Эдем 4

— Лучше за своими вещами следите, — снова старик принялся ворчать и ещё закатил глаза. — Это же как нужно было умудриться…

Целитель снова начал читать нотации, не затыкаясь до самого выхода. Затем ещё и фыркнул, ехидно попросив своего заказчика более не играться с рунной магией. Ланс всё терпеливо выслушал, ещё раз поблагодарил старика, которого видимо никто слушать не хочет и ему приходится реализовывать потребность в общении таким вот образом.

Затем аристократ вернулся в тренировочный зал. Нека всё также сидела под дверью и не смела войти внутрь без разрешения. Смертные имеют удивительную привычку очень быстро привязываться к другим.

Так и кошечка сильно полюбила свою подругу. Тем более с относительного недавнего времени они часто тратили своё свободное время на друг дружку. Переживания хвостатой рабыни действительно были непропорционально сильными и самыми искренними.

Каким-то извергом Ланс не являлся, так что позволил рабам из Чёртовой Дюжины подменить кухарку, которая явно пребывала в стрессе и не могла выполнять свои обязанности. Она даже не спала всё это время.

Отдельной проблемой стала и молчаливость Неки. Она разучилась не только разговаривать, но и плакать. Смертным же дана возможность проливать слёзы не просто так забавы ради. Поэтому хвостатой рабыни сейчас сложно вдвойне. Без единого звука кошечка так и сидела под дверцей, пока душа разрывалась от самых ужасных мыслей и звук внутри коморки.

Аристократ вошёл внутрь, не давая Неке возможности не то, что проскочить внутрь, но даже хотя бы посмотреть одним глазком. Как и следовало ожидать, комната дикарки превратилась в довольно жуткое место, будто Офлею здесь не лечили, а пытали.

Кровь буквально везде: на пациенте, на полу, на мебели и даже на потолке. Кусочки плоти и внутренностей также валяются по периметру. Целителю выдали специальное ведро, но оно быстро переполнилось. Просить второе он не захотел. Это заказчику следовал сразу выдать два, а не исполнителю что-то там просить.

Местами виднелись ещё и кусочки костей. Никаких имплантов в Воительницу из Клана Праутеи не вставляли. Просто убирали всё лишнее, после чего давали телу регенерировать по новой, но уже под пристальным контролем целителя. К слову, кости заново не отрастали, для этого использовался особый минеральный раствор, который на время играл роль костей. Затем кости срастались, замещая собой раствор, являющийся ещё и источником ресурса. Всё лишнее потом растворялось.

Ланс вздохнул и использовал свои перстни, чтобы быстро убрать всю кровь. Всё жидкое отправилось в слив, всякие кусочки высушились в ведре и утрамбовались. Окровавленное постельное бельё тоже пришлось заменить. Благо запасное находилось прямо здесь, да и под дикаркой находился не какой-то матрас, а камень. Так что нужно убрать только подушку и медицинскую простыню.

— Те ублюдки… — внезапно рука Офлеи сжалась на локте аристократа, который заменял подушку. — Они должны умереть… Я сделала всё, как ты хотел…

— Тише-тише… — снова вздохнул Ланс, прикладывая к голове рабыни руку. — Всё хорошо…

Температура у дикарки оказалась бешенной. Она ещё долго проваляется в постели. Вообще, судя по запискам целителя, пациент в сознание вообще приходить не должен ещё как минимум сутки. Ещё на неделю вперёд оставлены специальные зелья для сна. Потому что с такой болью без алхимии не уснёшь. Но организм Офлеи крайне выносливый, поэтому и лекарства на неё действовали не так хорошо.

На аккуратной руке загорелся перстень с драгоценным камнем цвета морской лазури. Сразу же горячий пот рабыни начал остужаться, после на лбу появилась тонкая корка льда. Также спокойный голос заставлял расслабиться и верить в то, что всё действительно хорошо.

Магия воды всегда поражала Ланса. Она открывала столько возможностей, а больший потенциал, наверное, только у магии земли. Лазурная стихия, которая может быть плавной и податливой, а в следующий миг стереть с лица земли континент безудержной мощью океана. Огромный боевой потенциал и не меньшая способность к созиданию, в частности к медицине. Ведь тела смертных состоят из по большей части воды.

Но аристократ не знал, как вывести даже простой яд из тела союзника, как снять его боль. Уникальный перстень и огромная магическая сила, бессчётное число способов обрушить ярость льда на противников или можно просто разгонять воду, чтобы она разрубила плоть и даже скалы. Если захотеть, то даже огонь способен исцелять, как и земля тесно связана с магией природы.

Однако Ланс ничему из этого не обучился. Можно свалить всё на предрасположенность к молниям, но даже слабые разряды опасной стихии могут стимулировать нужные участки тела пациентов, стимулировать рост мышц и в некоторых случаях снова запустить сердце.

При чём тут предрасположенность? С такими артефактами и развитым ментальным телом можно стать целителем. Не самым лучшим, но уважаемым и почитаемым, спасающим жизни. Но мощь пяти стихий служит лишь для побед в сражениях, как и волевой голос способный в потенциале заменить любые успокаивающие зелья… Он лишь делает рабов покорными и вводит в ступор врагов.

Будучи юным Ланс, действительно любил сражения. Какой мальчик не мечтает стать храбрым воином из всеми известных легенд? Сражать драконов и защищать свой город, граждане будут с восторгом взирать на гордого полководца, стоящего на страже их покоя. Статный и красивый, в сверкающей броне… Признание и любовь, уважение и слава, высокий статус и незамысловатая роль, где нужно лишь убивать зло, на которое тебе всегда кто-нибудь укажет. Всё так просто и так заманчиво.

Но, справедливости ради, в какой-то момент жизни аристократ всё же избавился от розовых очков и в его мыслях начали появляться другие желания. Богатая семья, любые наставники, можно было выбрать любой путь или сразу несколько, прыгая от одного к другому. И если бы второй сын чётко заявил свою позицию, вряд ли отец ему отказал. Только терновый венец долга уже находился на голове юноши, который не мог позволить эгоистичным желаниям взять верх. И этот венец одел как раз собственный отец. Он действительно не отказал бы, поэтому пришлось играть на упреждение.

Впрочем, Ланс не считал своего отца жестоким тираном. Он был хорошим родителем, однако высокий статус семьи наложил свой отпечаток. Нужно оставаться сильным, чтобы не исчезнуть в борьбе. И несмотря на это, место любви в семье тоже нашлось. Немного, совсем чуть-чуть. Но всё же своих сыновей Зелгиос считал в большей мере именно любимыми детьми, нежели исключительно инструментами для достижения своих целей.

— Офлея идёт на поправку, но ей сейчас тяжело, — на выходе из коморки произнёс аристократ. — Посидишь с ней? Близость чувствуется даже сквозь сон. А сейчас Офлее наверняка сняться кошмары, создаваемыми болью. Ещё один источник стресса здесь будет лишним. Ещё кто-то должен менять повязки, также обрабатывать раны обеззараживающими бальзамами, следить за приёмом всего списка лекарств, менять промокшие насквозь от пота подушки, утку, просто кормить обессиленного пациента. Общий список обязанностей большой. Справишься?

Нека уверенно закивала и побежала быстрее внутрь. Там она подробнее ознакомится с содержимым подробных инструкций. Что-то ей останется непонятным, однако все нюансы хозяин объяснит. Да и не стоит считать кошечку совсем уж безграмотной, она и писать умеет, и читать, словарный запас ещё оставляет желать лучшего… Но со своей поваренной книгой хвостатая рабыня довольно быстро освоилась, значит явно не отсталая.

Уставший от всего этого Ланс вернулся к своей работе. Второй тренировочный зал уменьшился в размере. Здесь теперь появилось ещё одно помещение, закрытое. Пока целитель трудился внутри коморки, аристократ заканчивал наносить последние руны на возведённые стены.

Внутри уже сидела Огненная Бестия. Пока что просто сидела, ожидая своего наказания. Господин Бальмуар мог простить многое, действительно очень многое. Однако терпение его не безгранично, а рыжеволосая рабыня очень сильно ошиблась.

Сама Ада тоже с большей части всё понимала. Там на арене она чувствовала эйфорию, но ещё на пути домой к ней пришло осознание. Проблема даже не в том, что она не убедилась в решении главной трибуны. В конце концов коллега Ланса посылал своих чемпионов на убой, да и против желания толпы бы никто не пошёл. Даже репутационных потерь аристократ не понёс, все с пониманием отнеслись к своенравию этиамария. На аренах многие воины имели привычку увлекаться. Тем более и гном до последнего представлял угрозу, так что это и ошибкой на назовёшь.

