Прибытие

Чака долго упрашивать не пришлось. Он вновь убавил свет своего фонаря и принялся ковыряться в механизме.

— Отвертку нашел?

— Ты издеваешься? — прошипел я, стараясь как можно тише подняться выше.

— Ладно, у меня еще есть, — донеслось до меня сверху, и тут мой фонарь окончательно сдох.

Я остался внизу, в кромешной тьме. Страх начал переходить в панику. Я замер, пытаясь унять биение сердца и прислушаться. И услышал я то, что менее всего хотел бы. Я услышал приближающиеся ко мне шаркающие шаги, услышал чье-то дыхание буквально в метре от меня, и тут меня осенило. Если раньше мой фонарь, пусть даже и тускло светивший, мог их отпугивать или даже слепить, то теперь привыкшие к постоянной темноте местные обитатели видели меня, как облупленного. И не только видели, но и слышали, поскольку ботинки от скафандра не могли не издавать громкого клацанья о металл лестницы.

Чирикнула рация, и последовал громкий возглас Ковалева. Я только сейчас понял, что забыл выключить громкую связь:

— Что там у вас, ребята?

И, словно по команде, вся эта толпа детей кинулась на звук, издавая истошный визг. Я изо всех сил начал перебирать руками и ногами по лестнице, уже не видя смысла соблюдать тишину:

— Открывай гребаный люк! — орал я Чаку.

— Я пытаюсь! — кричал в ответ Чак. — Не видно же ничего!

— Герман? Что там у вас творится? — не унимался голос в рации.

Я взглянул наверх и увидел, что фонарь Чака потускнел, уже еле-еле выхватывая из темноты зияющую перед ним дыру с коммуникациями.

— Торопись, Чак!

Моей ноги кто-то коснулся. Я отбрыкнулся, но касание повторилось. Затем еще и еще, все выше и выше. Чьи-то цепкие руки дотягивались уже до моих колен. Я уперся в ноги Чаку и, переместившись на другую сторону лестницы, начал подниматься уже лицом к напарнику. Цепкие руки уже не просто трогали мои ноги, они уже пытались схватить меня за грубый материал скафандра и дергали вниз.

— Чааак! — уже орал я, — они нас сейчас сожрут! Их сотня, не меньше!

— Если ты думаешь, что я сверху увидел меньше твоего, ты ошибаешься! — выпалил мне Чак прямо в лицо трясущимися от страха губами и вновь принялся ковырять незнакомую микросхему. — Сотня? Да ты оптимист! Отбивайся, давай! АААА, они и меня уже хватают!

Я начал колотить темноту ногами, раздавая увесистые пинки настырным хозяевам цепких конечностей. Сбросил одного, второго, третьего, а они все лезли и лезли вверх, издавая странное шипение своими маленькими хищными ртами. Некоторые уже висли на нас, пытаясь подтянуться прямо по штанам скафандров. Чак тоже начал дергать ногами — видимо, по нему тоже ползли. Чувство омерзения вперемешку с животным страхом овладели мной. Мы уже не слышали выкриков обеспокоенного Ковалева. Мы просто отбивались от неминуемой гибели.

Когда я уже начал уставать держать на руках свой собственный вес и вес не менее трех продирающихся ко мне подростков, сверху раздался долгожданный шипящий звук открывающегося люка. Чак довольно прытко полез первым — куда только делась боль от переломанных ребер? За ним в люк протиснулся и я. Он помогал мне отпихнуть от себя шипящих и кусающих мой скафандр существ — людьми их назвать у меня не поворачивался язык. Затем мы вместе закрыли крышку люка и, усевшись на нее, перевели дух.

— В следующий раз, Егор, — прохрипел я в эфир, задыхаясь, — на разведку пойдешь ты!

— Я так и не понял, что у вас там стряслось?

— Да так, с местными познакомились.

— Да? И как они вам?

— Ничего. Душевные ребята.

Мы рассказали обо всем, что пережили, товарищам на «Ермаке». Те посоветовали нам замуровать люк моей клей-пеной, что я и сделал немедля. И только затем мы смогли встать с люка, из-под которого до сих пор доносился скрежет ногтей, чтобы осмотреться.

Оказались мы в сравнительно небольшом помещении, в котором находилось пять огромных теплых металлических механизмов. Ориентироваться было легко, поскольку в этом помещении стены тоже на нас реагировали и испускали свет.

— По форме напоминают древние двигатели внутреннего сгорания, только огромные, — предположил Чак, обходя кругом один из механизмов. — Вот, даже маховик имеется.

— Ну да, — согласился я, — взгляни, от каждого из них в стену напротив тянутся какие-то толстые трубы. Видимо, для выведения отработанных газов.

— Точно. Видимо, их технологии от наших технологий недалеко ушли. У нас же тоже планировалось на первых этапах дизельные генераторы использовать в качестве резервного источника энергии.

— Это означает лишь одно, — подмигнул я Чаку Ноллану. — Если тут есть двигатели, значит, где-то рядом есть и топливные баки.

— Согласен.

Баки мы нашли довольно быстро, как и выход из сооружения. С технического этажа, на котором мы оказались, к поверхности вела длинная шахта. Лифт, естественно запустить не удалось, и мы с раненым Чаком с горем пополам минут за сорок преодолели это препятствие. На поверхности нас уже ждал Сергей Козырев на авиетке. Сперва он эвакуировал своего раненого товарища на «Ермак». Чтобы я не замерз, ожидая своей очереди на эвакуацию, Сергей привез для меня новенький шлем взамен тому, что я оставил в пещере, а затем вернулся и за мной.

Сдав смену нашим пилотам Саше Репей и Коле Болотову, я первым делом занялся здоровьем пострадавшего от моих рук Чака Ноллана. Я поместил его в капсулу Марии, которая, проведя диагностику, выдала в итоге неутешительный вердикт — перелом четырех ребер и повреждение правого легкого. Но в любом случае вылечить подобные травмы было мне под силу, а потому суровый десантник на меня в обиде не был. Напротив, пока я возился с его анализами и подбирал нужную программу лечения, он остановил меня, взял за руку и сказал:

— Не знаю, док, что у вас там с самооценкой, но, по сути, на ближайшие десятилетия вы у нас в группе будете самым ценным кадром.

— Мы теперь все друг от друга зависим, Чак. У каждого своя роль. Свою ты сегодня выполнял отлично.

Затем я ввел десантнику успокоительное и дал ему уснуть. Наниты лучше работают, когда пациент находится в состоянии покоя.

Пока я трудился над Чаком, пришла добрая весть от пилотов. Репей сообщил, что в баках — прекрасного качества дизельное топливо, которое они с легкостью превратят в керосин для «Ермака».

Недовольной нашей вылазкой осталась лишь Мария. Несмотря на положительный исход, она не упустила возможности уколоть меня:

— Между прочим, товарищ полковник, — холодно проговорила она, когда мы с Ковалевым решали, какие в дальнейшем предпримем шаги, — вы так и не нашли нефть. А вся ваша затея с полетом к озеру базировалась на том, что именно тут кнес и добывал свои бочки с нефтью.

Не дождавшись ответа, девушка удалилась в кабину пилотов. Я поглядел на Ковалева, удивленный таким выпадом. Мы ведь нашли лучше, чем нефть — мы нашли качественное топливо, а победителей, как известно, не судят. Но Ковалев только отмахнулся:

— Да не обращай внимания. Мы тут слегка повздорили. Пока вас не было, мы опять поймали сигнал, о котором тогда говорила Мария.

— Что значит «опять»? — удивился я.

— А я тебе не говорил? Извини, видимо, вылетело. Ты когда пропал в первый раз, ну, когда тебя чуть не сожрали медведи, мы уже ловили этот сигнал. Просто тогда не до этого было, а сейчас он был четким, ярким. Отличный сигнал, одним словом. Ну, и нашей амазонке взбрело в голову немедленно лететь к нему.

— А ты что?

— А я отказал. Нам для начала нужно произвести разведку над местом крушения двух других челноков и собрать уцелевшее оборудование. Может, кого и похоронить. Товарищи все же наши. А так, пока мы будем туда к северным широтам летать, тут уже все снегом занесет, и хрен мы чего найдем. К тому же я думаю, что для начала неплохо было бы соорудить базу у подножия плато. Место там изумительное. С трех сторон оно прикрыто непроходимыми лесами, а с четвертой — незамерзающим озером. Чем не место для хранения топлива и строительства базы? Не все же время ютиться нам в «Ермаке».

— Логично.

— Ну и я про то. А она взъелась на меня. Ну, знаешь, как женщины умеют? У них, если не удается твоей логике противопоставить свою, включается последний женский аргумент.

Я вопросительно взглянул на Егора.

— «Ой, всё!» называется. Уперлась, что туда нужно лететь, и ни в какую.

— Ну так давай на голосование вынесем. Я тебя поддержу. Десантники, думаю, тоже. Пилоты, конечно, будут за нее, но у нас еще есть геолог. Так что переломим ситуацию. Ну или тоталитаризм включай. Ты же у нас начальник.

— Нет уж. Я по-людски хочу.

— Ну, вот вернутся ребята, тогда и проголосуем.

— Договорились.

