Цвета магии

Мои мысли вернулись к лорду Ротчильду. Он до сих пор не пришел. Лорд – ответственный правитель и первый человек страны, успокаивал я себя. Конечно же, он появится. Раз он глава королевства, то он не сможет не прийти на значимое городское событие, особенно столь важное, как это, где он гвоздь программы.

Но ничего не происходило, и я был напуган до смерти. Я взглянул на огромные солнечные часы арены и увидел теневую стрелку на их циферблате. Каждое мгновение казалось вечностью, и толпа начала беспокоиться.

Девариукс вошел в конюшни и огляделся вокруг. Я разволновался еще больше, и попытался не встречаться с ним глазами. Ничего не сказав, он пронзил меня взглядом, который мог убить даже вурма. Казалось, что он читает мои мысли. Его взгляд медленно переместился на доспехи, лежащие на полу.

Девариукс резко развернулся и вышел.

Сейчас он, вероятно, направился в дворцовую темницу, чтобы найти мне самое ужасное и гиблое место, где нельзя различить ночь и день, и где крысы объедят мое истощенное тело. Так дворец окажется моим домом до последнего дня.

Я выбежал из конюшни на пустынные улицы. Я метался от дома к дому, проверяя все места, где когда-либо видел лорда. Его не было в банях, на игровом поле и в винном погребе. Его даже не было в оружейной, и я сомневался, что он хотя бы близко подходил к библиотеке, но мне было не до раздумий.

Моё отчаяние росло, и я знал, что время идет. Но его не было. Его никто не видел, и доспехи лежали нетронутыми.

Я знал, что другого выхода нет. Я схватил кирасу и надел ее так быстро, как только мог, закрепляя пряжки и шнурки. Потом я опустил на свою голову огромный шлем и опустил забрало. Поскольку толпа думала, что я лорд Ротчильд, я должен был сделать все так, чтобы стать достойным легенд о нем.

Я подозвал на помощь конюха и после нескольких неудачных попыток взобрался на белого коня лорда Ротчильда. Прежде, чем мой здравый смысл смог бы остановить меня, я въехал через ворота на арену. Попав на свет из темной конюшни, я мгновенно был ослеплен, но услышал восторженный рев толпы.

Несколько мгновений я наслаждался славой и любовью народа.

Когда я поднял забрало, то увидел сира Удо, ожидавшего в центре арены. Он был одет в доспехи, подобно военной машине, монолитной, как обелиск. Его броня была ярко-красной с черными узорами и слепила мне глаза. Он весь сиял, подобно падающей звезде. Был ли это трюк со светом или магия, я не знал.

Сир Удо восседал на вороновом коне. Его крепкие копыта бились о землю, а голова скакуна была настороженно опущена. Конь, казалось, едва сдерживался из-за лязга стали и из-за запаха пыли с кровью.

Конюх подошел ко мне со знаменем Къелдора и воздел его в воздух, после чего я три раза проскакал вокруг арены, как было заведено. Девушки бросали мне цветы, а дети махали руками. Я поприветствовал их в ответ поднятой рукой, едва не свалившись наземь. Шлем съехал мне на глаза, закрыв весь обзор справа, потому что изначально был выкован не для моей головы.

Ликование толпы доставляло мне удовольствие, но вся эта история с обманом не давала покоя. Я направил лошадь к дальнему концу длинной деревянной изгороди, и там повернулся лицом к моему сопернику.

Сир Удо ждал меня с холодным спокойствием, уверенный в своем рыцарском мастерстве. Я глубоко вдохнул и пришпорил коня. На мгновение я растерялся, когда могучий королевский конь начал разгоняться, приближаясь к рыцарю. Мое равновесие было нарушено, я покачнулся от бурной скачки и вцепился обеими руками в коня. Мое копье повисло в воздухе, еле держась между рукой и телом. Расстояние сокращалось быстрее, чем я предполагал, и я попытался поднять оружие, но прежде этого копье сира Удо со всей яростью врезалось мне в грудь.

