления игры, как это происходит у младенца с надежной привязанностью, он цепляется за мать с беспокойством или даже с отчаянием. Он как будто не верит, что взаимоотношения обеспечат ему надежную заботу и утешение, и в результате даже физический контакт с матерью не приносит такому ребенку желанного облегчения.

История непоследовательных отношений создает ощущение внутреннего смятения, а близкое присутствие матери после возвращения как будто усиливает тревожную неопределенность. В то время как ребенок с избегающей привязанностью отвлекается от физического присутствия или отсутствия матери и переносит внимание на игрушки, сводя к минимуму естественную потребность во внешней заботе, ребенок с амбивалентной привязанностью боится отвлечься от материнской близости, опасаясь ее ухода, пока он будет смотреть в другую сторону. Таким образом, выражение его потребности становится гипертрофированным.

Третьим, самым сложным видом ненадежной привязанности, является дезорганизованная привязанность (в психологии она также называется расщепленной привязанностью). Ребенок, которому трудно определиться с реакцией при возвращении матери, проявляет дезорганизованное, противоречивое или хаотичное поведение. Он может показаться испуганным, потом тянется к матери, потом резко отстраняется, беспомощно падает на пол и плачет или замирает в таком положении. Он может даже одновременно льнуть к матери и отталкивать ее.

Какое отношение модели детской привязанности имеют к родительскому стилю воспитания?

Многие дети, принимавшие участие в первых экспериментах с «Незнакомой ситуацией», получали сопроводительное психологическое наблюдение в течение еще тридцати лет и даже больше. Поразительно, не правда ли? Младенцы, проходившие тест, давно уже стали взрослыми людьми, и многие из них имеют собственных детей. Это значит, что на основании сопроводительного лонгитюдного исследования мы можем увидеть и понять, как детские переживания участников повлияли на их склонности и предпочтения во взаимоотношениях, когда они стали взрослыми. Исследователи с большим интересом обнаружили, что, несмотря на все внешние воздействия и новый жизненный опыт, в подавляющем большинстве случаев они оставались в тех же категориях привязанности: надежной, ненадежно-избегающей, ненадежно-амбивалентной или в ненадежно-дезорганизованной. Те, кто изменился, часто претерпевали серьезную жизненную трансформацию, помогавшую им понять свой тип привязанности и внести необходимые перемены.

Психологи изобрели названия для категорий привязанности у взрослых людей, соответствующие категориям детской привязанности. Когда мы будем обсуждать каждую из них, постарайтесь выделить ту, которая наиболее соответствует вашему собственному жизненному опыту. Подумайте о своей истории привязанности с раннего детства и о том, какую роль она сыграла в вашей зрелой жизни. Вы можете пользоваться этой информацией для лучшего понимания партнера или друзей. Вы можете иметь это в виду при выборе сиделок и других опекунов и, возможно, даже при выборе учебного заведения для ребенка.

Когда вы будете знакомиться с этими категориями, важно помнить об одном: многие из нас заключают в себе отдельные аспекты из разных категорий привязанности. Вы можете определить какую-то часть вашей личности в одной, а потом узнать свои черты в другой. Как правило, люди не вписываются целиком и полностью только в одну категорию. Скорее всего, вы обнаружите, что ваш тип привязанности находится ближе к одной из них по сравнению с остальными.

Надежная и свободная привязанность

Некоторым детям выпадает удача стать взрослыми людьми, которые имеют в целом нормальные отношения с окружающими, пользуются уважением сверстников, реализуют свой интеллектуальный потенциал и хорошо владеют собственными чувствами. Исследователи назвали такой зрелый вариант надежной привязанности свободной привязанностью. Благодаря регулярным проявлениям любви и внимания, которые они получали в детстве, эти люди стали взрослыми, обладающими непринужденной самостоятельностью, которым ничто не мешает осмысливать и понимать свое прошлое, быть самими собой в настоящем и свободно следовать своим мечтам и устремлениям в будущем. В этом случае они прекрасно адаптировались к взрослой жизни, научились управлять своими эмоциями, мышлением, решениями и поступками ради взаимовыгодных межличностных отношений. Научные выводы очевидны: мы развиваем эмоциональный и социальный интеллект в зависимости от надежности нашей привязанности.

Дети с надежной привязанностью встречают чуткую реакцию на стремление к близости, а неизбежно возникающие обиды всегда заглаживаются. Их потребности учитываются, оцениваются и удовлетворяются по мере возможности. Родители всегда находятся где-то рядом. Например, если четырехмесячная девочка плачет и отец это слышит, он бросает свои дела, берет ее на руки и спрашивает: «Ты проголодалась?» Потом он заботливо кормит ее.

Сигналы расстройства девочки были восприняты и правильно истолкованы. Отец понял, в чем она нуждается, и эффективно отреагировал, продемонстрировав свою заботу. Дети, которым повезло иметь таких внимательных родителей, чувствуют себя услышанными и защищенными. Это создает надежную базу для изучения окружающего мира.

Неудивительно, что такие дети становятся взрослыми людьми, которые проходят по жизни гораздо ровнее, преодолевая многочисленные проблемы и разочарования и наслаждаясь прекрасными моментами. Они ценят взаимоотношения, хорошее общение и проявляют сопереживание к другим, но при этом остаются независимыми и самостоятельными. Они демонстрируют стойкость перед лицом стресса, умеют регулировать свои эмоции и хорошо разбираются в собственном разуме и поведении. В результате такие люди способны и готовы быть рядом со своими детьми, когда те нуждаются в них, – точно так же, как раньше это делали их собственные родители.

Для того чтобы помочь вам уследить за разнообразными терминами, которыми мы пользуемся в этой главе, мы сделали сводную таблицу, в которую будем добавлять новые пункты.

Избегающая и пренебрегающая привязанность[4]

Ясно, что не каждый рождается в семье, где родители могут обеспечить ребенку надежную привязанность. Для представителей одной из трех групп ненадежной привязанности характерна жесткость, нестабильность или то и другое сразу.

Дети с первым типом ненадежной привязанности (избегающая привязанность) обычно становятся взрослыми людьми, которым трудно наладить связь не только с окружающими, но и с собственным внутренним миром. Они часто не умеют или не хотят разбираться со своими эмоциями, им очень трудно понимать мысли и чувства людей, с которыми они состоят в отношениях. Они избегают упоминаний о прошлом, открытого проявления чувств и близости. Все это объяснимо, с учетом их опыта, пережитого в детстве, когда их потребности в основном игнорировались. Способность пренебрегать своими чувствами была для них всего лишь стратегией выживания, основой для установившейся привязанности.

Представьте себе другой сценарий для вышеупомянутой четырехмесячной девочки. На этот раз, когда она плачет, отец какое-то время просто не обращает внимания на ее призывы и продолжает читать книгу. Потом, когда ему наконец приходится реагировать, он недоволен тем, что его оторвали от чтения. Он раздраженно меняет ребенку подгузник и укладывает ее в манеж, но она продолжает плакать. Еще более раздосадованный, он перекладывает ее в колыбель, полагая, что она устала. Но она продолжает кричать и ворочаться, и в конце концов через час он все-таки кормит ее из бутылочки.

Чему учится младенец после неоднократных подобных взаимодействий, когда отцовская реакция на плач оказывается такой замедленной и настолько далекой от подлинных чувств и потребностей ребенка в настоящий момент? Тому, что отец плохо считывает ее сигналы. Если это происходит регулярно и почти постоянно, девочка понимает, что отец не в состоянии удовлетворять ее потребности или устанавливать эмоциональную связь с ней. Со временем она может прийти к убеждению, что никто на самом деле не может понять ее на глубинном уровне, что родители не замечают ее настроения и что она не может рассчитывать на то, что другие люди буду заинтересованы в ее чувствах и потребностях. В конце концов, ради адаптации к окружающей среде и получения более позитивной реакции от опекунов, она учится избегать эмоций, пренебрегать ими и важностью взаимоотношений. Иными словами, если в прошлом близкие отношения были бесполезными, то почему она должна полагаться на них, чтобы обеспечить надежное существование в будущем?

Имейте терпение, пока мы будем излагать некоторые основы нейронаук, объясняющие, как детский мозг может адаптироваться подобным образом и научиться избегать эмоций. Вы можете представить мозг как дом с верхним и нижним этажом, каждый из которых связан с определенными способностями и обязанностями. Нижний «этаж» состоит из ствола мозга и других нижних частей, включая лимбическую систему, управляющую основными побуждениями и эмоциями. Этот нижний мозг является источником самых примитивных и инстинктивных процессов, таких как телесные функции, внутренние побуждения и сильные чувства. Верхний «этаж» состоит из префронтальной коры головного мозга и других высших отделов. Это наиболее развитая часть мозга, отвечающая за комплексное мышление и непосредственно связанная с воображением, принятием решений, сопереживанием, личной интуицией и нравственностью.

Внутренняя потребность ребенка в контакте с опекунами, возникающая в более примитивном «нижнем» мозге, остается неудовлетворенной. При формировании избегающей привязанности мозг учится блокировать внутренние сигналы, мешая им проникать в «верхний» мозг. Как выяснилось, большинство телесных сигналов и даже многие импульсы, поступающие от лимбической системы и ствола мозга, сначала попадают в правое полушарие коры головного мозга. Возможно, вы уже слышали, что правое и левое полушарие мозга во многом отличаются друг от друга. Это относится и к периоду развития (правое полушарие развивается раньше), структуре (правое полушарие имеет больше внутренних связей), и к функциям (правое полушарие имеет широкий фокус внимания, а левое – узкий; правое полушарие получает информацию, поступающую из нижних областей, включая тело, в то время как левое специализируется на лингвистических символах – нашей письменной и устной речи).

Вооружившись этим знанием, представьте себе такую картину. Если вы можете заблокировать восприятие сигналов, поступающих из «нижнего» мозга и тела в кору головного мозга, в которой происходит большая часть сознательных процессов, то вы будете не так расстроены пренебрежением родителей к вашим попыткам установить контакт с ними. Это достигается развитием активности коры левого полушария мозга при ее «отключении» от правого. Таким образом, в процессе взросления вы не будете осознавать внутренних телесных состояний, а также испытывать чувства тоски и разочарования, того, что принято называть «душевной болью» или «печалью сердца». Вы в буквальном смысле отгородитесь от собственного внутреннего мира.

Одна важная исследовательская находка (она относится и к детям с избегающей привязанностью, и к родителям с так называемой пренебрегающей привязанностью, о которой мы вскоре поговорим) состоит в том, что, когда такие люди сталкиваются с вопросами, имеющими отношение к привязанности, их физиологические показатели указывают на явное расстройство, хотя при этом они могут сохранять невозмутимый вид. В эксперименте «Незнакомая ситуация» это выглядит так, словно ребенок не обращает внимания на появление матери, хотя его психометрические данные (такие, как частота сердцебиения) указывают на стресс. Его «нижний» мозг и тело знают о важности отношений с матерью, и время наступления стрессовой реакции свидетельствует о том, что потребность в контакте с ней остается даже при том, что выученная стратегия привязанности сводится к минимизации внешних проявлений потребностей и эмоций.

Влияние типа привязанности на поведение определяется тремя системами мозга. Одна из них – система вознаграждения. Привязанность приносит удовлетворение (то есть вознаграждение). Вторая система ощущает телесные процессы и регулирует их. Она играет фундаментальную роль для нашего выживания. Третья система иногда называется «системой ментализации». Она определяет восприятие собственного разума и разума наших опекунов. Для простоты мы можем назвать ее умозрением (майндсайтом). Система вознаграждения, регулировка телесных процессов и умозрение – три отдельные мозговые системы, переплетенные с привязанностью, как в детстве, так и в зрелом возрасте.

Давайте посмотрим, как действуют эти системы в случае избегающей привязанности.

Когда люди с избегающей привязанностью оказываются в ситуации, которая активирует систему этой самой привязанности, то для регулировки физиологических функций они отключают систему вознаграждения мозга с ее потребностью к физическому и душевному контакту. Но при этом также отключается система умозрения, которая может воспринимать умственное состояние опекуна и даже самого человека. Оказывается, что майндсайт и регулировка физиологических функций сосредоточены в правом полушарии мозга. Мы можем понять это, исходя из предположения, что у людей с историей избегающей привязанности доминирует левое полушарие, определяющее их образ жизни. Результат такой адаптивной нейронной стратегии выживания заключается в том, что чувствительность к невербальным сигналам (визуальному контакту, выражениям лица (включая слезы), тону голоса (в том числе гневному или расстроенному), позам, жестам, интервалам и интенсивности реакций) значительно снижена у взрослых людей с пренебрегающим типом привязанности, имевших в детстве избегающую привязанность к родителям. Кроме того, во время консультаций или обычных разговоров для таких людей характерно настойчивое повторение того, что они не помнят свои детские переживания. И это правда не только для раннего детства (до трех лет), но и для воспоминаний об отношениях в начальной и средней школе.

Как эти выводы согласуются с предположением о доминировании левого полушария мозга? Дело в том, что невербальные сигналы и автобиографическая память занимают ключевое положение в правом полушарии! Отказ от использования правого полушария в этой модели привязанности позволяет человеку избежать расстройства от неудовлетворенной потребности в заботе и душевной близости в прошлом. Проблема в том, что эта адаптивная стратегия заставляет человека продолжать создавать эмоциональное отчуждение в настоящем времени. Даже письменные описания того, как эти люди воспринимают жизнь, «пренебрегают» пониманием важности близких отношений. Именно поэтому их тип привязанности получил название «пренебрегающей».

Мы постоянно видим эту сосредоточенность на внешнем, физическом мире (а не на внутреннем мире) во время практических занятий с подростками и взрослыми людьми. Они рассматривают мир так, как будто существует лишь его физический аспект – то, что можно потрогать, измерить или взвесить. Они считают, что реальность существует исключительно во внешнем плане бытия. Разумеется, физический мир реален. Но не менее реален умственный и эмоциональный мир – субъективное внутреннее море, которое наполняет нас мыслями и чувствами, надеждами и мечтами, питает наши желания и побуждения. Хотя все эти чувства называются субъективными, это не делает их нереальными; просто они происходят внутри нас. Возможно, их нельзя измерить, но они являются одним из главных, если не самым главным аспектом нашего внутреннего и внешнего благополучия.

Когда дети имеют избегающую привязанность к конкретному опекуну, эта «фигура привязанности» проявляет необыкновенную слепоту к их внутреннему миру. Дети просто не могут достучаться до них. Со стороны это выглядит так, как будто личное «я» ребенка остается практически незамеченным, непризнанным и невостребованным. В итоге у таких детей возникает внутренняя блокировка, удерживающая их от знакомства с собственным внутренним миром. Майндсайт находится на жесткой диете. Способность видеть внутреннее море остается, но не развивается… до поры до времени. Опять-таки, это справедливо как для детей, так и для родителей: никогда не поздно развить в себе эту внутреннюю способность.

Именно поэтому такие дети становятся взрослыми людьми с «особенным отношением к привязанности». Взрослый человек переносит свою стратегию адаптации к детской привязанности на свои текущие взаимоотношения. Он не видит «внутреннего моря» ни в самом себе, ни в других людях. Исследования показывают, что дети с избегающей привязанностью более склонны к развитию пренебрегающей привязанности в зрелом возрасте. Они ведут эмоционально отстраненную жизнь, пренебрежительно относятся к важности отношений, часто избегают близости и отвергают попытки установить контакт на более глубоком или осмысленном уровне. Они могут стать невероятно успешными людьми в отдельных областях своей жизни – возможно, даже окажутся превосходными собеседниками и ораторами. Но из-за своего страха перед близостью они пренебрегают важностью серьезных отношений и таким образом живут без глубоких внутренних связей. Внешне они могут вести себя так, словно их стремление к близости отсутствует, а способности никак не задействованы, но это лишь стратегия для поддержания физиологических функций. Понятие «мы» не прижилось в детстве, поэтому одинокая жизнь может быть полезным приспособлением к отсутствию близости на самом раннем жизненном этапе. В результате их партнеры тоже часто испытывают одиночество и эмоциональную отчужденность, а дети с высокой вероятностью обречены на такое же отношение к окружающему миру. Таким образом, пренебрегающий родительский подход к воспитанию сильно отличается от подхода с надежной и свободной привязанностью.