Глава 29

Разоблачение

Мини-НПЗ (нефтеперерабатывающий завод) было решено установить непосредственно на месте. Для этого Репей и Болотов с помощью десантника Козырева по частям перевезли необходимое оборудование к выходу из «объекта» — так мы окрестили базу «небесных людей». Подготовка площадки на открытом воздухе, сооружение навеса из брезента, сборка и отладка оборудования заняли весь день. Работа кипела, поскольку до выработки «Ермаком» последних капель энергии оставалось все меньше времени. К моменту запуска НПЗ нам оставалось дрейфовать в воздухе не больше часа, и, естественно, все вокруг нервничали.

Пришедший в себя Чак Ноллан подал блестящую мысль — снять с «Ермака» один из разряженных аккумуляторов и попытаться подзарядить его от сети «объекта». Подсказал и сам же вызвался выполнить эту задачу, но его физическое состояние не позволяло мне дать ему добро на такую работу. Вместо него этот трюк вызвался выполнить Сергей Козырев. Вооружившись камерами и подробными ЦУ от своего сослуживца, он отправился к «объекту». Чак Ноллан по видеосвязи контролировал ход подключения нашего аккумулятора к чужой энергосистеме, и уже через час у нас на руках был на треть заряженный аккумулятор, таким образом мы выиграли еще пару часов дрейфа на антиграве.

Таким же способом Козырев полетел заряжать и второй аккумулятор, и лишь когда он вернулся обратно и подключил его к «Ермаку», мы смогли выдохнуть. Теперь у нас было достаточно энергии, чтобы дождаться долгожданной заправки баков челнока. Кризис миновал.

Настроение экипажа заметно улучшилось. Работа по перегонке дизельного топлива из подземных резервуаров и превращению его в керосин для наших двигателей кипела еще несколько часов, в течение которых я успел немного поспать и привести в порядок разрозненные мысли.

Озвучивать свои предположения насчет текущей позиции я не стал, решив приберечь собственные карты напоследок. Мне было интересно, что на уме у Марии и как она преподнесет свои мысли.

Когда вся работа по перегонке первых нескольких тонн керосина была завершена, Болотов и Козырев вернулись на «Ермак», притащив на антиграве целую бочку топлива. Этого должно было хватить для полета челнока от озера к точке выхода из «объекта», а уже там планировалось дозаправиться под завязку.

— А что дальше? — резонно спросил Репей, когда Ковалев озвучил планы на ближайшую перспективу.

По моему совету Ковалев решил собрать совет, выслушать все предложения, благо их было не так много, а затем проголосовать за тот или иной вариант.

Сам я был в предвкушении большой игры и сидел в дальнем ряду пассажирского отсека, слушая его выступление.

— Господа офицеры, уважаемый доктор, — кивнул геологу Ковалев, — я собрал вас всех, чтобы выразить каждому из вас благодарность. Последние напряженные часы на этой планете дались нам крайне тяжело, но считаю, что мы с честью преодолели трудности, ответили на вызовы, которые нам сделала сама судьба, и не посрамили звание величайшей расы на планете.

Никто не осмелился прокомментировать вступительную часть, и потому, выдержав паузу, Ковалев продолжил:

— Считаю необходимым подвести некоторые логические итоги нашего пребывания на планете. К этому часу мы добились следующих показателей: первое — несмотря на активное противодействие со стороны коренного населения планеты…

— Местного населения! — поправил его я.

— Да, соглашусь с Германом. Несмотря на активное противодействие местного населения, мы решили нашу основную задачу по достижению энергетической независимости. В настоящий момент, имея запасы заброшенного «объекта», мы обзавелись топливом на несколько месяцев вперед. Нам удалось выяснить, что на планете, помимо кровожадных белых медведей, есть новый вид — колонисты так называемых «небесных людей». Открытый Германом и Чаком репродуктивный центр не принадлежит землянам. Нам неизвестны ни представленные на этой базе технологии, ни язык, ни цели, которые преследовала раса, оставившая на нашей планете такой четкий след. Сам факт того, что мы встретили очевидное доказательство наличия иной формы жизни во вселенной, — уже величайшее открытие за всю историю человечества. Прошу это учитывать, хотя и понимаю, что в той нелегкой ситуации, в которой мы сейчас находимся, это открытие несколько меркнет в своей значимости. Но я подчеркну еще раз, и пусть эта фраза впечатается в ваше сознание намертво: мы не одиноки во вселенной!

