Помоги проекту - поделись книгой:
«Ну, ты даешь!», «Вот это вошла в роль!», «Что ты несешь, Габи!» — раздались одновременно возгласы Жюля, Иветты и Жака. Потом, задумчиво взглянув на своего двойника, Иветта призналась:
— Знаешь, мне тоже нравилось носить всю эту мишуру… будь она проклята! Впрочем, свою службу она сослужила, — и девушка пожала плечами.
Разоблачившись, брат с сестрой передали свои великолепные одеяния и драгоценности новым Карлосу и Кармен. Они смыли краску и с волос; Жюль, при активной помощи Ивонны, соскреб воск с усов. Их новый наряд, гораздо более скромный, вполне подходил для небогатых пьюритан, не имевших счастья обладать наследственными алмазными копями.
Смена состава произошла; Карлос и Кармен Веласкес, велев доставить из отеля багаж, продолжили свое блистательное путешествие, по-прежнему разбрасывая вокруг дождь двадцатидолларовых купюр. В ближайшем порту они совершили пересадку и вскоре огромный комфортабельный космический лайнер унес их на другой край обитаемой Вселенной. Истинные же премьеры спектакля продолжали полет на корабле с Де-Плэйна.
В маленькой каюте Жюля явно недоставало места для прогулок, поэтому он вынужден был стоять, засунув в карманы кулаки. Иветта сидела на его узкой койке и сосредоточенно думала о чем-то, нахмурив брови.
— Тебе не кажется, что наши действия напоминают драку в густом тумане? — мрачно проговорил Жюль. — Все, что нам до сих пор удалось обнаружить, кажется мне чертовски ненатуральным. Засада в горах… этот опереточный барон со своей шайкой… Фи!
— Ты сбил меня с мысли, Жюль. Туман… да, вполне вероятно. Но я, говоря по правде, не считаю, что нам подставили Осберга.
— Подумай сама. За шестьдесят семь лет Службе так и не удалось обнаружить, куда исчез герцог Генри Дэрвордский… Хотя он, несомненно, сколотил весьма действенную тайную организацию. И вдруг мы, погостив на Алгонии пару недель, выходим на его сообщника! Верится с трудом…
— Но этот сообщник, Осберг, не знал ничего существенного… Так, мелкая сошка…
— И тем не менее… — Жюль задумчиво подергал ус, словно хотел соскрести с него остатки воска. — Есть и ещё одно обстоятельство — деньги. Конечно, наш герцог весьма успешно выжимал из Дэрворда миллиарды долларов, которые мог припрятать потом где угодно. Однако финансировать столь крупную и продолжительную операцию, как эта? Почти три четверти века ждать подходящего случая для захвата престола и платить, платить, платить… Нет! Я полагаю, что у герцога и Бэниона, его наследника, были — и есть! — очень сильные сторонники. А сам Бастард — или его потомки — пребывают в кругу высшей знати; несомненно — под другим именем. И они ждут своего часа!
— Я понимаю, о чем ты говоришь, — Иветта кивнула головой. — Но давай не будем отвлекаться на их сообщников. Вывод ясен — либо Бастарду помогали с самого начала, либо он был пойман на чем-то и стал марионеткой, вынужденной делать то, что ему велели.
— Да, вполне вероятно… И до сих пор не обнаружено никаких существенных следов! Ни Бастарда, ни его потомства, ни императорской Грамоты! Агенты ИСБ не нашли ничего серьезного… так, мышиная возня… Теперь мне кажется, что их просто водили за нос — с этими поддельными Грамотами, например… — Но мы же не попались в ловушку! Мы заставили организацию Дэрворда выйти на нас…
— Я в этом не уверен.
— Мой Бог! Не думаешь же ты, что вся алгонская история была подстроена?
— Я не утверждаю… я только говорю: возможно… Разумеется, мы будем продолжать поиски, но надо искать с открытыми глазами — следующая ловушка может оказаться где угодно. — Жюль прислонился к стене, уставившись в потолок, словно хотел пронизать взглядом десятки корабельных переборок и сотни световых лет, отделяющие его от таинственного убежища заговорщика. — Знаешь, Иви, — вдруг задумчиво произнес он, — мне кажется, что мы можем обшарить и Дэрворд и самые отдаленные уголки Вселенной без всякого успеха…
— Ты считаешь, что все это время Служба двигалась по ложным следам? И все, что мы имеем, — сорок семь кассет полного бреда?
