Стакан наполовину

Зборовски был в курсе истории появления Сью на Ярре, и потому просто покачал головой. Эрми явно не остановить — он закусил удила. Виньярд тоже сдавать назад не собирался — он скинул джерси и разминался, демонстрируя татуированный торс, перевитый тугими жгутами крепких мышц. Ректор засмотрелся на странный узор татуировок, и поймал себя на том, что его мозг пытается обработать увиденное сразу в десятке известных знаковых систем, и как будто что-то начинает складываться, но это было слишком похоже на шизофрению, и потому Зборовски плюнул и сказал:

— У тебя пять минут, Эрми. И не секундой больше — иначе я сам вызову тебя.

Рефери вывел бойцов в Круг.

— Конфликт между мистером Эрми и мистером Виньярдом. Мистер Эрми считает что мистер Виньярд — вражеский агент и использует Академию в корыстных целях а мистер Виньярд…

— А мистер Виньярд считает, что мистер Эрми ведет себя неприемлемо, — отчеканил Сью.

— Конфликт можно разрешить без поединка?

— Пусть он сознается и назовет своего хозяина! — рявкнул Эрми.

— Пусть он перестанет постоянно рявкать и начнет разговаривать как человек. Это будет нормально, — откликнулся Виньярд.

Не вышло у них с примирением. Сью чувствовал себя максимально странно — культурный шок был весьма глубоким. Он и представить не мог, чтобы где-нибудь на Земле учитель и ученик дубасили бы друг друга всерьез. Такого рода столкновения были сродни сексуальным отношениям между преподавателями и учащимися — нечто запретное и преступное, несоответствующее этике педагогики.

Но вот теперь этот матерый ветеран со злобной рожей и крепкими кулаками готовился задать ему перцу! Деваться некуда! Ударил гонг и Эрми устремился в атаку. Он работал в классической яррской манере — как ее понимал Сью. Атака, агрессия, натиск. Как можно большее количество мощных ударов за отведенный промежуток времени — и противнику просто некогда будет строить коварные планы и финтить.

А Сью и не собирался финтить и строить планы. Он собирался не дать тренеру угробить себя, и при этом не потерять лицо. И потому выбрал жесткую тактику. Ни шагу назад! Каждый удар бывшего сержанта натыкался на хлесткий блок — ребром ладони, предплечьем, твердой как деревяшка голенью.

Зборовски, наблюдая за поединком, оценил молниеносную реакцию Виньярда, и тут же вспомнил свою первую с ним встречу и муху, пойманную на лету двумя пальцами.

Эрми не был мухой, и уже битых две минуты осыпал студента градом ударов, а тот стоял в центре Круга будто каменный, лишь слегка поворачиваясь вслед за своим противником. И снова Сью даже не сжал руки в кулаки. В ответ на мощные панчи ногами по верхнему ярусу ему, правда, пришлось всё-таки нырять и уклоняться, потому что блокировать в этом случае натиск вояки, который был раза в два тяжелее, представлялось неразумным.

— Дерись как мужик, Виньярд! — ярился Эрми.

— Пф-ф-ф! — издал полный презрения звук Сью, чем окончательно вывел сержанта из себя.

Потеряв контроль, Эрми вцепился в Виньярда и попытался бросить через бедро, но внезапно оказалось, что ухватил сержант своими цепкими пальцами только пустоту и теперь летит лицом вниз, прямо на татами Круга.

— Мистер Эрми упал, значит, конфликт разрешен в пользу мистера Виньярда. Мистеру Эрми запрещается более обвинять мистера Виньярда в шпионаже. В случае провокации со стороны мистера Виньярда, это будет занесено ему в личное дело.

Зборовски подошел к сержанту, ухватил его за руку и рывком помог подняться:

— Вы не будете больше работать преподавателем, Эрми! Поз-зорище! — прошипел ректор.

— Минуточку, минуточку, профессор! — примиряюще поднял руки Сью. — Это неприемлемо — увольнять педагога за его исключительный профессионализм и наблюдательность.

Красный как помидор вояка, сам ректор и добрая половина зрителей вытаращились на этого странного студента с искренним удивлением.

— Вы что, и вправду агент, у которого есть миссия, для выполнения которой вы используете свою учебу в Академии?

— О, да, профессор! Я и вправду агент, и у меня есть миссия, для выполнения которой я использую Академию. Мистер Эрми обладает всеми качествами, необходимыми для работы на подготовительном отделении, и у него потрясающая чуйка на людей… Но я не зря сказал, что с моей стороны основная претензия к нему в том, что он не хочет поговорить как нормальный человек с нормальным человеком. Ведь дьявол всегда в деталях, верно?

— О каких деталях может идти речь, если ты хренов шпи… — Эрми скис под взглядом рефери.

— Да всё очень просто мистер Эрми. Те люди, агентом которых я являюсь, давно умерли. И их дети умерли, и дети их детей… И моя миссия никак не связана с промышленным шпионажем, или нанесением вреда монархии Ярра и ее населению прямо или косвенно. Если получение знаний, умений, навыков и материальных ресурсов, необходимых для ее исполнения тут являются преступлением — то я покину Ярр незамедлительно.

— А может ты просто врешь, а? — нахмурился Эрми.

— Это повод для конфликта, мистер Эрми? — широко улыбнулся в ответ Сью.

Ветеран только глаза отвел, а Зборовски сказал:

— Вам нужно будет сменить секцию, мистер Виньярд. Как насчет легкой атлетики? — и Сью был готов поклясться, что ректор подмигнул ему!

Глава 5

В которой снова появляется андроид

Лабораторные и практические работы по естествознанию Сью любил. Подключать всякие вольтметры-амперметры, замыкать цепи, крутить ручку электрофорной машинки… Или смешивать реактивы в пробирке, нагревать на спиртовке, тыкать лакмусовую бумажку — тоже очень увлекательное дело. Для Виньярда всё это было повторением школьной программы, но многие из его однокашников и понятия не имели, как работает, например, батарейка, не говоря уже о персональном планшете, пушке Гаусса или криокапсуле.

А государственная идеология, философия и концепция безопасности Ярра предполагала, что каждый подданый монархии должен в случае необходимости управиться на своем рабочем месте без помощи сложных механизмов. Поэтому науку и технику приходилось постигать с азов — и это было правильно, и это Виньярду нравилось.

А еще ему нравилось близко-близко, на грани допустимого, склоняться к Алисе Кавальери, вдыхать запах ее парфюма и, ненароком касаясь ее бархатной кожи, поправлять что-то в последовательности электрических приборов, или зажигать спиртовую горелку для соседки. Или вместе смотреть в микроскоп — на восстанавливающих органическую ткань наноботов, или плавающих в питательном бульоне инфузорий.

Алиса классно рисовала — ее оформление лабораторных тетрадей, зарисовки растений и животных Ярра — всё это выдавало настоящего художника. В ее сумке или рюкзачке всегда был скетчбук, и карандаши, и она изображала всё подряд — архитектуру, людей, пейзажи, какие-то абстрактные узоры… Попытки Сью заглянуть через плечо, или как-то по-другому ознакомиться с ее творчеством натыкались на ожесточенное сопротивление.

— Не твое дело, Виньярд! — говорила девушка.

— Алиса, я уже понял что у тебя настоящий талант! Ты легко можешь поступить на факультет изобразительного искусства! Дизайнеры, художники — их ведь там готовят! Это будет потрясающе, вот увидишь!

Она только отмахивалась. Ее больше занимало, как сдать все лабораторные по естествознанию и прочесть всё из списка литературы. А еще — соревнования, конечно. Она готовилась к полумарафону — каждое утро, и не строила далеко идущих планов.

Секцией легкой атлетики — одной из самых больших по численности — руководило несколько тренеров. Но для подготовишек из А-17 это была мисс Ривароль — женщина выдающихся достоинств и невероятной красоты. Тоже — «средиземноморский типаж», только более крупная, породистая. В отличие от сержанта Эрми, она никогда не рявкала, ее глубокий грудной голос пробирал до мурашек и заставлял прислушиваться, а идеально-белые зубы, вечная улыбка и карминовые губы — в буквальном смысле смотреть ей в рот.

На Ярре не было некрасивых дам — разве что идейные. Это входило в соцпакет — исправление травм, врожденных отклонений и явной асимметрии черт лица для женщин. Так что секция легкой атлетики была эстетическим раем, и Сью ни разу не пожалел, что перевелся сюда. И, конечно, он тоже готовился к полумарафону, хотя побеждать вовсе не собирался — учитывая преобладающий женский состав секции, роль отстающего обеспечивала прекрасные пейзажи всю дистанцию, а наушники в ушах — отличное музыкальное или интеллектуальное сопровождение. И адаптация проходила куда как приятнее!

А еще — вот-вот должны были грянуть Открытые соревнования по стрельбе.

* * *

— А разве на Ярре не запрещены человекоподобные роботы? — удивился Мартин. — Что этот андроид тут делает?

