Дикая фиалка Юга

Мари покосилась на меня с подозрением.

-Так, мисс Вайолетт, куда же мы пойдем? Мы всю жизнь при доме жили!

Ладно, поговорим и погорюем потом, а сейчас надо устроить скот, накормить, напоить и подоить корову. Потом уж вымоемся и поедим сами. Вначале дело. Поэтому начала распоряжаться:

-Клери, давай веди повозку к сараям! Надо обиходить лошадь, подоить корову и, наконец, выпустить кур в загон! А то, не ровен час, ещё заболеют от такого обхождения. Мари, бери чистое ведро с теплой водой и чистой тряпкой! Жир какой-нибудь есть? Все, идёмте!

Поначалу слуги, подавленные моим напором и командным голосом, молча подчинялись, но когда подъехали к нескольким сараюшкам и паре хлевов, удивились. Ещё больше были поражены, когда я велела переносить клетки с птицей в дощатый сарай с небольшим загоном, переносить мешки с зерном в другой сарайчик, заартачились. Начала Мари:

-Но, мисс Вайолетт, мы же не можем этого делать! Мы - домашние слуги, а не какие-то скотники!

Гийом поддакнул:

- Как же я буду ваши мешки носить? С моей-то спиной? Нет, я не могу!

Я вздохнула. Ну, началось в колхозе собрание! И нарочито спокойным голосом поинтересовалась:

-А я кто, по-вашему? Хозяйка? Так вот я и корову подоить сумела и костер в лесу разожгла, и рыбу голыми руками ловила. Когда голодный, всему научишься! А вы кто, по специальности, так сказать? Ах, дворецкий и ключница! А за каким, простите, чёртом мне теперь дворецкий нужен? Мухам дверь открывать и докладывать об их полете?

Слуги угрюмо молчали. Вместе с ними сквасила физиономию и Клери, но я зло зыркнула в ее сторону, что она шустро повела наш транспорт о четырех копытах в помещение уцелевшей конюшни. Сняв с животного упряжь, она чем-то погремела внутри, потом вышла и радостно доложила:

-Мисс Вайолетт, а насос уцелел, и вода будет! Сейчас накачаю воды и напою лошадь. Потом можно будет спутать ей ноги и пусть пасётся тут, рядышком! Вот овса нет совсем. Неужто нордлинги выгребли все подчистую? Вроде они особо овсом и не запасались, сколько ехали, совсем мало овса у них на телегах видала. Да и зачем им его тащить такую даль? И ближе могли бы награбить.

И вновь скрылась внутри помещения. Когда няня сказала про насос и прочее, Гийом как-то странно дернулся, но тогда я внимания не обратила. Эта парочка продолжала стоять столбами и тогда я пустила в ход "тяжёлую артиллерию".

-Поскольку здесь хозяйка я, а не вы, то слушаем, что скажу.

Бездельники мне не нужны! Запомните! Кто не работает - тот не ест! Кормить лодырей не буду! Не хотите делать то, что я сказала - вы свободные люди, не мои рабы. Собирайте свои вещи и вперёд, к вольной жизни! Если есть у вас жилье в поселке - живите там, платите аренду. Не хотите - есть и другие плантации, в конце концов, да и города не все сожгли.

Мари зарыдала, я молча смотрела на этот спектакль. Вот хоть и нет здесь чернокожих рабов, а история Скарлетт О'Хара повторялась один в один. Хотя бы в одном эпизоде. Разделение слуг на "домашних" и работников во всей красе. Но коль сама я теперь и жнец, и кузнец, и на дуде игрец, то и остальные будут работать. Мари всхлипывала, вытирая глаза нарядным фартучком, искоса поглядывая сквозь пальцы на меня - как там дура-хозяйка, не передумала? Не засмеялась ли, сказав, что это шутка? Не махнет ли рукой, и из-за угла появится вереница работников? Но я не смеялась, и работники не появлялись. И взгляд мой был сумрачным и не предвещал ничего хорошего. Тогда ключница, бормоча себе под нос, что-то типа, что она меня помнит вот такой манюсенькой, и как я такой хорошенькой барышней играла с ней на лужайке перед домом. В общем, несла сентиментальный карамельный бред, но вынуждена была потянуть к себе ближайшую клетку с курами.

-Фартук сними, испачкаешь! - равнодушно посоветовала я - Да и вам, мсье Гийом, стоит снять столь нарядный камзольчик, мешки носить в нем несподручно будет!

Только вышеупомянутый мсье попытался возразить мне что-то, как вышедшая из конюшни Клери с ведром воды, чтобы напоить Пеструху, пригляделась к нему и ахнула:

-Так камзол-то мсье Анри! А как он к тебе попал, Гийом? Выходит, не все сгорело?

-Так старый камзол! Мне его господин давно отдал!

-Не ври, Гийом! Камзол как раз перед нашим отъездом пошили! Мсье Анри с супругой хотели поехать на весеннюю ярмарку и остаться на Марди Гра!

Гийом молча схватил мешок и попытался его поднять. Естественно, у него ничего не получилось. Тогда я сама залезла на телегу и подкинула ему мешок на спину. И он, шатаясь и широко расставляя ноги, понес мешок с зерном в кладовую. Глазастая Клери вдогонку припечатала:

-И рубашечка-то тоже мьсе Анри!

И в этот момент раздался истошный визг Мари и победное кукареканье петуха. Из сарайчика вылетела испуганная ключница, тряся пальцем, на котором явно набухала алая капля крови. Как-то странно выпучив глаза, она трясла пострадавшей частью и причитала:

-Укусил! Представляете, укусил! А я же ничего плохого ему не сделала! Хотела только погладить его!

Я сделала морду кирпичом и как можно бесстрастнее (хотя внутри покатывалась со смеху - не хватало ещё петухов гладить! Это же не кошка!) произнесла:

-Промой пока палец водой и завяжи чистой тряпкой! Хоть оборку вон оторви с фартука! И не укусил, а клюнул. Когда все клетки унесешь, насыпь им зерна в кормушку и в поилку налей воды. Да калитку загона не забывай закрывать! А то разбегутся куры - сама ловить будешь.

От моего бессердечия Мари решила ещё раз взрыднуть, но наткнувшись на наши с Клери мрачные лица, передумала и кинулась выполнять приказанное. Ясно, что озверевший от голода и тесноты клетки петух, первым делом пойдет в атаку на ближайшего обидчика, который подвернётся первым. И это оказалась Мари. Надо было клетку с петухом заносить и открывать в последнюю очередь, это я дала маху, не сообразила сказать, а Мари и подавно не знала.

Заведя корову в хлев, я обмыла ей вымя, немного смазала затвердевшие и раздраженные участки кожи топленым жиром, подоила Пеструху, ещё раз смазала соски жиром. Корова шумно пила воду. Вошедшая Клери сказала, что сейчас выведет корову пастись на траву у ограды и принесёт молоко. Мне надо было только захватить с собой корзинку с яйцами. При этом Клери бурчала, что эта дура Мари чуть не все яйца побила, перенося клетки. Не сообразила предварительно их достать. Ох, не любит эту парочку Клери, ох, не любит!

Пока мы суетились, заканчивая последние дела во дворе, раздался скрип колес, и к нам на добротной телеге подъехал крестьянин. Ничего так, справный. Вежливо поздоровавшись и мельком глянув в нашу с Клери сторону, он сказал:

-Так, стал быть, я приехал, Гийом, как договаривались, камень наломать, хлев надо мне расширять. А пока на каменоломне этот камень наломаешь, да напилишь… не ровен час, ещё и управляющий нагрянет, потребует заплатить за камень-то! А с вашего хлева и возьму. И плату я привез, как договаривались! За насосом уж завтра приеду.

Он откинул полог с телеги. Я подошла и заглянула с любопытством. В телеге стояла корзина с яйцами, деревянная бадейка с молоком, лежал, завёрнутый в листья кусок масла, этак около килограмма и отдельно - на мешковине полностью задняя свиная нога с окороком. Неплохо, однако, живут мои крестьяне! Да и Гийом с ключницей тоже. Интересно, и это все они съедят? Да ещё после набега нордлингов! Избирательный какой-то набег!

Я негромко позвала Клери:

-Клери, возьми масло. Гийом, заберите мясо! Благодарю вас, уважаемый! Яйца и молоко у нас есть свое, не нуждаемся. Клери, запиши этому почтенному джентльмену продукты в счёт месячной аренды!

Клери кивнула и шустро прибрала маслице, Гийом молча, сумрачно, ни на кого не глядя, так же шустро поволок мясо в сторону флигеля. И, что удивительно, спина у него не болела ни разу! Пейзанин же, сдвинув, берет на затылок, в растерянности чесал макушку. Потом перевел взгляд на меня, как на единственную оставшуюся в поле зрения личность, неуверенно спросил:

-Так что с камнем-то? Можно ломать?

Я улыбнулась доброй улыбкой оголодавший акулы.

-Нет, уважаемый, ничего вы ломать не будете! И про насос забудьте! И вообще, передайте там другим, что лавочка по торговле моим имуществом закрыта! Увижу ещё хоть одного тут мародера - буду конфисковывать безжалостно от лошади до ведра на фаркопе! Ферштейн, уважаемый?

Крестьянин, напуганный множеством непонятных слов, замедленно кивнул, потом ещё раз, для надёжности, почесал макушку и спросил:

-Так вы выходит, мисс Вайолетт? Большая уже выросли, настоящая барышня!

Я милостиво кивнула и помахала рукой.

Глава 6

После моего кивка, мужичок, взгромоздившись на свою телегу, развернулся и медленно покатил прочь из усадьбы. Но постоянно оглядывался, то ли сожалея о камне и насосе, то ли проверяя, не пригрезилась ли ему злая хозяйка. Я любезно помахала ему вслед рукой, свободной от корзинки, пейзанин крупно вздрогнул и хлестанул кнутом лошадь, заставляя ту двигаться быстрее.

Наши узлы с тряпьем так и лежали в передней. Гийома и Мари не было видно, очевидно, они были на кухне, оттуда слышалось звяканье посуды, что тут же напомнило мне о том, что мы ещё не завтракали. Отчего и желудок жалобно булькнул. Но меня, закаленную полуголодным существованием в студенчестве, да и после тоже не обжиралась, так легко было не сломить.

Для начала надо бы определиться с местом проживания. Помнится, дворецкий сказал, что здесь тесновато, но что-то непохоже. Тихо спросила у няни.

-Клери, а что здесь было раньше?

-Так людская здесь была. Вот и кухня есть, и комнаты, где жили те, кто постоянно работал в доме и кто не возвращался каждый вечер в поселок. Здесь и мыльная есть, и комнаты разные по размеру. Пойдёмте, мисс Вайолетт, я знаю какую комнату вам подобрать.

Мы прошли вперёд, миновали поворот на кухню. Дальше шли комнаты для слуг, я насчитала шесть дверей. Клери решительно толкнула одну дверь и вошла. Комната была большой, рассчитанной на несколько человек. Окна на две стороны, что позволяло освещать помещение весь день. Белые переплёты окон, весёленький жёлтый пол. Несколько кроватей, сдвинутые в угол комнаты. Тумбочки, небольшой стол и три стула вокруг него. Но отсутствие текстиля в комнате создавало ощущение чего-то временного, нежилого. Не было постельного белья на голых тюфяках, ни штор на окнах, никакого коврика на полу, даже потертого.

Грязно в комнате не было, было пыльно. Но это не смертельно, я ещё не разучилась пыль вытирать и мыть пол. Черт с ними, со слугами, пусть удивляются, но я хочу жить в чистоте и, возможно, в комфорте. Вот поем и займусь уборкой и обследованием доставшихся мне хором. Пока я стояла столбом, оглядывая комнату и прикидывая план действий, нянька откуда-то принесла керамический таз, водрузила его на стол, следом появился кувшин с теплой водой, кусочек мыла и полотенце у нее на плече. Ура! Я, наконец, умоюсь не в холодной реке, а нормальной теплой водой.

Скинула грязное, пропотевшее платье, вымыла руки, лицо. Клери помогла протереться мягкой мокрой тряпочкой. Осторожно убрала все засохшие листья со спины, протёрла спину, поцокала языком.

-Ну, надо же! Такие рубцы страшные были, я боялась, что воспалятся, а тут почти все зажило. Можно больше не прикладывать ничего, под коркой заживёт.

Кстати, это особенность моего прежнего тела - на мне все заживало, как на собаке. Даже после операции по удалению аппендикса, на третьи сутки послеоперационный шов зажил полностью. Хирург еще удивлялся моей регенерации. Выходит, и в этот мир я прихватила свои способности?

Клери достала из узелка ещё одно такое же платье, темное и невзрачное. Жарковато в нем днём будет. Интересно, нигде не завалялось платьишко полегче от мисс Вайолетт? Пусть темненькое, я вроде как в трауре, а здесь к этому щепетильны, но полегче? Надо поинтересоваться у Клери.

Но для начала спросила няню, как она устроилась? Оказывается, неподалеку есть небольшая комнатка, вот там она и будет. Помогая мне застегнуть платье, Клери негромко сказала:

-Знаете, мисс Вайолетт, после завтрака надо осмотреть весь флигель и проверить комнату этой ушлой парочки. Что-то не нравится мне это - камзолы, рубашки мсье Анри… наверное и платья миссис Мэри там найдутся, да и ваши тоже. Мы же в город не брали ничего нарядного или лёгкого, зима ведь. Вот, сейчас волосы причешем, и опять вы наша красавица будете! А вечером и мыльную затопим! А сейчас идёмте, завтракать давно пора!

Гийома на кухне уже не было, видимо, позавтракав, ушел. Была только Мари, при моем виде поджавшая губы. Но мне на ее недовольство было фиолетово в розовую крапинку. Я вспомнила, что у нас ещё рыба осталась, запечённая в глине. Мы ведь так и не ели ее. Клери принесла рыбу, завёрнутую в листья. Когда развернули листья, и Мари увидела ещё и глину, ее вовсе перекосило. Ну и ладно, нам больше достанется.

Глиняная корка легко отвалилась, оставив только сочное, розовое мясо рыбки. Что несоленое - ерунда, соль на столе стоит. На двоих мы даже одну не осилили, ещё приличный кусок остался. Бекона уже не было на сковороде, на нас здесь не рассчитывали. Но мы не гордые, мы и чая напились с лепешками со сливочным маслом. Велев убрать на ледник рыбу и масло, мы с Клери отбыли с ознакомительным туром по флигелю.

Для начала решили посетить кладовые и ледник. Вопрос собственного пропитания стоял в ряду первостепенных задач. В кладовой радовали глаз мешки с пшеничной, кукурузной мукой и даже какой-то темной. "Гречишная" - пояснила сопровождающая меня Клери. Предварительно, неизвестно откуда добыв сшитую нитками тетрадь и карандаш, она тщательно переписывала наличность. Имелось ещё и две здоровых бутыли, литров на десять, не меньше, растительного масла и большая бадья, примерно того же объема топлёного масла. И жбан со смальцем. Я поинтересовалась у няни, откель такие запасы? Та пожала плечами.

-Так это ведь людская кухня, тут всегда запасов было больше, чем в господской. Особо тонкой еды здесь не было, конечно, но всего другого хватало. Хотя и впрямь многовато, ведь больше месяца точно ничего не закупали - ни слуг, ни хозяев не стало! Да и яйца столько не сохранились бы!

Она кивнула на четыре корзины, полные яиц. На полках стояли банки с соленьями - вареньями. Чудны дела твои, Господи! А что это вот такое темное и густое в жбанах? На мед вроде бы непохоже. Опять помогла в объяснениях Клери.

-Это же патока, от сахарного завода!

Ну, надо же! Я чуть не хлопнула себя по лбу. Ну не дура ли! Ведь сто раз сама бывала на сахарном заводе! Фермеры вокруг нашей станицы выращивали сахарную свеклу и сдавали ее осенью на завод. А на прополке этой проклятущей свеклы я и работала все лето дома. Вот побочным продуктом производства сахара и была патока. Местные скупали ее за гроши, и шла она на всю сладкую выпечку, ею поливали блины и оладьи. Детям и кашу подслащивали ею.

Под потолком висели связанные в пучки сухие ароматные травы, в коробке лежали пакетики с пряностями. Под полками, на полу, стояли большие глиняные жбаны с разными крупами. Причем несколько жбанов стояли отдельно. Хотя крупы были там точно такие же, как в других ёмкостях. Переписав все, закрыв кладовую на замок и отдав ключ Клери, перешли в следующую кладовую. Здесь хранились овощи. Были привычные для меня картофель, морковь, совсем маленькая кучка свеклы, несколько кочанов капусты. Ну да, весна, запасы овощей подходят к концу. А вот в этом ящике какие-то странные вытянутые то ли клубни, то ли такие толстые корни. Моя память подсказала, что, вероятно, это и есть батат, сладкий картофель, так сказать. Модные дамочки в Питере, сидящие на эко-питании, частенько хотели развести у себя на участке гряды с этим овощем.

Закрыли и эту кладовую, и пошли в ледник. По пути спросила у няни, почему свеклы так мало?

-Так, мисс Вайолетт, не хотят наши есть этот красный картофель, говорят, живот бурлит и болит! Вот и мало совсем выращивают.

Ну, вы просто не умеете свеклу готовить. Ледник порадовал взор и душу тремя свиными копчёным окороками, свисающими на верёвках с крюков, вбитых в потолок. На длинных палках висели кольца колбасы. В большом ларе, набитом льдом, прикрытом соломой и рогожей, лежал утренний свежий окорок, кольца кровяной колбасы. Ветчина. На полках возле ларя в чистом жбане была сметана, в корзине куски масла, завёрнутые в какие-то зелёные листья, в чистом тазике - творог, явно свежий. Большой круг сыра. Ломти свежего бекона тоже были в леднике.

Вышли из ледника, закрыли и вернулись на кухню. Все ключи от продуктовых помещений были у Клери. В кухне нас встретила надутая Мари. Она с вызовом заявила, что ей нужны продукты для обеда. Я кивнула головой.

-Скажи, что хочешь приготовить, Клери выдаст тебе нужное.

Вопросы у меня множились, ответа не было. Но кое-какие подозрения и догадки у меня появились. Поэтому я попросила няню сходить и позвать на кухню Гийома. Будем разбираться на месте преступления, как говорится. Про себя же хмыкнула: "Тоже мне, Шерлок Холмс и доктор Ватсон в лице верной Клери!"

Минут через десять вернулась Клери, за ней нехотя шел весь какой-то помятый Гийом. На щеке красный рубец. Спал, что ли? Это подтвердила и няня.

-Почивать на диване изволили - ехидно сообщила она - Идти не желали.

Супруги стояли мрачные, беседовать с нами на волнующие темы не желали. Поэтому я начала издалека, почти нейтрально.

-Скажите, когда пришло известие о моей то ли пропаже, то ли гибели?

Гийом и Мари переглянулись, они не ожидали, что я задам безобидный вопрос.

-Так мисс Вайолетт, около месяца уже. А дней за десять до этого и родителей ваших убили.

-Ну, с этим понятно. То есть вы знали, что я пропала в неизвестности, maman и papa на кладбище. Тогда почему в кладовой такие запасы продуктов? И не надо мне говорить, что это все осталось от старых запасов. За это время многое бы все равно испортилось бы.

Мари, отводя глаза в сторону, пробормотала:

- Так крестьяне привозили же... вот.

-То есть, вы считали себя вправе брать оброк с крестьян? И куда вы такое количество продуктов использовали?

Гийом решил тоже принять участие в этом шоу. С вызовом сказал:

-Ну, мы же должны были как-то жить!

-Почему за мой счёт?

-Но мы же домашние слуги! О нас всегда хозяева заботились!

-Ага, и с того света они тоже должны заботиться о бездельниках. Нет, ребята, халява закончилась! Нет больше домашних слуг! И захребетников кормить не буду! Если уж я могу работать с такой спиной, то вы и подавно!

Я, разозлившись, дернула платье, на пол горохом посыпались пуговицы, и я повернулась спиной к сладкой парочке. Сдавленно охнула Мари, стыдливо отвернулся Гийом. Но мне было все равно, не до стыда и церемоний. По верхнему краю нижней сорочки четко были видны красные рубцы, уходящие под сорочку. Это я знала, что уже не болит, но выглядели они по-прежнему пугающе. Клери сдернула с плеч шаль, в которую куталась в леднике, подскочила ко мне, укрыла мне плечи и спину, приговаривая что-то успокаивающее.

Кутаясь в шаль, я устало присела на стул и продолжила:

-Отныне нет никакой ключницы и дворецкого. Они мне не нужны. Все ключи теперь будут у Клери, она моя экономка и этого достаточно. Хотите - работайте, где и как скажу. Не хотите - путь свободен. Так вы не сказали, куда вы подевали такую прорву продуктов?

Супруги молчали и здорово напоминали картину "Партизан на допросе". Но разоблачение пришло совсем с другой стороны. Называется, не ждали. Нечто мелькнуло за окном кухни, и через минуту через кухонный черный ход внутрь робко протиснулся невысокий мужичок. Сорвал с головы нечто среднее между панамой и гасконским беретом, мял его в руках. Не заметив меня за столом сразу, обратился к Гийому:

-Добрый день, господин управляющий! Так я заехал, как договаривались, сказать, что завтра могу отвезти вас в город на рынок. Думаю, если пол - мешка сахара дадите, так в расчете будем.

Оппачки! Так тут цельный бизнес на моем добрище уже выстроен! Не, таким бизнесменом и я с удовольствием побуду! К мужичку я обратилась ласково, он ведь не виноват.

-Почтенный, как вас зовут?

Мужик вытаращил на меня глаза, как на привидение, потом, запинаясь, произнес:

-Так Мишель я. Вот как господин управляющий велел, так я и приехал.

-Значит так, Мишель, запомни и передай остальным в поселке, что хозяйка вернулась, и по всем вопросам только ко мне! А ещё, если знаешь прежних слуг, которые тут работали или хотят работать. Мне нужна кухарка, горничная, скотница и скотник. Ну и мастер на все руки. Пусть приходят послезавтра. Завтра буду занята.

Поклонившись, бросив растерянный взгляд на Гийома, мужик шустро ретировался. Мудрый поступок, одобряю. А вот теперь поговорим конкретно. Я повернулась к застывшим, как суслики на дороге, супругам-аферистам.