— Ведь я сказал — кажется… — сухо ответил
Жюль. — Я ещё точно не знаю ничего… Только интуиция, предположения…
— Интуиция — наш козырный туз в этом деле, — спокойно заметила Иветта. — И сейчас мы можем опираться лишь на нее, — она махнула рукой, будто отметая весь предыдущий разговор. — Ну что ж, начнем сначала! Мне кажется, ты подозреваешь одного из Великих Герцогов… Но не можем же мы бить наугад! И накачать каждого из них нитробарбом!
— Да, конечно. Но ты когда-нибудь слышала, как американцам — их древнему ФБР — удавалось обезвредить самых опасных гангстеров?
— Слышала… путем жесткого финансового контроля.
— Вот именно! Смотри: Дэрворд находится в секторе Десять, Алгония — в секторе Три, Эстон — в Шестом, Невандер — в Тринадцатом, а Гастония — край света, сущий ад! — в Двадцатом.
— Зачем ты приплел сюда ещё и Гастонию? Считаешь, что без неё ситуация недостаточно запутана?
— Гастония тоже представляет определенный интерес. Императрица Стэнли V начала ссылать туда бунтовщиков ещё в двадцать третьем веке и это продолжается до сих пор. Можно ли придумать более удобный вербовочный пункт? — Жюль побарабанил костяшками пальцев по обшитой пластиком переборке. — Итак, положим, что операция по свержению законной династии разворачивается в нужном направлении. Тогда нашим друзьям приходится проделывать массу невероятно тяжелой работы и затрачивать на это невероятные суммы. В современном мире можно припрятать целый космический флот… можно скрыть армию, оружие — все, что угодно. Но нельзя утаить от глаза опытного эксперта крупные платежи! А посему, — молодой д'Аламбер резко откачнулся от стены, — мы попросим Верховного заняться проверкой финансов. Надо выявить неожиданные скачки денежной массы на всех обитаемых планетах за последние семьдесят лет и расследовать пять-шесть наиболее подозрительных случаев.
Иветта бросила на брата восхищенный взгляд.
— Отличная идея, Жюль! Ну, а мы? Мы отправимся на Гастонию?
— Нет. Мы возвращаемся на Землю. Мгновение девушка смотрела на него с недоумением, затем её лицо прояснилось.
— Ну конечно же! Только Великий Герцог сумел бы внедрить агента в личный офис Верховного… и мозговой центр должен располагаться на Земле! Ты гений, Жюль! Может быть, дело наконец-то сдвинется с мертвой точки…
Корабль совершил посадку в центральном порту Эстона и пара скромно одетых беженцев с Пьюрити, потеряв полчаса у таможенного барьера — они ожидали серьезных затруднений, но были подготовлены к ним, — направилась во второразрядный ресторанчик, любимое место сборищ рядовых звездолетчиков и младших офицеров космических кораблей, стоявших в порту на приколе. Все, что знали лже-пьюритане, — название этого кабака и тайный опознавательный сигнал — было извлечено с помощью нитробаба на Алгонии и стоило десятка человеческих жизней.
Так как последний корабль, совершивший посадку, был приписан к Де-Плэйну, в ресторане, во избежание недоразумений, дежурили шестеро вышибал именно с этой планеты. Вполне понятная предосторожность — с подвыпившими деплэйнианами могли справиться только их соотечественники. Как и следовало ожидать, вскоре в заведение ввалилось с полдюжины затянутых в кожу деплэйнианских космолетчиков, громогласно требуя спиртного и ласковых девушек.
Этот визит не вызвал никаких подозрений у стражей. Даже люди с более изощренным умом — те, что возглавляли «мозговой центр» заговора, предположительно находящийся на Земле, — не смогли бы сориентироваться в подобной ситуации. Молодые д'Аламберы искусно замели за собой все следы; было бы нелегко докопаться, что блистательных Веласкесов что-то связывает с событиями на Алгонии. Но даже если б и возникли подозрения на сей счет — где, в каких краях, в какой точке Вселенной их искать? Парочка пьюритан у стойки эстонского бара походила на этих щеголей не больше, чем воробьиная семейка на сверкающих великолепным оперением фазанов. Мужчина, неуклюжий, с мощными плечами и мускулистой шеей, своими ухватками напоминал лесоруба; его подруга, казалось, только что отошла от кухонной плиты.