Мир начал удаляться от меня, когда я отлетел назад, подобно кукле на ниточках. Казалось, что все вокруг затихло, за исключением пронзительной боли в груди. Я бы тоже закричал, если бы мог дышать. Казалось, что шерстистый мамонт наступил мне на легкие, в то время как изнутри их опалил огонь. Когда воздух вернулся, я смог дышать лишь тяжело и часто, с приступом боли на каждом вдохе.

Я огляделся и увидел рыцарей и оруженосцев, спешащих помочь мне. Собравшись с мыслями, я неуверенно встал на ноги и замахал им, показывая, что не нуждаюсь в помощи. Я опасался, что с меня снимут шлем и раскроют мой обман всем присутствующим. Отчаянно пытаясь показать всем, что способен идти сам, я побрел к краю арены. Некоторые рыцари пытались поддержать меня, когда ко мне подошел Девариукс в окружении королевской стражи. Он отпустил тех, кто стремился помочь, и тогда я окончательно оставил последние попытки остаться в сознании.

Ангелы парили в воздухе, распевая самые красивые мелодии, которые я когда-либо слышал. Мириады голубых и зеленых пузырей, таинственно сиявших, проходили сквозь меня, подобно светлячкам в море жидких алмазов. Ангельские песни медленно затихали, и тупая, ноющая боль вернула меня обратно в сознание.

Я очнулся и увидел целительницу, королевскую травницу по имени Ариэль. В ее тридцать лет у нее были глаза, как у ребенка, и волнистые темные волосы. Она носила свободную белую блузку и ничем не примечательную монету на золотой цепочке, обвивавшей ее шею. Я взглянул на монету и понял, что мое зрение до сих пор затуманено, чтобы разглядеть мелкие детали. Гул в ушах тоже не прекращался.

Ариэль заметила, что я очнулся. – Как ты себя чувствуешь? – спросила она.

– Не знаю. Я, как будто побывал в другом мире.

– Что же с вами случилось? – продолжила она расспросы, накладывая волшебную мазь на мою рану.

– Хм-м... Несчастный случай на охоте, – ответил я, чувствуя себя слишком слабым, чтобы хорошо врать.

Она улыбнулась. – Несчастный случай на охоте?

– Меня лягнула лошадь.

Она продолжала улыбаться. – Ты слышал про ужасный удар, поразивший лорда Ротчильда на турнире?

– Конечно, – сказал я. – Как он, все хорошо?

– Да, с ним все будет хорошо, – рассмеялась она.

Ариэль словно заново собирала меня часть за частью. Пока она заговаривала мою рану и смешивала снадобья, мы разговаривали с ней. Она рассказала мне о людях Джорнстада, которые были разочарованы проигрышем лорда Ротчильда, готового при этом оправдаться за свое поражение. Сир Удо стал более популярен, чем когда-либо, и горожане были возмущены матчем-реваншем. Я не хотел думать об этом.

Я получил два урока белой магии в этот день. Доспех лорда Ротчильда оказался зачарован могущественной магией. Если бы она оказалась слабее, то я бы, вероятно, погиб от удара, хотя моим сломанным ребрам легче от этого не было.

Я также получил из первых рук урок применения удивительной целительной магии. Мази и снадобья Ариэль поправили мое здоровье, и после еще одного дня отдыха я был готов вернуться к работе. Ариэль сказала, что она имела дело и с более серьезными ранами, чем моя.

Однако я понял, что целебная энергия белой магии не была основной причиной страха врагов Къелдора. Не только могущественная защита стала символом величия нашей нации. Тут было что-то еще, думал я.

Ариэль порекомендовала мне постельный режим до конца дня, но, поскольку я не чувствовал усталости, я сидел в кровати и читал приключенческий роман.

Через несколько часов лорд Ротчильд пришел навестить меня. Я хотел прокричать ему в лицо: «Где же вы были?» – но, конечно, я не мог сказать такого королю, и мы оба избегали этой темы.

– Ты сообразительный юноша, Финрой, – сказал он с некоторой неуверенностью в голосе. Он был более подавленным, чем я когда-либо его видел, и смотрел на меня очень серьезно. – Я был горд за тебя как за моего королевского помощника. Ты показал свое истинное лицо и превосходно справился с обязанностями. Мои поздравления.

– Спасибо вам, сир, – прохрипел я.

– Хорошо. Целительница сказала мне, что ты полностью восстановился, – лорд быстро сменил предмет разговора. – Я рад был это услышать.

Несколько минут мы вели светскую беседу, а потом лорд Ротчильд пожелал мне всего хорошего и, извинившись, удалился.

Вечером явился следующий посетитель – Девариукс, которого интересовал только я, и от которого до сих пор я слышал только угрозы. Казалось, что он пытался показать свою заботу о моем благополучии.

– Твоя услуга королю была оценена должным образом, – сказал он. – Ты истинный патриот и честный гражданин народа Къелдора.

Даже когда герцог осыпал меня комплиментами, его манера общения не менялась. Если бы я слышал лишь тон его голоса, а не слова, то, вероятно, начал бы опасаться за свою жизнь. Только его поведение заставляло поверить в его дружественный настрой.

Он дал мне коробку вафель, пропитанных каким-то сиропом. Как Девариукс объяснил мне, их испекла его матушка. Она всегда давала ему такие вафли, когда он болел. Мысли вслух герцога Девариукса о его маме вызвали у меня усмешку. Я взял одну вафлю. Она была неаппетитной на вид и мерзкой на вкус – самая мерзкая стряпня, которую я когда-либо пробовал. Несмотря на почти непреодолимый позыв выплюнуть вафли, я набивал ими рот одной за другой.

Это было первым проявлением доброты, которое я увидел от этого человека, и я, конечно, не желал оскорбить ни его, ни, тем более, его матушку. Я лишь спрашивал сам себя, почему все народные целебные средства столь неприятны и невкусны.

Мы разговаривали с Девариуксом, и его искренность была необычна. Он рассказал мне, что отец лорда Ротчильда погиб на турнире, когда лорду было шесть лет. Его мать скончалась на следующий год от чахотки. Молодой лорд Ротчильд рос без родительских наставлений. Все взрослые обходились с ним, как с принцем, и только. Лорд был образцом безответственного поведения, которое могло бы погубить его. Его спасали лишь две вещи: он знал, как окружить себя способными советниками и помощниками, и он имел обаяние и задатки правителя.

Девариукс также поделился со мной полезными сведениями. Он рассказал мне о местах, где мог оказываться лорд Ротчильд в различное время суток, если его не было там, где он должен быть. Само собой, точно утверждать ничего было невозможно, но зато эти данные были шаблоном, который я мог использовать, чтобы избежать будущих разочарований в моих рыцарских способностях.

После беседы герцог развернулся и ушел прочь. Уже у двери он сказал лишь одно:

– Ты амбициозный молодой парень, и ты можешь попытать счастье на службе королевскому двору.

Спустя недолгое время, затраченное на выздоровление, я снова вернулся к своим обязанностям. Мои заботы в этот раз были связаны с общественными и дипломатическими списками дел лорда Ротчильда. В дополнение ко всему, следующие две недели он планировал произносить речи на городской площади.

В один из назначенных дней я посетил одну из таких встреч – самую обычную церемонию. Лорд говорил со своего балкона, и подбирал каждое слово так умело, словно находился в своей стихии. Его голос разносился по всей площади, и его воздействие на толпу напоминало влияние кобры на свою жертву.

– Магия Къелдора будет отдаваться эхом в бальдувийских залах. Она промчится метелью сквозь холодные леса Финдхорна. Она скроется во тьме, и сомкнется мертвой хваткой на горле Лим-Дула. Враги Къелдора будут разметаны, подобно соломе на ветру, нашей непобедимой армией. И, в символическом жесте къелдорского величия, завтра утром я отправлюсь один в самое сердце леса, чтобы убить подлого чешуйчатого вурма Райндла. Его голова станет украшением городской площади и символом гордости Къелдора.

Толпа взревела.

– Нет предела нашему величию! – выкрикнул кто-то из людей. – Къелдор воистину величайшая нация, которую когда-либо видела Терисиария!

После речи у меня возникли опасения. У лорда Ротчильда, казалось, не совпадут слово с делом, и я стал единственным, кто должен был оправдывать его обещания.

Мое настроение отчасти улучшилось, когда я в тот же день, но позже, сопровождал его на тренировку по мастерству ведения боя.

– Как вы убьете это существо, ваше Величество? – спросил я, когда мы въехали на тренировочную площадку.

– С помощью хитрости, – ответил Ротчильд.– Чтобы свалить его, мне понадобится парочка хорошо поставленных ударов.

Возможно, вы сможете умиротворить его, угостив матросским джином, чуть не сказал я.

– Ты слишком сильно беспокоишься, Финрой. Я думаю, это поэтому, что ты не пьешь. Или, возможно, мне стоит послать к тебе хорошенькую девушку, которая успокоит тебя.

– Я только пытаюсь быть практичным, сир.

После того, как мы привязали наших лошадей, мы зашли на площадку, занятую лучшими воинами Къелдора. Каждый демонстрировал свои умения лорду Ротчильду, в то время как я держал его оружие.

Первым уроком для короля было владение мечом. Соломенные мишени были расположены на одинаковом расстоянии вокруг лорда Ротчильда, и ему пришлось применить освоенные им умения к каждой из них. Он переставлял ноги, подобно танцору, и с великолепными пируэтами обрушивал меч на соломенные куклы. Все движения король переиначил на свой лад до неузнаваемости. Хотя он редко промахивался по неподвижным мишеням, я не был уверен, как это поможет ему убить вурма Райндла. Я понял лишь, что лорд Ротчильд сможет ловко убивать соломенных болванов.

Следующим уровнем была тренировка стрельбы из лука. Мастер порекомендовал обездвижить вурма ядовитой стрелой. Лорду Ротчильду, казалось, понравилась эта идея, но он оказался неспособен овладеть лучным боем. Стрелы летели то выше, то ниже, и ни одна из них не достигла цели. Одна прошла в опасной близости от мастера, едва не задев его, и лорд Ротчильд поспешил закончить занятие.

Я провел остаток дня, наблюдая за его тренировкой с пиками и алебардами, топорами и пращой. В конце я не был уверен, что был достигнут хоть какой-то успех, но лорд Ротчильд, казалось, был очень горд за себя, и поэтому мы все поздравляли его.

– Я разрублю чешую вурма одним ударом этого могучего топора! – прокричал лорд Ротчильд, подняв оружие над головой и раскачиваясь, с трудом удерживая равновесие.

– Ох, горе врагам Къелдора, – ответил я.

Мы упаковали наши вещи в седельные вьюки и покинули тренировочную площадку. Лорд Ротчильд сообщил мне, что ему не терпится вступить в схватку с вурмом, и попросил меня принести бутылку вина и встретить его завтра утром у фонтана парка Ротчильда. У меня пропал аппетит, и я не спал всю ночь.

Когда пришло утро, я быстро оделся и направился в парк, увидеться с лордом Ротчильдом, спешащим на великолепную охоту. Я остановился купить джорнстадского вина у заикавшегося священника, и мое настроение улучшилось, когда начало рассветать. Я пришел на полчаса раньше и терпеливо ждал.

Я больше ничем не мог помочь королю, но полагал, что происходящее принесет славу Къелдору. Бальдувийцы будут трястись от страха, услышав об этом. Конечно, мог быть и другой исход событий, который я не рассматривал. Лорда Ротчильда мог съесть вурм, и тогда бальдувийцы могут напасть на ослабевшее королевство, погрузив весь Къелдор в дымящиеся руины. Я пытался не думать об этом.

Солнце поднималось все выше и выше, а лорд Ротчильд до сих пор не появился. Я думал, что он, вероятно, захочет пойти на попятную, и поэтому вышел раньше назначенного времени. Решив удостовериться в этом, я после двух часов ожидания направился искать его во дворец.

Бродя по дворцу и окрестностям, я расспрашивал всех, кого встречал, не видели ли они лорда Ротчильда. Ни садовник и ни одна служанка его не встречали. Я услышал пронзительный голос леди Ротчильд, устроившей свои собственные поиски.

Я искал на стрельбище, на кухне, в приемной зале и даже в борделе. Все было безрезультатно. Потом я решил быстро проверить конюшни, чтобы проверить, взял ли лорд Ротчильд своего коня. Я открыл дверь и шагнул внутрь, и там стал свидетелем ужасного для меня зрелища. Кровь ударила мне в голову, и мои ноги подкосились. В это мгновение я слышал лишь свое сердцебиение. Наихудшие подозрения оправдались: лорд Ротчильд лежал, громко храпя, на полу, и вокруг него валялись пустые бутылки. В его взъерошенных волосах запуталась солома, на нем не было обуви, а штаны были надеты задом наперед. Вокруг пахло спиртным, и я почувствовал легкое головокружение.

Я понимал, что если головы Райндла не будет следующим утром на городской площади, то Девариукс заменит там его голову моей.

Без раздумий я помчался в оружейную, где меч и доспех лорда Ротчильда лежали, сверкая в тусклом свете факелов. Я схватил клинок и стремглав выбежал на улицу. Мой разум был словно затуманен, когда я мчался через узкие переулки города в лес Финдхорн.

Я ворвался в лес, на бегу огибая деревья на моем пути. Небо было пасмурным, а зеленые хвойные иголки и рыжеватые листья могучих столетних деревьев блестели в тусклом свете. В любой другой день это стало бы красивым зрелищем, но сегодня мир для меня был словно окрашен черной краской, и единственными звуками был хруст листьев под моими ногами и стук крови в висках.

Много часов я то брел пешком по лесу, то переходил на бег. Я был готов броситься на вурма, если он покажется. Через некоторое время я остановился, чтобы оценить сложившееся положение. У меня в голове возник план действий. Я убью вурма и заберу его голову, а после прокрадусь назад по темноте на городскую площадь, пока все спят, и оставлю голову там.

Я не был воином. Моей единственной возможностью было убить Райндла спящим. Я обнаружу его логово. Такому большому существу, как вурм, будет сложно спрятаться. Но вскоре я понял, что лес Финдхорн был огромен.

Я искал места, где, по моему мнению, вурм должен был прятаться – в больших кучах листвы или пещерах. На одно из таких мест я натолкнулся. Здесь валялись мертвые деревья и камни, но я не увидел ни единого признака вурма. Я с надеждой прошелся вокруг, хоть и не был уверен, на что именно надеюсь. Действительно ли я хотел найти это существо?

Реальность начала пугать меня. Я мог не обнаружить вурма, и тем более не убить его. Мое зрение затуманилось, и слезы отчаяния хлынули из глаз. В разочаровании я опустил меч и упал на листья на земле. Мои руки оцепенели от стужи, но мне было все равно. Я желал, чтобы смерть от холода решила все мои проблемы. Я лежал без движений, пока холодный ветер убивал меня, и спрашивал себя, как я справлюсь с этими безнадежными обстоятельствами. Я оплакивал свою судьбу, проклиная богов и свое безрассудство.

Я не знал, как долго я лежал на листьях, но мне стало казаться, что холод не спешил меня убивать, и мне придется выкручиваться самому. Так я встал и поднял меч, еле удерживая его окоченевшими пальцами.

Темнота поглощала лес, и пошел снег. Я слышал странные звуки, словно лесные хищники собирались на вечернюю трапезу. Я понял, что я сам слишком сильно проголодался – я ничего не ел с вечера предыдущего дня.

Без света мои шансы убить Райндла стремились к нулю, в то время как риск погибнуть взлетел до небес. Я поспешил назад в город.

Я никогда не был так глубоко в лесной чаще. Холодный воздух сковывал мои легкие, и рана на моей груди заболела. Деревья, казалось, обросли шкурами и тянулись схватить меня. Каждый холм, покрытый мхом, казался мне затаившимся вурмом.

Все начало выглядеть одинаково в тусклом свете луны, и меня окружала бесконечная процессия деревьев. Я сосредоточился и направился к дому.

Я оставил лес позади сравнительно быстро. Стараясь быть осторожным, я все же мчался, подобно дикому быку. Вскоре я предвосхитил теплые объятия Джорнстада, увидев впереди дома.

Когда я добрался до границы города, проходя мимо домов, находящихся за городскими стенами, я совсем поник головой. Мое тело ослабло, и суставы болели. Я был опозорен и измучен. Я не справился со своими обязанностями и, возможно, подготовил почву для падения Къелдора.

Ужасный грохот раздался позади, отвлекая меня от моих мыслей. Я услышал страшные звуки – с корнем вырывались деревья и ломались кустарники, словно сотня молний ударила позади меня.

Я развернулся и увидел, как среднего размера дерево было раздроблено в щепки. Над обломками возвышался свирепый Райндл, еще более впечатляющий наяву, нежели в ночных кошмарах. Голова вурма была драконоподобной, но гладкой, и его синяя чешуя сверкала в тихо падающем снеге. Глаза огромного существа были пламенно-красные, крохотные, как булавочные головки, и это говорило о его свирепом нраве. Он смотрел мне прямо в глаза.

Охотник стал жертвой. Я бросил меч и инстинктивно шагнул назад. Существо открыло огромную пасть и издало рев, который сотряс небесный свод. Его хвост полз ко мне, двигаясь, подобно змее, прорываясь через кустарники. Он был таких огромных размеров, что преодоление расстояния между нами заняло у него всего лишь две секунды.

Райндл ударил меня хвостом по ногам, сломав мне правое бедро и отправив меня в короткий и болезненный полет. Я приземлился в густую чащу. Колючки рвали мне кожу, пока я пытался уползти в относительно безопасное место.

Обернувшись к деревне, я увидел невероятное зрелище. В реве сирен горожане выбегали на улицы, бросаясь мне на помощь. У некоторых были мечи и луки, но большинство несло с собой рабочие орудия, ставшие оружием, начиная с гарпунов у охотников и заканчивая бритвами у цирюльников. У некоторых мужчин нашлись ломы и лопаты, у женщин – грабли и факелы, и все они двигались с бесстрашной решимостью.

Я повернулся, чтобы разглядеть, чем ответит на это существо. Я лежал на расстоянии от того места, где хвост вурма отправил меня в полет. Тварь более не шевелила им, ей это и не было нужно.

Вурм вытянул свою длинную шею, раскрыв пасть и опустив голову на уровень крыш домов так, что я ощутил его жаркое дыхание.

Один из горожан швырнул в Райндла факел, попав ему в морду. Существо внезапно захлопнуло пасть и отшатнулось с ошеломленным взглядом. Факел, возможно, не смог нанести какого-либо вреда такому огромному чудищу, но вурм был удивлен тем, что маленькая жертва отважилась дать ему отпор.

Получив преимущество из-за нерешительности Райндла, крестьяне начали обступать его со всех сторон. С каждым мгновением людей становилось все больше и больше. Городская стража выпустила стрелы по толстой шкуре вурма. Одна женщина попыталась попасть солью ему в глаз. Дети с расстояния забрасывали его камнями.

Существо было сконфужено. Подобно пауку, попавшему в муравейник и окруженному его обитателями, он не знал, что делать. Он двинулся вперед на несколько ярдов, но остановился и изменил направление. Крестьяне сражались мужественнее, чем любой хорошо натренированный солдат – они дрались, как люди, защищающие свой дом.

Вурм с трудом продвигался к лесу, пытаясь оставить крестьян позади. Импровизированный батальон продолжал яростную атаку, пока вурм окончательно не сдался. Чудище устремилось в лес, расшвыривая по пути деревья и огромные камни.

Храбрые горожане вопросительно смотрели друг на друга, не веря в происходящее. До сих пор они стояли вместе, понимая, что совершили то, с чем никто не мог справиться в одиночку.

Одни постепенно приходили в чувство. Другие пошли к целителям помогать раненым. Чудесным образом никто не погиб.

Этой ночью началось празднование, которое продлилось пять дней. Вино лилось рекой, как и песни, прославляющие Къелдор. Барды слагали поэмы в память об этом событии. Мастера ваяли статуи и собирали фрески.

Люди Джорнстада восхищались мудростью лорда Ротчильда, который, устроив противоборство с вурмом, принес им веру в себя. Его чествовали, как героя нынешних дней.