А у нас на Венере. Фантастическая повесть

К нам в дверь стучат. На пороге – отец.

– Пора расходиться, народ. Завтра в школе, думаю, ещё пообщаетесь.

На прощание он тихо говорит Анатолию Сергеевичу:

– Интересную штуку вы задумали, спору нет, дико интересную. Но опасную до невозможности.

Анатолий Сергеевич так же тихо отвечает:

– Вот потому-то мне и сказали договариваться с Вами лично. Потому что ни один начальник никогда и никому идти на такой риск приказа не подпишет. Но Вы всё-таки подумайте.

…Поверхность Венеры – это настоящий ад, в котором человеку, казалось бы, делать нечего. Однако ценнейшие металлы, до которых на Земле приходится копать сверхглубокие шахты и просеивать миллиарды тонн пустой породы ради одного-двух килограммов, на Венере иногда лежат просто на поверхности – протяни руку и возьми… Если сможешь. Вот и отправляются вниз, в самое пекло, зонды-разведчики; спускаются и устанавливаются на раскаленный грунт сверхпрочные добывающие комбайны; транспортные челноки везут туда, вниз, на очередную смену, землян-шахтеров – «демонов», как они сами себя называют; наконец, грузовые корабли поднимают добытые руды и металлы наверх – для отправки на Землю…

На следующий день в школе мы здороваемся и расходимся по своим столам. На большой перемене к землянчику подсаживается Мишенька-ангелочек и начинает что-то увлечённо рассказывать, то и дело кивая в мою сторону. Васька это замечает и говорит:

– О, два ангелочка спелись! Вдвоём теперь, небось, такого вранья нафантазируют, что только уши подставляй! Ром, а ты будешь опять с ним драться?

Я только фыркаю.

– Вот ещё, делать мне больше нечего! Но ты зря про него так… Он не врёт, он просто… ну, не наш. А ещё мама у них умерла.

– Ты чего, разговаривал с ним, что ли?

– Да, у его отца с моим какие-то дела очень важные, они вчера вечером в гости к нам приходили. В смысле, и Анатолий Сергеевич, и Сеня этот с ним… Так что посидели, поболтали. Нормальный пацан, знает только мало. Даже экзоскафа вживую ни разу не видал.

– Тогда понятно.

Васька свой, из чертенят. Черти лишних вопросов не задают.

Вечером они к нам домой опять заявляются. Они – это Сеня и Анатолий Сергеевич. Отцы опять нас отправляют в комнату ко мне, а сами усаживаются секретничать с какими-то чертежами и моделями на столе. Ох, не нравится мне эта секретность!

– А ты знаешь, – спрашиваю я землянчика, – зачем твой папка к моему ходит и ходит?

Тот просто отвечает:

– Знаю. Мы пока сюда летели, отец рассказывал и даже показывал фотографии. Не так давно разведчики обнаружили какие-то аномальные структуры на поверхности. Возле самого северного полюса, на равнине Снегурочки. Я, помню, ещё долго так смеялся.

– Смеялся? А что-смешного-то?

– Ну, просто смешно. Северный полюс, равнина Снегурочки, а температура почти 500 градусов и озёра из расплавленного свинца. На Земле на северном полюсе – снег и льды, а Снегурочка и Дед Мороз – они в сказочном зимнем лесу живут. Где-то под Великим Устюгом.

– Ты только не обижайся, что я тебе тогда в школе не поверил – отвечаю. – Мы же тут снег только в холодильнике видим. Ну, или ещё отец говорил, есть морозильные камеры в складских блоках, они большие. Но я там никогда не был.

– А Новый Год вы празднуете?

– Празднуем, конечно. И про Деда Мороза знаем, телек-то есть у нас и книжки тоже. А вот про Снегурочку у нас шутить не любят, нехорошее это место. И далеко лететь, и вообще, говорят, там что-то не так.

– Почему не так?

– Да не знаю… В прошлом цикле туда то ли китайцы, то ли европейцы пытались автономные обитаемые лаборатории установить, но что-то у них случилось. Много народу погибло.

Землянчик думает. Потом продолжает:

– В общем, у отца про эту равнину Снегурочки одна теория есть. Он пытался объяснять, но я ещё очень плохо в этом разбираюсь, мало что понял. Понял только, что надо туда лететь, высаживать людей, ставить датчики и проводить какие-то очень сложные эксперименты.

– Именно людей высаживать? Дроны не подойдут?

– Нет, в том-то и дело. Ну, в общем, когда мы прилетели, отцу сказали, что в таких делах лучше всего общаться с шахтёрами, типа они на поверхности больше времени проводят, и теорий у них меньше, зато знаний больше.

– Это правда. Хочешь знать, как оно там на поверхности – иди к демонам. Ангелы – они только изображать из себя умных любят, а так – дураки круглые.

Землянчик весь напрягся и опять кулаки сжал.

– Ты хочешь сказать, что мой папа – дурак круглый?

Ой… Что же это я такое ляпнул? Всё время забываю, что отец землянчика – тоже яйцеголовый… Снова драка? Нет, надо спасать положение.

– Послушай, Сеня, я неправильно сказал. Прости. Учёные – они тоже разные бывают, и наверняка очень даже умные есть. Вот твой папка вообще молодец.

– Почему молодец?

– Потому что к моему пришел за советом. Дураки – они ничьих советов никогда не спрашивают.

Тут он как-то осунулся и грустно так говорит:

– И всё-таки лучше бы мы остались на Земле. Ну зачем, зачем он хочет лезть к этой дурацкой Снегурочке?

После школы на следующий день я ушел домой рано – у мамы был выходной. Я люблю, когда мама весь день дома. Потому что готовит мама очень вкусно, и по дому при ней ничего делать не надо. Разве только что посуду за собой заставляет мыть. Только в этот раз я заметил, что она какая-то грустная и задумчивая. Я за чаем спрашиваю:

– Мама, а что с тобой такое случилось? Только не увиливай, я же вижу, я не маленький!

Она улыбается.

– Всё-то ты у меня видишь. Да ничего особенного, просто скоро папа опять отправляется вниз. А когда он вниз отправляется, я всегда переживаю.

Так. Класс. Значит, у отца скоро запуск. Осталось выяснить, куда и какой. Делаю самое невинное в мире личико.

– Да ты не переживай, мам. Знаешь, какого лавового дракона мне папка в прошлый раз с комбайна привёз? А в этот раз может даже лучше привезёт.

– А он не на добкомбайн в этот раз летит. Он с какими-то учёными с Земли, говорит, что-то им там показать надо на поверхности.

Значит, Анатолий Сергеевич отца всё-таки уговорил, и отправляются они к Снегурочке на кулички… Только когда?

– Мам, а когда у папы запуск?

– Он сказал в субботу, в два.

…Работать на Венерианской станции непросто – до Земли пять месяцев пути, с Земли пять месяцев пути, так что в отпуск на тёплое море слетать при всём желании не получится. На станции достаточно места для жизни и работы нескольких тысяч человек; по сути, это небольшой городок. Некоторые живут здесь с семьями. Тут есть спортзалы, больницы, кинотеатр, прогулочная зона и даже школа. Всё это находится в жилом блоке станции. А ещё есть служебный блок, технический блок, палубы обслуживания, палубы обеспечения, пусковые площадки, складские помещения, энергетические установки… И всё это связано между собой сложной системой переходов, коридоров, лестниц и турболифтов…

В школе на большой перемене я подхожу к землянчику.

– Вы сегодня вечером к нам в гости не собираетесь?

– Вообще-то нет, а что?

– Слушай, отпросись ко мне часика на два. Поговорить надо.

– Хорошо, я приду. Я тоже хотел… поговорить…

И смотрит на меня так внимательно-внимательно.

Сидим у меня в комнате на койке.

– Пуск в субботу, в два часа.

– Да, мне отец уже рассказал. Опасное это дело.

– Ну… На Венере вообще не бывает безопасных дел. Но ты не дрейфь. Они же вместе, а мой отец – он ничего не боится, а знает про планету очень много. Получше многих яйцеголовых, ну, в смысле, ангелов.

Сеня почему-то покраснел. Потом вздыхает:

– Понимаешь, Ром, я с папой туда хочу. Вниз. Я спрашивал – только он даже слушать не захотел. Ну, как ты и говорил в тот раз… Детям нельзя и всё такое…

Вот это землянчик даёт! Я даже не засмеялся, сказал только:

– Да что ты там будешь делать, внизу? Ты же в экзоскаф никогда не влезешь!

– А я и не буду туда влезать. Я в челноке останусь, я на пульте дистанционного наблюдения могу работать. Я журнал могу вести, дронами управлять. А в компьютерах я знаешь как разбираюсь? Я, между прочим, на Земле олимпиаду по электронике выиграл! Городскую.

– Олимпиада – это соревнования такие, что ли? Спортивные? Я по телеку видел.

– Ну это тоже олимпиада, только уже не спортивная, а по школе, по предмету, понимаешь?

Я пожал плечами. Чего у них там только на Земле не выдумают.

– И потом… – землянчик продолжил – Ну вот ты бы никогда не хотел с отцом спуститься, туда, вниз… Как вы там говорите… К демонам?

– Кто, я?! Да я бы за такое дело что хочешь бы отдал!

– А если накажут?

Ой, тоже мне, напугал! Я только хмыкнул. Сеня глубоко задумался. Потом спросил:

– Рома, а тебе можно доверять тайны?

– Спрашиваешь, конечно. А что за тайна?

– Я хочу с ними полететь. И я полечу. Я придумал как. Только нужна помощь, понимаешь?

Если бы он знал, сколько раз я слышал такое вот «я придумал как», да и сам тоже говорил. Только толку от этого было совсем никакого. Ну да ладно, хоть разговор интересный получается, так что послушаем, что он отвечать будет.

– Хорошо, – начинаю. – Первое и главное – как ты полетишь? В челноке ты нигде не спрячешься, он совсем небольшой. В контейнер с грузом заберёшься? Так их сканируют по пятьдесят раз, так что вышвырнут тебя, как миленького. В туалет запрёшься перед стартом? Ну, это вообще идея для дошкольника. Так как?

– В ноге.

– В чём?!

– В ноге.

Я изобразил самое заботливое лицо, на какое только способен.

– Сеня, у тебя температура. Мне позвать тётю доктора?

Землянчик сделал вид, что не заметил сарказма.

– Помнишь, мы с тобой разговаривали про экзоскафы?

– Ну.

– Гляди сюда… – тут он достаёт из сумки планшет. – Вот стандартный челнок типа «В» станция-поверхность-станция. Кабина пилотов, за ней салон, затем вниз по лестнице к трапу. От трапа налево – грузовой отсек, прямо – камбуз, направо – ангар.

– Так…

– А в ангаре стоит четыре экзоскафа.

– Так…

– Ну ты же сам говорил, что экзоскаф такой огромный, что Мишенька в нём будет болтаться, как рыбка в аквариуме? Там две ямы управления под ноги, они же большие какие, представь!

– Так…

– Ну вот в эту самую «ногу» или «штанину» я и собираюсь спрятаться. Во мне роста меньше, чем метр сорок, да я там с головой помещусь. Так что даже если вплотную кто будет проходить, через стекло кабины никогда в жизни не увидит!