Только основная проблема заключается в том, что Огненная Бестия совершенно не слушала своего хозяина на обсуждениях общей стратегии. Кроме того, она также по возвращения пыталась оправдываться и успела наговорить много лишнего.

Эта дура чуть было не внушила себе, что действительно справилась бы с двумя чемпионами в одиночку! А ведь если бы ей прилетело в живот каменным шипом, то полуэльфийка бы просто умерла. Ада не такая крепкая и выносливая, как Офлея, которая служила страховкой.

Огненной Бестии следовало бы заткнуться и быть благодарной, ведь Офлея буквально спасла жизнь своей напарнице, когда не дала наброситься на гнома. Но эта дурная оустроухая огрызалась, вела себя глупо и совсем по-детски. Вместо того, чтобы действовать эффективно, она упёрто пыталась добить змея, затем и вовсе тратила драгоценное время на показуху, в то время как Воительница из клана Праутеи находилась на краю гибели.

И вишенкой на торте стала помощь. Ада набросилась на врага и своей магией задела союзника. Но несмотря на это, она всё равно в глубине души считала, что это просто случайность. На словах рыжая рабыня каялась, да и наказание смиренно принимала, не споря. Однако полной искренности и в помине не было.

Ланс это понимал. Скорее всего произошедшее за титул отрезвит Огненную Бестию. Надолго ли? Скорее всего нет. Почувствует силу ещё раз — сразу же самоуверенность вскружит голову, а затем последует очередная глупость. Кроме того, в разуме полуэльфийки прочно засела очень плохая мысль. Мол Офлея получается выжила только благодаря тому, что Ада как раз раскрыла свой максимум. Не подключили эмоции на полную, глядишь и обе бы погибли. Такая логика удручала, как и нежелание рабыни вникать в первопричины проблемы.

Что за наказание приготовил Ланс? Всё те же чёрные шары. Только теперь более мощные артефакты с большей глубины. Это будет одновременно и уроком, и наказанием. У Огненной Бестии не будет ни малейшего шанса справиться с натиском. Она погрузится в холодный кошмар и посмотрит на дно Ока Миоса.

Сделает она выводы или уйдёт в глухую оборону? Как знать, но если это её не охладит, то вероятно ничего уже не поможет. Но аристократ очень не хотел, чтобы рыжеволосая полуэльфийка сгорела дотла из-за своей глупости, поэтому использовал все возможные варианты.

Глава 11

Око Миоса уже не представляло никакой угрозы для населения, по крайне мере в ближайшее время. Ограждение восстановили, клетку снова подняли и небесный колодец закрыли, стены и башни вокруг отстраивают заново лучшие зодчие, под ногами теперь новая и чистая кладка. Так сразу и не скажешь, что ещё относительно недавно с самого дна вылезла пустотная гидра.

Меньше всего пострадала резиденция правителя Орта Миос. Говорят её построили в далёкой древности мастера, чьи навыки останутся навсегда утерянными. Это похоже на правду, ведь ни одной трещины на могучих стенах и дверях дворца не смогли оставить ни атаки Врага, ни разрушительное заклинание Халсу’Алуби, эпицентр которого как раз здесь и находился.

Но, несмотря на восстановленную безопасность, сюда редко кто приходил. Страх всё ещё пронизывал души смертных. Хотя со стенок снова начали добывать чёрные кристаллы, которых стало удивительно много. К тому же верхние образцы обладали аномальной плотностью. Если бы цена на этот товар не упала… Впрочем, всё собранное не пропадёт, а переместится в хранилища для лучших времён.

Здесь же похоронили и Ярнаса Врасага. Довольную скромную гробницу для смертного такого масштаба создали рядом с Оком Миоса. Прямо в могучих фортификационных сооружения сильно выделялся искусный вход со статуей, у которой и стоял Ланс.

Первый Защитник Эдема прожил долгую жизнь, переполненную великими деяниями и победами. У него не было огромных рабских плантаций, сетей борделей или ресторанов, никаких оружейных мастерских, ни дворцов, ни замков, даже какой-нибудь квартиры. В начале своей карьеры солдата он спал в казарме. Когда слава начала затмевать величие большинства полководцев Эдема, Ярнаса уже с удовольствием принимали другие лариосы, считая за честь выделить покои для Героя.

Денег у гиганта тоже особо много никогда не бывало. Ведь будучи даже на верхушке армейской карьеры состояния не заработаешь. Это служба, тяжёлая и смиренная. Многие доживают до отставки, а накопленного жалования вполне хватит на безбедную старость. Но о роскоши и речи не идёт. Недвижимость в Эдеме дорогая, на одном жаловании, даже генеральском, далеко не уедешь. Поэтому высшая ставка командования городов зачастую также занимается бизнесом, открывая оружейные мастерские. Оружие нужно всем гражданам, пусть даже зачастую только ради понтов.

Но Ярнас так и не достиг верхушки командования. Даже его звание являлось довольно формальным, в бою Первый Защитник выступал в качестве лидера, который ведёт солдат вперёд. Только и всего, обычный такой воевода, младший офицер. Высшая ставка командования же должна сидеть в тылу и достигать успеха в стратегии, им за это и платят.

Кроме того, сильнейший маг земли ещё являлся и довольно расточительным. Как только приходили премии и награды из Эдема, новое жалование, всё сразу же тратилось. Но не на бордели и глупую роскошь, а на нормальную еду для солдат, новое снаряжение для отряда бойцов, которые впечатлили Ярнаса, просто на благотворительность.

Первый Защитник стал символом для всего Эдема. Многие хотели бы с ним проститься, однако сам гигант донёс свою волю через особенно близких смертных. Довольно однозначные указания похорон уже имелись. Несмотря на свою праздную натуру и громкие пиры после побед, в своей смерти Ярнас хотел обрести настоящий покой. Без лязгов мечей, без боевых кличей и маршей, без фейерверков и всей этой суеты.

Так его и похоронили. В тишине и покое, в самом тихом месте Эдема.

— Надеюсь, хотя бы теперь ты отдохнёшь, — хмуро произнёс Ланс, вертя в руках древнюю золотую монетку.

Само тело находилось за статуей, за дверьми, вниз по длинной лестнице в тихой усыпальнице, изолированной от внешнего мира с помощью чар и рунной магии. Туда пускали только самых особых гостей, и не чаще одного в неделю. Ланс мог бы туда войти, Гильдия бы помогла, но эгоистом он не был.

Поэтому аристократ стоял снаружи и смотрел на величественную статую. Казалось, она вот-вот сойдёт со своего пьедестала. А от этой тёплой улыбки складывается впечатление, что камень вовсе не холодный. Мастер хорошо постарался.

— Господин Бальмуар, — позади раздался голос. — Вам просили передать.

Раздался лёгкий стук, Ланс обернулся, но уже никого рядом не было. Сотрудник Гильдии выполнил поручение и сразу же исчез, не дав возможности взглянуть ни то что на его лицо, но даже на маску.

Аристократ грустно посмотрел на чемоданчик, после чего взял его и покинул Око Миоса. Даже собственная смерть не смогла помешать Ярнасу сдержать данное слово, крепче которого в этом мире вряд ли что оставалось.

По дороге Ланс ещё зашёл в кондитерскую, где расплатился странной монетой. Продавец сначала удивился, но потом пересчитал выданную клиентом сумму по стандарту Этия. В этом ему помогали незамысловатые инструменты, позволяющие убедиться в составе металла. Хотя можно было и без этого обойтись, на чеканке всё написано, чистое золото и его проба. Ну и то, что это точно золото, сомнений не было. У всех продавцов глаз на это намётан.

Вскоре показался аккуратный особняк, принадлежавший роду Арн’Адридов. Рабы встречали гостя ещё снаружи, внутри аккуратно приняли фрак, услужливые руки потянулись и к пакетам.

— Не нужно, я сам, — произнёс Ланс и направился в личные покои хозяйки.

Меглисия сидела за небольшим столиком и до сих пор с задумчивым видом смотрела на игральную доску. Всё также на тёмной эльфийке находилась и местами просвечивающая сорочка.

— Всё хорошо?

Как и следовало ожидать, пассия сразу же заметила изменившийся эмоциональный фон своего аристократа. Она обладала хорошо развитым состраданием и могла в эмпатию. И это делает Меглисию не только хорошим собеседником, но и довольно опасным конкурентом, способным легко затуманить взор красивым словцом и по большей части искренними чувствами.

— Да, пойдёт… — отмахнувшись ответил Ланс и сел за столик напротив: сразу же и полегче чуть стало, будто за этим столиком вдруг тяжесть прошлого резко спала.

Переданный чемоданчик расположился с краю стула. Открывать его аристократ не собирался, ведь и так прекрасно знал о содержимом. А вот пакетик со сладостями отправился на стол, где уже стоял и чайник.

— М-м-м, с кунжутом… — протянула Меглисия, но не позволила себе отвести взгляда от игральной доски.

— Ага, тебе же такие нравятся, — ответил Ланс, которому об этом никто не говорил, но зато он сам умел подмечать самые мелкие детали: на всех публичных встречах тёмная эльфийка всегда выбирала сладости с кунжутом.

Аристократ тем временем достал свои рунные тубусы и перьевую ручку, после чего принялся вновь трудится с письмами. Сегодня стопочка бумаг не такая уж и большая, но там находился один очень и очень важный ответ.

Через долгих пять минут, к которым нужно прибавить ещё и дополнительное время за время отсутствие Ланса, Меглисия наконец-то передвинула свою фигуру. Вообще, на ход отводилось вполне конкретное время плюс запасные минуты: всё же партии в тертатон могут занимать и года, с учётом количества полей и фигур. Но всё по факту упирается в оговорённый формат и отведённое для размышлений время.

Время своего отсутствия аристократ в счёт не брал. Всё же тёмной эльфийке было довольно тяжело. Она всегда проигрывает, но дело совершенно точно не в уровне интеллекта. Просто опыт игры у Меглисии несоизмеримо меньше, а в тертатоне существует тысячи только стандартных стратегий по первым пятнадцати ходам. И эти дебюты очевидно нужно просто выучить наизусть, как и ситуации, в которых они применяются. Можно, конечно, изобретать велосипед с нуля, но тогда игра очевидно затянется.

Так что тертатон пусть и развивает логику, но объективным показателем уровня интеллекта или той же логики не является, потому что многое особенно на первых парах сводится к банальной зубрёжке. Это просто полезное и популярное в Эдеме хобби, в которое играют все. Хотя среди простых смертных преобладают «укороченные» версии тертатона, которые уже очень сильно напоминают шахматы. Поле там тоже восемь на восемь, фигур столько же, но вот правила всё ещё отличаются. Там партии длятся в среднем куда меньше даже в контексте классических форматов. Хотя с учётом наличия блиц версий большинство предпочитает играть именно в полную версию тертатона.

— А кому ты там пишешь? — поинтересовалась Меглисия, перевернув песочные часы оппонента.

Попутно тёмная эльфийка также потянула свои аккуратные ручки к чашечке чая и кунжутному пирожному. Ланс же всё ещё продолжал писать ответ. Ему не требовалось смотреть на доску, чтобы продолжать думать над своим следующим ходом. Расположение всех фигур существуют в разуме. Конечно, удобнее пользоваться своими глазами, чтобы сэкономить потенциал своего мозга, но не на деньги же играем, да и сама Меглисия хороший игрок, но не профессионал. К тому же не нужно забывать про обновление нейронов и поддержании своих «мыслительных мышц» в тонусе, чему способствует развитие многопоточного мышления.

— Пишу в Сарос, — честно ответил арситократ и слегка улыбнулся: кажется ему пытаются заговорить зубы. — В одну очень уютную таверну.

— О-о-о, вы же приехали в Орта Миос как раз из земель зверолюдов. Так вы действительно ночевали там в таверне?

— Да, всё верно.

— В самой обычной таверне? В дешевой комнате? С клопами?

— Ну, клопов не было. Хозяин пристально следил за чистотой. В остальном верно. Даже водопровода не имелось, поэтому приходилось мыться в бадье. Хотя тогда я ограничивалась иными способами очистки.

— Как грустно…

— Лишних денег не имелось. Потом уже Огненная Бестия начала приносить доход, и я позволил себе небольшую квартирку.

— И где находится эта таверна?

— Близ внешних стен.

— Внешних стен? — Меглисия чуть было не подавилась чаем. — Эм, речь идёт про нищенские кварталы?

— Ага.

— Но можно же было выбрать любую другую таверну в месте получше. Вряд ли цена в десяток медяков может быть проблемой.

— Порой действительно может. Хотя дело в другом. Таверна действительно особенная.

— Охотно верю, раз вы до сих пор переписываетесь с её владельцем, в то время как половину нашей трибуны одарили сдержанно холодным взглядом скрытого презрения.

— Ну что вы сразу о презрении… — усмехнулся Ланс, тоже потягиваясь свободной рукой к своей чашке чая.

— И что в этой таверне особенного?

— Никакие слова вам этого не объяснят. Но это действительно волшебное место, таких в Орта Миос нет. Можете как-нибудь туда зайти, если будете в Саросе. Таверна называется «Золотой окунь». Хозяин, кстати, тоже любит играть в тертатон.

— Думаете я его выиграю?

— На данный момент шансы у вас более чем высокие, — ответил Ланс, ставя последнюю закорючку и откладывая свиток: там помимо обычной светской беседы тёмная эльфийка успела заметить и таблицу с записанными ходами. — Однако господин Вульф очень много тренируется и делает серьёзные успехи. Так что в будущем ситуация может сильно измениться не в вашу пользу.

— Понятно… — ответила Меглисия и затаила дыхание.

Ланс занёс руку над доской, потратил ровно пять секунд на проверку правильности выбранного решения. После чего снёс фигурой Гильдии собственную фигуру алетиса.

— Вы чего! — сразу же воскликнула эльфийка.

— Что-то не так?

— Но… но… Эх, ладно…

Тертатон очень сильно отличался от шахмат. Не только размером доски, видами и количеством фигур, но и правилами, и стратегиями. Так, например в шахматах важна пешечная структура. В тертатоне же это тоже играет свою роль, но куда большую. В частности, некоторые фигуры могут развиваться, преодолевая расстояние до противника.

Это касается не только рабов, но и остальных. Также большую роль играет синергия, если фигура раба находится без влияния фигур граждан, то раб может стать бесконтролен, а потом даже перейти на сторону соперника.

Однако если соблюсти некоторые условия, сводимые к создаванию связки иных фигур, то раб может стать кателием. Фигура станет обладать большей ценностью и возможностями. Кроме того, и другие фигуры могут развиться. Потенциал раба тоже огромен, но редко раскрывается хотя бы то кателия. Кроме того, необходимо выстраивать структуру из тех же граждан, ведь существуют ограничения по количеству тех или иных фигур. Алетисов не может быть меньше, чем лариосов и кателиев. Также развиться до фигуры Гильдии и духовенства невозможно. Эти фигуры при потере уже не возвращаются никак и ни при каких условиях, что зачастую становится поражением. В общем нюансов много.

Но больше всего поражает правило, позволяющее съедать свои собственные фигуры. Этот приём используется крайне редко, ведь игрок тратит свой ход, после чего ещё сам съедает фигуру. Однако порой собственные фигуры больше мешают, чем помогают. В шахматах с этим ничего не сделаешь, такова плата за собственную недальновидность.

Тертатон же является более кровавым и беспощадным, как и сам Эдем. И Ланс не задумываясь, принёс в жертву довольно ценную фигуру алетиса, однако перемещённая фигура Гильдии лишь усилила структуру. Всё прошлое успешное развитие нападения Меглисии на этом фланге теперь утыкается в глухую оборону, где долгоиграющий обмен фигурами обернётся невыгодным гамбитом.

Однако тёмная эльфийка это всё же предвидела и сразу же сделала ответный ход. А может не предвидела, просто времени в запасе очень мало. Но через пять ходов обаятельная девушка объявила о сдаче.

— Тяжко с тобой играть, очень тяжко… — грустно вздохнула Меглисия, которая только и проигрывала.

— Не так тяжко, как господину Ширавре, — позитивно заметил Ланс.

— Ширавре? Этому дуэлисту? Он тоже играет в тертатон?

— Ага, прямо из храма здоровья. Вставать с постели ему не дают, так что он проводит досуг за стратегическими поражениями. Ему бы в формате блиц тренироваться хотя бы, но в переписке, сами понимаете…