Ковалев опять взял паузу, пробегая взглядом по лицам присутствующих. Тишину так никто и не нарушил, и потому Егор продолжил брифинг:

— После обретения нами относительной независимости от кнеса и ему подобных, считаю первоочередной задачей определить дальнейшую тактику нашего пребывания на планете. Предлагаю в качестве цели номер один определить исследовательскую миссию на месте крушения челноков «Смелого» и «Смирного». Задачи миссии: первое — сохранение ценных для нас ресурсов, второе — поиск останков экипажей этих челноков и организация достойных похорон. Это наши товарищи, и наш долг почтить их память. И третье — поиск черных ящиков с этих челноков. Их записи, мысли, отчеты, телеметрия и разговоры могут приоткрыть завесу тайны над экстренным отбытием «Магеллана» из Солнечной системы. У меня все. У кого какие возражения?

Ожидаемо слово взяла Мария. Девушка неторопливо поднялась, встала перед собравшимся экипажем, сменив Ковалева, и спокойно проговорила:

— Не вижу никакого смысла в предложенной товарищем майором миссии, — довольно сурово произнесла она. — Мертвым на почести наплевать! «Смелый» и «Смирный» выпали из луча в верхних слоях атмосферы, и характер их крушения не оставляет нам шансов найти хоть что-то мало-мальски целое. Плюс разброс обломков, даже если мы и найдем какие-то фрагменты, колоссален. Я внимательно изучила записи их крушения. Мы будем жечь драгоценное топливо, ища иголку в стоге сена. И я уверена — ничего из того, что мы сможем найти, не покроет тех затрат, которые мы понесем при этом.

— Ваше предложение? — уточнил я, и девушка, внутренне собравшись, продолжила:

— Мое появление на планете продиктовано тем, что я имела доступ к системам «Магеллана». Перед тем, как наш звездный крейсер лег на курс к червоточине, я своими глазами видела сигнал с планеты. Здесь, на Земле, мы тоже уже трижды фиксировали его, и мне удалось запеленговать источник. Мы имеем четкие координаты. Радиус поиска всего пятьдесят километров против трех тысяч в случае с поиском пропавших обломков.

— Вам удалось расшифровать сигнал? — перебил я девушку.

— Что? — не поняла Мария.

— Сигнал, который мы принимаем? — уточнил я. — Это сигнал бедствия, или, может, координаты, или кто-то просто забыл радио выключить?

Мария злобно сверкнула глазами и выпалила:

— Расшифровать сигнал мы не смогли.

— Почему?

— Мощностей компьютера «Ермака» не хватает, чтобы расшифровать данное сообщение.

— Как далеко нам лететь?

— Больше трех тысяч километров, — выдохнула девушка.

— Иными словами, — встал я со своего места, — мы находимся в лесу, полном смертельных опасностей, без источника света и с сомнительными перспективами на выживание, а вы предлагаете пойти в самую глушь только потому, что там кто-то запалил костер?

— Нет! — начала терять терпение Мария. — Я не предлагаю нам шарахаться по лесу. Я предлагаю проверить имеющиеся у нас координаты.

— А в чем, собственно спешка? — вмешался Ковалев. — Почему мы не можем отправиться в это дальнее и опасное путешествие, подготовившись несколько лучше?

— Потому что в любой момент сигнал может оборваться! — прорычала девушка.

Напряжение в салоне росло. Чак Ноллан тоже взял слово:

— Но ведь этому сигналу может быть несколько сотен лет. С чего вы взяли, что завтра он прекратится? К тому же вы сами сказали, что у нас есть точные координаты. Нам, по сути, вообще не нужен этот сигнал для ориентации. Прилетим, когда будем готовы. Просканируем местность. Найдем источник и изучим его как следует. Подготовленные. С провизией. С оборудованием. Зная устройство данного мира, а не с наскока.

— Согласен, подхватил Козырев. Чак еще слаб, и мы только что потеряли Филиппа. Нам бы в себя прийти…

— Да некогда нам в себя приходить! — выйдя из себя, закричала девушка. — Пока мы тут себя жалеем, там, возможно, кому-то помощь нужна.

— Кого вы там надеетесь найти, Мария? — наконец задал я прямой вопрос.

Девушка вздрогнула.

— С чего вы взяли, что я ищу именно кого-то? Я просто знаю, что поиск обломков шаттлов ничего не даст. А тут имеются точные координаты…

— Чего? Координаты чего мы имеем? Вы не думали, Мария, что на планете, где мы имеем все признаки экспансии и захвата, возможны и другие базы пришельцев? — наседал я.

— Нет, не думала! Это не пришельцы!

— Откуда такая уверенность?

— Потому что я знаю!

— Что вы скрываете от нас? — я чувствовал, что девушка вот-вот окончательно потеряет самообладание и расколется.

— Я сказала, все что знаю!

— Нет, Мария, не все вы нам рассказали, — я точно подобрал время для последнего укола, и девушка испуганно взглянула мне в глаза. — Вы не все нам открыли, ведь так? Вы не к нам спускались и не за странным неопознанным сигналом с заполярья. Вы точно знали, кто и где вас ждет.