О Вечном (или нет)

Душный вечер. Ресторанчик недалеко от театра. Только я закончил со вторым бокалом, та самая кареглазая артистка появилась на террасе заведения. Окружённая компанией коллег, девушка щебетала о чём-то своём, человеческом. То ли под воздействием алкоголя, то ли так выигрышно сыграло освещение, что в тусклом свете розовых ламп она показалась особенно красивой. Настолько красивой, что меня чуть не стошнило комплиментами на её яркое платье. Завидев меня, умирающего над мыслями, она сразу же поспешила сесть рядом. В этот момент я, признаться, даже забыл, что ехал в Москву веселиться, развлекаться. «Вылизанные» проспекты столицы своей искусственностью вгоняли в тоску. Ведь где-то там за МКАД'ом… хотя я находился где-то тут, в эпицентре раздолья, и не чувствовал себя полностью счастливым. Я хватался то за грусть, то за радость; то за голову, то за что-то пониже.

Полноватый парень с длинными белобрысыми волосами отделился от компании, чтобы «выцепить» официантку, которая по счастливой случайности как раз вышла на террасу за заказом.

— Девушка, нам две бутылки того, что и этому джентльмену, — повернувшись ко всем, с ироническим пафосом произнёс актёр. Я уже хотел было начать занудствовать насчёт стоимости вина, даже привстал с кресла, но парень дружеским похлопыванием сразу же усадил меня на место, намекая, что у нас была премьера, нам всем нужно отдохнуть.

Нега полилась рекой в бокалы для вина. Хочу заметить: нега неимоверно развязывала рты. Пара глотков, и ты готов разделить с незнакомцем (или незнакомкой, как в моём случае) все оставшиеся бутылки вина до конца жизни. Над девушками эмоции возобладают куда быстрее. Актриса удовлетворённо причмокнула. И без того сочные губы, накрашенные помадой вишнёвого цвета, стали рождать слова:

— Я нахожу наше знакомство изумительным! Вы будете смеяться: те фиалки вместе с горошком купила я.

— Что же, надеюсь, подарок понравился, — я не нашёл ничего лучше, чем отшутиться в ответ.

— Конечно. Мне всего один раз в жизни дарили цветы.

— Печально.

— Да, это так, — быстро переключилась она, — Фиалки эти посажу у бабушки. Я к ней каждое лето приезжаю, в небольшой домик в Сухуме. В теплицах цветам будет достаточно света, тепла и влаги. Она живёт через дорогу от моря.

— «Через дорогу от моря», — протянул я, — неплохое название для произведения. У меня в голове уже зреет его сюжет.

— О, Вы пишете книги? Напишите роман обо мне и назовите его так! — мгновенно оживилась девушка.

— Прошу меня простить, я никогда не писал произведения на заказ.

— А если очень попрошу?

— Хорошо, — отступать было некуда, и я пошёл в нападение. — Как же я напишу роман, если ни разу не был в этом доме?

— Так я Вас приглашаю!

— А как я напишу роман, если у нас не было романа?

Диалог двух потенциальных влюблённых неожиданно прервали гости. Молодые актёры начали проявлять свою силу и молодость на новой бутылке вина. Мы снова выпили за любовь: до дна и не чокаясь. К чему ненужные прелюдии, когда всё и так идёт гладко? Бокал за бокалом дело дошло до тоста в честь какого-то праздника, отмечаемого в этот день. Красных дней в календаре достаточно, чтобы Москва круглосуточно сияла тысячей и одним огоньком. Однако сегодняшний день являлся почему-то особенно романтичным. В этом уверили меня все окружающие.

Тост, бокал — мы слились в поцелуе. К своему стыду, вспомнить название праздника так и не смог. Видимо действительно нужно было пить неспешными глотками. Дальше мы только разговаривали. Я рассказывал о творческой импотенции и великих писателях прошлого; она трещала о более живых вещах: своих родных и назревающей вечеринке с подругами.

Нотируя наше общение для рассказа, я пришёл к мысли, что диалог знакомства вышел вымученным, сумбурным. Взаимодействия между персонажами не было — не хватало дополнительной химии. Добавить этила или окситоцина? Проще убрать общение.

