Кружева надежды и любви

В выходной день в приподнятом настроении и радостном предвкушении я облачилась в новое платье, которое сама сшила из атласа цвета жженой умбры, затканного цветами и отделала шелковой тесьмой. С собой я захватила шерстяную шаль из мериноса и перед выходом окунулась в облачко распыленного чудо-аромата, который присмотрела в парфюмерной лавке и сразу же купила с полученных денег. Запах обволакивал как шелковым покрывалом и уносил на поляну белоснежных жасминов и лилий с каплями росы на лепестках.

С девушками я встретилась на главной площади возле фонтана, и они повели меня в кафе, где мы расположились на увитой плющом террасе. Я была в восторге, это мое первое посещение подобного рода заведения! Все, как и мечтала!

Девочки, конечно же, были привычные к таким местам. Не часто, разумеется, но пару раз в месяц они могли себе позволить посетить уютные маленькие кофейни, чайные или кондитерские, посидеть поболтать и посплетничать.

Постоянным кавалером обзавелась только Мили. Она с Кевом помолвлена уже год, и вскоре должна состояться свадьба. Кевин работал клерком в канцелярии мэра города. Худой, долговязый парень с какими-то уж слишком длинными руками и рыжим кудрявым чубом был намного выше своей невесты, которая едва доставала ему до подмышек, но смотрелась рядом с ним очень трогательно.

У остальных подруг на любовном фронте было затишье, и они из-за этого очень переживали, но все были молоды и уверены, что главная любовь еще ждет их впереди.

На трёхъярусной подставке официант принес нам чудесные творенья кондитерского искусства, а многообразие форм пирожных не оставляло надежды отказаться от кулинарных шедевров. Буше с белковым кремом со свежей клубникой, корзиночки из песочного теста с заварным и масляным кремом, украшенные свежими ягодами, орехами и засахаренными цветами. Миндальные круглые птифуры — ароматные, хрустящие снаружи и тягучие внутри, всех оттенков радуги. Праздник для желудка и торжество для сладкоежки — вот каким мне запомнится это прекрасный вечер.

После, выпив еще по чашечке капучино, мы решили пойти в парк, где в выходные устраивали представления: факиры показывали потрясающие умения обуздать огненную стихию, владельцы зверинцев выставляли на всеобщее обозрение диковинных созданий из далеких стран, играли уличные музыканты.

Когда мы вышли из кафе и направились за новыми впечатлениями, Дана спросила:

— Эмили, а ты когда-нибудь встречалась с молодым человеком? — и остальные подруги тоже вопросительно уставились на меня.

— Мое пребывание в пансионе с детских лет, знаете ли, никак не способствовало встречам с молодыми людьми. Да и видели мы их нечасто. Из мужчин у нас были только сторож лет шестидесяти и конюх с огромным брюхом с вечно застрявшими кусочками пищи в неопрятной бороде, — усмехнулась я. — Хотя не так уж все плохо, как кажется, мы же все-таки не в монастыре воспитывались.

В обязательной программе обучения у нас были танцы и, потренировавшись вдоволь друг на друге, мы несколько раз ездили в соседнее графство на осенний и зимний балы — наша директриса как-то умудрилась договориться об этом. В основном на приеме присутствовали молодые кадеты. Это было чудесно! Молодые люди вели себя очень учтиво, и было так весело!

Девушки замерли, слушая меня.

— Вы там знакомились с молодыми офицерами? Кто-то из вас нашел себе мужа? — забросали меня вопросами.

Вздохнув, я ответила:

— Нет, все же мы из бедных семей. На этих балах только немного отточили искусство флирта и научились не краснеть перед противоположным полом. Хотя для меня это до сих пор очень сложно, все же я долго жила только в женском обществе.

— Но сейчас времена, слава Богу, меняются! Я знаю много историй, когда неродовитые девушки выходили за успешных и богатых аристократов, — поправила каштановый локон, вечно выбивающийся из прически, Риэтт. — Конечно, многие по-прежнему считают, что это мезальянс, но, по крайней мере, такое стало возможно!

— Да-да, и у нас есть подобные новоиспеченные леди. Они приходят в наше ателье, — закивала головой в знак подтверждения Кэсси в очаровательной белой шляпке. — Например, леди Бренон. Очень красивая и элегантна дама и уже пять лет замужем за виконтом, а манеры как у настоящей аристократки и не скажешь, что раньше была простолюдинкой. Говорят, она служила гувернанткой в семье его старшего брата, там он и увидел будущую супругу.

— Моя тетя Риана вышла замуж за барона и теперь живет в столице, — ошарашила я девушек.

— Ого, так у тебя родня высокого сословия? — удивленно подняла брови Мили, округлив глаза.

— Может, ты обратишься к тете за помощью, и она найдет тебе подходящую партию? — оживилась Дана.

— Нет, девочки, пока не хочу об этом думать. Я же только приехала из пансиона, еще не жила самостоятельно. Пока что я буду просто наслаждаться всем, о чем мечтала, а когда придет время, хотелось бы все-таки выбрать жениха самостоятельно. Я мечтаю о любви как в романах! — вскинув голову, я посмотрела на небо, сложив перед грудью руки в молитвенном жесте.

— Если есть возможность, надо ее использовать, — все не унималась Дана.

— Я не считаю правильным, когда навязывают брак, как принято у аристократов, мне это не нравится, — нахмурив брови, я взглянула снизу вверх на высокую темноволосую подругу.

— Все равно счастливая, запасной вариант у тебя теперь есть — тетя всегда сможет помочь. Это пока ты не понимаешь всех преимуществ и жаждешь любви, а куда важнее деньги, положение в обществе, которое сможет дать тебе только обеспеченный муж-аристократ, и стабильность. А наша работа? Что в ней хорошего? Мы постоянно гнем спину, зарабатывая себе на хлеб и думая, вдруг заболеем и нас некому будет прокормить, ведь в таком случае мы можем просто-напросто оказаться на улице, — сузив темно-карие глаза, полыхнувшие гневом, угрюмо заметила Дана.

— Давайте лучше купим мороженное и пойдем посмотрим факиров из Зоранда. Эмили, ты наверняка не видела еще такого представления, — перевела тему разговора в нейтральное русло Кэсси.

Я попробовала вкуснейшее фисташковое мороженое и еле удержала себя от дополнительной порции лакомства. А потом мы смотрели потрясающее и завораживающее зрелище, которое устроили факиры.

В сумерках обнаженные по пояс крепкие мускулистые тела, с гладкой кожей шоколадного цвета, лоснящейся от масла, и огненными бликами в черных, как безлунная ночь, глазах демонстрировали магию огня и подчинение пламени. Потом мужчины из страны песка и палящего солнца закружились в танце, поражая своей силой и грацией, мужеством и пластичностью. Широкие ярко-желтые шаровары, как нельзя лучше гармонировали с их экзотичной внешностью. Игра с кинжалами, броски в воздух, имитация битвы заставляли публику вокруг, разинув рты, впитывать волны сильнейшей энергетики, исходящей от танцоров свободы и неистовой страсти.

После представления, под глубочайшим впечатлением, я плелась рядом с подругами, которые весело над чем-то хохотали.

— Дамы, добрый вечер! — перед нами неожиданно выросла фигура высокого подтянутого молодого мужчины с темно-русыми короткими волосами и хитрым прищуром серых глаз. — Рад вас встретить, позволите составить вам компанию?

* * *

— Мистер Ратковски, добрый вечер, — довольно сухо ответила Дана.

Глаза джентльмена остановились на мне. Он пристально посмотрел с высоты своего роста, я ему была до плеча, не больше, и, глядя в глаза, произнес:

— Позвольте представиться, Бенджамин Ратковски, а вас как зовут, прекрасная леди?

— Эмили Рассел, добрый вечер, — смущаясь, сказала я, опустив глаза, не выдержав его взгляда.

— И почему же я раньше не встречал такую прекрасную девушку? — задал риторический вопрос мистер Ратковски, картинно вздернув брови.

— Может, потому что ей просто повезло? — ехидно отметила Дана.

— Мистер Ратковски, извините, мы опаздываем, так что хорошего вам вечера, — изобразив милую улыбку одними губами, обронила Кэсси и, подхватив меня под локоть, потащила к выходу из парка.

— Доброй ночи дамы, еще увидимся, — понесся нам вслед голос мужчины с легкой смешинкой.

— Вот же угораздило его повстречать, — досадливо сморщила носик Мили.

— Да уж, терпеть его не могу, — скривилась Дана.

— А в чем дело? — решилась спросить я.

— Мистер Ратковски — известный ловелас, его надо стороной обходить! Он встречается с девушками, обманывает их, обольщает, а потом бросает и не женится. Тот еще фрукт, — фыркнула Дана.

— А вообще, мистер Ратковски симпатичный молодой человек и умеет очаровывать речами. Очень обходительный и с манерами аристократа, да к тому же богат, — заметила Кэсси.

— Девушки тоже хороши — многие сами запрыгивают к нему в постель, надеясь заполучить мужчину и его деньги в придачу. Что уж говорить, если бы мистер Ратковски не был таким ветреным, мог бы составить довольно хорошую партию, — высказала свое мнение флегматичная Риэтт.

— Эмили, а ты ведь сама чуть не расплылась перед ним, но это простительно, на самом деле есть в Бенджамине Ратковски какой-то магнетизм, — глядя на меня с прищуром, проговорила Мили.

— Да нет, — забормотала я в ответ чересчур поспешно. — Я не обращаю внимания на сладкие речи и сразу же пойму, если мной начнут манипулировать, уверяю вас.

А сама подумала: «Учиться и учиться еще выживать в этом мире. Как монашка, просидела в своем пансионе, а теперь не умею общаться с мужчинами и понимать их намерения тоже вряд ли пока смогу. Надо быть осторожней».

— В общем, Эмили, мы тебя предупредили насчет мистера Ратковски, лучше держись от него подальше, — подвела итог Дана, строго посмотрев на меня.

* * *

Я постепенно вникала в работу, училась жить в новом ритме. Обживалась в своей квартирке, обставляя ее милыми вещицами и изящными статуэтками, сшила коньячного цвета портьеры на окна и повесила тюль из органзы бисквитного оттенка. Все-таки хорошо уметь шить — можно отлично сэкономить и сделать так, как ты хочешь.

Мадам Морэ иногда любезно предоставляла нам бесплатно отрезы ткани, оставшиеся от клиентов, из которых получалось сделать себе сумочку, украшенную вышивкой и бисером, или сшить подъюбники, отделав их кружевом, могло даже хватить на юбку и лиф-накидку.

Наша начальница оказалась действительно хорошим и добрым человеком, высококлассным специалистом с умением сглаживать конфликты и общаться с дамами из высшего света, к которым нужно было найти индивидуальный подход.

Приходили к нам в ателье совершенно разные леди. Одни были милы с нами, доброжелательные то ли от природы, то ли от воспитания, они не позволяли себе резких высказываний по отношению к нам, не выражали явного недовольства и не отличались высокомерным поведением. Терпеливо стояли на подиуме и ждали, когда их обмерят, а выкройки подошьют. Но были и другие: взбалмошные, нетерпеливо крутящиеся и постоянно спрашивающие что-то, например, как скоро мы закончится примерка (видите ли, ее ждут подруги на чай), можем ли мы побыстрее сшить ее наряд, так сказать, продвинуть в очереди вверх, она же важная особа! Поэтому мы просто обязаны уделять ей больше внимания. Придирались к нам по каждой мелочи — то мы нерасторопны, то медленно шьем, и вообще, не нужно дышать с ней рядом.

Вот здесь нужно отдать должное мадам Морэ, она умела разрядить напряженную обстановку и велеречиво и мягко сгладить углы и шершавости выпадов этих язвительных особ. Наверное поэтому ателье мадам и ценили — она умела найти подход к каждой клиентке, даже с самым острым и ядовитым языком.

Очень тяжело было иногда слушать, как к нам относятся эти леди, мнящие себя благородными, но на самом деле все благородство заканчивалось, если ты была не их круга.

* * *

Есть у меня одна маленькая слабость и пристрастие в еде, за которым я и решила отправиться сегодня — побаловать себя. И путь мой лежал в одну из лучших лавок города с большим ассортиментом, где можно было приобрести так любимое мной лакомство.

Пройдя теплым солнечным днем по набережной реки Мирвон, я с помощью прохожих отыскала заветную лавку и попала в царство под названием «Сырный рай». О да, это для меня действительно рай!

В действе мама всегда готовила сыр сама, из коровьего молока, добавляя разные приправы, и я просто не могла день прожить, не съев хоть маленького кусочка. А в пансионе нам его давали всего пару раз в неделю, отчего я искренне страдала, как запойный алкоголик без вина. Но теперь я намеревалась исправить ситуацию и доставлять себе вкусовое наслаждение чаще, покупая небольшие кусочки редких сыров.

Войдя внутрь с дрожью и предвкушением, уставилась на витрины. Они были просто завалены любимым деликатесом. Я потерялась в незнакомых названиях — никогда ранее не видела столько видов. Каких сыров тут только не было! Обычные мягкие сливочные и творожные, из сливок и молока буйволиц, «Абонданс» с ореховым ароматом, мои любимые с плесенью: голубой, зеленой и красной, — «Булет деАвен» с запахом земли в лесу после осеннего дождя, красный «Ливаро» на основе винограда и сидра.

Слюнки потекли, и я быстро сглотнула, нервно покосившись на продавщицу, опасаясь, как бы та не увидела моего жадного взгляда и ручонок, дрожащих от желания все это схватить и убежать. Но миловидная девушка за прилавком, в полосатом платье и белом переднике, услужливо предложила мне помощь. Я выбрала несколько кусочков и, счастливо схватив корзинку с покупками, быстрым шагом устремилась к дому, намереваясь все это в одиночестве перепробовать.

Когда я выходила из лавки, меня вдруг окликнул мужской голос:

— Мисс Эмили!

Оглянувшись, я увидела мистера Бенджамина Ратковски, расплывшегося в улыбке и уже приближающегося ко мне.

Глава 3

— Мисс Эмили, как я рад вас видеть! Как дела у прекрасной леди? — поинтересовался с неизменно хитрым прищуром глаз мужчина.

— Благодарю, мистер Ратковски, у меня все хорошо, — ответила я, немного растерявшись.

— Для вас я просто Бенджамин. Прошу, называйте меня только так, Эмили, если вы не против, — со смешинкой в светло-серых глазах вкрадчиво проговорил он.

— Мистер Ратковски… Вы извините, но мне нужно идти. Доброго вам дня, — вежливо сказала я и, развернувшись, направилась вниз по улице в сторону своего дома.

Сзади послышались догоняющие меня быстрые шаги. Ну конечно, мистер Ратковски не отстал так просто.

— Эмили, как вижу, вы любите сыр? — я покосилась на него, думая, к чему такой странный вопрос, и вообще, заглядывать в чужие корзины с едой неприлично.

— «Сырное счастье» — это моя лавка. Вернее, это наше с отцом предприятие, у нас их несколько по всему городу и не только, есть даже в столице, а также мы отравляем сыры в другие страны, например, в Омероне очень хорошо идут соленые и копченые виды, — важно надувшись, принялся хвастаться передо мной мистер Ратковски.

— Я впервые покупаю что-то в вашей лавке, мистер Ратковски. Поэтому не могу высказать пока свое впечатление, но уверена, оно будет положительным, — постаралась я вежливо улыбнуться в ответ на его тираду.

— О, я уверяю, мисс Эмили, что вам обязательно придутся по вкусу наши сыры, и буду очень рад, если вы станете нашим постоянным покупателем, — продолжал расхваливать свою продукцию Бенджамин. — Мисс Эмили, разрешите пригласить вас на пикник, я привезу всевозможные сыры нашего производства, и вы сможете, так сказать, оценить весь ассортимент, — чуть приподняв брови и вопросительно глядя на меня, произнес мужчина.

— Мистер Ратковски, Вы всех своих потенциальных клиентов приглашаете на пикник? — язвительно спросила я.

— Нет, конечно, это исключительная привилегия только для вас, мисс Эмили, — осклабившись, парировал он.

— Мистер Ратковски, вы меня извините, но вам лучше подыскать для этого более подходящую кандидатуру. К сожалению, мне придется отклонить столь заманчивое предложение.

— Мисс Эмили, знайте, что ваша кандидатура вне конкуренции для меня. В любое время обращайтесь. Я всегда к вашим услугам, — опять как-то скользко улыбнувшись, обронил Бенджамин.

— Всего хорошего, мистер Ратковски, — кивнула я на прощание и, развернувшись, быстрым шагом начала удаляться от слишком уж настойчивого мужчины.

— До скорой встречи, Эмили, — протяжно сказал мне вслед Бенджамин. И пока не зашла за угол, я ощущала затылком его сверлящий взгляд.

* * *

Каждый вечер после того, как мадам Морэ закрывала ателье, мы все расходились по домам в разные части города, причем мне было не по пути ни с кем из девушек. Мадам Морэ обычно брала экипаж, за Мили часто заходил Кевин.

В этот вечер мы закончили уже достаточно поздно, и я, завернувшись в теплую шаль, чтобы спрятаться от пронизывающего ветра, пробирающегося своими холодными щупальцами сквозь одежду, направилась в сторону дома, где мечтала выпить горячего шоколада и поужинать рагу.

— Мисс Эмили, — раздался голос за спиной. Бенджамин! Я сразу узнала его глубокий баритон.

Обернулась и посмотрела на догоняющего меня мужчину. Я пребывала в полном недоумении: «Это случайность или нет? Почему он здесь?»

И вдруг он из-за спины быстрым жестом вынул букет и протянул мне. Я растеряно уставилась на цветы, переводя взгляд с Бенджамина обратно на букет. Первое, что пришло в голову, — букет очень красивый и, сразу видно, дорогой.

— Это вам, мисс Эмили, — сказал мистер Ратковски, лучась улыбкой очень самоуверенного мужчины, который всегда получает все что захочет.

— Это мне? — глупо захлопав ресницами, выдала я.

— Вы такая красивая, что затмеваете красоту всех цветов. Никак не могу забыть вас с тех пор, как увидел. И теперь ваш образ постоянно в моих мыслях, — картинно прижав руку к сердцу, велеречиво вещал Бенджамин.

— Спасибо, мистер Ратковски, — опустив глаза и залившись румянцем, тихо проговорила я.

— Эмили, пожалуйста, называйте меня просто Бенджамин. Это будет усладой для моих ушей, — сведя брови домиком, попросил мужчина.

— Хорошо, Бенджамин, спасибо за прекрасный букет, — кивнула я смиренно.

— Эмили, позволите проводить вас до дома? — вопросительно взглянул в мои глаза он.

— Я… — начала лепетать что-то, пытаясь отказаться от навязывающего себя Бенджамина.

— Уже довольно темно, не стоит молодой девушке ходить в одиночестве в такое время, — и предложил локоть.

— Хорошо, спасибо, — тихо вздохнула я и согласилась с его доводами.

По дороге Бенджамин меня развлекал, рассказывал какие-то истории, довольно, впрочем, смешные, вел себя уважительно и вполне учтиво. Я была растеряна, честно говоря, не понимала, что делать и как себя вести. Вроде невежливо сразу отказывать ему в таких незначительных вещах, основываясь только на досужих слухах. Люди всегда говорят, о многих говорят и в основном только плохое, а хорошее обсуждают тоже только с завистью. Но и поощрять его я не собиралась, конечно же. Решила в конце своих размышлений, пусть все идет как идет, но подпускать ближе не стану и не дам заморочить себе голову.

Подойдя к парадной моего подъезда, он поцеловал мне руку и вдруг сжал в своих ладонях.

— Эмили, вы совсем продрогли, — сказал он тихо, чуть склонившись ко мне.

— Нет, разве что совсем чуть-чуть, — растерялась я и быстро выдернула руку из его ладоней, таких больших и теплых, что моя тоненькая маленькая кисть полностью утопала.