Несомненно, они были изгнанниками или беженцами, поскольку ни один правоверный пьюританин в здравом уме никогда в жизни не переступил бы порог гнезда разврата и греха. Эти же с любопытством провинциальных неофитов, жаждущих приобщиться к запретным удовольствиям, оглядывались вокруг. Поскольку время было дневное, в зале скучали три официантки и пяток довольно потасканных шлюшек, а за стойкой находился всего один бармен. За его спиной, через полуоткрытую дверь, зоркий взгляд мог разглядеть закуток, где сверкал полированным металлом субпространственный передатчик; в кресле перед ним расположился рыжий парень в наушниках.
Пьюритане переглянулись и мужчина медленно произнес, склонившись к бармену:
— Мне велели сказать, что в Десятом секторе через месяц вспыхнет сверхновая. — Он запустил пятерню в густые волосы, почесался и, словно для верности, повторил: — Да, именно в Десятом и через месяц.
И тут в зале словно взорвалась бомба. Шестеро стражей схватились за станнеры, но было поздно — здоровенные космолетчики, вдруг потеряв интерес к шлюхам и напиткам, сшибли их с ног. В то же самое время Жюль, зажав левым локтем шею бармена, проделал бластером полудюймовую дыру в голове оператора связи. Затем он резко свистнул и угрожающе ткнул стволом в дальний угол, куда юркнули перепуганные девицы и несколько случайных посетителей. Вся эта публика покорно шлепнулась на пол.
Перепрыгнув через стойку, Иветта подскочила к передатчику. Она сорвала с головы мертвого радиста наушники, надела их и стала колдовать над верньерами и переключателями.
Зал ресторана превратился в поле боя. Когда дюжина деплэйниан трехсотфунтового веса пускает в ход мебель, это фатальным образом отражается не на их головах, а на предметах обстановки. Однако пара столов и с десяток стульев все же уцелели, чего нельзя было сказать о стойке бара из лакированного дерева: её прошибла насквозь одна сцепившаяся пара.
Жюль, держа бластер наготове, спокойно следил за разворачивающейся битвой. О её исходе он не беспокоился — результат мог быть только один. Охранники выглядели крутыми парнями; но, хотя их завербовали на Де-Плэйне, они не относились к клану д'Аламберов — а шестеро «космолетчиков» были цветом труппы и лучшими борцами вольного стиля, каких когда-либо знало человечество.
Через три с половиной минуты заведение оказалось полностью разгромленным и битва подошла к концу. У шестерых победителей насчитывалось несколько царапин, ссадин и укусов — серьезно никто не пострадал. Побежденные валялись на полу; их запястья украшали массивные стальные наручники.
— Отличная работа, парни! — сказал Жюль, когда атлеты, широко улыбаясь, окружили его. — Теперь мы спокойно можем выпить. Поглядите, уцелело ли хоть несколько бутылок с имбирным элем? И откупорьте шампанского для девочек. Не знаю, в настроении ли они сейчас повеселиться, но будем джентльменами! А тем временем наш новый приятель, — с этими словами он перекинул несчастного бармена через стойку и сомкнул огромные ручищи на его горле, — поведает нам, как добраться до босса, который прячется наверху. Ведь там кто-то есть, верно? — Жюль кивнул в сторону узкой лестницы рядом с закутком покойного связиста. — Ну, будешь говорить, дружок? Или предпочитаешь, чтобы тебе свернули шею как цыпленку?
— Я скажу, все скажу… — залепетал бедняга, — только умоляю, пощадите меня! Все здесь, на этой панели!
— Он не лжет, Жюль, — подтвердила Иветта, изучавшая пульт передатчика. — Это не стандартная модель. Тут какие-то красные индикаторы и добавочные кнопки… Похоже на систему дистанционного управления оружием.
— Да, так, — сдавленным голосом сообщил бармен. — За стенной обшивкой проложены провода, а под потолком — батарея тяжелых бластеров… Если надо, босс звонит вниз и оператор у пульта включает огонь. Зал простреливается насквозь…
— Ну, хорошо. Нам, значит, повезло. Главарь вашей шайки сидит там? — Жюль чуть ослабил хватку и снова кивнул в сторону лестницы. — На втором этаже? А какая там дверь — деревянная, стальная? Замки? И что насчет охраны?
— Деревянная, — прохрипел бармен. — Она не… не заперта… и никакой охраны — все парни были здесь… Шефа не успели предупредить, — он скосил глаза на валявшегося около передатчика мертвого человека. — Вы прикончили Джайда слишком быстро…
— О'кей. Показывай дорогу. Если возникнут неприятности, дружок, дырку в черепе гарантирую.
До дверей босса они добрались без приключений. Бармен постучал — как заметил Жюль, он не использовал какого-нибудь кода. Голос изнутри ответил: «Войдите!» и молодой д'Аламбер, протолкнув бармена в комнату, последовал за ним. Кроме пожилого тощего мужчины, сидевшего за столом, здесь никого не было. Тощий судорожно глотнул воздух, побледнел и потянулся к ряду кнопок на пульте, но замер на полпути, заметив направленный на него бластер.
— Ну-ка, спокойно! — прикрикнул Жюль, но босс, словно загипнотизированный черным зрачком бластера, смотревшим ему прямо в лоб и так не шевелился; лишь мускул на щеке спазматически дрогнул раз-другой. Повернувшись, Жюль вырубил бармена коротким ударом в челюсть, затем достал из кармана шприц. Глаза тощего полыхнули паническим ужасом.
— Нет, не надо… только не нитробарб!.. — застонал он в отчаянии. — У меня аллергия… это мгновенно убьет меня… — и он зарыдал.
— Кто говорит, что здесь нитробарб? — Жюль поиграл шприцем перед лицом жертвы. — Может быть, дистиллированная вода!
— Прошу вас, не убивайте меня! Кажется, я догадываюсь, что вам нужно… какие сведения интересуют… Я скажу все, что знаю… клянусь честью!
И он действительно все рассказал — д'Аламберам ещё раз пришлось выслушать историю о подкупе и предательстве. Было и ещё кое-что — прямой выход на более высокий уровень организации. Однако следующая явка располагалась на Дэрворде, не на Земле; добраться до «мозгового центра» оказалось не так просто. Впрочем, иного Жюль не ожидал.
— О'кей, — сказал он, когда главарь закончил свой сбивчивый монолог, — на этот раз ты избежишь смерти. Думаю, тебе придется поработать на рудниках — вместе со всей твоей командой… Недолго — лет двадцать-тридцать.
Погрузив угрюмых пленников в поджидавшие на улице глайдеры, восемь д'Аламберов вернулись на корабль. Жюль с Иветтой провели остаток дня и большую часть ночи в отсеке связи — самом уединенном месте, которое им удалось отыскать, — составляя и кодируя подробное донесение Верховному.
Когда работа была завершена, Жюль поднялся, со вздохом распрямив спину и подошел к электронной карте Галактики. Перед его утомленными глазами плыли разноцветные круги, поэтому он сделал развертку максимальной, выделив интересующий сектор пространства. Когда изогнутые щупальца галактической спирали обрели четкость и каждая звезда заняла свое, строго определенное положение, он настроил индексный указатель на Дэрворд, потом перевел его на старушку-Землю. В нижней части экрана мигнула зеленоватая строка цифр — расстояние в парсеках между двумя планетами было ошеломляющим. Жюль удовлетворенно хмыкнул и повернулся к сестре.
— Транспортировка людей и оборудования из конца в конец Вселенной стоит недешево, — произнес он, — очень недешево… И такие вещи не скрыть…
— Ну, разумеется, братец, — сказала Иветта, с трудом подавляя зевок. — Итак, мы летим на Землю… — она гибко потянулась. — Может, по такому случаю нам стоит выспаться?
ГЛАВА 8
МАССАЖНЫЙ КАБИНЕТ
В настоящее время весь изученный космос разделен на тридцать шесть конусообразных секторов, сферически расходящихся из центра Солнечной системы — метрополии Империи Земли. Каждый сектор является собственностью Короны и управляется Великим Герцогом. Земля, как наиболее важная среди планет, не относится ни к одному из секторов, а отдана в личное владение Императору. Все Великие Герцоги имеют дворцы и несколько резиденций на Земле. Исходя из этого, аристократия обладает значительно большей властью в центральном мире, чем можно было бы предполагать. Так, например. Императорский Дворец и Великий Императорский Двор находятся в Чикаго; и виконт Чикагский имеет возможность в большей степени влиять на политику Империи, чем многие герцоги, правители планет.
В своем личном офисе Верховный вел беседу с седовласым мужчиной, глаза которого, несмотря на возраст, горели ясным живым умом. Великая Леди Эллен, скрестив безукоризненные ножки, трудилась тут же над большой розеткой вишневого мороженого.
— Но что все это значит, Цан? — произнес пожилой мужчин. — Это турне д'Аламберов на Дэрворде, приказ не заниматься ничем, кроме обычной цирковой программы… Конечно, Веласкесы не должны отчитываться в каждом своем шаге, хотя от того, что они делают, зависит моя жизнь… каким бы диким это не казалось! А теперь ещё этот салон красоты… да ещё прямо здесь, на Земле… Какой во всем этом смысл?
— Нет, Билл, они открыли не салон красоты. Массажный кабинет высшего класса! Или, скорей, дворец силы — и тела и духа.
— Но вы представляете себе, чем они занимаются?
— Надо признать, очень приблизительно; да я и не стремлюсь к большему. Я дал им задание — и они выполнят его теми способами, какие сочтут необходимыми. Рискую высказать догадку, что наши агенты, видимо, предполагают, что интересующая их особа имеет склонность к гимнастике или тщательно следит за фигурой. Значит, их расследование уже достигло той фазы, когда данные указывают на конкретную личность. Кто это, я не знаю; и, ей-богу, нисколько об этом не жалею — как показали последние события, чем меньше я информирован о подобных деталях, тем лучше.
— Ну что ж, возможно… Но пока — никаких следов того, что мы ищем?
— Никаких. Скорее всего, предстоит сделать ещё довольно много работы, пока в наши руки попадут веские доказательства. Сейчас д'Аламберы трудятся именно над этим и они получают все, что им необходимо, — без ограничений и лишних вопросов.
— Ну, разумеется, — особенно учитывая то, что требуют они так мало. Кстати, я слышал, что труппе д'Аламберов снижен налог… Может быть, недостаточно? Насколько прибылен их бизнес?
— Полагаю, они далеко не нищие. Цирк — весьма доходное предприятие, но насколько — не скажет даже сам старик д'Аламбер. Вернее, он не хочет говорить. Я как-то поинтересовался, не остались ли мы должны ему какую-то сумму и знаете, что он ответил? Дескать, если мне охота пересчитывать мелочь, то лучше устроиться в бакалейной лавке, а не в центральном офисе ИСБ.
Пожилой человек рассмеялся.
— Очень похоже на него! Да, Де-Плэйн — богатая планета, а Этьен д'Аламбер — весьма предприимчивый человек; это столь же верно, как и то, что он — один из моих лучших друзей. — Седовласый мужчина помолчал, с улыбкой поглядывая на прелестную Эллен, уминавшую вторую порцию, затем вновь перевел глаза на шефа Службы. — Ну что ж, Цан, не буду отвлекать тебя от работы. Мне очень приятно беседовать с тобой, особенно когда я чувствую себя не в своей тарелке; ты возвращаешь мне присутствие духа. — Он поднял бокал. — Счастливо, дружище! За силу, ловкость, мужество…
— …и никакой эротики! — закончил Цандер фон Вильменхорст с усмешкой.
Они выпили под этот девиз Галактического Цирка и Император Стэнли X, прямой и энергичный, покинул офис Верховного.
Эллен взглянула на отца.
— Ты ухитрился ни разу не солгать ему, но если бы он знал все, что известно нам, то вряд ли сохранил столь бодрое расположение духа.
— У него хватает своих проблем, Элли, чтобы разбираться ещё и в наших. К тому же, нам неизвестен следующий шаг противника. Есть шестеро подозреваемых — и только.
Девушка задумчиво кивнула, слизнув розовым язычком мороженое с губ.
— Если б у нас были серьезные доказательства, кто-то из них получил бы хорошую дозу нитробарба… Но пока — ничего, кроме предположений, — она покрутила ложечкой в розетке. — Но скажи, отец, — во имя Солнца, Луны и всех Полярных звезд! — каким образом этот гимнастический зал может послужить решению нашей проблемы?
— Понятия не имею, моя дорогая… Говоря между нами, любопытство мучит меня так же сильно, как и тебя.
Десятиэтажное здание с контролируемой гравитацией в районе Эванстон в Чикаго было переоборудовано сверху донизу. Все работы выполнялись персоналом, привычным к высокой гравитации; в подвале дворца мерно гудели установки искусственного тяготения. На его роскошном фасаде красным неоном полыхала вывеска:
«ОПАСНОСТЬ! ТРОЙНАЯ ГРАВИТАЦИЯ! ОПАСНОСТЬ!», а по обе стороны портала на серебристых табличках обсидиановыми буквами было выложено:
«ДЮКЛО».