Сью проследил за взглядом Хробака и сказал:

— Чинит кофейный автомат?

— А это разве робот-ремонтник? И вообще — кофейные аппараты чинят студенты-технари.

— Действительно… Я этого блестящего парня у ганмастера в арсенале видал. И на секции по многоборью. И в столовой…

— А я — рядом с аварийными генераторами и в серверной, — подключилась Алиса. — Такое чувство, что он разговаривает с кофейным автоматом, смотрите!

Андроид и вправду совершал интересные манипуляции с аппаратом: тыкал в него металлическим пальцем и издавал странные звуки, осматривая технику со всех сторон. Студентов он не видел — они сидели в тени раскидистого дерева, на газоне, и попивали кофе, пару минут назад сваренный кофе-машиной.

— Так что там с роботами и законодательством? Не в курсе?

— Ну, не приветствуются они, насколько я знаю, — проговорила Алиса и расправила складки на юбке — для разнообразия, она даже прикрывала колени. — Хотя какого-то конкретного запрета нет, и здесь, на острове, дроидов полно. Я видела, как сгружали целый космический контейнер с человекоподобными роботами с Либерти. Для чего-то они академикам понадобились… Да и вообще, какая разница — на двух ногах ходит дроид или передвигается на гусеницах? От уборщиков и меддроидов никто отказываться не собирается…

— О, глядите-глядите, теперь он общается с уборщиком! — чересчур громким шепотом заявил Мартин, и, кажется, странный андроид его услышал.

Робот тут же принял свое обычное положение — слегка согнулся и прижав локти к бокам, семенящей походкой направился к арсеналу — своему основному месту работы. Уборщик пробуксовал гусеницами, пиликнул что-то и покатил к следующей урне — очищать ее от мусора.

— Черт с ними, с дроидами. Завтра — регистрация на чемпионат по стрельбе. Ты ведь участвуешь, Сью? Зборовски тебя запомнил, так что выбора у тебя и нет!

— Участвую, куда деваться. Постреляю по движущимся мишеням из винтовки, и в ночную пистолетку впишусь. Сегодня схожу к ганмастеру, потренируюсь с этими учебными лазерными пушечками. Как раз на этого дроида посмотрю…

Сквер вдруг заполнился голосами — закончились занятия у группы В-24, студенты высыпали из корпуса, и две симпатичные мулатки, кажется, с Зумбы, хором закричали:

— Эй, Алиса! — это были ее соседки по общежитию.

— Пока, мальчики! — легким движением девушка поднялась с газона и, махнув рукой, упорхнула к подружкам.

— Слу-у-ушай, Виньярд, надо напроситься к ним в гости! Пусть она меня познакомит с этими мадмуазелями, а? Это же чудесная компания получится: ты, я…

— Ненавижу этих типов, — невозмутимо буркнул Виньярд. — Ты, я… Фу, нахрен.

— Что-о?

— Что?

— Так пойдем в гости-то?

— Это нормально. Но нужен третий.

* * *

Сью накаркал. Третий появился неожиданно и нарушил устоявшийся быт двух подготовишек. Они как раз шли по коридору общежития, обсуждая планы на вкусный и полезный ужин, когда их внимание привлек заливистый храп.

— Это ж надо какой соловей на этаже завелся! — удивился Хробак.

— Его прям разрывает, — согласился Виньярд. — Это неприемлемо, нужно помочь человеку, а то глядишь, засосет кого-нибудь…

Но чем ближе они подходили к источнику душераздирающего храпа, тем отчетливее понимали — рулады и трели раздаются из-за двери именно их комнаты.

— У нас еще один жилец? Вот же черт… — представив себе перспективы проживания с таким талантливым храпуном, Мартин погрустнел.

— Храп — это болезнь, которая лечится, — заявил Сью и решительно взялся за дверную ручку.

— Х-Р-Р-Р-Р!!! — раздалось угрожающее.

— Фак! — сказал Виньярд, запнувшись о громадный баул с вещами, кувырнувшись в воздухе и приземлившись на ноги у пустующей ранее койки. — Это что за зверь диковинный?

Спящий внушал. Белокурые кудрявые волосы, роскошные бакенбарды на румяном лице, впечатляющие габариты массивного тела… Он был никак не ниже Виньярда, и примерно одинаковой ширины с Хробаком.

— Гляди, какое пузо! — не удержался Мартин.

Пузо тоже внушало, выпирая из-под льняной рубахи.

— У него руки как мои ноги, а ноги как колонны! — не унимался рыжий.

— Оставь человека в покое! Тем более он храпеть перестал… — Сью разбирал рюкзак.

— Гляди, гляди, он лапу сосет! Реально! Утибожечки, какой медведик!

— Хробак, это неприемлемо! Чего ты до него доколупался? Сосет лапу — пусть сосет, привычка у человека такая! Ты вон дерьмо в унитазе через раз смываешь, это куда как хуже чем лапу сосать!

Белокурый великан перевернулся на другой бок, не вынимая лапу изо рта. Кровать под ним жалобно заскрипела, издала стон умирающего лебедя и с грохотом разломилась. Новый сосед тут же подскочил, ошалело озираясь, саданулся головой о плафон лампы, потом заметил обоих парней, стал во фрунт, и, тряхнув чубом, отрапортовал:

— Потап Михайлович Каменских, перевелся с курсов егерей на подготовительное отделение, поскольку зело преуспел в словесности и науках! Имею часть быть вашим соседом, господа!

— Это нормально, — сказал Сью и протянул руку для рукопожатия. — Добро пожаловать, Потап.

А Мартин ничего не сказал. Он беззвучно ржал, краснея до самых корней волос, и не мог остановиться.

* * *

— Отец-то мой, Михайло Иваныч, на каторге был с его величеством. Вместе и освободились. А матушка моя, Глафира Порфирьевна Каменских, нашла его тут, на Ярре и сообщила, что я имеюсь в наличии, и, стало быть, о сыне родном забота нужна и радение. Батюшка-то меня как увидел — пентюхом назвал, а я ему по шее надавал за таковы слова, ибо невместно так на родного сына говорить! Тогда Михайло Иваныч, отец родной, зело осерчал и драку со мной учинить изволил, пока маменька нас не разняла при помощи кухонной утвари из чугуниума. То-то радость, то-то благолепие что семья наша снова одним домком зажила, и такая у нас взаимная приязнь образовалась…

— О, Господи, Михалыч, будть другом — просто кушай и ничего больше не говори. У меня фляга от тебя свистеть начинает! Вот, кашка с медком — зело пользительно… Вот гадство! Это заразно, да? — Хробак подозрительно поглядел на молодого медведа.

Медвед, унюхав медок, запах которого доносился из огромного чана с овсяной кашей, ухватил черпак и навалил себе целую гору в глиняную миску. У него была своя, личная ложка, вырезанная из дерева, и рашен орудовал ей как саперной лопаткой, забрасывая в пасть еду.

— Нужно искать подработку, нам всем! — заявил Сью. — Если мы будем так жрать, то стипендия быстро закончится.

— Я планирую выиграть соревнования по гиревому спорту и получить премию! — сказал Хробак.

— Это что, мне теперь пистолетку придется на себя брать? Из винтовок-то я не так чтобы очень… — задумался Сью. — А ты, наш велеречивый друг, чем можешь обществу помочь?

— Опчество это да… Без опчества оно-то тяжеловато… — продолжал наяривать кашу достойный потомок зверолюдов с Кондопоги. — Я могу тягать, могу толкать… Носить, опять же… Побить тоже могу, но не хочется чегось…

— Стронгмены — вот куда его нужно! Пускай наш медведик потаскает космический челнок по взлетно-посадочной полосе! Или чем они там занимаются? — выдал идею Мартин.

— Соревнования — это конечно хорошо… Но постоянный заработок тоже нужен. Вон, ребята из В-12 уже вовсю в теплицах вкалывают… — задумался Сью. — У меня тоже есть план — но для этого нужно получить доступ в клуб доктора Кима — «Эксеприментальная студенческая лаборатория» — кажется, так он называется.

Потап ухватил кастрюлю и скреб ложкой по стенкам, доедая остатки каши. Он был зело доволен, что у него такие душевные соседи, молодцы весьма ушлые, рачительные и умом крепкие.

* * *

Блестящий андроид неизменно вежливо приветствовал Виньярда в тамбуре арсенала и проводил к ганмастеру.

— Доброго вечера! Мне бы со спортивными лазерами потренироваться… Я к лазганам как-то не очень, но привыкать нужно.

— Нет проблем, Виньярд. Эрми перестал на тебя дуться?

— Он разговаривал с каким-то большим начальством, и, кажется, ему там прочистили мозги. Я против него ничего не имею — хороший мужик. Но на многоборье к нему больше ни-ни.

Оружейник достал из-под прилавка пару пистолетов футуристических обводов: