Помоги проекту - поделись книгой:
28 декабря 2007 года временный парламент провозгласил Непал демократической федеративной республикой. В апреле 2008 года состоялись выборы во временный парламент, на которых Коммунистическая партия Непала (маоистская) получила 220 мест из 601, и правительство возглавил товарищ Прачанда.
Чисто маоистский кабинет продержался недолго – Прачанда вскоре подал в отставку в отставку из-за отказа командующего вооруженными силами включить около 19 тысяч бывших партизан в регулярную армию. Новое коалиционное правительство сформировала Объединённая коммунистическая партия. С той поры и до 2018 года у власти в стране чередовались правительства, составленные одной из двух компартий в альянсе с буржуазно-националистической партией Непальский конгресс. Несмотря на совместную борьбу против монархии в 2006 году отношения между объединенными марксистами-ленинцами и маоистами оставляли желать лучшего. Оно и понятно, пока одни коммунисты годами нежились в уютных депутатских и министерских креслах, другие лазали по горам с автоматами и поджигали фабрики по производству кока-колы. Примирения между двумя ведущими коммунистическими течениями страны не смог достичь даже лидер российской организации «Коммунисты Санкт-Петербурга и Ленинградской области» Сергей Маленкович (ныне лидер второй по численности отечественной компартии «Коммунисты России»), который специально приехал в Непал, чтобы урегулировать конфликт между сторонниками Прачандры и объединенными марксистами-ленинцами.
В 2015 году президентом Непала стала и по настоящий момент им остается женщина Бидхья Деви Бхандари член Объединённой коммунистической партии. Соответственно вице-президентом страны с 2015 года является Нанда Кишор Пун, член ЦК и Политбюро Маоистской Коммунистической партии (он также знаменит тем, что перевёл на непальский язык труды прусского военного стратега Карла Клаузевица).
В летом 2016 года Прачандра заключил соглашение с лидером Непальского конгресса Шером Бахадуром Деубой соглашение о том, что год страной будет править правительство маоистской компартии, а следующий год правительство конгрессистов во главе с Деубой. На ноябрь 2017 в период, когда страной управлял Непальский конгресс, пришлись выборы в первый после 1999 года полноценный парламент страны. До этого с момента крушения монархии выбирались, лишь временный парламент и учредительные собрания, которые смогли худо-бедно составить к 2015 году конституцию федеративной республики. Левые радикалы как внутри маоистской компартии (к этому моменту она, совершив пару переименований, называлась Коммунистическая партия Непала (маоистский центр)), так и вне ее призывали к бойкоту этих выборов. Во время голосования прогремела серия взрывов, в которых правительство обвинило крайнее крыло коммунистов и обрушило на них свои репрессии. Все это привело к сближению между двумя враждовавшими прежде коммунистическими организациями. По итогам выборов две компартии в новом парламенте создали альянс, который провел в премьеры объединеннного марксиста-ленинца Кхадга Прасада Шарма Оли. А кульминацией объединительных тенденций в непальском коммунистическом движении стало создание в мае 2018 единой партии с названием Коммунистическая партия Непала без всяких лишних прилагательных. При этом не все в маоистской компартии согласились на объединение с теми, кого они на протяжении почти трех десятилетий именовали оппортунистами и ревизионистами и от маоистов отделились две группировки, которые тоже стали называть себя просто Коммунистическими партиями Непала (отличать их от большой компартии стали, ставя в скобочках фамилию лидера). Одна из них успела зарегистрировать модный бренд на себя.
Взявшийся разбирать возникшую коллизию Верховный суд Непала в итоге в марте 2020 года вынес соломоново решение – раз название занято следует вернуть все прежнее состояние и разделить большую партию на отдельные маоистскую и объединенную марксистско-ленинскую. Но выполнить в точности постановление суда в точности не удалось, потому что в августе 2021 года на этот раз уже от Объединенной коммунистической партии (марксистско-ленинской) откололись три новых левых организации одна относительно многочисленная и две поменьше.
В Бутане коммунистическая партия сформировалась только в 2001 году при поддержке непальских коммунистов. В настоящее время партия нацелена вести борьбу партизанскими методами, используя главным образом непальский опыт.
Сегодня в Азии вооруженная борьба продолжается не только в крестьянских странах.
В Японии до сих пор действует образованная ещё в 1957 году Революционная коммунистическая лига. Она она помнила о себе в период эпидемии Covid-19: эта структура организовала эффективные диверсии против государственной инфраструктуры, призывая при этом к революции.
Революционная борьба партизан неизбежно возникала там, где народ лишали права говорить и думать, где богатеи и чиновники готовы были отобрать последнюю копеечку. Сельская и городская герилья – лишь одна из форм такой борьбы, которая продолжается во многих странах мира и сегодня.
И пока будет существовать капитализм, эта борьба не прекратится.
Красная герилья на Филиппинах
К 60-м годам прошлого века Филиппины представляли собой типичное государство «периферийного капитализма». Страна многие десятилетия двигалась в русле империалистической политики США: филиппинские солдаты воевали во Вьетнаме, республика представляла довольно хороший рынок сбыта американских товаров, не нашедших покупателей у себя на родине. Не лучше ситуация была и внутри страны. На Филиппинах сохранялось помещичье землевладение, т. н. «зелёная революция», призванная увеличить производительность сельского хозяйства и обеспечить страну рисом, лишь ухудшила положение крестьян, издольщиков и сельского пролетариата, неспособных, в отличие от крупных землевладельцев, внедрить новые технологии[1].
С другой стороны, в стране усилились антиимпериалистические и националистические настроения. В короткие сроки возник целый ряд буржуазных организаций. Например, ХСД – Христианское социальное движение. Началась политизация молодёжи, которая стала играть всё более заметную роль в протестах против участия Филиппин во Вьетнамской войне и размещения американских военных баз на островах. Общий политический подъём затронул и деревню: в сельской местности во второй половине 1960-х годов развернулось «движение за аграрную реформу». При этом рабочее движение, в силу слабого индустриального развития Филиппин, являлось на тот момент недостаточно мощным и организованным.
Именно на этом фоне и началось проникновение в страну идей маоизма и распространение их в начале 1960-х годов. Взгляды Мао Цзэдуна получили популярность у студенчества и представителей интеллигенции, в числе которых был Хосе Мария Сисон, будущий лидер маоистской организации Филиппин. В 1966 году он посетил Пекин, где уже набирала силу Культурная революция, а в 1968 году при поддержке КНР началась подготовка местных коммунистов к партизанской войне.
Стоит отметить, что раскол социалистического движения на прокитайские и просоветские группы не обошёл стороной и Республику Филиппины. 26 декабря 1968 года из старой, ориентировавшейся на советских ревизионистов, КПФ вышла группа маоистов во главе с Сисоном. Новая организация получила название КПФ (маоистская). К новой партии также примкнула часть левонационалистической МАН (т. е. «Движения за развитие национализма») и часть сторонников из Свободной Ассоциации крестьян. По сути, раскол между коммунистами спровоцировал аналогичные процессы в иных левых группах, которые ранее сотрудничали со старой КПФ.
В марте 1969 года возникло боевое крыло КПФ(м) – Новая народная Армия. Основу её составили отряды «Хукбалахап», которые были организованы ещё в 1940-х годах для сопротивления японским захватчикам. Благополучно пережив войну, эти силы продолжали вести партизанские действия против центрального филиппинского правительства, пока лидер маоистов Хосе Мария Сисон не встретился с одним из командиров «Хукбалахап» Бернабе Бускайно. Была достигнута договорённость о совместных действиях, и народная война началась.
Прежде чем говорить непосредственно о боевых действиях ННА, думаю, следует рассказать о факторах, которые обусловили специфику функционирования армии, и об организации военных отрядов.
На момент начала народной войны Филиппины являлись полуколониальной, зависимой от иностранного капитала, и полуфеодальной страной. Рабочий класс объективно не мог быть наиболее многочисленной и, главное, единственной силой революции. Рост пролетариата замедлялся вследствие ограничения индустриального развития страны в интересах американских корпораций. Значительную долю населения составляло беднейшее крестьянство, сельскохозяйственные рабочие и мелкая буржуазия, также пребывающая в бедственном положении. Вместе с рабочим классом они составляли абсолютное большинство населения Филиппин. Понимая этот факт, а также то, что в стране имелись ещё и неразрешённые феодальные противоречия, маоистская компартия в своей «Программе Народной Демократической революции» обратилась сразу к нескольким классам.
«Бедные слои населения сельских районов, в основном состоящие из бедных крестьян, сельскохозяйственных рабочих и бедных рыбаков; а также городская беднота, состоящая в основном из рабочих, торговцев, бедных ремесленников и безработных, живущих в городских трущобах, составляют вместе более 90 процентов населения. Хотя они являются подавляющим большинством на Филиппинах, сейчас они наиболее обездоленные и угнетённые в политическом, экономическом, социальном и культурном плане. Они являются огромным источником революционной силы против иностранной и феодальной эксплуатации»[2].
Более того, в условиях отсталости производительных сил и производственных отношений в стране, и национальная буржуазия была прогрессивной силой. Её представители ратовали за освобождение Филиппин от пут периферийного капитализма и «националистическую индустриализацию». Ограниченная иностранным и феодальным господством, национальная буржуазия могла стать неплохим союзником в деле революции, оказывая движению материальную поддержку. Однако при всей пестроте создаваемого объединённого фронта патриотических и прогрессивных классов в программе подчёркивалась руководящая роль пролетариата.
Несмотря на относительную распространённость левых настроений, маоисты не вели речь о полной ликвидации частной собственности на средства производства. В экономике декларировалось стремление освободить национальную промышленность и торговлю от иностранного капитала и феодализма, которые тормозили производительные силы общества. В политической программе маоистской компартии провозглашались свобода места жительства, личности, слова, религий, убеждений и собраний, то есть принципы, на которых должна основываться новодемократическая республика.
«Социализм не может быть достигнут немедленно, когда филиппинскому народу под руководством рабочего класса всё равно придётся освободить себя от иностранного и феодального гнёта», – писали коммунисты[3].
КПФ(м) избрала путь вооружённой революции, основанный на идеях партизанской войны Мао Цзэдуна. Предусматривалась длительная война, основная тяжесть которой переносилась в сельскую местность, где, по мысли маоистов, создавался «красный» район с партизанскими базами и революционной властью.
«Без поддержки крестьянства, без проведения аграрной революции, которая реагирует на борьбу крестьянства за землю, не может быть создана настоящая и крепкая народная армия и не может быть установлен революционный базовый район. Крестьянская борьба за землю является основным демократическим содержанием нынешнего этапа филиппинской революции», – гласила «Программа Народной демократической революции»[4].
По сути, деревня должна была стать военной, экономической и стратегической опорой народной революции. В сельской местности создавался революционный антифеодальный единый фронт. Пролетариат, являющийся авангардом преобразований, должен был опираться на бедных крестьян и сельскохозяйственных рабочих, склонить на свою сторону середнячество и нейтрализовать зажиточные деревенские слои.
Как понятно из вышеизложенного, основу ННА должно было составить крестьянство. Перед вооружёнными отрядами ставилась стратегическая задача – обескровить, разгромить и уничтожить Вооружённые Силы Филиппин. Достичь этого предполагалось в три этапа, во время которых маоистские отряды должны были набрать мощь.
Первый этап народной войны предусматривал стратегическую оборону ННА, с постоянными тактическими наступлениями. Во время второй фазы партизанской войны, по мысли маоистов, должен был сложиться паритет сил, потрёпанные, но не разбитые правительственные войска уже не смогли бы нанести поражение ННА. В ходе третьего этапа народной войны предусматривалось общее наступление революционных сил на города – места сосредоточения армий противника. Данный этап должен был закончиться разгромом и свержением реакционного правительства.