Атмосфера получилась искусственно романтической: незнакомка, вино, цветы, неожиданный поцелуй… Кап-кап-кап по голове. Из отверстий душевой лейки наконец непрерывно заструилась вода. Выделять из общего потока отдельные капли стало невозможно. Вода была тёплой. В Москве, уверен, в это время шла только холодная. Абхазия радовала всем горяченьким. Правильно: зачем в тёплую пору года горячая вода — глупый вопрос. Такой же глупый, как после секса, стоя под душем, спрашивать себя: «А с тем ли человеком переспал, с которым можно было бы провести всю оставшуюся жизнь?». И не такой глупый, как «Является ли минет признаком уважения?» Зарождение подобных вопросов — бытность, в особенности, когда после «отлива» от мозга гормонов-эйфоретиков не остаётся ничего, кроме использованных презервативов.

Меня всего лишь пригласили в домик у моря, а я морально был уже полностью готов ко всему. Даже к серьёзным семейным разговорам между прилавками с петрушкой и огурцами. Настолько готов, что выйдя из душа, я направился выбирать галстук к свадебной церемонии. Завязывать свободнее или крепче? Я завязал с вольной жизнью.

Её светлое торжественное платье невероятно сочеталось с демонически тёмным наружным покровом. Она лучилась изнутри подобно солнцу-депрессолнцу. Нежно-кремовый свадебный шёлк восторженно прилегал к её смуглым бёдрам, причём уже более пяти лет. Ах, эти тонкие запястья, изящная шея, выразительные ключицы!.. Казалось, при неправильном обращении такая девушка запросто может сломаться, но она не ломалась. Какое прекрасное юное тело пришло в комплекте с тонной претензий! Девушка вышла из ребра и лезла обратно под рёбра. Ну что же, я обещал показать весь мир, а начал со своей кровати. Этот груз ответственности лёг на меня «грузом 200». «С тобой так спокойно, слишком спокойно!» — сказала она после страсти. Я закрыл глаза от восторга и не разглядел вплотную слово «слишком».

…

Произведение упорно не хотело писаться — ни то что роман, даже небольшой рассказ. Прямо сейчас захотелось разбить ноутбук. Разломал бы его напополам: клавиатуру выбросил в окно — пусть прохожие за меня там литературой занимаются; экран повесил бы на стену как нравоучение о бессмысленности первобытной агрессии. Жаль только, что ноутбук подарен родителями на совершеннолетие, а денег на его ремонт нет. Разрушительная деятельность эволюционировала до созидательной под гнётом практической выгоды.

В отношениях я так же мог разбить всю посуду дома, её лицо, лица всех её обожателей и обнимателей, лицо себе… Правда, в чём смысл, если твоя девушка непроизвольно начинает закрывать от страха глаза, когда ты пытаешься погладить её по голове? Книги по психологии отношений говорят, мол, сохранить пару помогает общение. Разговор я начал словами: «И кто этот белобрысый пухляш, что написывает тебе во всех соцсетях? Это же его я видел в первую нашу встречу, верно?» Книги по психологии — тот ещё советчик! Лучший выход из сложившейся ситуации — молчать до конца отношений. Забрать подарки за всё время вместе с совместными счастливыми воспоминаниями.

После продолжительной паузы она, наконец, выдавила из себя:

— Ты же знаешь эти гримёрки, какие они тесные.

В ответ я улыбнулся широкой лондонской улыбкой. Хотя, признаться, до конца смешно не было, как в трагикомедии.

— Мне с ним поговорить? Никто, кроме меня, не имеет права обижать моих женщин.

— Нет. Я заблокировала его в социальных сетях, по работе мы больше не пересекаемся.

— Тогда зачем ты мне это рассказываешь?

— Не хочу, чтобы ты считал меня вседоступной девчонкой. Нет. Я приехала в отель, легла на кровать и прорыдала несколько часов в подушку от того, что ничего не смогла сделать в тот момент.

— Мне точно следовало бы с ним поговорить…

— Давай просто забудем случившееся. Забудем как страшный сон, и никогда больше не станем возвращаться к нему… Мы правда забыли эту историю?

— Какую историю? — крикнул я, уходя в кухню, — Тебе кофе заварить?

Чайник остыл, а рассказ ещё не получил свой логический конец. Строки по-прежнему предательски не ложились на бумагу. Стабильность в отношениях подзатянулась. «Разве я не люблю эту женщину?» — провокационный вопрос вырывался из недр черепной коробки Пандоры. Я бы мог напрямую обратить его к своей пассии, но она уехала к подругам. Какие же разные мы существа. Из других планет, точно с Венеры и Марса. Как принято говорить у взрослых, не сошлись характерами. Она создавала проблемы и решала их в обществе; мои проблемы исходили от общества, и решать приходилось их самому. Я направил вопрос в открытое окно в надежде, что чёрное море поглотит его и вернёт мне ответ в бутылке. И лучше бы ей быть без записки и полной вина.

Чёрное море выглядело чернее обычного. На фоне волн отчётливо выделялся белый легковой автомобиль. Из дверей машины вышел белокурый полноватый мужчина. Он аккуратно подал руку моей уже бывшей жене. Была ли она счастлива по-настоящему? Более чем уверен: снова отыгрывала роль. Я отыскивал что-то глубинное за слоями перманентной романтической радости, но не находил. «Она была актрисою» и этим всё сказано. Играть с актрисой и выиграть — невозможно, ведь она сама давно проиграла себе же. В этой игре было очень много участников, и каждый потерпел поражение.

Декорации сменились. Обветшалый советский домик стал вычурным московским рестораном. Солнце цвета яичного желтка с каждой минутой обретало всё более румяную корочку. С четырёх до пяти утра персонал проводил пересменку. Всех засидевшихся посетителей спешили выпроводить к временному закрытию, и меня в том числе. Только прежде чем уйти — оплати чек. Как во время развода. Я даже посмеялся, во сколько оценили меня.

Я отдал все кровно заработанные, оставив только на обратный билет домой, и поспешил собирать вещи. Требовалось уйти раньше, чем сотрудники ресторана заметили бы, что в чековой книжке недостаёт нескольких тысяч. Завтра нужно будет чем-то отблагодарить учительницу за приглашение в столицу. Денег не хватало даже на плитку шоколада. Проблема завтрашнего дня, уверен, подёргает нервы мне из будущего. В сегодняшнем дне была поставлена точка. Тут я понял три вещи: первая — произведение, начало которого ещё до недавнего времени было неизвестно, получило завершение; вторая — моя ночная подруга исчезла, подобно вину в бокале; третья — мне никогда не встретить рассвет в доме через дорогу от моря.

Однажды меня попросили написать рассказ…

изобр. 6. Нецензурная надпись, отсылающая к культу мужского детородного органа либо к неоправданным ожиданиям разыскивающего его. Сделана на разрушенном гаражном строении одним из представителей маргинальных неоплемён.

Предположительно нач. 20-х гг. XXI в.

Физиология

Физиология вынудила меня встать «по нужде» около четырёх часов утра — не нужно было так нещадно пить прошлой ночью.

Физиология потребовала осмотреться: комната отеля едва освещалась тусклым светом, просачивающимся сквозь щель двери, ведущей в коридор.

Физиология нуждалась в оценке окружения. Я осмотрелся и заметил на своей кровати двух девушек, которые спали так крепко, словно первобытные люди подчас дождя.

Физиология подтолкнула провести «древнеримские каникулы» в компании этих юных особ. В первую девушку я был влюблён. Какая именно из них считалась первой — честно не помню.

Физиология отучила любить вторую девушку уже на середине знакомства. Временная пассия была хороша собой, искренне восхищалась моим острым умом, не боялась выглядеть смешной или глупой… Только ей постоянно чего-то не хватало. Меня в себе. Она была моей, только когда была моей.

Физиология изначально сделала каждый живой организм эгоистическим. Выживаемости ради. И удовлетворения собственных потребностей для. Потребности оставаться в этой комнате у меня уже не было, поэтому я аккуратно прикрыл нагие тела девушек одеялом и поспешил к выходу. Так ошибка социальной эволюции под названием «совесть» мучила куда меньше. Эти юные особы в будущем наверняка станут матерями, уважаемыми в обществе людьми. Хорошо, что они связались с мужчиной, который их укрыл — могли же вовсе искать любви в каком-нибудь балбесе, который бы и не подумал позаботиться. С другой стороны, раз они тут (со мной), значит, не могли.

Физиология предательски восстала против гедонистического образа жизни. С похмелья моё тело сильно раскачивалось из стороны в сторону, подобно кораблю во время шторма. Отельный коридор казался непреодолимым океаном. Как бы ни растерять по пути весь груз — груз ответственности. Несколько раз тело качнуло в сторону чужих номеров. Носовую часть занесло к чьей-то двери — благо, что в последний момент я сменил направление движения. За той преградой ютились чужие жизни. А значит: чуждые мне ценности, проблемы, тайны и противостояния. Столкнувшись с ними, каждый корабль терпит крушение. Команда судна на спасательных лодках добирается к ближайшей суше в надежде быть спасённой. Не всегда судьба дарит второй шанс в виде другого корабля. В порту я бы рассказывал о нападении пиратов, героическом спасении, торжественной попойке и долгой дороге домой. Домашняя кормёжка куда питательней галетов с ромом!..

Физиология хотела стабильности в нестабильном мире. Сердце отказывалось выдавать стабильные семьдесят ударов в минуту. Невмоготу был мир, где каждый стремился разбить твой внутрегрудной насос для качания крови. Пытаясь сойти по лестнице на нижний этаж, я пыхтел как первые паровозы. Изо рта вырывался пар. Голова похмельно кружилась и спуститься полуметаллическим каркасом казалось невозможным. Не время вспоминать Бога, но без его иллюзорной помощи мне было не справиться. С горем пополам я оказался внизу, в эпицентре алкопролитного «сражения». Толпы людей сновали в разные стороны. Официантки всё подносили и подносили горячительные «коктейли Молотова». Откуда такие ассоциации? После доброй порции клиенты вскакивали со своих мест как ошпаренные, и трясли конечностями, пока замертво не падали у своих столиков. Строгая униформа официантов напоминала военный мундир. Выправка, гордая хода молодых людей не могла не восхищать. А то, с каким рвением они отвоёвывали чаевые у людей, которые им в подмётки не годились!.. «Оружие к бою!» — пробка от шампанского с шумом вылетела из бутылки. Джентельмен, попавший на фронт впервые, явно переоценил свои силы. Его молодое тело, с виду ещё крепкий механизм, дало сбой. Мужчина рухнул прямо мне под ноги. Я брезгливо отпихнул пьяное тело в сторону. Эпоха коленопреклонения давно прошла, да и не время было лежать — впереди ждали стремительные перемены!

Физиология вела себя… непривычно. Мозг отказывался воспринимать что-либо сложнее попсовой песни, раздавшейся в баре. Сердцу изменчиво хотелось биться ей в такт. Тело ритмично подрагивало. Я отдался мгновению и, казалось, потерял себя в танце навсегда. Алкоголь бурным потоком разливался по стаканам, в уши била барабанная дробь. Я гордо воссел на хлипком пластиковом стуле, как на массивном деревянном троне. Идеальное воплощение «короля природы». Гравитация перестала тяготеть над вещами. Люди взмывали со стульев. Даже барная стойка, привинченная к полу, отринула от стоических взглядов. Я оплатил выпивку каждому случайному-неслучайному встречному. Буквально любому человеку, вне зависимости от всевозможных клише, мутирующих на «чердаках их домов» революционными плакатами. Так телефон пополнился номерами радикалов, артистов-модернистов и разведёнок со всей страны. Из-за анархичности разброса имён в списке контактов спецслужбы внесли моё имя в раздел «потенциально опасных». Разве что без пометки «только для самого себя». Признаться, будучи на месте сотрудников ведомственных структур, я сам назначил бы за собой тщательное наблюдение. И не только потому, что создавал впечатление асоциального человека, который может жить без маски и ценника. Основная причина для беспокойств — почему по ночам на моём чердаке загорается свет? Не может же взрослый человек двадцати лет (с хвостиком из бытовых забот в несколько лет) тайком играть своими старыми детскими игрушками. Или, например, смотреть на звёздное небо через дыру в крыше. И отдыхать вдалеке от надоедливых камер он тоже не может! Так говорит книга со взрослым названием «Психология террориста». Написал её небезызвестный девственник (о чём кричат густые сталинские усы), что всю жизнь провёл на фронте. Человек, пытавший подростков Афганистана и Анголы, считал, что точно знает толк в гражданской жизни. В своих мыслях истинный военный с автоматом наперевес постоянно вваливается в дома к потенциальным диссидентам. Какова процентная вероятность, что он (то есть я), вовсе не является роботом? И, согласно запущенной вредоносной программе, не рассылает приглашение всем подряд? Раз за разом, раз за разом, раз за разом. Я повторял одни и те же ошибки в жизни так часто, что довёл клавиатуру до залипания клавиш. Капча, возникшая на экране компьютера, словно говорила, что даже бездушная машина отказывалась верить в наличие живого человека за монитором. Только линейная программа может так простодушно следовать одному и тому же алгоритму!.. Взамен на бесплатную выпивку требовалось слушать писательскую автобиографию. Для случайных читателей такие условия были бы в радость, а постоянные давно спились.

Физиология уже долгое время стремилась к развитию. Усложнение — бесповоротный процесс на пути к будущему. Также это конец пути. Рассчитать, какое же меня ждёт будущее, представлялось невозможным. Лазерный проектор явил взору обширное полотно из искусственных звёзд. Одинаковых ярких точек становилось всё больше и больше. Поиск истины в баре напоминал поиск того самого огонька среди десятка и сотни тысяч других. Хоть некоторые из них пропадали в пелене, созданной дымовой пушкой, нужного огонька найти не удавалось. «Угадать» значило ткнуть пальцем в небо. Да и что вообще делать яркому свету в земной обители тьмы? Знания подвели — оставалось уповать на веру. Из дальних мест нас точно должна была притянуть друг к другу судьба, которая и разлучила однажды. Моя «звезда» не могла быть искусственной!.. Я верил, что тяжёлый искусственный дым скоро рассеется. После нескончаемых разговоров, беспамятных попоек и вечной ночи в дверях заведения должен был появиться светлый женский образ. Множество земных суток я ждал именно тебя! Ведь только твой инопланетный свет способен напомнить о свете далёкой звезды, из которой вселенная однажды создала нас обоих. Создала каждого из нас. Ещё десятки миллиардов лет назад наши частицы находились друг к другу ближе всего. Холодная вселенная не смогла выдержать столь плотную и жаркую взаимосвязь. Она разбросала нас по сторонам, как лазерный проектор. Космос, безграничный космос пополз по потолку. Сжавшись в одну точку, вечность разорвалась по пространству тысячей брызг. Яркая вспышка ознаменовала начало ещё одного пути. Мы были вынуждены отыскать друг друга, но уже в будущем. Это казалось невозможным, ведь в темноте космоса было сложно рассмотреть даже себя. Я двигался по инерции, без единого ориентира. Единственным обозначением, которое я прогонял в памяти после перерождения, оставался свет той далёкой звезды. Холодный к конфликтам мир встречал посетителей: столики вокруг погрузились в вакуумную тишину. Космические странники, как и я, высматривали в незнакомцах родные черты. Свет неоновых ламп игриво ложился на лица соседей по столику. Загадочную родственность душ они проявляли лучше рентгеновских лучей. Кто куда отправится после парочки совместно выпитых шотов? После той ночи не все проснулись у себя дома. Так из таинственной неоновой сказки появилась ты, и никогда не исчезала больше. Как когда-то исчезал я. Многократно. Ты просто обняла меня. Обняла: нежно, как сына; всепрощающе, как брата; понимающе, как отца. В этих объятьях чувствовалось что-то до боли знакомое и родное. Земля больше никогда не кружилась вокруг Солнца. Своим появлением ты заменила небесное светило. Время ожидания тебя длилось куда дольше, чем мы могли бы провести вместе. Однако тот недолгий период, когда мы кружились рядом в танце жизни, стоил всех тех годов развития вселенной. Мы не последовали судьбе объектов, что столкнувшись, разлетаются в разные стороны. Так судачили звездочёты. На проверку предсказания людей оказались враками планетарного масштаба. Земля тоже не уникальна, Земле не была уготована неким разумом участь одиночки. Дальше по жизни мы пошли бок о бок, как Земля и её вечный спутник Луна. Люди по существу своему стремятся узнать наперёд, что будет дальше. Космос же развивается по своему плану: планеты летают по им же намеченному пути. А люди хотят оторваться от земли и заглянуть прямиком за ширму тёмной материи. Земное тяготение упорно тянет всех обратно. Это на благо, ведь гравитация, объятия планеты, не даёт нам разлететься друг от друга. Вдали от родных частиц мы потеряем даже себя в поиске вечного ничего.

изобр. 7. Шуточное изображение неизвестного существа фаллической формы. Было оставлено на стене дома представителями маргинальных неоплемён.

Страшный сон

Мы встретились в самый важный период моей жизни! Кажется, это было в автобусе. Точно: в автобусе по пути из центра к восточным окраинам города! Каждый из нас был увлечён любимым гаджетом. Электронные устройства стали частью жизни нового человека: из окружающей тьмы они притягивали своим светом. Факт. Только лично мне ничего не мешало глядеть поверх экрана телефона и упиваться твоей чистой красотой.

Вдруг моё внимание снова полностью свелось к сенсорному экранчику. На глаза попался пост в соцсети с каким-то наивным, до безобразия смешным четверостишьем. Стишок не мог не понравиться. Я перешёл на профиль автора работы. На странице высветилась фотография: статная девушка с тёмно-каштановыми волосами чуть ниже плеч, милая улыбка и аккуратный носик. Эдакий прекрасный цветочек!

Я снова подвожу взгляд и вижу поэтессу со снимка — это она…. Пытаясь подавить смущение, всё же обращаюсь к пани:

— Девушка, Вы пишете очень занятные стихи. Спасибо, что подняли настроение! В свою очередь, я бы тоже хотел поднять настроение Вам. Можем сходить куда-нибудь. Попить вместе чай или кофе, например. Или можете сходить сами, а я оплачу.

Уже не помню, что девушка ответила, но мы вместе точно посмеялись над нелепо сказанной фразой.

Я, кажется, вспоминаю.

Эта девушка заполняет мой мир стремительно быстро. Я счастлив! Напеваю за любым занятием, что в новинку для меня. Живём в одном доме. Родителям не особо пришлась по душе идея ранней женитьбы, но мне нет до этого дела. Пани очень любит меня, а я люблю её ещё больше. Зарываюсь в локоны, целую уголки рта, глажу тонкие пальцы — в общем, веду себя как типичная жертва большой дозы нейромедиаторов-эйфоретиков. Её не заботит небольшая разница в возрасте (она старше на четыре года); меня не заботит разный социальный статус. Она учится на кафедре журналистики в именитом вузе, работает по профессии в популярном новостном издании. А я? Что я и кто я?

Как-то раз после занятия любовью я придумываю, что мы в ближайшие две недели отправляемся в кругосветное путешествие. Девушка с задором подхватывает идею. Мы планируем маршрут, собираем необходимые вещи, подсчитываем будущие денежные траты.

Признаюсь девушке, что ужасно (и даже больше) переношу дальние поездки, но это путешествие — лучшее решение за всю жизнь, несмотря ни на что. Родителям говорю: «Из кругосветки я возвращаюсь либо в статусе мужа, либо не возвращаюсь вовсе».

Я скоро вспомню.

Подготовка вот-вот достигнет завершающей стадии. Быстро соберём чемоданы и отправимся. Если не ускорим темп, то можем опоздать на первый автобус. Уже через несколько секунд выбежим из дома с чемоданами. В попытке отбиться от свор собак и толп людей, которые почему-то хотели догнать нас, мы чуть не распластались на дороге.

Судя по тучам в небе, скоро должен хлынуть дождь. Стоило бы поднажать, чтобы нас не застигла непогода. Потоки с неба, словно в стремлении смыть влюблённую парочку прочь, норовили нарастить интенсивность. Гидрометцентр никогда не умел придумывать благоприятные прогнозы.

В ближайшей перспективе усесться под навесом и дождаться автобуса. Лавка уже рядом. Чемоданы под ноги, девушка мне на колени. На остановке полно людей, но все они в беспробудном сне, даже без какого-либо желания пробудиться. Непонятно: зачем им автобус? Ах, может быть, они собирались стоять так и дальше, чтобы заполнить пространство?! Люди — декорации.

Все они далеко. Рядом с нами только неаккуратный человечек. Контуры его тела рваные. Лица нет. Я попытался бы разглядеть его черты, но это невозможно: виднелись одни очертания. Размытое пятно и только. Моя девушка силилась выдавить из себя: «Мне страшно».

И тут я вспомнил.

Из-за этой сущности я каждый раз трусливо сбегал в дождь один. Прочь с остановки, прочь от стремлений! Я схватил человеческое воплощение своей любви на руки и понёсся с ней на другую скамейку. Человечек моментально подорвался следом. Мы сели на другое место, мы скрылись меж людей-декораций. Тщетно.

Люди вокруг совсем не похожи на нас — они ненастоящие. Сущность сразу это почувствовала. Сущность не успокоилась, вдобавок даже сплясала перед нами. Руки человечка бешено задёргались, желудок задрожал. Он вдохнул громче и отрывистей. И ещё раз, и ещё…

Внезапный разряд молнии озарил белым светом его несуществующее лицо с чёрными вваленными миндалевидными глазницами. Было жутко, но я пересилил себя. Упился импульсивными ужимками и нелепым шутовством сущности. Человечек перекривлял мою показную бесстрашность. В ответ я только крепче прижал к себе девушку. Крики мужчины больше не смогли напугать. Я сорвался вперёд со скамейки и протаранил его грудью. Защитил девушку и себя. Страх, словно из эфира, вмиг исчез.

К остановке, наконец, подъехал свадебный автобус.

изобр. 8. Надпись «ТЫ УЖЕ ПОНЯЛ ПРАВДУ» на стене заброшенного ангара.

Просто история любви

Первый месяц (с августа по сентябрь):

Уже в первую встречу, на том самом июльском концерте, на который я изначально не хотел идти, а ты катастрофически опоздала на полчаса, я в тебя влюбился. Вселенная определила наше знакомство заранее — во сне, смысл которого я сперва не понял, но тщательно рассмотрел каждую деталь. Кудри чуть ниже плеч, аккуратный носик, милая улыбка, длинные руки — в моём воображении ты была прекрасна! Фантазия воссоздала девушку мечты с предельной точностью, вплоть до незначительных деталей вроде четырёхлетней разницы в возрасте. Из царства Морфея время от времени приходили весточки, которые мой головной мозг расценивал как руководство к действию. Я начал упорно искать тебя в каждой из девушек, но не находил.

— Евгений, — подал я руку во время второй встречи.

— Лилия, — протянула ты ручку в ответ.

Уже когда пришло время прощаться, меня посетила странная навязчивая мысль, которая никогда не посещала при знакомствах с девушками: а что если я тебя больше никогда не увижу?

В городе проходили праздничные гуляния. Выйдя после одного концерта, мы направились в сторону другого. Вокруг сновали люди. Дорога и раньше разлучала меня с тысячами людей, но расставание с тобой вызвало необратимые эйфорические процессы в организме. Я влюбился. Ты была чудом, которое появляется в жизни лишь единожды, и я не имел права упустить свой шанс.

Интернет — величайшее изобретение человечества, ведь он связал все части света единой тонкой паутинкой. Когда ты уехала по творческим делам в другой город, наше общение продолжилось безо всяких границ. Больше чем просто по-дружески я интересовался тем, как ты доехала и хорошие ли видела сны. По возвращению расставание не ощущалось. Недельной разлуки не было, ведь мы находились всё время вместе. 14 августа навсегда останется «Днём лилий». В этот день мы впервые встретились после отъезда и вместе с тем провели первое неофициальное свидание. Тогда я снова открыл в себе внезапное желание — подарить девушке цветы. Подобные сантименты были не в моём образе. Вопреки всем терзаниям я купил букет лилий. Я будто знал, что лилии — твои любимые цветы.

Надеяться на то, что следующая встреча произойдёт случайно, было опрометчиво. Я узнал, что завтра ты запланировала посетить литературное мероприятие, и сам «неожиданно» заявился туда. Мы снова провели день вместе. Третье наше свидание, уже официальное, прошло на следующий день. Тогда я достаточно осмелел, чтобы взять тебя за руку, а ты была достаточно смела, чтобы не выдернуть её тот же час. «Ты моя судьба», — заявил я тогда и оказался прав.

Три жарких летних свидания истекли. Нас снова должна была разлучить поездка — теперь уже моя. Не осознавая истинной причины, я готовился к путешествию для поиска себя. Позавидовать маршруту мог бы даже хоббит-авантюрист Бильбо Бэггинс. Впереди ждал путь самоанализа, самокопания и самоосмысления. Билеты давно были на руках. Несмотря на то, что дорога вела в никуда, в графе «направление» значилось «туда и обратно». Перед расставанием вручил тебе кожаный браслетик как знак неразрывной связи. В скромный подарок вложил глубокий смысл.

Второй месяц (с сентября по октябрь):

Мысли, переплетённые корневой системой в моём головном мозге, и напитанные его электрическими импульсами, вырывались из черепной коробки. В мире объективных границ и самоограничений теория свободного человека Фредерика Джексона Тёрнера попирается со всех сторон. Однажды наступает момент, когда границы собственного дома становятся невыносимыми. Какая приветственная надпись не была бы написана на входном коврике, тебе не станет милее от «Добро пожаловать», если не сроднился с обителью. Стены с четырёх сторон упорно давят, как тюремные…

Как, оказывается, здорово сорваться в неизведанное никуда! В голове прикинуть маршрут, ткнуть пальцем в карту и с мыслью «ничего не получится» реализовать свою мечту. Счастье скитаний невозможно без возвращения. Свобода невозможна без ограничений. То желанное путешествие в корне изменило взгляды на родные места. Ничего не могло изменить моих нежных чувств к тебе. С тобой я чувствовал себя свободным духом и телом, вместе с тем счастливым.

Любовь, если она настоящая, неизменна независимо от расстояния и обстоятельств. Вернувшись из поездки, я очень хотел встретиться с тобой: подготовил подарок, долго раздумывал над местом встречи. Мы радовались мелочам, как малые дети. Уж я точно чувствовал себя мальчишкой, когда дарил цветы дрожащими от волнения руками.

Когда берёшь в непогоду цветочный букет, важно донести его адресату в целом виде. Бережно закрываешь лепестки от ветра. Можно защитить цветы, прикрывая их курткой. Стремительные холодные потоки способны враз оборвать лепестки. Дуновение переменчивого ветра — и цветок уже покоится на холодной брусчатке. Временная красота являет лишь голый стебель. Чувства трепали меня, как ветер тот цветок, но разум твердил не торопить события. Наша планета и без того очень быстро совершала обороты.

Помню, как однажды вечером я позвонил тебе и сказал: «Моё сердце как шоколадка, а ты как толстяк, несущий её в жаркий летний полдень… В смысле оно от тебя тает». Ты рассмеялась в ответ. Я позволил себе столь глупую шутку, ведь знал, что с тобой можно поговорить обо всём. Изо дня в день мы обсуждали мир, познавая его вместе.

За день до нашего третьего «рождения» мы впервые поцеловались.