Сверхчеловек

И наслаждалась, паршивка этакая, ещё похлеще, чем я, к концу нашей «встречи» реально озверевшего и распалившегося не на шутку! И ведь, что интересно — я ничего ей не внушал и не «подправлял»!

Нет, ну всё правильно, конечно: теперь-то я, как парень, запросто читающий мысли и эмоции других разумных существ, прямо как Мэл Гибсон в фильме «Чего хотят женщины», могу сказать, как именно, и что именно в данный конкретный момент хочет вот эта женщина. (Во как! Уже она для меня — женщина! А не «существо». Несмотря на «две дырочки» вместо носа, огромные глазищи в поллица, и прочее!) Ну, понятное дело, старался соответствовать и исполнять. Буквально «угадывая» все желания и капризы.

Ну и вот результат: вызвал у дамы оргазм. Причём — тот ещё.

Сам удивился. А уж как удивилась дама! Её, кстати, Ундред зовут.

И вот, когда она перестала содрогаться в конвульсиях, и нежно этак охватывает меня за спину, постанывая, поглаживая, поводя в разные стороны своими фиолетовыми гляделками, и умиротворённо вздыхая, возникает у меня проблема.

Потому что не могу я теперь, когда «раскочегарил» девушку, и получил от неё всё, чего и сам хотел, поступить с ней, как с пилотом Хосе… Хоть она и не землянка.

Да и миленькая она весьма, если подумать непредвзято.

Вот я и создал сам себе головную боль: что мне теперь с ней делать?!

Не в жёны же брать, в самом деле?!

Хотя…

На её базу я её вернуть, конечно, могу. Чтоб она там связалась со своими однопланетниками-собратьями. И вот они прилетят. Меньше, чем через двое суток. На большом межзвёздном корабле, «пробивающем тоннель между вселенными». Осуществляющем ноль-перенос, проще говоря.

И что же они увидят?

Что одна женщина спаслась, перед самым кровавым инцидентом вдруг выбравшись наружу, и проведя там, на поверхности, два (!) часа, неизвестно где шатаясь, и непонятно, что делая. А в это время, как по заказу, все остальные обитатели научной базы истребили себя до последнего друда! И наговорили в «чёрный ящик» чёрт знает чего! Причём — заведомой ерунды и неправды. (Записи внутренних видеокамер ведь сохранятся!)

Конечно, у прилетевших возникнет к бедной девушке куча вопросов.

И конечно, её подвергнут глубокому гипнозу.

И конечно, всё, что возможно, выудят.

Впрочем, нет. Не выудят. Если я сейчас полностью сотру всё, что она увидела и запомнила за последние три-четыре часа.

Но вот это-то и будет — самым подозрительным!

И вычислят меня, думается, быстро. А если и не вычислят, то подозрения у них всё равно возникнут. А если ещё и додумаются провести обследование её влагалища… О!

Быстренько и аккуратно убираю оттуда всё своё драгоценное семя. Потому что презерватива, как вы уже догадались, у меня не было. Да и кто берёт его — в Антарктиду?!

Ундред, расслабившаяся было, и даже задремавшая, снова открывает свои большие выразительные, словно у газели какой, глазищи, и смотрит этак с удивлением: мне в лицо смотрит. Ну правильно — я же прикинулся тем друдом, который ей здесь нравится больше всех остальных, и даже оказывает девушке знаки внимания: вон: духи подарил. Конечно, она удивлена: кому понравится, когда непонятно чем и как, ковыряют в твоей кошечке!

Ладно, не буду сам себе создавать новые проблемы. Приказываю ей заснуть.

Можно бы, конечно, нацепить её скафандр, да побродить по лунной базе. Но там сейчас — одни трупы. Изуродованные. Кровища везде. Наша, красная. А не как у урода из тарелки возле «Новой Швабии». Нет, не хочу. Тем более, что и так всё видел. Мало чем отличается, если честно, от того, что у нацистов. Да и у американцев, или русских. Устройства и запасы, обеспечивающие длительное автономное существование. Разве что реактор у них немного другой. Более совершенный и экономичный. Да и …й с ним.

Приказываю Хансу вернуться вновь к этой самой лунной базе.

Десяти минут отдыха в полной отключке моей Ундред вполне достаточно, думаю.

Приказываю ей проснуться. Одеться. Одеть скафандр. И отчалить.

Глядя в иллюминатор, как её тоненькая и такая хрупкая и чувственно покачивающая бёдрами фигурка удаляется по направлению к провалу, под который замаскирован их выход, невольно ощущаю укол в сердце: я — свинья! И редкостная. Но ведь мы, англосаксы, всегда и во всём правы! И можем эксплуатировать и пользоваться другими нациями и даже инопланетянами — к своей выгоде! Что, разве не так?!

Если верить нашим фильмам, истории, и методам проведения нашей внешней политики — именно так! Ведь я тоже — всегда и во всём прав. И несу повсюду нашу «демократию». То есть — я не должен, по-идее, испытывать никаких угрызений.

А испытываю.

Может, ещё недостаточно закалён? И отрешён? Или это оттого, что никогда не стремился стать профессиональным политиком? Или… туп? Вон: простые американцы и англичане ведь не испытывают никаких угрызений совести по отношению к тем же жителям Югославии, Сирии, Ливана, Афганистана, разваленного СССР, раздолбанной Украины, и прочих — они вообще плевали с высокого небоскрёба на чувства и жизнь всех этих недочеловеков из третьесортных стран…

Да и вон: так не только у людей-обывателей. Мой «бог» тоже не слишком-то обременяет себя душевными терзаниями. Хотя и пьёт нагло кровь своих же — людей…

Словом, приказываю я своей инопланетяночке забыть всё, что у нас было, и, прибыв, лечь спать — словно не видит она валяющихся вокруг трупов! И ещё приказываю проснуться через час, «вдруг обнаружить», и вызвать подмогу. Пусть брешет им, что просто спала, и ничего не видела и не слышала. Кстати — это-то — правда. Не видела она. А слышать, кроме диких воплей, ничего и не могла бы — лазеры стреляют бесшумно…

Летим с Хансом обратно. Он помалкивает. Ну правильно: он ничего уж точно — не видел. И высадив меня, где всегда, сразу летит обратно, домой. Где снова всё забудет.

А я, снова загребая ногами, тащусь опять в свою каморку. Ну и наворотил я делов, пока тут живу. А вернее — сплю. Но здесь — уютно. И успокаивает…

Ох, и много же чего мне опять надо обдумать!

Для начала — того, что мне делать, когда через двое суток сюда прибудут чёртовы греи — спасательная экспедиция, будь она неладна… Мне бы к тому времени быть подальше. Хотя им, вроде, нечем засечь моё теперь наверняка чудовищное «телепатическое» поле. А больше меня никак не отследить. Разве что отловить моего «бога», да потрясти его как следует! Уж он-то меня — помнит!

Вот!

Займусь-ка я, пока не поздно, им, голубчиком.

Отлавливаю я за пару секунд своим «узконаправленным» лучом и его. Ага, опять высасываешь кровь из очередной девушки-красавицы, которую только что изнасиловал! Вот ведь паразит. Сволочь беспринципный. Ну, ужо я тебя сейчас!..

На «работу» с вампиром ушло не более пятнадцати секунд. И вот он уже — в коме. Теперь мне нужно бы его… Ага, есть. Вызвал я по девять-один-один устами «высосанной» девушки бригаду реанимации. Жизнь ему сохранить — надо. Но!

Пусть-ка этот гад побудет без сознания недельки две в каком-нибудь госпитале. Чтоб не путался под ногами. Да заодно и не заложил бы меня по простоте душевной. А я пока — управлюсь с моими делами.

А то что-то на Марсе рептилоидов поразвелось — так и кишат, так и прыгают!

Но вначале — всё же — поспать…

Проснувшись, никак не могу понять — где я. Вроде, не в своём номере, в гостинице в городишке у любимого большого адронного…

Потом вспоминаю всё.

Попутно наконец удивляюсь: а быстро я с моим «богом»! Разобрался. Вначале думал, что сил набираться буду месяца два, а хватило для «тренировки» недели!

Но выспался, вроде, неплохо. Да и воспоминания о моей милой Ундред приятно греют… Как хорошо, что я не убил её! А ведь вначале был так зол, что чуть было не поддался. Ну а потом — всё же поддался. Чарам девушки. Вот паршивка инопланетная!

Очаровала! И даже вытеснила крошку Анну — напрочь из моего сознания.

Ладно. Ничего нового пока у меня в быту — нет. Встать, сходить в туалет, умыться. А потом — и в столовую.

Аксель сегодня специально для меня сподобился на яичницу с беконом. Луком. И помидорами — почти пицца. И даже не подгорела она у него. Вкусно. Сытно. Меня никто как обычно не видит, но все выказывают коку свой восторг, и даже большой палец показывают. Ну правильно: в последний раз прилетев, я «объяснил» ему, как готовить.

Сработало.

После чистки зубов приказываю я отдохнувшему Хансу одеться потеплее, и запасти продуктов на пару суток. Одеваюсь, выхожу наружу. Тепло. Всего-то минус тридцать.

А вот он и подлетает. Порядок.

Путь до Марса занимает как раз сутки — я запретил двигаться слишком уж быстро сквозь чёртов космос. Да и летают тут всякие обломки спутников, пыль, и прочий мусор. А у нас на борту нету даже приличного герметика. Нельзя получать большие пробоины!

И вот он — Марс. В противофазе он сейчас — то есть, удалён на самое большое расстояние от нашего шарика.

Ну, что сказать… Красная планета — вблизи, скорее, серо-оранжевая.

И вход в базу рептилоидов тоже спрятан в ложбине. Глубокой, затенённой. Но сама база — почти так же, как у греев: расположена глубоко под поверхностью — больше полутора километров. Ничего не скажешь: зарылись мои ящерки капитально. Но — недавно.

Всего-то — с пять тысяч лет.

Да мне, собственно, плевать, когда. Мне сейчас главное — применить методику Черчилля. На всякий случай объясню, кто не знаком с историей. После начала второй мировой Америка была единственной страной, которая могла бы реально спасти нашу Англию от полного захвата нацистами, которые уже и десантные корабли, и катера, и огромную армию вторжения приготовили. Но США не торопились вступать в кровопролитие, сохраняя нейтралитет. И вполне выгодно продавая вооружение. И тем, и тем. То есть — кто не знает, Америка мирно продавала нефть и металл и своим союзникам, и воюющей с их союзниками Германии!

Вот и нужно было как-то заставить её вступить, ввязаться — непосредственно в боевые действия.

А в Блечли-парке хитрозадый Черчиль создал спецподразделение, где лучшие математики и программисты занимались взломом вражеских кодов и шифров. И вот за три дня до нападения на Пёрл-харбор японской авиации, Черчилю принесли расшифрованный приказ от японского командования. И стало ясно. Что нападут. На рассвете. Послезавтра.

И что вы думаете он сделал? Поставил в известность своё, или Американское Правительство? Штабы? Чтоб дать флоту США подготовиться и избежать чудовищных потерь? В кораблях и людях? И жуткого позора? То есть — потери «лица»?

Ага — чёрта с два!

Он спокойненько промолчал, и дал японцам напасть, потопив чуть не весь флот США, и таким образом спровоцировал их вынужденное и спешное вступление в войну!

Вот и я сейчас собираюсь повторить примерно такой же маневр, что только сутки назад проделал с греями. И мне плевать, что вооружённого нейтралитета, и статуса неприкосновенности Земли, как полигона греев, эти самые греи добивались восемь веков. И нейтралитет этот весьма шаток. Вот только — не нужен он мне, этот нейтралитет.

Мне как раз нужно столкнуть лбами в кровавой мясорубке две враждующих и чертовски продвинутых в технологическом плане расы. Ведь только при условии, что им будет не до людей, наша, земная, цивилизация, и имеет шансы стать действительно — самостоятельной! Проще говоря — как в древнем Риме — разделяй и властвуй!

Ну, или хотя бы живи спокойно. Пока Титаны и Боги грызутся…

И вот они — мозги рептилоидного начальства. Займёмся.

Правда, мне сильно мешает то, что мышление, точнее говоря — мыслительный процесс, и логика у рептилоидов сильно отличаются от людских. И Греевских. Но — ничего. Подлетим поближе, и мне станет легче.

Ну вот: с расстояния в три кэмэ всё вполне приемлемо.

Заставляю я один взвод из имеющихся на базе десяти, напасть на остальных, приняв их за неизвестно как просочившихся на базу агрессивно настроенных Тобусов. (Ещё одна свирепая раса межзвёздных бродяг-захватчиков, воюющая с моими рептилоидами. И весьма напоминающая внешне крокодилов. Только прямоходящих.) Выудил их образы из мозгов начальства.

А тем, на кого напали — демонстрирую и позиционирую этих напавших — как греев!

А надеть на них личины моих непрошенных пра-предков мне теперь — раз плюнуть! Тем более, их немного: тридцать человек! Тьфу ты — особей!

Понеслась.

К счастью, женщин на базе рептилоидов нет. Потому что они — гермафродиты. Вернее, сами — и мужчины и женщины. И могут запросто плодиться без участия других особей. Однако пока они — на «дежурстве», это запрещено.

Ну, как происходила стрельба, на этот раз — из банального огнестрельного, и парализующего, мне не очень хочется рассказывать. Вполне в духе «дикого Запада». С ковбоями, солдатами, и тупыми и злобными индейцами. Которые хороши только мёртвыми.

Короче говоря, поубивали всех моих малочисленных «греев». После чего начальство, собравшись в рубке для краткого совещания, решило, (Не без моей, понятно, помощи!) что на наглую провокацию можно ответить только одним достойным способом!

И вот, не проходит и трёх часов, как мини-флот из пяти тарелочек, имеющий на борту двести семьдесят злющих и пылающих справедливой жаждой мщенья ящеров, летит прямиком к Луне! И уходит на этот полёт как раз полсуток!

Подгадали чётко: не успели мои «рассерженные», которых мы с Хансом сопровождаем на приличном расстоянии, подлететь к спутнику Земли, как из подпространства, в паре миллионов кэмэ от Луны, выныривает линкор греев!

Ох, и здоровущая же дура…

Как вижу из мозгов её капитана, некоего Ланза Горхампа, тут металла — аж миллион пятьсот восемьдесят три тысячи тонн. И что ей — комариные укусы из оружия, которыми располагают корабли моих рептилоидов: лазеров и крохотных противометеоритных ракет! Бронирована она — будь здоров! И бронирована многократно и надёжно. И обладает теми ещё орудиями: из штатных монументальных крупнокалиберных пушек, стреляющих самонаводящимися ракетами, за первые же тридцать секунд боя сбито, да так, что клочья от них летят по всей Солнечной системе, четыре тарелки рептилоидов!

Думаете, командира пятой это впечатлило? Или остановило?

Ага — два раза.

Направляет он свою тарелку — на таран!

Причём — вполне себе грамотно: ещё бы! Это я ему подсказал, где он может нанести максимальный урон: в кормовую часть, в маршевые двигатели и ёмкости с топливом! Ну а я выудил эту полезнейшую информацию из мозга того же Ланза.

Брешь, проделанная в корме последними ракетами тарелки, оказывается вполне достаточной, и вот уже мой (Пардон: рептилоидов!) корабль врезается туда на полной скорости! Вот это полыхнуло! Жаль, что звуков в вакууме не слышно…

А то бы и бухнуло.

Астрономы на Земле могли бы посчитать эту вспышку за сто сверхновых. Но они не могут её видеть: всё сражение происходит под прикрытием Луны. Но зарево всё равно долетит, думаю. Вызвав вопросы.

А ещё больше вопросов вызовет и у греев и у рептилоидов странная схватка, случившаяся, казалось бы, на ровном месте. Из-за ничего! Но в этом и суть политики.

Столкнуть двух сильных противников, и когда они поубивают друг у друга побольше «живой силы», и поуничтожают инфраструктуру и побольше механизмов, и вообще — технического потенциала, победить обеих!!!

Или, выдав кредиты и тем и тем, помочь в «восстановлении промышленного потенциала». Попросту закабалив финансовыми тенетами.

Вот я и пересказал вкратце суть и смысл политики англосаксонской расы.

А в плане фейковых видений и наглых провокаций мне теперь равных нет. Будет надо — я ещё и не такое сфабрикую и покажу!

Вот погодите! Доберусь я ещё и до Тобусов. Вроде, их планеты и колонии очень даже пригодны… Для людей.

Ну а пока…

Заберу-ка я снова с лунной базы оставшуюся там в одиночестве Ундред, которая наверняка наблюдала битву на экранах лунных камер, и… Привезу её в свою каморку. На американском «Эндрюсе». Пока не сбрендила с тоски. И горя. Пусть-ка поживёт пока со мной. Потому что и мне будет приятно, и ей — не так одиноко и тоскливо.

И пусть не думает, что её собратья её бросили.

Ну а вообще-то я вовсе не собираюсь ей чего-то объяснять. Пусть думает, что они с «любимым» просто сбежали с лунной базы. Которую постигла страшная трагедия: весь персонал сошёл с ума! И расследовать обстоятельства трагедии теперь некому. Потому что наглые рептилоиды решили воспользоваться случаем, и захватить Землю и окрестности — под свой контроль! А ей и её приятелю нужно скрыться, и отсидеться в безопасном месте, где их не найдут враги, до подхода новых сил греев.