Структура ННА являлась весьма неоднородной. Внутри армии создавалось несколько видов вооружённых отрядов. «Принципы ННА» предусматривали: регулярные подвижные подразделения, обеспечивающие безопасность баз и сражающиеся с основными силами врага; партизанские отряды, охраняющие освобождённые зоны и создающие основу для возникновения новых регулярных отрядов; отряды самозащиты и милиции – для саботажа вражеских рядов и наказания предателей. Кроме того, предусматривалось создание городских партизанских отрядов, необходимых для организации восстаний в крупных населённых пунктах и поддержке рабочего движения.
Новая народная армия, несмотря на союз с национальной и мелкой буржуазией, являлась армией принципиально нового типа. Внутри войска имелись рабочие секции по административной работе, обучению, внутреннему порядку, разведке и надзору, логистике, сбыту и обслуживанию, медицине, производству. Служить в ННА мог любой человек, независимо от возраста, пола, национальности, религии, гражданства. Принимались и перебежчики из правительственных сил.
При этом народная армия не являлась разноголосой «анархической вольницей». Для создания подлинного авангарда революционного процесса все полевые, взводные и вышестоящие командиры получали образование в созданной «школе учений Мао Цзэдуна». Существовала и армейская дисциплина, столь необходимая для успешного противостояния превосходящим силам противника:
Отдельные лица подчиняются всей армии;
Меньшинство подчиняется большинству;
Нижний уровень подчиняется высшему уровню;
Все служащие подчиняются Военной Комиссии и Центральному Комитету»[5].
Несмотря на присутствие строгой субординации, и офицеры, и солдаты пользовались свободой собраний и выражения мнения о способах развития революционного самосознания. Активно применялся испытанный в КНР метод критики и самокритики, необходимый для обнаружения ошибок политического, организационного и идейного толка.
Также в Новой народной армии имелись три основных правила Дисциплины и восемь пунктов внимательности, разработанных Мао. Например, запрещалось изъятие имущества у народных масс и жестокое обращение с пленными.
Вообще, ННА довольно тесно взаимодействовала с массами, из недр которых черпала свои силы революционная война. Новая народная армия принимала участие в организации ревкомов и других органов власти в освобождённых сельских районах. Ключевым моментом в работе с крестьянством являлась аграрная реформа, по которой земля бесплатно раздавалась неимущим, уничтожались феодальные отношения. Впоследствии предполагалось преобразовать плантации и поместья в государственные хозяйства.
В силу своего партизанского характера ННА должна была находиться на самообеспечении, что подчёркивалось в одной из её задач:
«Новая народная армия участвует в строительстве, производстве и экономической деятельности в своих интересах, а также на благо партии и народных масс»[6].
Для лучшего функционирования «красных» районов маоистские отряды инициировали создание различных мелких предприятий: сельскохозяйственных, транспортных, ремонтных. На освобождённых территориях осуществлялся сбор налогов с предпринимателей и зажиточных. Кроме того, при конфискации имущества у помещиков, реакционной и иностранной буржуазии определённый процент от экспроприированной суммы шёл на нужды ННА. Итак, по мысли филиппинских коммунистов, Новая народная армия должна была прочно закрепиться в сельской местности, организовав крестьянские массы на борьбу за землю и основав партизанские районы с новой властью. Насколько удачно данные установки реализовывались на практике, я постараюсь рассмотреть далее.
Начинать народную войну пришлось небольшой группе партизан-коммунистов. В 1969 году, то есть на момент основания Новой Народной армии, в её рядах насчитывалось несколько десятков человек, оснащённых лишь лёгким вооружением. Однако бойцы ННА уже в первый год своего существования провели ряд военных операций в провинциях Пампанг и Тарлак. Вынужденно перебазировавшись на север, маоисты воевали с правительственными войсками в провинции Исабела, на острове Лусон. Реализуя партизанскую тактику, Новая народная армия сражалась в труднодоступной местности, нападая на отдельные отряды противника и постепенно расширяя своё присутствие в регионе.
Кроме того, в 1971 году представители маоистской компартии Филиппин расширили контакты с Китаем, который предоставил филиппинцам партию оружия. Данная помощь являлась безвозмездной. Суть данной политики довольно ясно обрисовал один из представителей КПК:
«Мы поставляем военную помощь бесплатно и только тем, кто сопротивляется агрессии и борется против империализма. Если они сопротивляются агрессии и борются против империализма, зачем выставлять им счёт? Если они не сопротивляются агрессии и не борются против империализма, зачем давать им помощь?»[7].
1970-е годы стали во многом переломным временем в истории ННА. В 1972 году президент Филиппин Маркос объявил в стране военное положение. Причиной тому являлась не только деятельность ННА, организовавшей ряд покушений на видных государственных деятелей, но и возникновение исламистского повстанческого движения на острове Минданао. Власти запретили все органы печати правого и левого толка, СМИ ставились под контроль правительства, массовые демократические организации подлежали роспуску. Кроме того, с 1972 года численность вооружённых сил и полиции возросла почти в четыре раза.
Однако репрессивные меры лишь увеличили приток бойцов в повстанческие ряды. Наибольшей численности ННА достигла к началу 1980-х годов. В тот период отряды коммунистов насчитывали до 25 тысяч человек. Стоит также отметить, что в течение 1970-х годов в среде крестьянства, профсоюзов, студенчества возникли организации, лояльные маоистской КПФ. В условиях военного положения коммунисты организовали Национально-демократический фронт, осуществлявший прикрытие ННА, маоистской КПФ и дружественных движений. Переломить ситуацию, при которой левое движение увеличивало число сторонников, не смогла и концепция «демократической революции». Президент Маркос – автор данной идеи – предполагал сгладить имущественное неравенство в филиппинском обществе. Однако в условиях экономической нестабильности, противоречий в аграрной сфере, трудностей индустриализации данные меры оказались пустым звуком.
Характерно, что ревизионисты старой КПФ в условиях военного положения пошли на переговоры с правительством Маркоса. В 1974 году состоялась встреча президента и лидера просоветских «коммунистов» Макапагала. В результате переговоров старая КПФ была фактически легализована, получила возможность работать с трудящимися, власти освободили из тюрем ряд её сторонников.
Однако на маоистов данные меры не распространялись. В 1977 году руководитель партии Хосе Мария Сисон и военный командир ННА Бернабе Бускайно были подвергнуты аресту. Лидер маоистов несколько лет провёл в застенках буржуазного режима, прежде чем выйти на свободу. Тем не менее, данное событие не помешало увеличению народной поддержки ННА и сисоновской компартии. К моменту ареста Сисона коммунистов поддерживало около одного миллиона жителей сельской местности и городов. Кроме того, Новая народная армия к началу 1980-х годов развернула активную деятельность на одном из ключевых островов Филиппин – Минданао, тем самым став реальной альтернативой местному исламистскому повстанчеству.
Ни раскол маоистской КПФ, а значит, и ННА, в 90-е годы на ряд левых групп, ни военная помощь центральному правительству со стороны американского империализма, ни крушение советского блока не заставило маоистов сложить оружие. По поводу последнего события Хосе Мария Сисон высказался предельно ясно:
«Вопреки утверждениям империалистов и их пропагандистов, что „социализм пал в 1989-м“, падение Берлинской стены, по сути, означало крах режимов современных ревизионистов в бывшем Советском Союзе и Восточной Европе и завершение реставрации капитализма».
На Филиппинах и по сей день продолжается партизанская война, охватывающая 70 из 81 провинции страны. Более того, маоисты удерживают за собой ряд сельских районов в различных провинциях. На освобождённых территориях действуют не только органы революционной власти, но также инфраструктура, помогающая местному населению элементарно выживать. Так, например, на острове Самар в мае-июне 2013 года партизаны открыли несколько т. н. «народных поликлиник» с бесплатным обслуживанием. Кроме того, представители ННА выполняют и необходимые карательные функции: в 2013 году ими был расстрелян связанный с правительственной армией наркоторговец, организовавший сбыт своего товара в местных школах. Также следует отметить меры по оказанию помощи пострадавшим от стихийных бедствий, принимаемые маоистов и ННА. Всё вышеперечисленное создаёт коммунистам надежную опору среди трудящихся, притесняемых племенными вождями, чиновниками и военщиной.
Коммунисты не обходят стороной и гендерный вопрос. Так, филиппинская подпольщица, представительница маоистской компартии, товарищ Тереса, ярко описывая угнетённое положение женщин в стране, заявляла:
«Подлинная женская эмансипация может быть достигнута лишь с решением трёх основных проблем общества – феодализма, капитализма и империализма – и с созданием социалистической системы. Путь к этому – ведение вооружённой борьбы и присоединение к революционному движению. Не встать на этот путь – значит, увековечить женскую дискриминацию»[8].
Поредевшая, но не разгромленная Новая народная армия за последние годы осуществила ряд нападений на регулярные антипартизанские части. Как сообщает организация «Рабочее действие», контактирующая с представителями филиппинских повстанцев:
«9 октября 2013 года красные бойцы нашего отряда [Отряда ННА. – Д. Г.] осуществили без малейших потерь со своей стороны две успешные засады на подразделения 61-го пехотного батальона правительственной армии в провинции Капис (остров Панай). Общие потери противника составили 6 убитыми и, по меньшей мере, 3 ранеными»[9].
«На рассвете 15 декабря 2013 года красные пролетарские бойцы выбили из Побласьон (провинция Абра, остров Лусон) подразделение 41-го пехотного батальона правительственной армии. Вояки реакционного режима прислуживают здесь горнодобывающим компаниям, терроризируют трудящихся, разгоняют протесты бедноты, подавляют рабочие забастовки, отняли под свои казармы помещения школ в трёх населенных пунктах. Потери противника уточняются»[10].
Конечно, многолетняя и кровопролитная война не обходится без горьких потерь со стороны революционных сил. Например, 28 июня 2015 года в ходе «контртеррористической» операции был убит командир 1-й Пуланг-Баганийской роты ННА Леонсио Питао. Действовавший со своим отрядом на о. Минданао партизанский командир пользовался заслуженной популярностью среди народных масс, называвших его не иначе, как «Татай» («батька»), и ненавистью правительственных сил. Но подобные точечные удары буржуазных сил, в условиях децентрализованного, партизанского сопротивления, так и не возымели должного эффекта.
Вряд ли стоит ожидать кардинального изменения ситуации на Филиппинах в ближайшие годы. Война, идущая с переменным успехом, пока что не принесла решительной победы ни одной из сторон. Успешные действия маоистов прерываются арестами или убийствами деятелей компартии и ННА. Однако стойкое, героическое сопротивление Новой народной армии не может не вызывать чувства гордости за товарищей с далёких Филиппин.
Филиппинские партизаны: две гражданские войны на одну страну «семи тысяч островов»
Филиппины – не только родина домработниц, нянь и медсестер, уезжающих на работу в Германию или Испанию, а также достаточно популярное место отдыха европейских и американских туристов (в том числе и тех, кто едет за дешевыми «плотскими удовольствиями»). Эта страна, считающаяся одним из оплотов американского военно-политического присутствия в Азиатско-Тихоокеанском регионе, примечательна еще и тем, что на протяжении нескольких последних десятилетий она охвачена гражданской войной, которая, впрочем, мало отражается на туристическом имидже «страны семи тысяч островов». Сегодня на Филиппинах живет более 105 миллионов человек. То есть, это островное государство стремительно догоняет Россию по численности населения и, скорее всего, рано или поздно перегонит, учитывая высокие темпы рождаемости филиппинцев, в особенности – сельских жителей. Филиппины – страна не только «семи тысяч островов», но и нескольких десятков народов. Многонациональный и многоконфессиональный состав населения Филиппин и стал одной из причин растущих политических противоречий, выплескивающихся в виде вооруженного противостояния.
История проникновения на Филиппины европейцев началась в 1521 году, когда знаменитый путешественник Фернандо Магеллан высадился на острове Себу, а затем прибыл на соседний остров Мактан, где и нашел свою смерть, ввязавшись в местную междоусобную войну. Тем не менее, уже в 1543 году острова были названы Филиппинами – в честь испанского короля Филиппа, а в 1565 году здесь появилась первая испанская фактория. За триста пятьдесят лет испанского владычества на Филиппинах местное население испытало крайне существенное языковое, религиозное и культурное влияние далекой Испании. До сих пор испанский язык имеет определенное распространение на Филиппинах, по крайней мере, имена у большинства филиппинцев католического вероисповедания – испанского происхождения. Как и в любой другой колониальной стране, на Филиппинах постепенно сформировалась национальная интеллигенция и предпринимательская прослойка, представленные принявшими католицизм и воспитанными в испанской культуре знатными филиппинцами.
Показательно, что именно эти люди, которых испанцы хотели видеть непосредственной опорой колониальной администрации и которым доверяли чиновные посты, в конечном итоге и стали основными инициаторами начала борьбы Филиппин за политический суверенитет. Примером для испанизированных филиппинцев стала череда революций в Южной Америке, приведших к освобождению практически всех испанских колоний в Новом свете и появлению новых суверенных государств. Тем не менее, Филиппины до конца 1890-х гг. оставались испанской колонией и Мадрид, давно ослабевший и утративший былое политическое влияние, не собирался расставаться с двумя «жемчужинами» испанской короны – Кубой и Филиппинами.
У истоков филиппинской борьбы за независимость в конце XIX века стоял Хосе Рисаль. Этот уникальный человек – писатель, полиглот (знал двадцать языков, включая несколько европейских) и философ – получил высшее образование в Испании, но вместо того, чтобы стать чиновником колониальной администрации, выбрал тернистый путь революционера. Он основал и возглавил Филиппинскую лигу – первую нелегальную организацию, боровшуюся за освобождение Филиппинских островов от господства испанских колонизаторов.
В 1896 году Хосе Рисаль был арестован и расстрелян за свою антииспанскую деятельность. Однако в том же году идейные наследники Рисаля, входившие в тайное общество «Катипунан», начали Филиппинскую революцию, завершившуюся к 1898 году практически полным освобождением островов от испанского владычества. Однако, поскольку в 1898 году произошла испано-американская война, ставшая закономерным завершением растущих амбиций США и их стремления к овладению Кубой, еще остававшейся испанской колонией, по результатам Парижского мирного договора между США и Испанией несколько колоний последней, включая Кубу, Гуам, Пуэрто-Рико и Филиппины, перешли под управление Соединенных Штатов. Естественно, что филиппинские борцы за независимость, только что в двухгодичной революции отстоявшие право на политический суверенитет, идти под протекторат нового хозяина не стремились. Началась филиппинско-американская война, продлившаяся до 1901 года и закончившаяся поражением филиппинцев и попаданием островов под американский протекторат. Лишь в июле 1946 года, на волне деколонизации, начавшейся после окончания Второй мировой войны, Филиппины получили государственный суверенитет. Тем не менее, суверенная Филиппинская республика практически сразу же столкнулась с целым рядом проблем и противоречий.
Серьезным риском для политической стабильности филиппинского государства стало обострение межконфессиональных отношений на островах. Дело в том, что еще до испанской колонизации XVI века на южных островах, прежде всего на Сулу и Минданао, сформировалась многочисленная мусульманская община. Ислам, принесенный сюда арабскими и малайскими купцами из Индонезии, стал основной религией для проживающих на юге Филиппин народов, которых часто объединяют под именем «моро» (то есть, мавры – мусульмане – так испанцы называли исповедующих ислам представителей филиппинских народов). За триста пятьдесят лет колонизации испанцы так и не смогли завоевать созданные моро султанаты Сулу, Магинданао, Буайян. Войны с мусульманами Южных Филиппин продолжались три с половиной века, и хотя к 1870-м гг. испанской колониальной администрации удалось добиться от султанов признания испанского протектората, фактически испанские власти не контролировали мусульманские районы страны.
Поскольку исламская государственность на Сулу и Минданао сформировалась еще до испанской колонизации, провозглашение государственного суверенитета Филиппин мусульманское население южных островов восприняло как шанс к возвращению собственной государственности. Хотя к настоящему времени мусульмане составляют лишь 5 % населения Филиппин, для них на всем протяжении независимого существования республики характерна повышенная политическая активность, проявляющаяся, в том числе, и в форме вооруженного сопротивления центральному правительству. Дело в том, что помимо давней политической и религиозной традиции, обособленной от остальных Филиппин, народы юга всегда славились своей воинственностью. Так, самалы считались наиболее опасными пиратами в прибрежных водах Филиппин, магинданао славились по всему архипелагу как превосходные оружейники – изготовители кинжалов – крисов, копий и щитов, сулу получили известность как мореплаватели и также как оружейники.
Первоначально католическая верхушка суверенной Филиппинской республики, следуя испанской и американской традиции, стремилась к подавлению мусульманского сепаратизма на юге страны. В ответ моро продолжали вооруженное сопротивление, которое они, собственно, не прекращали с XVI века, сражаясь сначала против испанцев, затем против американцев, в годы Второй мировой войны – против японцев и после провозглашения независимости – против центрального филиппинского правительства.
Стремление моро к независимости, или на худой конец, национальной автономии, объяснялось не только конфессиональными отличиями от основной части филиппинского населения. Религиозная дискриминация мусульманского населения усугублялась социальными противоречиями. Дело в том, что еще в годы испанского владычества на Филиппинах была начата практика переселения на Минданао крестьянской бедноты из северных христианизированных провинций. Помимо крестьян-переселенцев, увеличение численности которых было призвано «уравновесить» христиан и мусульман на Южных Филиппинах, на Минданао переселялись и богатые католики, которым покровительствовала испанская администрация, а затем и власти суверенных Филиппин. Католики занимали лучшие земли, используя связи в административных структурах и полиции. В результате, к настоящему времени мусульмане-моро оказались в меньшинстве на собственной территории – на острове Минданао. Также они, несмотря на наиболее ранние традиции государственности на Филиппинах, превратились в самое дискриминируемое и отсталое в социальном и социокультурном отношении этноконфессиональное меньшинство страны. В частности, среди моро более половины взрослых не умеют читать и писать, большая часть живет за чертой бедности, крайне высок уровень детской смертности.
Для филиппинских мусульман – моро их лидер Нур Мисуари остается «живой иконой». Именно этому человеку, чье лицо приветствует повстанцев с плаката, современные Филиппины во многом обязаны постоянно тлеющим конфликтом на южных островах архипелага.
Все эти проблемы привели к образованию военно-политических организаций, борющихся за права мусульманского населения Минданао и других южнофилиппинских островов. Наиболее крупной и авторитетной из них стал Национальный освободительный фронт моро, в 1970-е гг. ведший вооруженную повстанческую борьбу на острове Минданао. Создание Национального освободительного фронта моро связывается с именем Нур Мисуари (1939 г.р.). Этот выходец с острова Сулу получил политологическое образование в Филиппинском университете и с конца 1950-х годов стал активистом радикальных оппозиционных движений. В 1960 ггоду Мисуари создал Движение за независимость Минданао, выступавшее за создание суверенного исламского государства в южном регионе Филиппин. Позже на базе этого движения и был создан Национальный освободительный фронт моро, в 1972–1976 годах с оружием в руках бороовшийся против филиппинского правительства.
Впрочем, мирное соглашение в Триполи, подписанное в 1976 года при посредничестве Муаммара Каддафи, отнюдь не повлекло за собой действительного прекращения огня с обоих сторон. В результате вооруженного сопротивления сторонникам Мисуари удалось добиться создания Автономного региона в Мусульманском Минданао – единственной территории на Филиппинах, имеющей собственное правительство. В 1990-е годы Мисуари оставался губернатором Автономного региона, а Национальный освободительный фронт моро был правящей партией. В 2001 г. новый президент Филиппин Арройо отстранил бывшего повстанческого лидера от руководства регионом, а в 2007 г. Нур Мисуари был арестован по обвинению в терроризме, но в 2009 г. был освобожден и вновь продолжил политическую деятельность.
Арест и обвинения Мисуари сказались на политической линии НОФМ. Организация снова радикализовалась, а в 2012 г. было объявлено о политическом суверенитете государства Бангсаморо, претендующего на земли островов Минданао, Сулу, Палаван. Предполагается, что Бангсаморо будет представлять собой федерацию четырех государств – Минданао, Сулу, Бангсаморо и Компостела. Сулу и Бангсаморо будут организованы как исламские государства, Минданао – как эгалитарное государство для представителей всех этнических и конфессиональных групп, а Компостела – как социалистическое государство для сторонников социалистических и коммунистических идей. Таким образом, Нур Мисуари и его сторонники стремятся привлечь на сторону НОФМ не только мусульман – моро, заинтересованных в политическом суверенитете Южных Филиппин, но и представителей других религий – католиков и протестантов, а также анимистов. Как мы видим, делается шаг и в сторону влиятельных на Минданао коммунистов маоистского и троцкистского толка, с которыми НОФМ сотрудничает практически с самого основания.
Нур Мисуари, рассуждая о перспективах Бангсаморо как независимого государства на территории Южных Филиппин, постоянно обращает внимание на его «эгалитарность», подчеркивая, что Национальный освободительный фронт моро открыт не только для представителей мусульманского меньшинства, но и для любых других солидарных с борьбой моро людей, вне зависимости от их религиозных или политических убеждений.
В 1981 году от Национального освободительного фронта моро откололась более радикальная группировка Хашима Саламата, получившая название «Исламский освободительный фронт моро». Как следует из названия, ИОФМ отличался от НОФМ более четкой ориентацией на исламский фундаментализм. Своей целью ИОФМ провозгласил создание на территории Южных Филиппин независимого исламского государства Бангсаморо.
В отличие от НОФМ, ИОФМ видит Бангсаморо исключительно исламским государством и напрочь отвергает возможность переговоров с центральным филиппинским правительством. Впрочем, в 2011 г. руководители ИОФМ все же отступились от своих принципов и провели в Токио переговоры с филиппинским президентом Акино. Последний пообещал к 2016 г. подписать мирное соглашение, признав автономию Бангсаморо и создав возможности для развития на ее территории исламских форм государственности, в том числе – шариатского правосудия.
С еще более радикальных позиций, нежели Исламский фронт освобождения моро, выступает группировка «Абу Сайяф». Ее в 1991 г. основали радикально настроенные исламисты из ИОФМ, которые не только выступают за создание исламского государства моро, но и призывают к «джихаду против неверных» любыми путями. Группировка совершает террористические акты и нападения на иностранных работников и туристов, приобретя за 1990-е – 2000-е гг. славу самой радикальной исламистской организации Филиппинских островов. Одним из крупнейших террористических актов «Абу Сайяф» стало убийство более ста человек во время нападения на пассажирский паром в 2004 году. Два года спустя правительственные войска активизировали боевые действия против отрядов группировки, вследствие чего был убит один из ее лидеров Каддафи Джанджалани (в 1998 году также был убит его старший брат – тогдашний лидер организации Абубакар Джанджалани).
Соединенные Штаты Америки и правительство Филиппин обвиняют «Абу Сайяф» в сотрудничестве с «Аль-Каидой». При этом показательно, что от группировки стремятся дистанцироваться и другие национально-освободительные организации Южных Филиппин – Национальный освободительный фронт моро и Исламский освободительный фронт моро. Это объясняется не только тем, что в «Абу Сайяф» «организации-ветераны» национально-освободительной борьбы моро видят активного и динамично развивающегося соперника, но и идеологическими противоречиями. Несмотря на десятилетия партизанской войны, и НОФМ, и теперь уже ИОФМ являются все же «контактными» организациями, способными к участию в переговорном процессе и к определенным уступкам. Что касается «Абу Сайяф», то здесь не все так однозначно. Радикальные исламисты, сотрудничающие с «Аль-Каидой», вряд ли пойдут на соглашение с филиппинским правительством, даже если последнее предложит создать особую автономию с отдельными исламскими компонентами в политической и правовой системе.
Сегодня районы компактного проживания мусульман на островах Минданао по-прежнему являются территорией повышенной нестабильности. Лесные массивы здесь контролируются партизанскими формированиями, что вынуждает центральное правительство держать здесь воинскую группировку численностью в 19 тысяч солдат и офицеров. Кроме того, после событий 11 сентября 2001 г., в борьбу с исламскими повстанцами на Филиппинах активно включились Соединенные Штаты Америки, которые также направляют инструкторов и военных специалистов на южные острова для оказания содействия правительственным войскам в подавлении партизанского движения.
Хотя в 2012 г. было подписано мирное соглашение между правительством Филиппин и Исламским фронтом освобождения моро, вряд ли можно с полной уверенностью говорить о том, что боевые действия на южных островах прекратятся. Война, унесшая жизни 150 тысяч филиппинцев, продолжается и в настоящее время, лишь перейдя в «вялотекущую» фазу. Дело в том, что помимо Исламского фронта освобождения, на юге Филиппин действуют и другие повстанческие группировки, не контролируемые руководством ИОФМ и практически не контактирующие с центральным правительством. Также нельзя отрицать и наличия еще одного источника нестабильности – «красных партизан», представляющих радикальные коммунистические организации Филиппин маоистского и троцкистского толка.
Еще в 1930 году под руководством Крисанто Эванхелиста была создана Коммунистическая партия Филиппин, объединившая местных сторонников учения Маркса и Ленина. Спустя два года после создания, в 1932 г., американская администрация Филиппин запретила деятельность коммунистов и партия ушла в подполье. Именно годы подпольной борьбы повлияли, с одной стороны, на радикализацию коммунистической партии, а с другой стороны способствовали кристаллизации ее кадрового состава и появлению профессиональных революционеров, ориентированных исключительно на нелегальную деятельность. В годы Второй мировой войны именно по инициативе Компартии была создана Хукбалахап – Народная антияпонская армия, развернувшая партизанскую борьбу против оккупировавших Филиппины японских войск. Жертвами «хуков», как называли «красных партизан», стало по меньшей мере 25 тысяч человек – пять тысяч японских солдат и офицеров, местные полицейские, коллаборционисты, помещики и предприниматели, представители враждебных политических группировок.
Провозглашение независимости Филиппин в 1946 году не успокоило радикальную часть коммунистов, которая окрестила правительство страны проамериканским и продолжила партизанскую войну в рядах созданной Армии освобождения народа. В 1948 году Коммунистическая партия Филиппин вновь перешла в подполье после официального запрета ее деятельности. Одновременно власти, развернув масштабные репрессии против коммунистов, сумели выбить практически все руководство партии. Лишь к началу 60-х годов коммунистам удалось оправиться от потерь. К этому времени значительная часть филиппинских коммунистов, как и в целом коммунистов Юго-Восточной Азии, симпатизировала скорее Китаю Мао Цзэдуна, чем более умеренной линии, представленной Советским Союзом. Объяснялось это как ментальной и территориальной близостью китайской цивилизации, так и активным участием маоистского Китая в финансировании радикальных коммунистических партий в странах Индокитая, Индонезии, Малайзии, Индии и на Филиппинах. Наконец, следует отметить, что просоветские коммунистические лидеры с довоенным стажем либо погибли в годы Второй мировой войны, либо были уничтожены в последовавший за войной период политических репрессий филиппинской власти против коммунистов. Среди радикально настроенной молодежи большим успехом пользовались идеи «Великого кормчего», нежели советская модель строительства социализма и мирного сосуществования с капиталистическим миром.
Именно с деятельностью маоистов связывают начало «красной» партизанской войны на Филиппинах, продолжающейся практически пятьдесят лет. Бессменным лидером маоистской компартии, сформированной 26 декабря 1968 года, является Хосе Мария Сисон. Как и многие другие революционные деятели, Сисон родился в богатой семье землевладельца – в далеком 1939 году. Он получил образование на факультете политических наук Филиппинского университета, где познакомился со своим ровесником и соучеником – лидером Национального освободительного фронта моро Нур Мисуари. В молодости Сисон подавал большие надежды как будущий ученый – специалист по литературному творчеству Хосе Рисаля. Однако, Хосе Мария Сисон избрал путь революционного деятеля, в качестве которого ему и оказалось суждено войти в историю послевоенных Филиппин.
В 1962 г. Сисон, в ту пору занимавший пост исполнительного секретаря общества дружбы «Филиппины – Индонезия», посетил с визитом Индонезию, где познакомился с деятельностью местных коммунистов маоистского толка и проникся их идеями. Спустя четыре года он побывал в Пекине, после чего приступил к созданию на Филиппинах маоистской компартии. Официально обновленная Коммунистическая партия Филиппин отсчитывает свою историю с 1968 г., почему ее аббревиатура и пишется как «КПФ (1968)». Сисону удалось привлечь на свою сторону многих полевых командиров из числа ветеранов «Хукбалахап», которые привнесли в организацию свой боевой опыт и смогли обучить маоистскую молодежь из числа студентов, городских и сельских люмпен-пролетариев, методам партизанской войны. В 1969 году была создана Новая народная армия (ННА) – Bagong Hukbong Bayan – вооруженное крыло Коммунистической партии Филиппин, которое вплоть до настоящего времени ведет партизанскую войну против филиппинского правительства.
Как и другие маоистские организации, в своей повседневной деятельности Компартия Филиппин руководствуется совмещением вооруженной партизанской борьбы, которую ведет Новая народная армия, и строительством параллельных структур власти и общественной организации в районах, контролируемых партизанами. В частности, в «освобожденных районах» партизаны налаживают систему школьного образования, медицинского обслуживания населения, одновременно создаются «организационные комитеты барио» (т. е., сельсоветы) и «вооруженные советы барио» (т. е., отряды крестьянской самообороны). Деятельность КПФ охватывает по меньшей мере 800 муниципальных образований страны и 10 000 сельских населенных пунктов в 70 из 81 провинций страны. Организовано 100 партизанских фронтов, каждый из которых охватывает от 6 до 8 муниципальных образований.
По данным Центрального разведывательного управления США, в 2013 г. численность боевиков Новой народной армии колебалась в пределах от 6 до 10 тысяч человек. Филиппинское военное командование в 2014 году высказалось более оптимистично – по данным генералов, в рядах маоистских повстанцев к текущему году насчитывается приблизительно 4 тысячи вооруженных боевиков. Естественно, что содержание такой армии и поддержание ее боевой готовности требует постоянного вливания колоссальных денежных средств. Однако маоистские повстанцы давно нашли выход из ситуации, облагая действующих на подконтрольных им территориях предпринимателей и землевладельцев т. н. «революционным налогом». Фактически «революционный налог» представляет собой определенную сумму, которую предприниматель должен сдать в кассу Новой народной армии. В противном случае он рискует поплатиться здоровьем, бизнесом, а то и жизнью. Часть из получаемых средств направляется на социальные нужды населения в подконтрольных территориях. Нельзя не отметить, что маоистские повстанцы реально помогают беднейшему крестьянству Филиппин, оказывая продовольственную и медицинскую помощь, а также вмешиваясь в трудовые споры и выступая для крестьян в качестве своего рода «крыши» в конфликтах с землевладельцами и ростовщиками.
Среди бойцов Новой народной армии присутствуют как ветераны партизанского движения, так и молодежь. Как и многие другие маоистские повстанческие армии Юго-Восточной Азии, ННА привлекает подростков и даже детей к службе в своих вооруженных формированиях. Но костяк армии все равно составляют проверенные боевики.
Популярность маоистских повстанцев среди социальных низов филиппинской деревни объясняет тот факт, что Новую народную армию в «стране семи тысяч островов» давно называют «второй властью». В отличие от мусульманских сепаратистов Южных Филиппин, с коммунистическими партизанами из Новой народной армии договориться гораздо сложнее. Практически со стопроцентной гарантией можно утверждать, что по своей воле филиппинское правительство никогда не пойдет на признание автономии занятых Новой народной армией районов, поскольку опасается, что проводимый маоистами социальный эксперимент может оказаться привлекательным для миллионов обездоленных жителей Филиппин.
Завершая разговор о филиппинских повстанцах, следует отметить, что маоистская Новая народная армия – далеко не единственная левацкая организация, ведущая вооруженную борьбу против филиппинского правительства. Так, еще в 1980-х гг. внутри Коммунистической партии Филиппин начала формироваться оппозиция, в идеологическом отношении более близкая троцкизму, нежели маоизму. К началу 1990-х гг. оппозиционно настроенные активисты вышли из маоистской Компартии, создав в 1998 г. собственную политическую организацию – Революционную рабочую партию Филиппин (РРПФ). В идеологическом отношении эта партия переориентировалась на троцкистский Четвертый Интернационал, став его филиппинским представительством.
В 2001 г. отделение РРПФ, действовавшее на острове Минданао, также откололось и образовало РРПМ – Революционную рабочую партию Минданао. Революционная рабочая партия Филиппин имеет собственные вооруженные силы – Революционную пролетарскую армию – Бригады Алекса Бонкайо, также отметившиеся в 1990-х – 2000-х гг. многочисленными вооруженными вылазками и террористическими актами. Свои вооруженные силы есть и у Революционной рабочей партии Минданао – Революционная народная армия. Лидер Революционной рабочей партии Минданао Клара Мария Санчес в 2006 г. заключила мирное соглашение с правительством, которое, однако, не является помехой для того, чтобы боевики партии не складывали оружие и продолжали свою партизанскую деятельность.
В настоящее время Филиппины, как и многие другие страны с аналогичными политическими проблемами, находятся в тупиковой ситуации. С одной стороны, очевидно, что отсутствие реального военного успеха правительства в борьбе с повстанцами на протяжении более чем полувека означает, что искать решение проблемы можно исключительно мирным путем. С другой стороны – центральное правительство не желает идти на уступки, в особенности по отношению к коммунистическому спектру партизанских движений. Если с сепаратистами – моро еще как то можно договориться, то любые соглашения с «красными партизанами» будут очень негативно восприняты в Соединенных Штатах, которые по-прежнему стремятся быть не столько партнером, сколько патроном стамиллионного островного государства Юго-Восточной Азии. Поскольку выхода из сложившейся ситуации не намечается, Филиппины, как следует предполагать, так и будут обречены на вялотекущую партизанскую войну, которая в конечном итоге выгодна многим – и правительству, заинтересованному в поступлении финансовой и военной помощи от США, и армейскому и полицейскому генералитету, наживающемуся на операциях с оружием и также выжимающему средства из государственной казны, и самим партизанам, которых, как следует предполагать, больше устраивает статус хозяев «освобожденных территорий», нежели подсудимых военного трибунала в случае победы правительственных войск.
Последние живые женщины Хукбалахапа
Поделиться книгой: