Дикая фиалка Юга

И мы углубились в чащу. Метров через двести остановились, Клери соскочила, отломав лопушистую ветку у местной пальмы, и со сноровкой бывалого партизана, помчалась назад, к дороге, по пути ероша веткой траву, чтобы она приподнялась, скрывая следы от нашей телеги и коровы. Минут через десять вернулась, повторно заметая наши следы. Использованную ветку забросила вглубь чащи.

И мы двинулись дальше. Но теперь я могла говорить в полный голос, не опасаясь, что меня услышат лишние уши.

-Нянюшка Клери, а как наша плантация называется? И кто там проживает сейчас? А мы, почему были не там?

-Сильно тебя ударили, видать, раз ты ничего не помнишь. Но даст Единый, выздоровеешь со временем и все вспомнишь! А пока я тебе расскажу, что сама знаю. Плантация вашего батюшки, месье Анри Лафойе, в сутках езды отсюда, называется "Сладкий ручей" (Sweet Creek). Сейчас там должны быть ваши родители, мисс Вайолет, месье Анри и матушка ваша, Мэри Лафойе. Прислуга ещё, конечно. Плантация ваша выращивает сахарный тростник, с того и состояние имеет. У вас ещё сестра была младшая, Гортензия, но она умерла два года назад, тогда много людей погибло от жёлтой лихорадки. Ее тогда испанцы откуда-то привезли. Целыми семьями люди умирали. А почему мы не дома? Так как дошли слухи, что уйма нордлингов нынче движется на юг, вот ваш батюшка и отправил вас со мной вместе в ваш городской дом. Надеялся, что города уж всяко лучше укреплены, и ополчение будет их оборонять. Да только ополчение разбежалось свои плантации да особняки защищать, а города бросили. Вот нордлинги и прошлись по всему Югу - и города, и плантации разграбили да пожгли. Понять не могу, что за натура подлая у них - пограбили и ладно! Зачем же убивать и сжигать все подряд? Я, почему вас и потащила с собой, совсем почти мертвую, без сознания? Эти ж гады подожгли город с трёх сторон, особняк ваш точно сгорел, а так бы и вы с ним тоже.

Даа… дела. Все равно непонятно, откуда викинги тут? А период я, верно, определила - вторая половина девятнадцатого века. Интересно, была уже Гражданская война или нет ещё?

-Клери, а сколько мне лет? И чем я занималась?

-Так нынче вам семнадцать исполнилось. Год, как из пансиона для девушек вернулись. А чем может заниматься приличная девушка из хорошей семьи? Вышивали, на пианинах играли, пели, соседи, когда вечеринки устраивали, то по гостям ездили. И жених у вас есть, сосватали вас этой зимой, месье Говард Мейферд, он с плантации "Дальние холмы", единственный наследник у родителей.

Так, с этим моим нынешним телом все ясно. Обычная помещичья дочка, бездельница, короче. На пианинах она бренчала! Теперь надо разузнать более глобальные вопросы.

-Нянюшка, а у нас на плантации рабы есть? Ну, чернокожие?

-Свят, свят! Птичка моя, вы что-то заговариваться начали! Уж не бредите ли вы опять? Какие чернокожие? Сколько живу на свете, даже не слыхала про таких! Вот краснорожие есть, но они теперь против нас не воюют.

Сведения, что донесла до моей больной головушки Клери, были просто невероятны! Не было здесь никаких Америк или Африк. Был один огромный материк в океане под названием Таркнея. На нем мирно проживало много национальностей и рас, но вот африканцев не было. На самом юге материка проживали арабы-кочевники, рядом с ними соседствовали испано-итальянцы, то есть это здесь была одна нация. Поскольку арабы периодически налетали на земли испанцев, то эти две нации были довольно воинственны. На востоке материка проживали различные представители азиатских национальностей. Как не толерантно выразилась Клери – «узкоглазые». Но тут же признала, что они великолепные мастера, особенно в тонких ремеслах. Жили они не только в своем государстве, но и по всему миру. И везде их уважали - за мирный нрав, трудолюбие и тонкое мастерство. Ещё были небольшие княжества славян, германцев. Более крупные королевства Франции и Британии. Кстати, последняя располагалась на материке, нет никакого острова Британия. И Ирландии тоже нет. Есть ледяной большой остров, но там никто не живёт. Я так понимаю, что это Гренландия. Территория, на которой мы сейчас находимся, была освоена выходцами из многих государств и национальностей, поэтому здесь никто особо не считается, какой ты нации.

А вот нордлинги-викинги живут на самом севере, по словам той же нянюшки, цепляются за свои камни и льды, где ничего не растет, но переселяться в более теплые края не желают. Живут в основном за счёт морского грабежа и набегов на соседей. Но они никогда не заходили так далеко на юг, в основном, по северным штатам пробегут, пограбят, угонят некоторое количество людей в рабство - и несколько лет про них не слышно. Но и северяне научились от них защищаться, нордлингам при набегах тоже хорошо доставалось.

Но нынче они схитрили - на кораблях подошли к срединным штатам, высадились и рванули оттуда на юг и север. Поэтому такие разрушения и потери. Рабства же, как явления, в других государствах материка, нет. В общем, сплошная дичь какая-то. Как будто кто-то из тех, кто там, наверху, взял и перемешал "Унесенных ветром" с "Песнью о нибелунгах", приправив все это дело "Тысяча и одной ночью" и для надёжности посыпав сверху сказками Перро и Андерсена. А мне придется как-то в этом мире выживать. И не хочется быть рабыней у нордлингов, и боюсь возвращения я в родной дом этой самой Вайолетт.

Ну, какая я фиалочка? Виола я со всеми вытекающими. И даже не садовая Виола, а скорее уж дикая, полевая. А на плантации я точно спалюсь, как пить дать! На пианинах не бренчу, петь не умею, да и вышивки мои довольно сомнительные. Вязать и шить, правда, умею. Вот и все мои таланты. Можно свалить на потерю памяти, но это только ментальные навыки. Механические действия и навыки никогда не исчезают.

За разговорами я и не заметила, как рассветало. Просто в один момент брызнуло солнце и на деревьях, кустах, траве засверкали бриллиантами крошечные капельки росы. Клери остановила лошадь и сказала:

-Нужно сделать привал. Накормить, напоить животных, поесть самим. А то мы так долго не протянем. Еды у нас немного, да и то хлеб подсох уже и сыр не свежий. Я вашу долю, что нордлинги пленникам выдавали, прятала в телеге, вы же все равно ничего не ели. Как знала, что пригодиться!

Она спрыгнула с телеги, принялась отвязывать корову, чтобы та травой подкрепилась. По словам нянюшки, неподалеку должен быть ручей, она сходит, принесет воды для нас и животных. А пока выпрягала лошадь из оглоблей телеги. Бедное животное тоже без отдыха всю ночь тянуло повозку. Не только живность, но и я была голодна. Вот откуда в организме такая необычайная "воздушность" и "чувство лёгкого голода"! Выходит, это тело уже не кормили сколько!

Поэтому сползла я с телеги не так ловко, как возрастная нянюшка, скорее, кулем свалилась. Постояла, пережидая противных мушек перед глазами и тошноту, потом потянула к себе ближайший мешок с зерном, ну, или мне так показалось. Точно, пшеница! Надо покормить птицу, они уже проснулись, и петух уже пробовал голос в тональности ля-бемоль. Кое-как, превозмогая боль в спине (да что там болит-то так?), растянула клетки в стороны, но открывать их побоялась - ловить потом этих заполошных кур по лесу - та ещё замута! Пока насыпала зерна им. Спросила у Клери:

-Нянюшка, а спички у нас есть? Костерок бы запалить. Вот тут яйца есть в клетках, сварили бы. И котелок хоть какой-нибудь.

Клери кивнула и полезла копаться в мешках. Вначале на землю полетели пара полотняных вёдер, пропитанных чем-то водоотталкивающим, потом пара котелков, поменьше и побольше, небольшой узелок с чем-то съедобным, так как пахло от него копченостью и узел побольше, с тряпками. Его Клери развязала и продемонстрировала мне несколько темных простых платьев и несколько полотняных панталон. Со смешком сказала:

-Хитрые эти нордлинги, а все равно дураки! Не знают, что женщина самое ценное спрячет в панталоны! Я даже и брать не стала хорошие и красивые платья, их все равно бы варвары отобрали для своих баб! А вот панталоны им не нужны, не носят их жены белье! Вот я и спрятала в панталоны спички, нож небольшой, да щётку для волос. И от зеркала осколок. Само-то большое зеркало эти нордлинги разбили зачем-то. Я им узел показала, увидели, что ничего ценного нет, и махнули рукой. Я и вам чего попроще взяла. Вот покушаем, и я помогу вам переодеться, а то уже сколько дней в одном платье, ведь грязное все! Я сейчас пойду, лошадь напою и воды принесу, а вы посидите, отдохните.

И она, подхватив ведра и взяв лошадь под уздцы, повела ее к ручью. И правда, неподалеку слышалось веселое журчание воды. Я облизала губы, тоже пить хотелось. Но вначале надо заняться костерком, раз уж спички есть. Хворосту набрала быстро, не удаляясь от ближайших кустов. Правда, не весь он был сухой, все-таки местность должна быть болотистой и влажной. Корова щипала траву на краю поляны, но когда я проходила мимо с охапкой сушняка, жалобно замычала.

-Погоди, Пеструха, сейчас воды принесут, напьешься! - пробормотала я, но потом пригляделась к животине внимательнее и ахнула - Так ты же не доена! Вот гады! Так издеваться над животной! Погоди минуту! И я, ни о чем не думая, занялась делами.

Бросила хворост, схватила котел побольше, подвела корову к поваленному давно дереву, и сама пристроилась рядом. Вначале она дергалась, все-таки ей было больно, да и руки незнакомые. Но потом притихла, ей стало легче. Первый котел с молоком пришлось вылить на землю, все равно оно будет горчить. Вот второй удой пригоден в пищу.

К тому времени, когда Клери принесла воду и привела напившуюся лошадь, у меня уже трещал костерок, я прилаживала рогульки, чтобы повесить потом котелок. Рядом на тряпице лежал подсохший хлеб, кусочки домашнего сыра, кусок (малюсенький!) копчёного мяса. Отдельно ждали часа, чтобы помыть их, яйца. Ещё в мешках я нашла какую-то не то крупу, не то муку крупного помола. Решила сварить жидкую затируху с этим мясом. Всё-таки жидкое и горячее. Неподалеку стоял и котел с молоком. При виде всего этого у бедной Клери чуть ведра из рук не выпали. Упс! Вот и первый мой косяк, нарисовался - не сотрешь! Что сейчас будет-то?

Глава 4

-Но... что... как... мисс Вайолетт? - вскрикнула нянька

-Ой, да не кричи ты так! Голова и так болит, ещё ты кричишь! - решила я включить болезную и несчастную, авось прокатит - Ну, развела костер, что тут такого? Давай воду, яйца вымою и варить их повешаю над огнем. А потом и похлёбку сварим, надо чего-то жидкого и горячего поесть. А ты пока птице воды налей. Да и Пеструха пить наверняка хочет.

-Кто? - непонимающе захлопала глазами Клери - Корова? Пеструха? А молоко откуда? Кто корову доил?

-Конечно, Пеструха! Ты посмотри, какая она пестренькая! Ну, я подоила, что тут такого? Животное мучилось, сколько же ее не доили! И так целый котел вылила на землю первого удоя, горчило молоко. А это вкусное, пей! Я пила уже.

Весь устоявшийся мир рухнул в сознании Клери. Как это, нежная барышня, беспомощный цветочек мисс Вайолетт, могла подоить корову? Да она вообще знает, кто это? И костер развела…

-Мисс Вайолетт, а разве вы умеете доить корову? И откуда?

Я занималась делом - мыла яйца, потом ополаскивала котелок и вешала его на рогульку, налив воды и положив туда яйца. А нянька так и стояла столбом, пока я не прикрикнула на нее, отправив налить воды курам. И снизошла до сомнительных объяснений.

-А что тут удивительного? У нас в имении что, коров не было? А мне было любопытно, откуда молоко берется. Вот я и убегала тайком от тебя. Скотница и научила. Ей смешно было. А то, что я вспомнила - так это механическая память. Можно забыть свое имя, но если что-то умел делать руками, то и будешь делать по-прежнему. Вот начала доить и вспомнила и коров в имении, и скотницу, и как убегала от тебя.

Клери покивала головой, задумчиво пожевав губами. Потом-таки решилась.

-Вы уж простите, мисс Вайолетт, не знала я, что вы так озорничали в детстве. Да и мы домашние слуги. Мы не умеем ни в поле работать, ни со скотом обращаться. Вот как лошадь запрягают - сто раз видела на конюшне. Значит, курам тоже воды дать?

Она долго копалась среди всяческих мешков в повозке, но нашла одну металлическую погнутую миску и одну глиняную с разбитым краем. В нее и налила воды, просунув в клетку. По очереди она напоила всех птиц.

У меня тем временем сварились яйца, и сейчас остужались в миске с холодной водой. Помятый котелок вновь занял свое место над огнем, туда, налив чистой воды, я мелко-мелко крошила тот крохотный кусочек вялено-копченого мяса.

Клери вновь сходила на ручей, принесла воды для коровы. Пеструха выдула два ведра воды и вновь вернулась к траве. Опять Клери работала водоносом, одно ведро поставила поближе к огню, но чтобы не прогорела тара. Надо было-таки умыться и привести себя в порядок. Когда над поляной поплыл запах почти готовой затирухи, я почувствовала такой голод, что впору было слюной захлебнуться. Да и Клери судорожно сглатывала.

Пока нянюшка очищала яйца от скорлупы, я быстро пожарила на прутиках над огнем несколько кусочков подзасохшего хлеба и несколько кусочков сыра. Вот соли у нас не было. Как впрочем, и сахара. Не нашлось в телеге ни грамма. Но яйца с солёным сыром и так хорошо зашли. А уж затируха с дюже солёным мясом тоже не нуждалась в досоле.

Мне, как нежной барышне, досталась та самая гнутая миска, Клери ела из котелка. Впрочем, и оловянные ложки были под стать той миске. На верхосытку, вместо чая и десерта, мы пили молоко с поджаренным хлебом, и это было так вкусно, куда там пирожным из лучших кондитерских Питера! А вот после было ой!

Шевелиться мне было лениво, да и спина меня доставала, поэтому я сидела, прислонившись к телеге, и перебирала наши с нянькой узелки. Нашла чистые панталоны, нижнюю сорочку, невзрачное, но из хорошей ткани платье. Вместо шелковых чулок нашлись обычные носки. Вот вымоюсь и переоденусь. А пока, кривясь, Клери драит посуду с песочком, решила расчесаться и, хоть украдкой, разглядеть свое новое лицо.

В осколке зеркала вся моя физиономия не отражалась, осколок был маловат. Но по частям я разглядела себя. Ну, что сказать? Типичная красотка американского Юга. Брюнетка, миндалевидные светло-карие глаза, обрамлённые пушистыми ресницами. Черные брови вразлет, ровные. Кожа на лице белоснежная, прямо лилейная. Видимо, без шляпки дальше прихожей не выходила. Сочные вишнёвые губки бантиком. Ямочка на подбородке, стройная шея. Дальше платье, не видно. Но и так понятно, что девица стройна, как кипарис.

То ли мне повезло с внешностью, то ли наоборот. Моя родная физиономия красотой не поражала - каштановые, коротко стриженые волосы, зелёные глаза, нос в конопушках, рот большеват, мальчишки в детстве дразнили - как у жабы. Да и с пяток лишних килограммов был, пока не уехала учиться на вольные хлеба.

Кое-как расплела косу, начала раздирать колтуны в волосах. Ох, это была очень жёсткая процедура! Особенно, когда задевала щеткой затылок. С грехом пополам вычесала из волос остатки запекшийся крови, даже легче стало, хотя голову надо мыть, и срочно. Пока рана не загноилась. Вновь заплела косу, заколола ее на макушке шпильками, которые и были у Вайолетт ранее.

Тут и Клери покончила с посудой. Подошла помочь мне с платьем. До талии оно снималось хорошо, а вот потом. Потом я взвыла на весь лес так, что оравший до этого петух захлебнулся от зависти своим кукареканьем и заткнулся. Понял, скотина, что он мне не конкурент. Охнула и запричитала нянька. Я вертелась, пытаясь разглядеть, что там у меня на спине. Клери поднесла ладонь ко рту.

-Этот изверг же вас кнутом несколько раз ударил, когда вы ему всю рожу исцарапали! Платье цело, а на спине рубцы и спина в крови засохшей! Погодите, мисс Вайолетт, я сейчас обмою спину, да сбегаю, тут листики нужные видала, вытянут боль и жар со спины.

И кто я такая, чтобы возражать? Клери помогла мне со спиной и с остальными гигиеническими процедурами, поливая чуть теплой водой из котелка. Размяла чистые листья, положила на спину. Сорочкой пришлось пожертвовать - ее мы разодрали на полосы и обмотали меня с листьями. Чистое платье, носки и туфли - и все, я готова в путь, Клери тоже торопливо помылась, переоделась, начала собирать наше имущество - посуду, остатки хлеба и сыра, несколько варёных яиц. Молоко, к сожалению, пришлось вылить, по жаре оно за день испортится. Но Пеструха вечером ещё обещала дать молока. В жестяную фляжку налили воды, которую заранее прокипятили. Мало ли какая зараза тут водится? Корову опять привязали, но верёвку сделали длиннее и свободнее, теперь она от нас не убежит. Лошадь запрягли и двинулись опять по заросшей колее.

Так мы и ехали до самого вечера. Днём остановились примерно на час, чтобы дать отдых измученным животным и перекусить самим. В ход пошли оставшиеся вареные яйца, чёрствый хлеб и сыр. Запили все это водой из фляжки и двинулись далее. По словам Клери, до поместья не так далеко, но придется останавливаться на ночь. И животные устали, и она беспокоится, что в темноте не увидит нужный поворот к плантации, и уедем невесть куда. Лучше выедем на рассвете и ранним утром приедем домой.

Я была полностью согласна с этим планом, рисковать и я не хотела. Да и оттянуть бы миг счастливого возвращения на плантацию. Как меня там примут? То, что у меня появится много странностей - это наверняка. И будут ли рады такой дочери неведомые родители? Свое попадание я уже осознала и приняла, когда первый раз увидела свою внешность. Даже ради самого крутого розыгрыша никто не будет столь кардинально менять мне лицо и тело.

Остановились на ночлег мы ещё засветло, чтобы успеть обиходить и покормить животных. Неподалеку, метрах в двадцати протекала то ли очень маленькая речушка, то ли крупный ручей. Клери уже привычно принялась носить воду, чтобы напоить всю нашу живность. Я опять покормила птиц, собрала свежие яйца, подоила корову и принялась запасать хворост. Затем и Клери присоединилась ко мне, топлива надо много, чтобы огонь горел всю ночь.

Оставив няню на заготовке дров, я решила проверить речку - вдруг удастся что-нибудь поймать на ужин? Дед Михась показывал мне, как можно ловить раков и даже рыбу голыми руками. Рыбу я ни разу так не ловила, а раков доводилось. Речка была неглубокой, мне чуть выше колена и с каменистым дном. Легла на живот, прямо на берег и всмотрелась в воду. Раков здесь точно нет, они не любят такую воду - чистую и быструю. А вот рыбки вились стайками. Но это все мелочь.

Вдруг стайка мелочи шустро сорвалась с места и бросилась врассыпную. Появилась рыба покрупнее, похожая на радужную форель. Во всяком случае, я так решила, пусть будет форель. Выждав время, пока рыбина успокоится и встанет на одном месте, я резким движением подхватила ее под жабры и выкинула ее на берег, в траву. Подождала минут десять и поймала ещё одну рыбу. Все, нам хватит и на утро. Ее можно и запечь просто в листьях или глине, если найдем.

Выпотрошенную рыбу принесла к костру. Бедная Клери уже и сказать ничего не могла, только открывала и закрывала беззвучно рот. Пока она искала глину, я решила сварить нечто вроде молочной каши из той крупы или муки. Плохо только то, что нет ни соли, ни сахара. Вернувшаяся няня с глиной, послушав мои сетования, ушла куда-то, вскоре вернулась, принеся какие-то корешки. Вымыв их и поскоблив ножом, велела бросить их в кипящее молоко, а потом вынуть. Каша будет сладкой. Я удивилась.

-Клери, ты так много знаешь о растениях! Вот и листья мне на спину нашла и корешки эти…

Клери ответила неохотно и, как бы смущаясь:

-Бабка у меня была из краснокожих, вот она и научила. Но я так, по мелочи, а бабка много чего знала.

Далее эту тему я пока что развивать не стала, у каждого свои скелеты в шкафу. Поели сладкой каши, запили молоком. Костер почти прогорел, подбросили ещё немного хворосту, с самого края костровища, в горячую золу прямо, закопали обмазанную глиной рыбу. Сейчас мы сыты, но утром надо будет перекусить.

Пока занимались всеми этими делами, ужинали, темнота, как обычно бывает на юге, упала как-то сразу, без всяких сумерек. Пора устраиваться на ночлег. Тихо потрескивал костер, иногда выбрасывая в небо сноп искр и опять тихонько горел. В чаще леса внезапно закричала какая-то птица, очень неприятно, как будто по стеклу чем-то проскребли. Сонный петух решил поддержать коллегу хриплым "Кукареку!", но я зло сообщила этому "певцу", что в суп его очередь первая. Убоявшись бесславной гибели, он испуганно икнул и затих.

Кривясь и шипя от боли, поменяла листья на спине. Они и правда помогали, боль значительно притупилась. Переплела косу на ночь и улеглась. Даже к "аромату" тулупа уже притерпелась. Человек вообще крайне приспосабливаемое существо. Клери вытянула из-под разных мешков какое-то рядно, им застелили солому, а укрылись тулупом. Сейчас было очень тепло, но под утро станет холодно, всё-таки здесь, по местным меркам, ранняя весна.

Не знаю, как Клери, а я почти всю ночь не спала. Вставала, добавляла хворост в костер, лежала, думала о том, что со мной будет дальше. Очень туманные перспективы. Но, если я правильно поняла няньку, никаких суеверий или предрассудков, даже сказок или легенд о переселении душ здесь не слышали. Да и период инквизиции и сжигания ведьм тоже давно прошел. Так что может и выживу.

Заснула я под утро и проспала часа два до того, как Клери осторожно начала меня будить.

-Мисс Вайолетт, вставать пора! Начинает светать, можно ехать! Тут не более трёх часов осталось до дома, а то и меньше. Вставайте!

Я открыла глаза. И правда, прохладно! Не хотелось вылезать из-под тулупа. Но небо уже начало сереть. Лучше и в самом деле ехать. По раннему времени есть ещё не хотелось, поэтому попили вчерашнего молока, за прохладную ночь оно совершенно не скисло. Наша живность мирно спала и никакой радости от побудки не испытывала. Лошадь вновь запрягли в повозку, привязали корову, я ее доить не стала, три часа она выдержит и так. Куры вместе с горластым петухом ещё спали, и их тоже не стали тревожить кормежкой. Выкопали запекшуюся в глине рыбу из костра, сели в телегу и потихоньку поехали, чтобы не пропустить нужный нам поворот.

Но вот и он. Клери, обернувшись ко мне, радостно сказала, что теперь до дома меньше часа езды осталось. Мы проехали примерно с полчаса, когда я почувствовала запах гари. Причем не свежего пожарища, а застарелого, устоявшегося. Меня это насторожило, а вот нянька, подхлестывавшая лошадку, торопясь добраться до безопасного дома, казалось, ничего не замечала.

Холмик, на который мы выехали, был совсем небольшой, но вид на поля открывался великолепный. Точнее, на бывшие поля. Перед нами расстилалась черная, выгоревшая дотла земля, на которой не было видно ни одного зелёного ростка. Клери схватилась рукой за грудь.

-Единый! Чем же мы так прогневали тебя! Ведь весь тростник выгорел! Как же теперь будем?

-Ты давай езжай, потом поохаем! Далеко ещё?

-Нет, вон за тем лесом и само имение - голос няньки дрожал, она явно боролась со слезами и страхом.

Мы поехали по наезженной дороге вдоль полей. Чтобы отвлечься от тяжких мыслей, Клери начала рассказывать, что это лишь треть полей, в другие две стороны от имения ещё много земли. Имеется и большая деревня крестьян, которые арендуют у родителей Вайолетт часть земель. Ещё поодаль, у реки, стоит небольшой сахарный заводик, его три года назад построил мсье Анри Лафойе. И с тех пор прибыль у семьи только увеличивалась, тростник теперь не продавали задешево, а сами перерабатывали на сахар. Из всего можно было сделать вывод - семья была богатая.

Глава 5

Наконец, мы приблизились к лесу. Уже хорошо светало, дорога и все окружающее было различимо. Проехали лесок, и вот перед нами открылся дом. Точнее, то, что от него осталось. Перед нами открылось огромное пожарище, с торчащими в небо обгоревшими каминными трубами. Деревья, обгоревшие до углей, тянули вверх черные, голые ветви-скелеты. И над всем этим царила полная, абсолютная тишина.

Клери смотрела на пожарище, по щекам катились слезы, губы почти беззвучно шептали:

-Единый… за что… как же это так... мисс Вайолетт… что нам теперь делать? Мы же домой ехали…

У меня же, кроме сожаления о потери крыши над головой, других чувств не было. Для меня это место было просто безымянным домом, а не родным. Так, и что стоим столбом? Надо куда-то пристраиваться и устраивать наше украденное имущество и живность. Чуть поодаль, в глубине бывшего сада, я заметила бело-голубое здание в один этаж, но достаточно большое. Флигель, наверное.

-Клери, хватит! - пришлось прикрикнуть, чтобы вывести из ступора пожилую нянюшку - Приди в себя! Вон, смотри, во флигеле топится печь, значит, люди там. Поехали туда! Все и узнаем. Главное - мы добрались!

Клери понуро забралась в телегу, вожжи пришлось взять мне, нянька была совсем потерянная. Правя к флигелю, я успевала и осматриваться. Зря я подумала, что сгорело все. Только дом с небольшим количеством деревьев вокруг него. Ну и всякие скамейки-беседки тоже торчали обгоревшими острыми зубьями. А дальше весело зеленел молодыми листочками сад. К флигелю вела мощеная дорожка. За ним, в глубине двора, виднелись какие-то хозяйственные постройки. Это отлично, будет куда пристроить нашу скотину.

Остановившись у крыльца флигеля, я неловко сползла с телеги. Листья на спине присохли и теперь неприятно тянули кожу и рубцы. Нянька топталась возле меня, не решаясь шагнуть вперёд. Как-то получилось так, что мы с ней поменялись местами - теперь я взяла на себя роль лидера, а она наоборот, стала как маленькая растерянная девочка, внезапно обнаружившая, что за безопасными стенами своего жилища идёт совсем другая, страшная и трудная жизнь.

Вошли во флигель, вначале шел широкой коридор, затем начинался холл-прихожая, куда выходило множество разных дверей. Было видно, что не так давно здесь проводился ремонт - стекла в окнах целые, все на месте, стены, пол, двери блестели ещё свежей краской. Из дверей одной из дальних комнат выглянул мужчина, вскрикнул, следом выскочила женщина.

Я не стала раздумывать и ожидать невесть чего и решительно двинулась туда, где были люди. Оказалось, что это кухня. Топилась печь, на сковороде шкворчали полоски бекона, на столе стопкой лежали толстые свежие лепешки из кукурузной муки. Закипал чайник, стукая металлической крышечкой о края.

У стола стоял мужчина, примерно лет пятидесяти на вид, одетый аккуратно и даже с некоторым щегольством. У плиты, с лопаточкой в руках, была женщина, лет сорока, приятной полноты, вся такая домашняя, уютная. Светлый фартук в оборочках, хлопковое платье в продольную светло-зеленую полоску. Они оба смотрели на нас с Клери, как на выходцев с того света.

Клери, наконец, очнулась от своего подавленного состояния, кинулась к женщине, всхлипывая и обнимая ту за плечи.

-Мари, ну наконец, я уж было напугалась, что никого не осталось! А вы тут! А где мсье Анри, отдыхает ещё поди? Тут такая радость, мисс Вайолетт домой вернулась!

Женщина, которую Клери называла Мари, растерянно переводила взгляд с мужчины на Клери, на меня, и что-то пыталась невнятно сказать. Потом махнула рукой и беспомощно взглянула на мужчину. Тот откашлялся и начал торжественным голосом (точно, дворецкий! Мелькнула мысль).

-Мисс Вайолетт, рады приветствовать вас в отчем поместье! Добро пожаловать в этот дом! Конечно, здесь тесновато, но устроимся все. Но разрешите принести вам мои глубочайшие соболезнования! Ваш батюшка, мсье Анри Лафойе месяц назад погиб, защищая ваш дом. Проклятые нордлинги разграбили и подожгли ваш дом, а ваших родителей застрелили. Похоронили их на вашем семейном кладбище. Вы не переживайте, служитель Единого присутствовал и все сделал нужное по обряду. После уже пришло известие, что сгорел и ваш городской особняк, и вы тоже то ли погибли, то ли вас нордлинги угнали со всеми. А вы вот… приехали!

И было непонятно, то ли он рад нашему возвращению, то ли раздосадован этим обстоятельством. И пока я пыталась осмыслить сразу все, вперёд вылезла Клери. Всхлипывая, она спросила:

-Гийом, а где все остальные слуги? Не убили же всех?

-Да что ты говоришь, Клери! Единый с тобой! Нет, все живы. Просто вернулись в свои дома в поселке. Что им здесь делать?

Отмерла и я.

- А вы, почему остались? Не ушли?