Помоги проекту - поделись книгой:
Длинные ряды гудящих и мигающих диодами стеллажей, уходящие куда-то вдаль. Блуждать в этом лабиринте можно бесконечно.
Я шел вдоль стены, заглядывая в каждый открывающийся проем. Сбился со счета, сколько прошел, пока наконец в конце одного из них не замаячил «свет в конце тоннеля» — комната с терминалами вроде того, который стоял у меня в комнате, ну разве что мониторы побольше.
Я решительно направился в ту сторону.
Почему-то решил, что девушка должна быть именно там.
И не ошибся. Она стояла рядом с одним из терминалов, поставив ногу на табурет. Пальцы ее быстро бегали по клавиатуре, а на экране быстро менялись длинные колонки цифр.
На мое появление она не обратила никакого внимания.
— Ку-ку, — тихонько сказал я, склонившись к ее уху.
Она резко дернулась и попыталась отскочить. Но я крепко ухватил ее за тонкое запястье.
— Ну куда же вы убегаете, барышня? — ухмыльнувшись, сказал я. — Давайте поболтаем, раз уж мы так неожиданно встретились…
— Почему ты меня видишь?! — на лице девушки быстро сменили друг друга досада, недоумение и страх.
— А что, не должен? — я приподнял бровь. — Барышня, я влюбился в вас с первого взгляда…
— Отпусти меня, — фыркнула она и дернула рукой. — Шутник… Ты мешаешь мне работать.
— Ну сделайте уж перерыв в своем плотном графике ради такого случая, — я криво ухмыльнулся. — Илзе Павловна, верно?
— Да как ты… — она замолчала с приоткрытым ртом. Девушка явно была не готова к нашей беседе, и сейчас на ее лице отражалась судорожная работа мысли.
— Детка, может объяснишь, каким образом мы с тобой оказались на одних и тех же кадрах, вот только я нашу встречу совершенно не помню, а? — спросил я. — Меж тем, я уверен, что такое лицо я бы запомнил.
— Отпусти руку, мне больно! — Илзе снова дернулась.
— Ни в коем случае, милая, — тихо проговорил я. — А вдруг я тебя отпущу, а ты снова исчезнешь? Растворишься в воздухе — пффф! Как пар…
— Ай! Ты сломаешь мне руку! — взвизгнула она.
— Это вряд ли, — я вздохнул. — Так что там с ответом на мой вопрос?
— Ты был в столовой, — сказала она, посмотрев мне в лицо.
— Очень ценное наблюдение, — я кивнул. — Причем в обоих случаях. И в тот раз, когда ты крутилась рядом со мной на фотографиях, и буквально десять минут назад, когда ты крутилась вокруг измазанных раствором медиков. Кстати, а если я спрошу их, знают ли они некую Илзе Павловну Борк, они что мне ответят?
Она сверкнула глазами, но промолчала. Впрочем, кажется, к ней уже начало возвращаться самообладание. Губы перестали подрагивать, а глаза бегать.
— Ты Вершинин, — вдруг сказала она и снова замолчала.
— Спасибо, капитан Очевидность, — хмыкнул я. — А то вдруг я забыл свою фамилию…
— Чего тебе от меня нужно? — резко спросила она.
Ах, если бы я знал! Настя сказала перед взрывом, что ведет следствие, чтобы вывести на чистую воду каких-то загадочных личностей, устроивших на территории НИИ Белого Шума какие-то загадочные игры. А дама из неизвестной спецслужбы показала мне те фотографии. Были ли эти вещи как-то связаны между собой?
Кстати, а почему я вообще решил, что Ядвига Петровна из какой-то спецслужбы? Может она просто завуч какой-то закрытой школы, эмблема которой — египетский глаз в треугольнике. А вельветовый хрен — ее коллега… А Илзе они искали, потому что…
— Ты спросила, почему я тебя вижу, как только я подошел, — сказал я. — У тебя что, сверхспособность отводить глаза? Но с камерами не работает?
— Глупый был вопрос, согласна, — ее тонкие губы скривились. — Ты неожиданно появился, я растерялась.
— У меня есть одна идея… — сказал я. — Пойдем-ка прогуляемся, дорогуша. Поднимемся наверх, поищем мою подругу Настю Коваль, очень хочу тебя с ней познакомить.
— Звучит заманчиво, милый, — в тон мне ответила она. Определенно, она пришла в себя, и уже придумала, что и как вести беседу. Блин, жалко. Теперь случайных оговорок не будет. — Мы поднимемся, и я пожалуюсь Насте, что ты приволок меня силой и не дал закончить работу. Внести в расчеты результаты эксперимента. И через час будет уже поздно, и нужно будет все переделывать. И несколько недель работы пошли псу под хвост только потому, что некто Вершинин решил, что раскрывает тут мировой заговор, не меньше.
Голос ее звучал язвительно и даже издевательски.
Видимо в расчете на то, что мне станет стыдно за свои глупые действия, и я разожму пальцы на ее запястье. Ну или отвлекусь на задумчивость, и она сможет вырвать из моей руки свою кисть.
— Значит, получу строгий выговор с занесением в личное дело, — равнодушно отозвался я и потащил ее к выходу из вычислительного центра. — Кстати, подскажи, а если я вот так буду тащить тебя через весь институт на буксире, что увидят остальные? Я волоку за собой пустое место? Или просто не обратят внимания, и только камеры зафиксируют нашу с тобой сладкую парочку?
— Идиот! — сорвалась она и ударила меня свободной рукой по плечу. Ну да, с бойцовыми качествами у нее не очень. Их просто нет. — Мне нужно закончить!
— Тогда скажи, что за фокус с камерами? — спросил я.
— Тебе только это интересно? — она прищурилась.
— А тебе нужен сразу весь список вопросов, чтобы ты как к экзамену могла подготовиться? — усмехнулся я.
— То есть, в тот раз ты меня не видел, а сегодня увидел, так? — задумчиво проговорила она, внимательно меня оглядывая. Будто в первый раз увидела. И будто ее озарило какой-то неожиданной идеей.
— И я бы хотел получить объяснение этому феномену, — сказал я.
— Ладно, я попробую тебе довериться, — Илзе сжала губы в ниточку и прищурилась. — Только…
— Только? — я приподнял бровь.
— Ай, ладно, никаких условий! — она передернула плечами. — Это все равно не имеет значения. Ты знаешь об эксперименте «Белая птица»?
— В первый раз слышу, — честно признался я. Но руку ее все равно не отпустил. И даже не расслабился. Вполне возможно, она вовсе не пытается мне откровенно что-то рассказать, а просто заговаривает зубы.
— Три года назад в Петрозаводске и Ленинграде распространили объявление о наборе желающих поучаствовать, — сказала она. — В основном среди студентов гуманитарных факультетов. Это были испытания нового препарата, только для них нужно было на два месяца приехать в Соловец, в этот самый институт. Я записалась. Подошла по параметрам. Нам неделю просто вливали что-то капельницами, а потом начались разные испытания. Разные.
Она помолчала, покусывая губу. Будто ее захватили тревожные воспоминания.
— Нас было пятьдесят участников, — сказала она. — До конца эксперимента дожили семеро.
— Остальные умерли? — спросил я.
— Не все, умерли только четверо, — она вздохнула. — Остальные просто сошли с дистанции. Суть препарата была в усилении природных метапсихических способностей.
— И твоя способность — быть незаметной? — усмехнулся я.
— В конце месяца, когда мы прошли финальные тесты, нам предложили остаться работать в институте, — не обратив внимания на мой вопрос, продолжила она. — Условия были хорошими, возвращаться мне было некуда, я все равно поссорилась со всей родней, когда бросила учебу. И я согласилась. Только потом уже поняла, что не согласиться у меня и не получилось бы.
— Кто-то отказался? — спросил я.
— Витя Крамской, — ответила она. — Он мог двигать предметы, до девяти штук одновременно в воздух поднимал. Он отказался и сказал, что поедет домой. И он вроде как уехал, но потом я захотела ему позвонить, в Самару. Но его мама сказала, что он не возвращался. И я даже не знаю, жив ли он…
— Трогательно, — кивнул я. — И в чем же заключается твоя работа на институт?
— Да кто ты такой, чтобы меня осуждать?! — внезапно закричала она. — Я не выбирала становиться такой, я просто хотела поучаствовать в испытании лекарства! Я думала, что оно закончится, и я вернусь домой! А теперь…
— Милая, допустим, я тебе даже верю, — мягко сказал я. — Но почему ты мне вообще сейчас рассказываешь эту историю?
— Потому… — она глубоко вдохнула и закрыла глаза. — Никто меня не видит, если я этого не хочу. А ты видишь. Почему?
— Понятия не имею, — я пожал плечами.
— Я же все тебе рассказала! — заявила она.
— Все? — я иронично хмыкнул. — Ты не сказала главного. Зачем ты крутилась в нашей столовой рядом со мной?
— Да не знаю я! — горячо воскликнула она. — Ты думаешь, мне объясняют каждое задание? Просто я утром нахожу конверт с инструкциями, которые я обязана выполнить. Я выполняю. Все. И в тот раз было точно так же — я должна была провести в вашей столовой один час десять минут вечером. Больше всего внимания уделяя тебе. А потом уйти. Вот и все.
— А кто дает тебе эти задания? — спросил я. Не особо, правда, рассчитывая на какое-то откровение в ответе.
— Не знаю, — она помотала головой и закусила губу. — А теперь пожалуйста, мне нужно закончить работу с терминалом! Если я этого не сделаю, то меня… меня ждет наказание!
Она умоляюще уставилась на меня.
Глава 5
Какое-то неудобство на запястье. Досадное такое, мешает, тянет на себя внимание… Как будто здоровенное насекомое там устроилось и принялось жужжать крылышками…
Надо согнать…
Я двинулся и чуть не свалился с кровати. Жужжала плюшка, сообщая мне, что наступило утро, пора вставать, разминаться, принимать душ, завтракать и совершать всякие там прочие великие дела.
Я спустил ноги на пол, потер кулаками глаза, зевнул, потянулся…
Крепко зажмурился.
Что-то было не так. Я же точно помню, как стоял на минус четвертом этаже главного корпуса нашего НИИ, держал за руку загадочную тонкую девушку с лицом королевы драмы. И она рассказывала мне какую-то слезную историю…
А сейчас я вдруг проснулся. Как будто у меня из памяти вырезали кусок реальности.
Или…
Или вчерашний день мне приснился. Непонятный допрос в исполнении дамы в красном, вельветового Глеба и невозмутимого «черного костюма». Борис с пирожками. Роман с очень странной просьбой нарушить все мыслимые правила и добыть ему из «тридцать второй» каменную пирамидку… Илзе Павловна Борк в вычислительном центре…
Нет-нет-нет, это ерунда какая-то! Слишком реально и подробно для сна! Мои самые реалистичные сны больше всего похожи на мультфильм «Пластелиновая ворона». В них то и дело одно превращается в другое, а потом запросто скатывается в общий серо-буро-малиновый ком и раскатывается потом в совершеннейшую нелепицу.
А чтобы вот так, с реальными людьми, у которых под столом не птичьи лапы, а из стен не торчат извивающиеся ветки деревьев, а потом все вдруг не превращается в побережье картонного моря… Нет, не может быть.
Я вскочил, еще раз потряс головой.
Зажмурился, сжал пальцами виски.
Надо вспомнить.
Девушка. Она сказала, что ей нужно закончить. До этого момента все воспоминания были отчетливыми. Роботизированная столовая, медики в строительных комбинезонах, у которых удался эксперимент…
А потом — провал. Черная дыра.
Так, стоп. Я могу очень легко проверить, как я провел вчерашний день! Плюшка записывает каждый мой шаг!
Я снова сел на кровать и уткнулся в монитор на моем запястье.
— Инструктаж начнется через семь минут! — запротестовала плюшка, и экран засветился красным.
Инструктаж?
Какой еще инструктаж?
Я ткнул в мелкие буковки «подробнее», пробежал глазами несколько строчек.
Сегодня миссия. Идет «Вереск», а Эмиль, Лада и я из «Нимфы» — этакая группа поддержки. Обеспечивают связь и эвакуацию из «тридцать второй» в случае необходимости.
Через семь минут мне надо быть в кают-компании. Уже через шесть.
Так, ладно, временно откладываю разбирательство о том, чем я занимался вчера днем.
Я торопливо натянул штаны и футболку, по-быстрому прополоскал рот, побрызгал в лицо водой и скачками помчался в кают-компанию. На всякий случай мысленно про себя повторяя основные детали этого моего «псевдосна».
Роман и пирамида.
Ядвига и вельветовый.
Медики и пирамида.
Илзе и терминал.
Я влетел в кают-компанию одновременно с тревожным писком плюшки, возвещавшей о том, что прямо сейчас начнется инструктаж. Плюхнулся рядом с Эмилем. Перевел дух.
— Утречко, — буркнула Лада, оглядывая меня с ног до головы. — Как себя чувствуешь?
— Нормально вроде, — я торопливо оглядел себя. Одежда была в относительном порядке, в зеркале, насколько я успел мельком глянуть, тоже никаких фатальных отклонений. — Я причесаться забыл, да?
Поделиться книгой: