Цвета магии

Цвета магии

Война братьев за власть закончилась…

Аргот опустошён…

Приливные волны заполняют высохшие устья рек и шельфы морей…

Землетрясения сравнивают города с землёй…

Доминария в руинах.

Сейчас необходимо бороться за разрушенный войной мир, чтобы выжить.

Белый

Белый – цвет соблазна и невинности, непорочности и нежности. Люди, любящие этот цвет, склонны к долгой жизни, но без излишеств и пышности в ней. Некоторые рассматривают этот цвет как юношеский, возвращающий к детству, другие познают его, преисполненные желания вести мирное существование. Белый цвет предназначен честным, справедливым, целеустремленным, благородным и обладающим чувством долга – тем, кто встанет на защиту справедливости и чести. Это цвет равнин, храмов и добродетельного рыцарства. Белый – для тех, кто предан своему делу, верит в себя и не боится столкнуться лицом к лицу с бедствиями.

Ангел мести

Richard Lee Byers

Перевод: Гракович А. Н.

Редакция: Ольга Jacinta Якубова

Сверкая подобно звезде, Котара парила под созвездиями, когда услышала призыв. Зов пришел неожиданно и мощно, как крючок, подцепивший рыбу. Однако он не причинил никакого вреда, потому что Котара не противилась ему. Давным-давно, на рассвете мира, орден волшебников помог ей и ее сестрам в первой великой войне против легионов Ямы. В знак признательности ангелы поклялись верно служить магам и их наследникам. Дочери Божественной Воли не забывали своего долга.

Она сложила свои крылья и понеслась вниз, к земле. Призыв застал Котару над островом, окруженным океаном, где воздвиглось королевство Жалфир. Пролетая над дюнами пустыни Костей, среди которых отдыхали караваны ревущих привязанных верблюдов, с чешуйчатыми горбатыми виашино, беспорядочно сновавшими вокруг ночных костров, она предположила, что зов шел из столицы. Это было неудивительно. Волшебники, достаточно могущественные, чтобы приказывать ангелу, обитали в местах, наполненных смертельной энергией.

Королевский город с огромными стенами протяженностью во много миль и глубоководным портами, с минаретами, базарами, лабиринтами улиц и общественными колодцами, стал больше, чем был семьдесят лет назад, когда она видела его в последний раз. Лишь дворец остался прежним. Было время, когда величественные мраморные столбы, стоявшие здесь с основания города, наращивались и приукрашались каждым следующим монархом, но, очевидно, этому пришел конец.

Сейчас Котара могла расслышать голос волшебника, призвавшего ее. В его речи, которая должна была быть размеренной и четкой, ощущалась печаль, и ее сердце заболело от сочувствия. Она направилась на зов, исходивший с вершины самой высокой башни одного из особняков Дворянского квартала.

Маг оставил окно открытым, чтобы она смогла войти.

Это были покои, уставленные свечами, лившими тусклое сияние, полками, на которых располагались склянки, бутылки, свитки и гримуары, а также стойками с церемониальными посохами, волшебными палочками, мечами и клинками, серебряными чашами, ступками с пестиками, зеркалами для предсказаний, моделями системы планет и другими предметами таинственных искусств. Горький запах мирры висел в воздухе.

Маг был молод, худощав и сутулился под грузом знаний. Он носил искусно вышитый костюм цвета жемчуга и слоновой кости, который свидетельствовал о принадлежности к Гражданской гильдии. Это было братство волшебников, следящее в Жалфире за исполнением существующих законов и написанием новых. Мраморно-алмазный амулет, висевший у него на шее, был основой великой магической силы волшебников гильдии. Изможденное лицо мага покрывал серый пепел. Вероятно, он посещал утром похороны и забыл умыться.

Маг вздрогнул, заметив ангела, возможно из-за того, что это было первое подобное существо, которое он увидел за долгое время, а может быть, из-за неземного блеска ее крыльев и изгибов совершенного тела, или из-за чистейшего света ее глаз.

– Я Котара, – сказала она тихо, – я пришла, повинуясь твоему зову.

– Я думал, что это не сработает, – ответил маг. – Много лет минуло с тех пор, как я использовал эти заклинания. В последнее время я посвятил себя закону и политике...

Он осекся, но продолжил:

– Прости меня, я слишком много болтаю.

– Тебе не за что извиняться, – сказала Котара. – Могу ли я узнать твое имя?

– Сабул. Сабул Хаджин.

– Какая помощь тебе нужна, Сабул Хаджин?

– Обеспечить правосудие, – проговорил маг с твердостью в голосе. – Пять дней назад один из Ильмиеров в переулке убил моего брата Аксдана.

Котара, услышав это название, посредством своих неземных способностей мгновенно поняла, что дом Ильмиеров был резиденцией другой аристократической семьи столицы.

– Тебе нужна моя помощь в задержании виновного? – спросила она. – Он сбежал из города, или скрывается в нем?

Сабул резко засмеялся.

– Отнюдь. Ильмиеры расхаживают по улицам, будто бы ничего не случилось. Мои идиоты-коллеги из Гражданской гильдии уже провели расследование и решили, что нет оснований обвинять этих «несчастных» в преступлении.

Котара нахмурилась. – Если это так, то почему ты думаешь, что они все-таки виновны?

– Потому что они вечные соперники нашего рода, – проговорил маг. – Они ненавидят нас, как Мишра ненавидел Урзу, и всегда стараются причинить нам вред изощренными способами, имеющихся у них в распоряжении. Мултам Ильмиера, самый гнусный из них, имел дерзость присутствовать на похоронах Аксдана. Когда он подошел ко мне с соболезнованиями, я заметил насмешку в его глазах и сразу понял, что именно в его руке был клинок, перерезавший моему брату горло. Мой дядя Тартеск, глава нашей семьи, тоже это знает, – продолжил Сабул, – но он не будет ничего предпринимать. Он говорит, что у нас благородный дом, и мы не опустимся до кровной вражды или попрания нашего закона ради возмездия. Возможно, он не будет мстить, но это сделаю я. Я вызову Мултама, чтобы скрестить с ним клинки, пусть я сам и не умею владеть оружием. Даже если мой дядя и городская стража позволят совершиться поединку, я не смогу отомстить за Аксдана. Но я могу отправить тебя, чтобы ты сделала это за меня.

Сочувствуя горю мага, и будучи обязанной повиноваться ему в любом случае, Котара, тем не менее, задумалась. Помолчав, она сказала:

– Мастер Сабул всегда призывал меня для решения таких вопросов, как этот, но…

Его глаза, красные и отекшие от недостатка сна, сузились еще больше.

– Разве суть дела имеет значение?

Немного подумав, она ответила:

– Думаю, что нет.

– Тогда встань туда, – Сабул показал на место в центре пола. – Я намерен снарядить тебя на задание, чтобы быть абсолютно уверенным в достижении цели.

Часом позже Котара вновь парила над городом. Шлем, нагрудник, наплечники, латы, легкие как перышко, крепкие как сталь, поблескивающие как жемчуг, скрыли формы ее тела и наполнили его магической силой. Эта броня, как и ее новая мощь, были проявлением магии закона и безгрешности – но не в большей мере, чем эти качества были свойственны самой Котаре. По некоторым причинам снаряжение казалось чуждым и отвратительным ей. Если бы Сабул не повелел носить ей эти доспехи, она бы уже разломала их на мелкие части.

Она рассматривала извилистые улицы под ней, подобно сове, выслеживавшей добычу. Хотя уже было достаточно поздно, и большинство смертных нежились в своих постелях, огромный город все еще предлагал плотские утехи избранному количеству богатых и безнравственных людей. Таким человеком был Мултам Ильмиера, который славился страстью к вину, игре в кости и шлюхам столь же, сколь и навыками владения клинком.

Божественная Воля в ее непостижимой мудрости даровала Котаре инстинкты охотницы, несмотря на то, что она редко в них нуждалась. Они достаточно быстро привели ангела к Мултаму. С четверыми подельниками тот брел из таверны, в голос распевая непристойные песни и покачивая в ритм глиняными кувшинами. Даже сверху Котара могла учуять запах спиртного, который не только присутствовал в их дыхании, но и сочился сквозь кожу.

Если кто-то узнает, что Мултама убил ангел, то род Хаджин, а именно, трое из тех, кто принадлежит к Гражданской гильдии, окажутся под подозрением. Поэтому Сабул велел умертвить его незаметно. Котара могла убить свою жертву сверху, застав врасплох и мгновенно раствориться во тьме, но сама ее суть не позволяла сражаться так трусливо. Она спикировала вниз, схватила Мултама под руки, и, шумно ударяя крыльями по воздуху, унесла его прочь. Он визжал, а друзья растерянно озирались по сторонам в его поисках. Но они и не подумали посмотреть вверх – во всяком случае, не сразу. Ангел вмиг оставила их далеко позади внизу. Она летела, пока не увидела под собой безлюдные задворки, и лишь тогда пошла на снижение к земле.

Мултам был худым мужчиной, с хмурым лицом, одетым в богато расшитый ярко-красный кафтан. Он был то ли парализован ужасом, то ли, напротив, достаточно спокоен и осторожен, чтобы понять – если он вырвется из крепких рук своего похитителя,то разобьется насмерть. Поэтому, пока они летели по воздуху, он не сопротивлялся. Но, как только его ноги коснулись земли, руки поползли к алой рукояти сабли. Оружие уже наполовину покинуло ножны, когда Котара встала перед ним, и он впервые увидел ее. Темные зрачки человека расширились, и он замер, но лишь на мгновение. Рассмотрев ее как следует, Мултам занял оборонительную стойку. Оценив легкость его движений, Котара поняла, что он уже не пьян, несмотря на смрад выпитого ранее спиртного. Она порадовалась этому.

– Итак, – бесстрастно проговорил Мултам, – эти слабаки Хаджины имеют больше мужества, чем я предполагал. По крайней мере, достаточно для призыва убийцы, чтобы не сражаться в поединке лично. Кто же из них прислал тебя?

Его голос помрачнел, но в нем послышалась и тень насмешки. – Не тот ли это бедняга, что лишился старшего брата?

– Правосудие прислало меня, – ответила Котара, и насмешка над горем Сабула исчезла с лица Мултама. – Одно лишь оно.

– Лгунья, – ответил он. – Правосудие присудило мне свободу на открытом заседании еще вчера. А то, что делаешь ты, зовется справедливостью. Я никогда не убивал существ, подобных тебе. Я задаю себе вопрос – если я раню тебя, почувствует ли твой повелитель боль, как повествуют старые сказания?

Быстрый, как пантера, он прыгнул на нее.

Котара едва успела остановить удар. Острие его сабли со звоном ударилось об ее наруч, и противник оказался за ней. Они повернулись лицами друг к другу, и Мултам набросился на ангела со вторым ударом, которого она смогла избежать, лишь отступив назад. Она почувствовала прилив магии, придавший ей сил, и волшебство наделившее ее нечеловеческой скоростью.

Котара была благодарна за это. Это означало, что он имеет какой-то шанс на победу, хоть и небольшой. Она держала его на расстоянии и ждала момента для главного удара. В тот же миг она увернулась от его выпада, сделав шаг в сторону, и сбила его с ног своим крылом. Удар отбросил его обратно на землю. Мултам попытался встать, но Котара налетела на него, не касаясь земли, и толкнула его в грудь. Захрустели сломанные ребра, и человек вновь рухнул навзничь

Он был, наверное, еще жив, но уже беспомощен. Котара остановилась, обнажая клинок для завершающего удара, но тут руки Мултама пробрались под его шелковое одеяние. Она почувствовала магию, грязную магию некромантии на этот раз, нахлынувшую так, словно он пустил в ход некий тайный амулет. У ангела закружилась голова, она ощутила слабость и упала на колени. Мир вокруг погрузился во тьму – ее зрение начало слабеть. Слова, напоминавшие воронье карканье, тянули из Котары энергию, но она сопротивлялась, стараясь разорвать проклятие. В конце концов, сила перестала утекать из ее дрожащих рук и ног, и темнота в глазах постепенно развеялась, позволяя взглянуть в лицо мрачному человеку перед ней. Его тень нависла над ангелом, занося изогнутый клинок для смертельного удара.

Котара выбросила руку вверх и схватила Мултама за запястье, остановив его саблю над собой. Ее пальцы, сжатые с силой тисков, сломали ему кость, а затем Котара бросила его на землю, где удар по горлу положил конец человеческому существованию. Она почувствовала крик ужаса и отрицания, запертого в умирающем теле, а потом лишь пустоту, когда жизненные силы покинули его плоть навсегда.

Сидя у тела, дрожа и ожидая восстановления силы, она напоминала себе, что Мултам не отрицал убийство брата Сабула. Он нанес первый удар в битве с ней. Он, в конце концов, напал на нее с колдовством, давшим ему силу тьмы и смерти, и запрещенным для всех, кроме членов гильдии Теней. Это означало, что он мог поклоняться демонам из Бездны.

До сих пор ни один из врожденных рефлексов Котары не помог ей так сильно, как сегодня. Ее сердце было до сих пор наполнено болью. И только одна мысль утешала ее – дело было завершено.

Сабул, уставившись на ангела, внимательно слушал ее историю. Когда Котара закончила, он сидел молча некоторое время, и она всматривалась в его худое, усталое лицо, тщетно пытаясь найти признаки радости или раскаяния.

Потом он сказал:

– Похоже, ты очень быстро разделалась с Мултамом. Он не слишком долго мучился.

– Мучился? – воскликнула Котара. – Он умер. Я лишила его жизни!

– Прости меня, – спохватился Сабул. – Я тебя не осуждаю. Ты сделала все точно так, как я тебя просил. В следующий раз я дам более точные указания.

Котара посмотрела на него в ужасе. – Какой еще следующий раз? Ты уже наказал убийцу своего брата Аксдана. Ты совершил свое правосудие.

– Неправда, – проговорил маг. Он беспокойно заходил взад-вперед, вздымая белоснежное одеяние. – Это только начало. Все стало ясно после выяснения мотивов нескольких Ильмиеров, устроивших Аксдану засаду в переулке. Они держали моего брата, в то время как Мултам мучил и избивал его. Очевидно, что они тоже должны заплатить за это.

– Ты знаешь, кто они?

Сабул пожал плечами. – Приблизительно. У Мултама было несколько собутыльников, которые помогли ему изучить черную магию. Исходя из твоего рассказа, я предполагаю, что ты видела четверых из них сегодня ночью.

– Четверых? О мой бог, сколько их всего? Послушай меня, маг, – она запнулась, – мы с моими сестрами в долгу у твоих предков, и я счастлива служить тебе. Но я умоляю тебя вспомнить, что твоя братия посвятила себя служению Божественной Воле больше, чем любой священник. Ваше мастерство не предназначено для таких целей. Как и я.

Он нахмурился. – Что за чушь ты несешь?

– Магия твоей гильдии священна, – ответила Котара, – и предназначена для заботы, лечения и защиты. Я, как порождение этой энергии, должна оберегать, а не нападать. Во время войны, когда враг стоял у ворот, волшебники призывали меня сражаться. Но не в моей природе применять силу первой.

– Но в твоей природе повиноваться мне, – огрызнулся маг, – не так ли?

Она вздохнула. – Да…

– В дальнейшем я не желаю слышать возражений.

Лицо Сабула смягчилось, он нерешительно потянулся к Котаре и похлопал ее по плечу. – Ты все делаешь правильно. В скором времени ты убедишься, что все Ильмиеры – злые люди. Будет справедливым наказать их и, несомненно, правосудие – не менее священная работа, чем уход за больными или защита от вторжения армий.

– Возможно, – проговорила она.

Он улыбнулся. – Теперь мы в согласии друг с другом. Сейчас тебя никто не должен видеть здесь, и поэтому тебе придется покинуть меня. Возвращайся завтра, через час после наступления сумерек, и я расскажу тебе, кого ты покараешь следующим.

Как и кузен Мултам, Уиртаг был худощавого телосложения и с длинным узким лицом Ильмиера. Он выглядел голодным волком, что, думала Котара, и по сути подходило ему как нельзя лучше. По мнению Сабула, Уиртаг был бедным родственником, следовавшим повсюду за своим вожаком, как верный пес. Он жаждал участвовать в любой авантюре и преступлении в обмен на кошели с серебром, которые Мултам изредка ему подкидывал.

Ныне Уиртаг сидел с другом, попивая арак в ветхой лачуге на Кожевенной улице. Судя по его молчанию и угрюмости, двое пьяниц поминали сыновей. Но, вероятно, они оплакивали потерю Мултама или его денег, о которых, к слову, также стоял вопрос.

Котара пробралась на задворки дома в узкий зловонный проулок и взглянула в зарешеченное окошко. Ей было нужно, чтобы собутыльник Уиртага оставил его одного в комнате, но одновременно она боялась, что это случится.

Наконец его друг встал с места и вышел наружу по нужде. Ангел схватилась за кованую решетку и стала вырывать ее из проема, стремясь добраться до человека за ней. Уиртаг повернул голову на скрежет металла, но Котара уже проникла в комнату. Он уже набрал было воздуха для вопля, но ангел зажала Уиртагу рот ладонью, стащила его с грязных подушек и выволокла на улицу.

Котара взлетела с ним на верхушку покрытого черепицей купола соседнего храма. Когда она отпустила его, он пошатнулся, оказавшись на наклонной поверхности. Ангел же, расправив крылья, без особых усилий сохраняла равновесие.

– Что? – выкрикнул он. – Что ты такое?

– Что убило Мултама, по словам его друзей? – ответила Котара вопросом.

– Некое существо, – Уиртаг осторожно присел, чтобы не опрокинуться. – Птица рух или ифрит, упавший с небес...

– Я и есть то самое существо, – проговорила Котара, – и я послана отомстить убийце Аксдана из рода Хаджинов.

– Прошу тебя, – взмолился Уиртаг, – не убивай меня. Это был план Мултама. Когда мы грабили мальчишку, я не знал, что он хотел его прирезать. Я думал, что он только немного помашет ножом перед ним.

– Это не имеет значения, – произнесла Котара, не желая проявлять к негодяю жалость лишь из-за его страха и отчаяния. – Ты все равно должен ответить за это.

У Уиртага был клинок за поясом. Пустяк, но она хотела, чтобы он оказался в его руках.

– Доставай оружие.

Он завыл в отчаянии. – Пожалуйста…

– Доставай его! – закричала она в ярости. – Не затягивай это дольше, чем необходимо!

Он побледнел, и его руки затряслись. Нашарив клинок, человек извлек его и ткнул в ангела. Взмахнув крыльями, она бросилась на него. Лезвие клинка мелькнуло перед Котарой. Она отбила удар, защитившись наручем, и ударила Уиртага слева в лицо. Удар отправил его кувырком вниз по крыше. Клинок выскользнул из руки человека и запрыгал со звоном по черепице позади него. Уиртаг с криком ударился о край купола, где изгиб крыши резко переходил в высокую стену. Котара успела броситься к нему вниз, схватила его и перенесла обратно.

Осознав произошедшее, он уставился на нее в замешательстве.

– Я сожалею, – сказала она. Ее мерцающие крылья били в холодном ночном воздухе. – Но я не могу просто позволить тебе упасть. Мой повелитель приказал мне, чтобы ты умер медленно.

Уиртаг вновь закричал и забился в ее крепких объятиях, но его сила была ничем по сравнению с ее могуществом. Котара опустилась на черепицу купола, положила свою жертву рядом, и сделала так, как приказал Сабул.

Когда это вновь случилось, крыша вокруг была забрызгана кровью, и ангел сидела, захлебываясь рыданиями из-за жгучего раскаяния, похожего на мучительную внутреннюю боль от яда. Ей потребовалось полчаса, чтобы привести себя в чувство для полета назад, в особняк Хаджинов.

Расправив крылья, Котара заметила нечто необычное. Ее блестящие перья, излучавшие свечение, которое отражалось от любой поверхности, гасли в темноте. Она видела только пятна света, упавшие на черепицу. Они показались странно слабыми, словно свет от ее оперения начал тускнеть.

Явление было незнакомым и, вероятно, несло в себе важный смысл. Но не столь важный, как совершеннное ею жестокое насилие.

Рыдая, ангел покинула эту бойню.

Его лицо до сих пор было покрыто пеплом, и на подбородке виднелась темная щетина, Сабул сидел, внимательно слушая донесение Котары о смерти Уиртага. Хоть это и не подобало ангелу, но у нее появилась надежда, что маг позлорадствует при рассказе об агонии ее жертвы, потому что это могло указать на то, что он удовлетворен. Или, по крайней мере, скоро удовлетворится.

Но он даже не улыбнулся, лишь сидел, задумчиво качая головой, подобно торговцу, проверяющему перечень товара.

– Ты справилась, – сказал Сабул, когда Котара закончила.

О, да, справилась, словно палач!

Она не была обязана ему служить, она могла даже попытаться ударить его.

– Возможно. Но, несмотря на все мои усилия, Ильмиеры знают, что что-то умерщвляет их, одного за другим. Кроме того, они подозревают, что это что-то нечеловеческого происхождения, нечто, нападающее на них с неба.