За неделю до открытия распространился слух, что этот Дворец Силы будет обслуживать только высшие слои аристократии; и слух оказался верным. Множество претендентов, даже самых знатных, получили отказ; первыми — и на некоторое время единственными — посетителями Дворца стали могущественный виконт Чикагский, его жена и их долговязые дочери-подростки. Не было сомнений, что ловкий и предприимчивый Дюкло, имея дело со снобами высочайшей категории, выказал ультра-снобизм. Это как раз и привлекало высокопоставленных клиентов.
— Ну, как дела, сестренка? — спросил как-то вечером Жюль. — У меня появилось несколько зацепок, однако ничего существенного. И все-таки не нравится мне этот Двадцатый сектор… — Он задумчиво погладил усы. — У меня такое ощущение, что мы на верном пути.
— Ну, что касается моих дел… у меня есть идея, Жюль. Пока — только идея… но все же послушай. Ты ведь знаешь молодую герцогиню Синглтон? Эту мерзкую высокомерную особу, которая, как болтают, внебрачная дочь одного из Великих Герцогов?
— Как болтают? — переспросил Жюль, приподняв брови.
— Ну да. Может, мне не стоило бы объясняться таким образом, но я уже привыкла к жаргону высшего света… и научилась улыбаться — изысканно и холодно, как истинная леди.
— Довольно раздражающая привычка, смею заметить.
— Вот-вот… Ее реакция была такой же. Я вела себя с ней словно королева и она постоянно вспыхивала как спичка. У её матери, герцогини Ольги, никогда не наблюдалось подобных комплексов. Так почему бы не заняться этой девицей? Если предположить, что она скрывает какую-то обиду… или её мучит неудовлетворенное тщеславие…
— Иви, ты что, серьезно считаешь, что она — дочь Бастарда?
— Ну, утверждать подобное ещё рановато, но вероятность существует. Не думаю, однако, что она его дочь — все-таки Бастарду шестьдесят семь, а ей только двадцать. Неразумный возраст — отсюда и обидчивость и все остальное. Она красива, хорошо сложена, богата, одарена множеством талантов — и совершенно аморальна. Основной предмет её интереса — мужчины; и на этом поприще она успела стяжать определенную известность, — губы Иветты сложились в неодобрительную усмешку. — Я полагаю так: если ей станет известно, что Дюкло — великий и непревзойденный мастер своего дела, бьюсь об заклад, она приложит массу усилий, чтобы заполучить тебя в качестве персонального инструктора… и не только инструктора. Ты согласишься; но вместо ожидаемого поклонения и восхищения, она получит презрительную холодность. И, если я не ошибаюсь, рано или поздно эта девица взорвется как бомба — и брякнет что-нибудь из того, о чем ей стоило бы помалкивать.
— Потрясающий план! — только и смог выговорить Жюль.
Через три дня он сопровождал Иветту в апартаменты герцогини Синглтон, которая оказалась высокой — на два дюйма выше Жюля — девицей с красивым лицом и великолепной фигурой, с темно-голубыми глазами и копной высоко взбитых на гордо посаженной голове золотых волос. Будучи представлен её светлости, Жюль медленно обошел вокруг, внимательнейшим образом изучая юную герцогиню с головы до пят. Затем он сдвинул брови и многозначительно произнес:
— Возможно, над этим имеет смысл поработать… Хотя упущено столько, что даже мне многого не удастся исправить… Ну, раздевайтесь, моя милая, я взгляну на вас поближе.
— Что?.. — поперхнулась девушка. В ярости она как будто стала ещё выше, её глаза гневно сверкали. — Вы это говорите мне?
— Да, — саркастически подтвердил Жюль, — я говорю это той пародии на человека с дряблой и жирной плотью, абсолютно лишенной мускулов, которая стоит передо мной. Вы полагаете, что скульптор может что-то сотворить из глыбы камня, не дотрагиваясь до нее? — Окатив герцогиню пренебрежительным взглядом, Жюль сухо приказал: — Идите и переоденьтесь в бикини или трико — как вам будет угодно. И не думайте, что мне, Великому Дюкло, доставляет удовольствие созерцать столь бесформенный кусок мяса. Уверяю вас, подобное — совершенно не в моем вкусе.
— Вон! — задрожав от бешенства, девица указала на дверь. — Немедленно убирайтесь!
Поделиться книгой: