О Вечном (или нет)

День рождения

Я возненавидел свой день рождения в тринадцать лет. Сейчас даже не вспомню, что именно подвигло меня возненавидеть этот праздник в столь раннем возрасте. Вариантов достаточно: письма от людей, которые вспоминали о твоём существовании только по определённым дням, чтобы их поздравили в свой черёд; подарки, что твердят: твои близкие и родные ничего не знают о тебе; иллюзии особенности рождения, то развенчивающиеся, подобно наинелепейшему мифу, то возникающие с новой силой.

С каждым годом карусель лицемерных и двуличных поступков, называемых «хорошими человеческими манерами», раскручивалась сильнее. Пока не остановилась на домашнем скандале, который вынудил меня уйти в разгар празднования собственного тринадцатилетия. Родители имели богатые планы на этот день!.. Я же хотел провести его наедине с виновником торжества, уткнувшись лицом в подушку. «Праздник рождения» впервые пришлось провести безрадостно, вдалеке от дома под проливным дождём. Ничего ужасного не произошло. Всего-навсего со временем торжество лишилось всей торжественности. От ежегодного потребления «днерождественский» торт утратил свой особенный вкус и перестал доставлять былую радость. С тех пор я прекратил празднования вовсе. Дань уважения к былым воздушно-шариковым, эмоционально-искренним минутам праздности.

Одним тёплым майским вечером, незадолго до дня рождения, я сидел на кухне и выводил формулу идеального отмечания злополучного торжества. В расчётах мне помогала близкая по духу (на тот час) подруга Анька. Сейчас мы уже не находим времени на обсуждение мирского. Несмотря на это, меня не покидает желание по-прежнему именовать её благородную персону простодушным «Анька». — Хочу отметить день рождения в обществе великих людей! — серьёзно заявил я. — Мы отправим яркие пригласительные открытки Александру Дюма-старшему, Артуру Конан-Дойлу и Жюлю Верну. Тёмную открытку — Артуру Шопенгауэру — уверен, ему больше по нраву тёмные оттенки. Теперь главное — не забыть оповестить Людвига II Бававарского и его прекрасную избранницу Сиси, ведь именно «сказочный король» подал мне идею идеального дня рождения. Уже вижу как истинно богемное сборище в праздничных колпачках, столпившись у порога, ждёт черёд, чтобы сбросить верхнюю одежду в прихожей. Как только гости усядутся за праздничный стол, напитки, что были поручены Ричарду I, польются бурной рекой. А торт непременно нарежет Аль-Малик ан-Насир Салах ад-Дунийа ва-д-Дин Абуль-Музаффар Юсуф ибн Айюб ибн Шади Аль-Курди!.. Близкие друзья из Европы, конечно, попросту его кличут «Саладином», но я говорю: «Аль-Малик ан-Насир Салах ад-Дунийа ва-д-Дин Абуль-Музаффар Юсуф ибн Айюб ибн Шади Аль-Курди». Сразу же непременно начнутся разнообразнейшие великосветские разговоры. Артур Эддингтон с Альбертом Эйнштейном затеют спор на тему бесконечности космоса. Роман Дмовский за трапезой расскажет об идеальной модели государства Примо де Ривьере. Слегка пьяный Энди Кауфман начнёт доказывать, что никогда не имел двойника, вусмерть пьяному Тони Клифтону. Марк Аврелий и Лао Цзы затеют спор, кто же из них жил «по понятиям». Фредерик Шопен, подшучивая над Вольфгангом Моцартом, спросит, смог бы тот соблазнить Жорж Санд, ну или бросить вызов самому Рихарду Вагнеру. Уже вижу: Джек Лондон, Даниель Дефо, Уильям Шекспир и Джордж Оруэлл, усевшись в углу с выпивкой, станут «травить» друг другу задушевные истории из жизни. Даже Джордж Вашингтон с Наполеоном Бонапартом найдут общий язык за этим столом. Не затевать же им квази-войну из-за посудины с едой, в самом-то деле!

— Они же давно стали частью Вечности… — испуганно возразила Анька. — Хах, в точку! Ты безумно права, подруга, — усмехнувшись, обратился я к Анне Ахматовой, выдающейся поэтессе двадцатого века.

изобр. 1. Надпись «Я люблю себя!» на стене заброшенного супермаркета. Демонстрирует роль эгоцентризма в обществе.

Предположительно нач. 20-х гг. XXI в.

Сказка о животных

— У тебя ведь прекрасное воображение, не так ли? Представь себе, что существует условное государство псов. Как лается с незапамятных времён, оно было основано на послужении вожаку собачьей стаи и сохранении мира с остальными животными. Правила изредка нарушались — на то они и правила; однако сколько бы ни прошло столетий, основа оставалась прежней.

Так сложилось, что пёсье государство сражается с котьим. Но война идёт втихую, чтобы другие животные не прознали, да птицы не разнесли слух, что сильные слабых обижают. Котики хоть и тёрлись всё время обок псов, но им, как оказалось, никогда не нравилось столь тесное соседство. Да и этот запах мокрой шерсти, брр! Коты, проводившие большую часть дня во сне, нуждались в активных добытчиках. Как животные «независимые», решили уйти под протекторат к другим животным — под крылышко воронам.

Звучное воронье карканье, напротив, всегда прельщало котов. «Как же они громко и свободно каркают! Так много каркают — небось везде летали и много чего знают!» — мурлыкали коты. Раньше за истошные ночные вопли псы могли их силой погнать. На время птичьи вопли прекращались, но природе не изменишь. «А какой синевой отдаёт их тёмное оперение на солнце — прямо как наша шерсть!» — восторженно домяукивали чёрные коты.

Вороны, хоть не без долгих коллективных совещаний, всё-таки разрешили котам держаться поблизости. Причиной тому стала появившаяся возможность перейти и перелететь дорогу своим вековым соперникам. Вражда между воронами и собаками наблюдалась с давних времён.

Эти два нелепых случая, породившие конфликт, произошли практически в одно время. Однажды выйдя из будки после грозового ливня, вожак собачьей стаи заметил, что кто-то подрал его жилище с восточной стороны. Вредитель сразу не нашёлся. На дворе стояла ночь, все животные спали. Главное подозрение пало на ворон.

Стоит сказать, вожак стаи почему-то водился с воронами чаще, чем со своими собратьями. Поэтому не побоялся сразу обратиться к пернатым с обвинительным демаршем, заявив, что благородно забудет обо всём, если те приволокут красивую медную пряжку для его ошейника.

Вороны, окружив вожака, выкаркивали c разных сторон: «А ты же ошейник не носишь!», «Мы в дождливую погоду не летаем: наши перья мокнут, и мы вовсе не махнули бы крылом в небе», «Это кто-то из псов испортил будку в отместку за то, что ты кости несправедливо распределяешь».

Птицы высмеяли Вожака, прокаркав, что он, держа собственных псов на коротком поводке, не может уследить за ними. В тот день «переговоры» закончились ничем. Вожак собачьей стаи под звуки каркающих вслед ворон удалился в будку, поджав куцый хвост.

Буквально через несколько дней тишину над вороньей ночёвкой нарушил звучный шум. Как оказалось, переполох подняла одна из птиц. Держа в клюве клочок собственных перьев, небольшой ворон изо всех сил пытался привлечь к себе внимание. Собрав достаточное количество пернатых зрителей, ворон бросил перья к их когтистым лапкам и поведал свою историю.

Облетал он угодья, да заметил вдалеке пробегавшего цепного пса. Чтобы рассмотреть поближе, не померещилось ли чего, на высокой скорости ворон снизился до земли, как вдруг попал в чьи-то крепкие когти. Ожесточённо размахивая крыльями, ему с трудом удалось вырваться из цепкого плена.

В своих речах ворон срывался с гортанного «крух» на истеричное карканье. Слушатели держались спокойно, вдумчиво узнавая историю до конца. Произошедшее можно было бы назвать совпадением. Молодой ворон мог по невнимательности влететь в сухой куст и в панике спутать его с когтистой собачьей лапой; бойцовского пса в спешке принять за бродячего, которые частенько убегают из стаи в поисках лучшего пропитания. Сложив два события воедино, стало понятно, что совпадения маловероятны. Каждый ворон проголосовал лететь к будкам. На утро был назначен вылет.

Как только взошло солнце, вороны заполонили весь двор. На деревьях, ограде и будках были заметны одни тёмные пятна. Отовсюду звучало: «На ворона напали псы!», «Ты выпустил цепных псов?! Так вот кому ты искал блестящую пряжку на ошейник!» Вороны постарше приземлились прямо напротив входа в главную будку, и стали требовать ответа, угрожая рассказать, что вожак забирает себе часть костей, предназначенных другим собакам. Совсем уж маленькие вороны только наблюдали за происходящим, закинув крылья за спину. Из-за надвигающейся опасности вожак стаи демонстративно остался в будке, попросив своих передать, что собаки не виновны, и пернатые сами накаркали беду на род вороний. Вороны так и улетели, не дождавшись правды, а цепные псы, охранявшие вожака, обступили его будку, чтобы получить ответы на интересующие их вопросы.

После череды странных событий ни одна ворона не могла прилететь во двор, не будучи облаянной, а собаки, проходившие мимо деревьев, то и дело слышали неодобрительное «Каррр!».

Теперь воронам стало выгодно внимание котов, ведь они понимали, что псы не посмеют обижать род кошачьих, а если посмеют — все звери убедятся в том, что именно псы напали на молодого ворона. Пернатые стали таскать к дому часть своих съестных пожитков и класть в кошачьи миски. В благодарность за воронью услугу коты решили подзабыть о своей независимости: стали дружненько собираться и метить собачью территорию. В кошачьем семействе смена режима понравилась не всем. Некоторые посчитали её слишком странной. «То около одних трутся, то около других; «одомашнились» и предпочли охоте жалкие подачки…» — так считали все белые коты. На самом деле и тем, и тем котам собачья еда нравилась больше вороньей. В детстве многие котята подпитывались из общих мисок вместе со щенками. Со временем белые котики захотели стать самостоятельными и отказались от всех подкормок. Чёрные не видели ничего зазорного во взаимовыгодном пропитании с другими животными. Из-за разногласий белошерстные решили разделить миски поровну. Заметив подмену, чёрношерстные подняли шум: «Предатели! Мы ведь одна семья!» Белые, вздыбив шерсть на холке, стояли напротив и разгневано шипели: «Сами предатели! Не зря мы разного окраса». Каждая из сторон была права и неправа одновременно.

Вожак знал о намерениях белошерстных котов, поэтому планировал построить им новое государство с псовыми порядками, будто забыв, что коты — вовсе не псы.

«Так на чём стоит государство? Правильно — на костях, — размышлял Вожак у горки костей. — Берём дневную норму — сто костей. Восемьдесят остаётся нам, собакам; пятнадцать — котам; пять — я припрячу себе».

Внезапный взвизг со стороны дома прервал размышления Вожака. Наспех покинув будку, он отдал команду псам, и вместе с ними бросился на звук. Вороны в это время сидели неподалёку. Внезапная ссора застала их за мирной чисткой от пероедов. Птицы испугались, но взметнулись к шуму.

Прилетев на место, вороны застали весьма странную картину. В центре двора стояли пустые кошачьи миски, а вокруг них кубарем катались коты с диким визгом. На запачканной кровью земле валялись клоки чёрной и белой шерсти. У крыльца дома сидели раненые псы, которые, то ли пытались растащить дерущихся котов, то ли заглянуть в миски под шумок. Поняв, что воюющих уже не остановить, вороны тоже приземлились у крыльца…

Ты можешь подумать, что сказка была о взбесившихся животных. Нет, эта история о том, как у дома сидели псы с воронами и наблюдали кошачью драку за пустые миски.

— Дедушка, что ты такое рассказываешь? — удивлённо спросил мальчик. — Не могут кошки воевать друг с другом из-за костей.

— Как знать, внучок, как знать!

изобр. 2. Надпись «Рабами не являемся. В Свободе не нуждаемся» на стене заброшенного здания.

Предположительно сер. 10-х гг. XXI в.

Человек, никогда не разочаровывавшийся в людях, которых любил

— Официальная часть церемонии подошла к концу. Может, кто-то хочет сказать пару слов об усопшем?

— Гости, я знаю, что вы уже спешите по домам. На улице ужасный мороз, поэтому не стану никого утомлять долгими траурными речами. Скажу лишь, что это был человек, который никогда не разочаровывался в людях, которых любил…

…

Мой дед был очень похож на меня. Или, хронологически вернее, я на него. Как рассказывали родные, эта схожесть проявлялась не только во внешности, но и в складе характера. Резкие перепады настроения, безумное чувство юмора и любовь к искусству я перенял именно от него. Возможно, ему была уготована роль главного человека в моей жизни, но судьба распорядилась иначе.

Сам, к сожалению, мало что помню о дедушке, ведь он умер, когда я был очень маленьким. Отложилась в памяти только его любовь. Показательный тому случай, когда дед разрешил мне, двухлетнему ребёнку, играть со своими коллекционными раритетными пластинками. Материальную стоимость пластинок он оценил куда ниже эфемерного детского счастья.

Я катал по ковру виниловые диски туда-сюда, пока не сломал один из них. Это был альбом Билли Холидей «Stay With Me». Обломки пластинки, к слову, до сих пор пылятся в одном из шкафов как напоминание о беззаботном детстве.

Со дня моего рождения, 24 мая, дедушка стал каждый месяц собирать символичные листики с отрывного календаря. Дед считал, что «24» — счастливое число, ведь в этот день родился его долгожданный внук. Несмотря на любые проделки, я всегда оставался любимым чадом.

В год, когда я отпраздновал своё трёхлетие, мой дедушка серьёзно заболел. Случилось это под конец декабря. Температура воздуха упала до минус двадцати по Цельсию, выпал снег, поднялся сильный ветер… Тем, кто ютился в еле отапливаемых советских «панельках», простудиться было не мудрено. «Прекрасные» представители местной медицины не смогли определить воспаление лёгких, диагностировав «банальное ОРВИ». Мой дед проболел чуть больше недели и умер перед самым Новым годом. Вернее, ровно за неделю до Нового года — 24 декабря. Вот такая ирония «счастливых чисел»!

Наблюдая из окна за снежинками, стремящимися к земле в мареве фонарных огней, я пытался вспомнить тот зимний вечер. Вокруг была суета: случайные прохожие спешили спрятаться от бездушного морозного мира в уютном домашнем мини-мирке, врачи скорой помощи торопились на вызов, семья…

Казалось, во всём доме время остановилось для двух людей. Второй из них — маленький мальчик, вдумчиво вглядывавшийся в полупустой двор. Как бы кощунственно или эгоистично не прозвучала следующая фраза, сейчас я рад тому, что дедушка ушёл так рано. Не увидел, как мечтал, моего школьного выпускного, где я отказался танцевать, и сбежал сразу же после выдачи аттестатов; моего первого сломанного пальца в драке в разрез личному пацифизму. Это счастливое число лишило его возможности быть когда-либо разочарованным своим любимым внуком. И лишило возможности меня разочаровать своего любимого дедушку.

изобр. 3. Идеограмма (эмодзи) дуальных человеческих эмоций на бывшем столбе электропередач.

Переводные татуировки

Как солнце стремительно пробивается сквозь щели опущенных жалюзи, так я отчаянно пробивался по жизни.

Перепрыгивая ступеньки порога дома, я мчался за знаниями. Перепрыгивая ступеньки школы на обратной дороге, мчался от этих знаний домой. Крепость детства встречает юного короля!

Сняв школьный костюм, я ещё долго стоял посреди спальной комнаты абсолютно голый и высматривал футболку. Свою огромную спортивную футболку, в которой, думалось, проведу жизнь до последнего дня. В ней я делал всё: спал, забавлялся игрушками, познавал мир. Жизнь казалась такой безмятежной! Конечно, я знал, что однажды настанет день, когда проснусь взрослым. Молодость, подпрыгнув мячом, вылетит в разбитое окно… к другим ребятам. Переводные татуировки, которые мы увлечённо лепили на тело, проявятся на чужой коже, будто по наследству. Колонны солдатиков стройным маршем покинут полки. Их места горделиво займут многочисленные грамоты, а после наградную макулатуру сменят пачки лекарств. Яркие фонарики в окнах кукольных домиков погаснут. Плюшевые игрушки, самые добрые животные твоего воображаемого мирка, в последний раз соберутся гурьбой у затухающего экрана монитора компьютера с надписью «Игра окончена»… Ты уже не побежишь рассказывать о новой пройденной видеоигре другу со своей улицы. Не побежишь, ведь он наверняка давно переехал в другой город и стал военным переводчиком, как и хотел. Мечты детства должны же исполняться?

Это было время, когда мы без устали могли прыгать на батуте часами напролёт. Радостные перемены происходили каждые сорок пять минут. Это было время, когда каждый из нас ждал, что влюбится и всё будет беззаботно хорошо… И влюблялись, и всё было беззаботно хорошо. Старое-доброе время утекло, словно песок в песочных часах. Красить волосы в фиолетовый цвет на выходных уже не хочется — в понедельник на работу. Потом ведь придётся долго объяснять своё решение строгому начальству, родственникам, чрезмерно пытливым прохожим… Все воображаемые друзья нашли себе серьёзную работу — и ты должен. Белая рубашка, чёрные брюки, длинный галстук смотрятся куда солиднее цветастого бомбера, потёртых джинсов и старой арафатки.

Каждый раз возвращаясь в полутьме домой, ты понимаешь, что стоит ещё больше ценить каждый день. Да и спешишь уже оттого, что дома ждёт любимая и единственная жена, а не многочисленные игрушки. Уютный мирок строишь для комфорта родных людей, а не пластиковых кукол. Ответственность нагнетает, но нет явного повода жаловаться. У тебя есть собственный замок размером с настоящий жилой дом. Чтобы жить в мире замков и единорогов, нужно постоянно защищать его от мародёров и браконьеров. У тебя-то хотя бы есть время по пути с работы на любование дикорастущими цветами вокруг дома. Сверстникам уже нужно кормить своих детей — им не до цветочков в клумбах из старых автомобильных шин.

Теперь люди твоего возраста всё реже встречаются прогуливающимися по городу. Хорошо помню, будто это было сегодня, ведь это было вчера, как несколько сверстников разыскивали по району свою подругу. Она разрывалась между работой и домом, и видимо, разорвалась. Роль некролога по детству сыграло резюме на работу. Вот так «однажды» настало сегодня, и детство утекло быстрее, чем смылись с кожи переводные татуировки.

изобр. 4. Надпись «МОЙ ХУЙ — МОИ ПРАВИЛА» на стене заброшенного ночного клуба.

Варенье из огурцов

Пробовали ли вы кушать облака ложкой? Более чем уверена, ответ будет категоричным. «Нет, это невозможно!» — скажете вы. Подобные скептические заявления я выслушивала множество раз в жизни. Это ещё цензурная их версия. Незнакомые люди так удивляются, когда я посреди дороги вынимаю из кармана ложку в предвкушении любимого лакомства, словно достаю вилку. Вот зубчатым столовым прибором кушать водянистые облака проблематично, а ложкой — проще простого!

На вкус облака напоминают лёгкость. Иногда нам, людям, очень не хватает её в обычной жизни. Например, чтобы встать рано утром и помочь бабушке закрыть консервацию. Старым людям очень тяжело зимой, поэтому они летом делают тяжело нам. Достаточно скушать пару самых воздушных и самых пушистых штучек — день сразу проходит на ура. Тучи на вкус совершенно отличаются от облаков, совершенно! Плотные тёмные комки вяжут во рту. Надеюсь, вы не подумали, что они в прямом смысле достают спицы, пряжу и начинают вязать. Что за вздор, в самом деле! Нет, тучки не такие проказницы.

Грозовые тучи могут только слегка щипать язык электрическими разрядами. А дождевые разве что немного растекутся по ротовой полости. Не подумайте ничего плохого — мне очень нравится кушать и тучи! Только их нужно есть по особому случаю, под настроение. Однажды в душный знойный день прямо посреди улицы на меня нашло именно такое настроение. Во рту было так сухо, что я была готова съесть целый десяток дождевых тучек, лишь бы утолить жажду. Благо, они как раз нависли над городком плотной гурьбой.

Я достала ложку из кармана. Если вас интересуют подробности — из центрального. Левому и правому карманам своей рубашки я не очень-то доверяла. Назвать причину антипатии не могу — не доверяла и всё тут! Вы бы тоже не доверяли им, завидев эти хитрые пуговичные глазки. Поэтому, чтобы не обидеть никакой из кармашков, я решила сделать им друга посредине. Там и хранилась десертная ложка.

Отвлеклась!.. Я достала ложку и принялась поглощать дождевые тучи, как не в себя. Время стояло (или висело) обеденное, и бабушка ждала меня уже давно. К столу были поданы разные вкусности, например, варенье из огурцов, но я всё не могла оторваться от поедания тучек. «Девушка, что вы делаете?!» — вопияла какая-то мамочка с коляской. Я на минутку даже опешила такому грубому обращению. Как женщина, да ещё с коляской, может устраивать скандал? Двое против одной — это же нечестная схватка. Я вошла в положение беспокойной мамочки: вдруг она боялась, что её ребёнку не достанется тучек. Пришлось достать из центрального кармана ещё пару ложечек.

Мы втроём начали наминать за щёки дождистую небесную массу. Вскоре к нам подошёл дворник, чтобы спросить, что происходит, а потом и отведать туч. Его жена и дети также выбежали из квартиры к главе семьи. Приехали журналисты, чтобы снять репортаж о съедобных тучках, но не удержались и тоже принялись есть. Даже полицейский с грабителем остановили погоню, чтобы попробовать небесное лакомство. С каждым новым человеком карман пустел, а тучек становилась всё меньше и меньше. Под предлогом «мне нужно срочно бежать» я забрала ложки и, звеня ими, побежала к бабушке. На самом деле я схитрила, чтобы сохранить тучки для дождика… ну и себе немного припасти на чёрный день.

«Ты опять перекусила по дороге какой-то гадостью вместо того, чтобы покушать дома?» — бабушка расстроено встретила меня на крылечке дома. Кошка Булочка с грустью смотрела вдаль на погрызанные тучи. Объедки хмурых небесных облаков лавировали по небу туда-сюда. Я зашла в дом. На кухонном столе стояло несколько баночек закатанного огуречного варенья и три синих чашечки разных размеров. Для бабушки, Булочки и меня. Только в моей чашке остывал чай — остальные две пустовали. Ждали, но не дождались. «Давай я тебе тогда вареньица домой положу?» — не дожидаясь моего ответа, бабушка с кошкой в две руки и четыре лапки начали набивать мой рюкзак запасами консервации.

Мой дом находился в паре планет от бабушкиного дома, и я очень переживала, пройду ли космическую таможню на двух постах. Вывозить варенье из огурцов было строго-настрого воспрещено. Достояние планеты, как-никак! Однако желание бабушки попотчевать свою внученьку сладеньким и запрещённеньким казалось ей более важным законом.

Старенький «Банан» стремительно носился от планеты к планете, ловко избегая столкновения с астероидами и космическим мусором. «Бананом» назывался космический автобус. Своё шутливое название он получил благодаря вытянутой форме и яркому жёлтому цвету. На вкус «Банан» невообразимо отличался от бананов с пальм. Даже не спрашивайте, откуда я знаю.

«Скорость» — слово, которое лучше всего характеризует нашу эпоху. А значит, «Банан» лучше всего подходил под описание времени. Жизнь стала куда стремительнее!.. Я даже не заметила, как мы долетели до первого пункта, и как подошла очередь проверять мой багаж. Два усатых робота-таможенника сначала попытались прочесть мысли: не везу ли я контрабандой огуречное варенье. Я усиленно думала о съедобных облачках, Булочке и булочках. Роботы не заметили ничего неладного, и повели меня впереди рюкзака на проверку металлодетектором.

Высокотехнологичная рамка издала примитивный грубый звук. Это было похоже на «бып-бып». Признаться, я очень плохо пародирую металлодетекторы — попыталась только для вас. Роботы достали из центрального кармана рубашки несколько десятков десертных ложек. «Это чтобы кушать облака!» — быстро пояснила я. Усатые жестянки смотрели с большим недоверием, точно как люди. «Попробуйте» — я дала роботам по ложке и прямо-таки заставила зачерпнуть ближайшее облачко. Таможенники увлечённо задвигали металлическими челюстями. Когда все облака в округе были доедены, я уже давно пробежала через границы и мирно попивала чай вприкуску с любимым вареньем из огурцов у себя дома.

изобр. 5. Примитивное миниатюрное изображение лягушки, сделанное неоплеменами на бывшем фонарном столбе.

Носит мемный (шуточный) характер.

Через дорогу от моря

Однажды меня попросили написать рассказ, который назывался бы «Через дорогу от моря».

Стоял знойный летний вечер, что не редкость для начала июля. Летняя классика. Духота заставляла мужчин расстёгивать верхние пуговицы на рубашках, дам — развеивать низ платьев из тонких шёлковых тканей. Погода обезоруживающе действовала на жителей города.

Конторщик, выглянув из окна офиса, удивился бы увиденному. Он — серьёзный финансист, сражающийся за каждую монетку в прохладе кондиционера. Расчёты, умные книжки по макроэкономике и социальной эволюции — за тонкой кирпичной стеной всё казалось лишь условностью. Люди в едином порыве кутили и тратили «кровные». Сквозь базарный шум прорывался только писк пластиковой карты.

Чтобы избавиться от летней неги или предаться ей окончательно, я направился в ресторанчик недалеко от театра, где ещё несколько минут назад состоялся мой актёрский дебют. Теперь захотелось вдохнуть свежесть в этот жаркий вечер. С каждым перекатом вина по закруглённым стеклянным бокам, каждым неспешным глотком кровавой жидкости из пузатого бокала я проникался небывалой воздушностью. Неспешно, ведь не хотелось в одночасье упиться вином, один бокал которого обошёлся в две трети гонорара от выступления…

Нет, даже не так! События, предшествующие этим, также важны, если не важнее ранее описанных. Ведь не произойди они, я бы сейчас не сидел на террасе одного из лучших московских заведений за бокальчиком хорошего вина.

После публикации одной из книг, снискавшей повышенное внимание публики, почта небывало разрывалась от писем различного содержания. Читатели благодарили, критики критиковали, рекламодатели предлагали и… предлагали.

Среди всей груды писем мне с трудом удалось найти самое важное. Оно пришло прямиком из столицы России от моей школьной преподавательницы по литературе. Случайно, как зачастую бывает в жизни, средь полок магазина, на одной из книг она заприметила мою фамилию. Женщина уже десять лет как переехала в Москву, родила второго ребёнка, взяла квартиру в ипотеку…. Не думал, что спустя столько времени пути людей могут пересечься ненароком. Я был рад получить добрую весточку из прошлой жизни.

По словам моей учительницы, она обжилась в новом городе и завела множество «полезных знакомств». Одним из таких знакомых, записанным в телефонной книге в группу «полезных людей», являлся режиссёр крупного столичного театра. На тот отрезок времени подмостки театра только готовились к ряду крупных премьер. Для постановок сооружались декорации, покрывался заметками сценарий, набирались актёры. По неведомой мне причине роль чтеца в одном из спектаклей не была окончательно утверждена до последнего. Точнее, нескольких недель до финальных репетиций.

Роль чтеца — человека, раскрывающего суть происходящего зрителям между сценами, хоть и не занимала много времени спектакля, но считалась одной из ключевых. Как мне кажется, не один десяток кандидатур рассмотрели прежде, чем театр начал искать людей на эту роль вне своих стен. И, скорее всего, учительница немного обманывала меня, хотела встретиться. Большой театр никогда не испытывает потребности в актёрах. Тысячи пока ещё молодых и энергичных людей тянут сюда мечты о всемирной славе.

Учительница литературы ненавязчиво пригласила меня принять участия в спектакле. Ну как ненавязчиво — переслала сценарий по электронной почте. Я поблагодарил, даже скачал файл, хотя и не планировал его читать. На протяжении нескольких дней, каждый раз, когда я видел рабочий стол компьютера, файл резал мне глаза. Причём все три глаза, учитывая духовный орган зрения, открывшийся в ходе длительного самоанализа. Зачем мне очередная попытка в виде спектакля доказать что-то себе? Я открыл файл.

Главная идея сценария сводилась к тому, что в мире ещё сохранилась истинная красота, которую люди в одночасье способны очернить, опошлить, запачкать. Сценарий был обязан выйти на большую сцену!

Массовые мероприятия, признаться, меня никогда не прельщали, да и не стали прельщать после. Проходи спектакль в провинциях поближе — мгновенно бы отказался от предложения. Однако давно сформировавшееся чувство, что во мне «пропал дух авантюризма», временами абсолютно не давало покоя. Поэтому я решил покончить с моральными терзаниями и внезапно уйти в отрыв. А где можно было уйти в отрыв сильнее, как ни в одном из самых гедонистических городов мира?

Рабочий договор был подписан быстро. Мысль о том, что я отправляюсь в Москву, окончательно укрепилась в сознании. Организаторы были не против оплатить дорогу и номер в недорогом отеле на двое суток, что не могло не радовать. Но самым интересным условием «бытового райдера» стал пункт «цветы». Я считал себя джентльменом до самого мозга костей, а поэтому не мог упустить возможность выглядеть на сцене в правильном свете. Свет софитов не в счёт. Я уже предвкушал, как под шквал аплодисментов выйду с букетом цветов и преподнесу их прекрасной актрисе. Как позже выяснилось, не всё распространившееся до мозга костей — доброкачественное.

Жизнь даёт мечтателям ценный урок: будьте точны с формулировками желаний. С цветами всё перепутали, совершенно. Вместо роскошного букета на столике в гримёрке стоял горшок с фиалками. Идеальные цветы, чтоб вянуть им на подоконнике до смерти хозяев. Это не соответствовало желаемым ярким сиюминутным впечатлениям. Я повертел в руках горшок, прикидывая, что же делать. До спектакля оставалось критически мало времени. Учитывая грим и костюм — вовсе ничего. Решено было оставить всё как есть.

Артисты пошли на поклон. Чтобы не выбирать самую красивую из актрис на сцене (подобное и в мыслях мне казалось аморальным), я подошёл отдать горшок с фиалками ближайшей артистке. Цветы ей явно очень понравились. Девушка расплылась в широкой улыбке и благодарно моргнула карими глазками. На этом моя «миссия» в театре считалась официально законченной. Дожидаться, пока шумовая волна аплодисментов разобьётся о пустую сцену, не было желания. Я шустро забежал за кулисы, схватил сумку с вещами и благополучно покинул здание через чёрный вход.