Помоги проекту - поделись книгой:
Как только Борисыч тормознул перед крыльцом детдома, я осторожно дотронулся до сечки на левой брови, зашитой на редкость болтливым хирургом, затем заставил себя переключиться в «режим конченного отморозка» и выбрался из машины. Равнодушно оглядев компанию из четырех парней и двух девиц, оккупировавших скамеечку перед входом, забрал с заднего сидения машины спортивную сумку и тяжелым танком двинулся к входной двери.
Как и следовало ожидать, здоровенный фингал, появившийся под моим правым глазом, «никто не заметил». А единственный вопрос, который осмелилась задать Машка Сеченова, касался итогов моего выступления на первенстве Москвы по боксу.
— Выиграл… — коротко ответил я, вошел в здание и от силы минут через десять добрался до двери комнаты, выделенной мне Ольгой Валерьевной с подачи все того же Комлева.
Белову, отделившуюся от компании подружек, заметил сразу после того, как вставил ключ в замочную скважину. А когда сообразил, что она ломится именно ко мне, и обратил внимание на «боевую раскраску», в кои веки появившуюся на лице единственной отличницы класса, друг вспомнил о том, что не поздравил ее с шестнадцатилетием.
Виновато улыбнувшись, я уставился ей в глаза и развел руками:
— Извини, мы уехали из батора достаточно рано, а потом мне стало не до звонков…
Девчонка махнула рукой — мол, мелочи, дело житейское — подошла ко мне, нахально поцеловала в губы(!) и, чертовски эротично покачивая бедрами, вломилась в мое логово!!! Терять лицо в нашей богадельне было смерти подобно, поэтому я сделал вид, что такое поведение Дашки является нормой, переступил через порог следом за ней, закрыл дверь и вопросительно выгнул бровь.
Кукла удивила снова — вместо того, чтобы ответить на безмолвный вопрос, она деловито забрала у меня ключ от дверного замка, заперла его на два оборота и поперлась к музыкальному центру «Denon», купленному на свою долю от призовых за победу на чемпионате России по самбо среди юниоров.
Сообразив, что она пытается обломать любителей подслушивать, я открыл убогий шкафчик, кинул спортивную сумку на ее законное место, снял кроссовки, вдел ноги в домашние тапочки, развернулся на месте и потерял дар речи — Кукла, успевшая не только врубить какой-то медляк, покраснеть до корней волос и снять с себя платье, расстегивала простенький лифчик!
Задавать вопросы в полный голос, зная, что в коридоре полным-полно любопытных, было полным и законченным идиотизмом, так что я подошел к Беловой вплотную и, стараясь не косить взглядом на небольшую грудь с светло-коричневыми сосками, насмешливо поинтересовался:
— И к чему такая спешка⁈
Дашка аккуратно повесила бюстгальтер на спинку единственного стула, пожала хрупкими плечиками и потянула вниз белые трусики:
— Мне исполнилось шестнадцать, и Мишка потребовал определиться, с кем я буду спать. А единственный парень в детдоме, которого до смерти боится весь район, это ты. Кроме того, ты не делишься своими девушками с друзьями, шестерками, собутыльниками, «авторитетными пацанами» и приблатненной шушерой с окрестных улиц, не хвастаешься, кого, куда и сколько раз, не унижаешь, не избиваешь и не заставляешь себя обстирывать. Вывод очевиден.
— Ты хочешь сказать, что Ивашов поставил тебе ультиматум прямо в день твоего рождения? — выделив из всего этого монолога единственную странность, хмуро спросил я.
Белова повесила трусики рядом с лифчиком, отодвинула в сторону покрывало вместе с одеялом и начала расправлять простыню:
— Он облизывается на меня уже месяцев восемь. Но до сегодняшнего дня ограничивался намеками. Ведь я была несовершеннолетней, а после ареста братьев Колывановых он чуть ли не целую неделю штудировал Уголовный Кодекс…
Уродов, за полтора года принудивших к близости то ли одиннадцать, то ли двенадцать девчонок из нашего батора и допрыгавшихся только после того, как тринадцатилетняя Диана Рябушинская выложила видеозапись их «забав» на Ютуб и вскрылась в женском туалете, брали при мне. Поэтому логика поведения нынешнего центрового детдома была понятна. А спешка Куклы — не очень. И я, невольно прикипев взглядом к тренированной заднице и воистину идеальным бедрам, с большим трудом заставил себя задать еще несколько вопросов:
— Ладно, с его желаниями мы разобрались. А куда торопишься ты? Что за проблема объяснить мне сложившуюся ситуацию, попросить защиты, а потом просто говорить, что ты — моя девушка? И потом, не далее, как в апреле ты заявила Кнопке, что не веришь ни в какую любовь!
Девчонка фыркнула, легла на постель и призывно раздвинула ножки:
— Я в нее действительно не верю. Курсы актерского мастерства, языки, спортзал и все то, на что я трачу все свободное время — лишь средства, с помощью которых можно влюбить в себя какого-нибудь более-менее состоятельного мужика и выйти за него замуж. Вся проблема в том, что для начала реализации всех этих планов требуется сохранить красоту, остаться здоровой и не пойти по рукам здесь, в детдоме. Но завтра утром на меня толпой навалятся шмары Ивашова и устроят гинекологический осмотр. И если я окажусь нетронутой, то этот ублюдок устроит мне веселую жизнь. Само собой, не сам, а руками тех, кого ты и пальцем не тронешь просто потому, что они девочки!
— То есть, я тоже своего рода средство? — на всякий случай уточнил я.
— Да! — кивнула Кукла. — Но я тебе нравлюсь. А еще ты точно знаешь, что до выпуска из детдома я буду только твоей, ни за что на свете не посмотрю ни на кого другого, а потом буду благодарна за помощь до конца своих дней. Поэтому переживешь этот удар по самолюбию и не позволишь Мишке меня сломать таким… хм… экстравагантным способом…
— Забей, все в прошлом… — посоветовал я и пододвинул к ней меню.
Намек был проигнорирован — Белова равнодушно мазнула взглядом по книжице в претенциозной кожаной обложке с рельефным тиснением и перешла к делу:
— Тебя решили закрыть. В позапрошлый четверг в детдом заявились очередные журналисты, вроде как, жаждущие сенсации. Мужчина общался с пацанами, а женщина секретничала с девчонками. Что интересно, и первый, и вторая угощали собеседником импортными энергетиками, существенно понижающими критичность мышления и развязывающими языки.
— Вы уверены? — потемнев взглядом, спросила Росянка.
— Лучше на «ты»! — попросила Кукла, а потом утвердительно кивнула: — Да, уверена. Моя единственная подруга, Кнопка, которая безумно влюблена в Чуму вот уже четыре года, выболтала этой сучке в парике все, включая самые затаенные мечты. А эта малявка не болтлива!
— И что пытались выяснить эти «журналисты»? — задавив проснувшееся было бешенство, хмуро поинтересовался я.
— Не торопись, это еще не все! — довольно мурлыкнула Белова. — Кто-то из твоих недоброжелателей перечислил им всех твоих баб, включая меня. Так что уже в прошлый вторник эта овца приперлась ко мне в гости, хотя мой адрес не знает даже Ольга!
— И-и-и?
— Впускать ее в квартиру я отказалась наотрез. Зато взяла баночку с этой дрянью. Правда, поставить на тумбочку в коридоре и закрыть дверь не успела — сообразив, что пить напиток в ее присутствии я не собираюсь, эта сучка «случайно» выбила ее у меня из рук и так же «случайно» на нее наступила. А потом, пару раз извинившись, убрала «грязную и помятую банку» в свою сумочку!
— Наводит на размышления, однако… — буркнул я.
На размышления наводил не только этот факт — как оказалось, гостью интересовали исключительно мои отношения с девушками. Нет, конечно же, она расспрашивала Белову обо всем на свете и целенаправленно создавала ощущение, что цель этого визита — написать предельно хвалебный репортаж о будущем чемпионе самого известного промоушена ММА на Земле. Однако Кукла в голову не только ела, поэтому отсекла все лишнее и даже устроила «журналистке» небольшое шоу:
— Сообразив, что она ищет любые доказательства твоих отношений с несовершеннолетними, я взбесилась. Но решила перепроверить свои выводы — выдала море компромата на Ширика с Ваксой и заявила, что готова стать свидетелем обвинения. Увы, описывать преступления этих двух уродцев ей было не интересно, поэтому, как только эта сука задала очередной вопрос о твоем «настоящем» отношении к девочкам, я рассмеялась ей в лицо. Мол, Чуме, тренировавшемуся чуть ли не круглые сутки, было не до баб. Будешь смеяться, но эта дура имела глупость перечислить мне имена всех семи твоих официальных «грелок»!
— А ты и в детдоме отжигал не по-детски! — восхитилась Лерка. По моим ощущениям, пытаясь хоть как-то сгладить неприятные ощущения от рассказа. Но Кукла этого не знала, поэтому бросилась на мою защиту:
— Да не, на самом деле с Чумой реально встречалась только я и Валька Розова, а все остальные просто пользовались его именем, чтобы посылать куда подальше всех остальных парней детдома. Скажу больше, если бы не кое-какие обстоятельства, то сия участь миновала бы и меня. А так я стала тем самым первым камешком, который вызвал лавину гнева Дениса и, в конечном итоге, позволил пяти самым нормальным девчонкам детдома лишь числиться его «грелками». Хотя, между нами, девочками, говоря, большинство жаждало не казаться, а быть.
— Как я понимаю, «журналисты» были и у Цветка? — дав ей договорить, угрюмо спросил я.
Белова потемнела взглядом и отрицательно помотала головой:
— Неа. К ней уже никто никогда не придет — в прошлом июне Розова уехала на заработки в Турцию, в августе каким-то образом оказалась в местном борделе, а в ноябре умерла от передоза. В общем, единственный источник реальной информации о тебе и твоих постельных подвигах — это я. А я заявила этой твари, что мы с Розовой тоже были «грелками» только для вида, а на самом деле ты встречался с какой-то взрослой и очень богатой бабой, так как частенько пах дорогими духами, притаскивал на себе длинные светло-русые волосы, расстроено косился на наши «слишком маленькие сиськи» и так далее.
— С меня причитается… — после недолгой паузы заявил я.
— Не смеши! — фыркнула Кукла. — Тебе должны по гроб жизни не только мы, «грелки», но и почти половина прошлогоднего выпуска!
— А за что должны последние, если не секрет? — спросила Голикова.
— Всем, кто заслуживал уважения, он перечислил по сто тысяч рублей. А таких набралось аж девять чело-…
— Это к делу не относится! — перебил ее я и вернулся к вопросу о моей благодарности: — Не знаю, кто под меня копает, но…
— Если хочешь ответить добром за добро, то помоги Кнопке — она в этом году получит пинок под зад и окажется на улице. В ее планах курсы парикмахеров, хотя она спит и видит себя Fashion-стилистом. А причина для помощи ей имеется и, на мой взгляд, достаточно весомая… — протараторила Кукла, положила на стол флешку и щелчком отправила ее ко мне: — Тут записи с камер детдома, на которых запечатлены оба так называемых журналиста и их машина, а так же рисунки, на которых Оля изобразила, как, по ее мнению, может выглядеть эта парочка в одежде по размеру, без париков, грима, силиконовых накладок, меняющих очертания лица, профессионального макияжа, лишних родинок и цветных линз. А мне помогать не надо — мой муж ревнив до безумия, и любое телодвижение в мой адрес от постороннего человека гарантированно выйдет боком.
Почувствовав, что она не шутит, я нехотя махнул рукой:
— Ладно, как скажешь. Но если что-нибудь понадобится — ты знаешь, как меня найти. Что касается Кнопки…
—…то пусть она сделает себе загранпаспорт! — неожиданно вмешалась в разговор Рыжова. — Мы оплатим и правильные курсы, и перелет, и проживание, и питание…
…Горин позвонил в начале двенадцатого ночи, сообщил, что сидит в машине в подземном гараже ЖК «Miracle», и поинтересовался, где нас носит. Мы в это время подъезжали по Русаковской улице к Третьему Кольцу, так что я с чистой совестью пообещал, что мы будем дома максимум минут через двадцать, свернул направо, взлетел на эстакаду, перестроился в левый ряд и поддал газку. Полицейский дрон, уже секунд через двадцать вынырнувший из сплошной пелены дождя прямо над нашим капотом, заставил рефлекторно переставить ногу на педаль тормоза, но всего лишь на миг — после того, как умная машинка отсканировала мокрые номера, убедилась в том, что я имею право нарушать скоростной режим, и так же быстро пропала, стопа вернулась на место, и «Додж» ускорился еще немного. Благо движение в попутном направлении было совсем небольшим, те немногие машины, которых мы догоняли, заранее перестраивались на ряд правее и не тупили, а внедорожник, несмотря на свои размеры, держал дорогу просто идеально.
Передвигаться по городу в таком режиме было намного приятнее, чем обычно, так что четырнадцать километров до нужного съезда мы пролетели минут за пять-шесть, выехали на Кутузовский, свернули в одноименный переулок и, поплутав по району, добрались до нашего жилого комплекса.
Алексей Алексеевич, в кои веки изменивший деловым костюмам и дорогим ботинкам с джинсами, водолазкой и кроссовкам, встретил нас возле моего «Призрачного Рыцаря». Объяснять причину, заставившую заявиться в гости без предупреждения, прямо в гараже, естественно, не стал — пожал мне руку, сделал девчонкам по комплименту и, не чинясь, забрал половину багажа. По дороге к лифтовому холлу и во время подъема на наш двадцать седьмой травил анекдоты, всячески демонстрируя прекраснейшее настроение. Не унялся и после того, как оказался в квартире — посетовал на скудоумие новой штатной любовницы, почему-то решившей накормить его вегетарианским салатиком, и поинтересовался, не будем ли мы так любезны заказать «те самые осетинские пироги».
Я гордо заявил, что мои девчонки «не такие» и понимают, как правильно кормить любимого мужчину, а Голикова, изображавшая штурмана всю дорогу домой, не поленилась заглянуть в планшет и сообщила страждущему, что до прибытия дрона доставки с вожделенной выпечкой осталось чуть меньше двух минут. Как и следовало ожидать, обрадованный мужчина ушел мыть руки, «не заметив», что Росянка, вооружившаяся сразу парой хитрых девайсов, занялась поиском следов пребывания «незваных гостей», а я, собрав все «часы», утащил их в спальню. Прятать в сейф. Впрочем, забыть — не забыл. Поэтому сразу после завершения проверки задал вполне логичный вопрос:
— А почему Аня дублировала каждое действие?
Я пожал плечами и поставил рядом с его креслом угольно-черный кейс:
— С недавних пор меня начала терзать паранойя. Я пошел ей навстречу и с помощью Элизабет Форд приобрел два полных комплекта спецсредств. Этот — вам. На всякий случай.
— Толковый подарок! — без тени улыбки заключил Алексей Алексеевич, поблагодарил за заботу и признался, что паранойя не оставляет в покое и его: — Вокруг моего бизнеса тоже начались какие-то нездоровые шевеления. А про их первые результаты — наезд на букмекерскую контору, в которой мы с вами делали ставки — бесит до невозможности!
Я невольно подобрался и задал напрашивающийся вопрос:
— Государство?
Горин утвердительно кивнул. После чего изрядно удивил:
— Выигрыши мы, конечно же, получим. По первому требованию. Но я практически уверен, что столь высокие заработки «на пустом месте» кому-то не дают покоя, и что дальше будет только хуже. Поэтому решил выяснить, что у вас с налогами, чтобы, в случае необходимости, предложить помощь своих юристов.
— С этой стороны к нам не подкопаться! — уверенно заявила Голикова. — Мы платим абсолютно всё и делаем это вовремя.
В этот момент Лера перетащила на стол две последние полулитровые кружки с чаем, а Аня торжественно открыла крышку пищевого контейнера с пирогами. Нам сразу же стало не до проблем, поэтому следующие минут сорок мы получали гастрономическое удовольствие и не портили его разговорами о нарисовавшихся проблемах. Зато потом, перебравшись в гостиную, вернулись к прерванному разговору.
В этот раз беседу начал я. Сначала рассказал Горину о лже-журналистах, вручил ему флешку, полученную от Куклы, и предупредил, что Аня попробует идентифицировать эту парочку по своим каналам. А сразу после того, как он высказал все, что думает, о заказчиках начавшихся телодвижений, показал фотографии нашей виллы.
Реакция Алексея Алексеевича не разочаровала:
— Подарок великолепен. С одной стороны, более чем адекватно воздает за спасение «балласта», с другой убивает на корню любые планы Вяземского воспользоваться этим моральным долгом в своих интересах и, в-третьих, дарит вам возможность в случае чего свалить из России.
Я усмехнулся и сходил за «подарочным комплектом» из коммерческих предложений для ССО и документов для получения виз.
Ознакомившись с бумагами, «партнер» задумчиво хмыкнул:
— Толково выкупают, однако! Но есть нюансы. Скажем, будь я на месте Татьяны и Валерии, согласился бы на это предложение, не глядя. А тебе и Ане лучше повременить, даже если Вяземский пообещает прикрытие экстракласса — с двадцать первого года в России запрещено иметь второе гражданство госслужащим, военнослужащим и гражданам, у которых есть доступ к гостайне.
— Ну да, вручать ему удочку и демонстративно заглатывать крючок несколько нерационально! — согласился я, собрался с мыслями и озвучил еще одну новость: — Что самое грустное, подобных «рыбаков» хватает и в Штатах — в четверг утром к нам на виллу приехал очень интересный гость. Вроде как познакомиться…
…Горин, загруженный последними новостями, уехал домой в третьем часу ночи, а мы разобрали вещи, наскоро ополоснулись, затарились соками, завалились на мою кровать и продолжили обсуждение. А что еще оставалось делать, если практически весь перелет мы благополучно продрыхли, спать не хотелось от слова «совсем», а ряд серьезных вопросов в присутствии Алексея Алексеевича вообще не поднимался?
Основную работу по анализу наиболее вероятных действий одного или нескольких условных врагов, действующих независимо друг от друга, мы сделали еще на «даче», поэтому открыли соответствующие файлы, добавили к аналитическим моделям новые переменные и включили фантазию. При этом не отметали даже самые безумные идеи. А когда полностью исчерпали себя и проглядели результаты мозгового штурма, пришли к выводу, что почти во всех расписанных вариантах имеются хоть какие-то возможности для маневра.
Мне, Голиковой и Рыжовой слегка полегчало. А Росянка, читавшая и перечитывавшая одну и ту же страничку, расстроилась еще сильнее:
— Если против нас играет Вяземский и в его планах есть провокации, с помощью которых тебя можно будет заляпать грязью и посадить на крючок, то меня под каким-нибудь «очень серьезным предлогом» отзовут на базу.
— Тут даже придумывать ничего не придется! — поддакнула Танька. — Ты уже целую вечность занимаешься одной физухой, что не лезет ни в какие ворота.
— Наиболее вероятной заменой будет Мадонна. Баба она правильная, ни за что не подставит, так что можете ей доверять… — пропустив мимо ушей комментарий Голиковой, вздохнула она и, чуточку поколебавшись, добавила еще несколько очень интересных предложений: — И дело не только в характере. В конце декабря ее восьмилетнюю племяшку сбил какой-то урод. Прямо на пешеходном переходе. Накоплений Мадонны и того, что собрали «Яровиты», хватило только на серию сложнейших операций, которые поставили девочку на ноги. А пластику оплатила я, передав кредитку с нужной суммой через Афину. Но для того, чтобы не светить нынешнее материальное положение, заявила, что большую часть средств дали вы. В общем, когда Людка начнет вас благодарить, не удивляйтесь.
— Помогло? — хмуро спросил я.
Росянка кивнула:
— Период восстановления продлится еще месяца четыре, но результат, вроде бы, отличный.
— Замечательно. Мы в доле. Причем по-настоящему.
— Денис…
— Не спорь! Ты ведь понимаешь, что я все равно выясню, в какую сумму обошлась пластика, и перечислю тебе три наши доли?
Напарница поиграла желваками и сдалась:
— Сто тридцать восемь с половиной тысячи евро…
В этот момент в нашу перепалку включилась Голикова — выяснила все технические вопросы, включила планшет, протянутый Леркой, влезла в банк-клиент и провела все три платежа. А потом повернулась к Аньке и довольно ухмыльнулась:
— Вот и все. А ты боялась…
— Я боялась не этого. Если меня отправят на базу, то там я изведусь от беспокойства!
— Ничего, большую часть дня тебя будут отвлекать ухажеры… — грустно улыбнулся я.
Росянка презрительно фыркнула:
— Ага, щаззз!!! Я пошлю их к этой самой матери сразу после прилета. А самым тупым вобью в голову три коротеньких слова «Я — женщина Чумы». Даже в разлуке.
— Серьезное заявление, однако! — восхитилась Лерка и пошутила. На мой взгляд, как-то уж очень жестко: — Может, уступить тебе Дениса на эту ночь, чтобы было, о чем вспоминать и чем хвастаться?
Как ни странно, моя напарница увидела в этой фразе второе дно. Вне всякого сомнения, приятное. Поэтому перебралась к Рыжовой, поцеловала ее в щечку, затем обняла и грустно улыбнулась:
— Приятных воспоминаний, связанных с вами, хватит до самой смерти, а хвастаться я не люблю. Впрочем, об этом предложении не забуду ни за что на свете. И, вполне возможно, когда-нибудь решусь им воспользоваться.
Горечи, которую она вложила в слово «решусь», оказалось так много, что проснулась «Система». И, «добив» процентов до девяноста не зеленую, а алую сферу, разбудила мою фантазию, заставив представить сразу несколько вариантов того прошлого, которое до сих пор травило душу этой девушки.
Картинки, возникающие перед внутренним взором, были настолько реальными, что меня начало подташнивать. Слава богу, в этот момент свое мнение высказала Танька и помогла мне вернуться в реальность:
— Ань, в данный момент Вяземскому не выгодно вступать с нами в открытый конфликт, поэтому страдать о неминуемой разлуке бессмысленно. Тем не менее, если сыграет именно этот вариант будущего, и генерал решит тебя кем-нибудь заменить, то ты изобразишь радость, вернешься на базу и будешь связываться с нами через личку моего блога.
— Как гласит закон Мерфи, «если что-то может пойти не так, оно пойдет не так… — мрачно пошутила Росянка и… попала в точку. Впрочем, в тот момент мы об этом еще не догадывались. Поэтому, закончив обсуждать 'нереальный вариант будущего» с ее заменой, переключились на финансовые вопросы. А минут через сорок пять, основательно одурев от планирования, нашли в Интернете свежий боевичок и на протяжении двух с половиной часов сопереживали невезучему дрифтеру, волею судьбы попавшему в жернова разборок Токийской якудзы и группы американских спецагентов.
Звонок Анатолия Евгеньевича раздался в самый неподходящий момент, когда мы, насмотревшись на очень неплохо снятые гонки и позавтракав остатками пирогов, решили рвануть на автодром на всех четырех машинах и как следует позажигать. Пожелав мне доброго утра, генерал настоятельно попросил подъехать к нему часикам к девяти. Всей компанией. И отключился.
— Вот и погоняли… — желчно вздохнула Анька и в сердцах зашвырнула посудное полотенце за холодильник.
— До выезда из дому полтора часа… — философски заметила Татьяна. — Может, сходим в «Атлант» и поплаваем?
Поделиться книгой: