Помоги проекту - поделись книгой:
– Вы что себе позволяете творить в моей группе, молодые люди?!
Я сразу замер. Землянчик пару-тройку раз дёрнулся. Плохо он знает Пол-лексеевну, раз дёргается. У нас на Венере слабаки не задерживаются, даже женщины.
– Романов, я считала, что ты в свои десять лет уже умеешь вести себя прилично! Я немедленно сообщу Иван Андриановичу!
Иван Андрианович – это отец. Всё, влип.
– Теперь ты, Дымков. Тебя только выпустили с карантина, ты в группе первый день – и лезешь в драку с товарищем! Вся станция шушукается, мол, с Земли сам Дымков приехал, сыночка привёз – а кого он, получается, привёз? Малолетнего хулигана? Мне придётся поговорить с твоим папой, будь он хоть пятьдесят раз светило науки, ясно?
Ясно, конечно. Что же тут неясного? Расселись мы снова по своим столам, решаем задачки и друг на друга не смотрим. А чего тут смотреть? Тоже мне, ангелочек в белом…
Вечером, когда отец приходит с работы, я даже в общую комнату не пошел, сижу у себя. Отец сам ко мне заглядывает. Руку на плечо положил.
– Что, – спрашивает, – подрался, брат?
Странно. Не ругается.
Он как мысли мои читает:
– Странно, даже не ругаюсь, правда? Ну вот что я тебе скажу: у нас в каюте сегодня вечером важные гости, надо их встретить, чтобы всё было чин-чинарём. А про драку – считай, что её не было. Но только в этот раз!
Ушам своим не верю. Но отец такой человек: раз сказал, значит, так тому и быть. Бросился я к нему на шею, а потом занялся уборкой. Раз гости, значит надо какой-никакой порядок навести, а мама со смены из больничного отсека сегодня поздно придёт. Так что папа – кашеварить, я – красоту наводить. За час красоту навёл – лучше некуда, и даже с пылесборником везде прошелся. Отец наготовил всякой вкусноты. Ну, как вкусноты, конечно, не как в Новый Год, но вполне ничего. А тут как раз и звонок.
Отец пошел открывать, за ним идёт дядька, ещё нестарый, в руках сумка, а одет не в комбинезон. И никаких нашивок нет. А за ним семенит – кто бы вы думали? – тот самый землянчик Сеня из школы. Весь в белом. Здравствуйте, приехали…
– Анатолий Сергеевич, проходите, располагайтесь! – это отец. – У нас тут, конечно, не шибко просторно, зато уютно. Стол, уж простите, сплошные концентраты, однако другого тут не держат…
– Ничего-ничего, всё чудесно! – это уже Анатолий Сергеевич. – Я вот кое-кому говорил, когда сюда собирались – остался бы у тёти с дядей, ведь на Венере мёдом не намазано. И тесновато, и концентраты, и местное население не всегда дружелюбное, а?
Тут он сперва на Сеню своего глядит, а потом на меня, и подмигивает.
Уселись мы за стол. Зря отец так про концентраты сказал, хорошо он готовит, вкусно. Я две тарелки съел, да и гости, смотрю, не отстают. Мы с этим землянчиком, конечно, друг на друга исподлобья поглядываем. Как чай попили с пирожными, так отец говорит:
– А теперь, молодежь, нам с Анатолием Сергеевичем потолковать надо о делах серьёзных. А вы отправляйтесь-ка в комнату к Роману, и там между собой тоже побеседуйте.
Вздохнул я, но с отцом лучше не спорить. В комнату пришли, мне землянчик какую-то коробку протягивает.
– На, – говорит, – возьми, это тебе, в подарок. Это не я, это папа так велел.
Взял я коробку, посмотрел. Черт знает что непонятное на ней нарисовано. Вроде бы как корабль или челнок, но какой-то чудной.
– А что это? – спрашиваю.
– Это модель, собирать. – Землянчик отвечает. – Называется «самолёт». У нас на таких между городами на Земле летают.
Городами? Ааааа, вот ведь что это! Точно, вспомнил, видел я такие штуки по телеку. Ладно, интересно.
– Спасибо. – говорю. И поставил коробку на стол.
Сели мы на койку. А куда ещё в моей комнате садиться? Стол с ящиками, койка, ну и полки на стенах да лампа в потолке.
Сидим, молчим. Ну, раз уж я хозяин, тогда и мне разговор затевать.
– Непривычно, наверное, тебе у нас? Тесно, не как на Земле?
Он жмёт плечами:
– Ну понятно, что тесно. У вас на станции места не так много, а столько всего надо: и причалы для космокораблей, и пусковые площадки для челноков, а ещё лаборатории, где учёные работают, да много всего. Я наоборот, удивился, как у вас в школе всё хорошо сделано, уютно. Вполне себе просторно, и деревца в кадках, и рыбки красивые в аквариуме, и даже бассейн есть…
– Ну разве это большой бассейн?
– Ну и что, что небольшой? Понимаешь, – тут он оживился, – это же планетарная станция, да не просто станция, а летающая! У вас же, наверное, каждый лишний килограмм на учёте. Зато как здорово – космос, Венера, исследования… Когда отец сюда собрался, он хотел меня к дяде с тётей отправить, так я знаешь какую истерику закатил! Когда ещё у меня шанс будет на Венере побывать?
– А что же ты с мамой дома не захотел остаться? – спрашиваю.
– Мама умерла – он тихо отвечает. – Два года назад. Ты только не извиняйся, ты же не знал.
Я просто киваю.
– А почему тебе так интересно у нас?
– А я вообще люблю всё такое – про космос, про науку. Я тоже хочу, как папа, стать учёным. А пока мы сюда летели, я знаешь сколько книг про Венеру прочитал?
Молчу, думаю, что бы ещё у землянчика спросить.
– А это правда, что с Земли сюда корабль пять месяцев летит?
– Угу, правда. Можно, вообще говоря, и за три месяца. Но тогда нужно очень много топлива, и никакого серьёзного груза ты в таком корабле не отправишь. Так что пять.
– И не скучно тебе было?
Он помотал головой.
– Нет, я же с папой. Лучше расскажи, как у вас тут. А правда, что твой отец – самый лучший из специалистов по поверхности?
– Ещё бы! Он, правда, не учёный, он бригадир на добывающем комбайне, а раньше был разведчиком. Но поверхность он просто отлично знает. Сколько-то работает тут, наверху, а потом снова улетает вниз. Говорит, без этого уже не может.
– А он оттуда, снизу, что-нибудь привозит?
Я киваю.
– А можно посмотреть?
Лезу в ящик стола. Вообще говоря, я свою коллекцию кому попало не показываю. Но тут гость, да ещё с самой Земли… Не показать – это будет не по-хозяйски.
Достаю коробку со своими сокровищами. У землянчика от удивления глаза на лоб. Ещё бы! Там у меня такие образцы, что любой музей сдохнет от зависти. Одних только «лавовых драконов» штук шесть или семь. Кристаллы самые разные, камни удивительной формы, слитки, а вулканическое стекло таких расцветок, что залюбуешься.
Сеня этот самый рассматривал мою коллекцию минут пятнадцать, и только восхищённо вздыхал. Наконец, он посмотрел на меня и спросил:
– А ты когда-нибудь там, внизу, был?
Я аж рот раскрыл.
– С ума сошел? Кто же меня туда пустит? Туда взрослых-то не всех пускают. Знаешь, как опасно там?
– Конечно, знаю, я читал. Но я думал, может хотя бы иногда…
– Нет, туда постоянно только демоны летают.
И иногда – ангелы.
– Слушай, погоди, объясни, какие ангелы? Какие демоны?
– Ну… – я даже не знаю, как начать – ну, мы так просто всегда говорим. Вот папа – он демон, он бригадиром на добывающем комбайне работает. Они руду добывают, выплавляют металл, а потом отправляют сюда. А дальше уже с верхних площадок отправляют всё это дело на Землю. У них нашивка – красный огонь в чёрном круге, «адское пламя». Вот такая – я гордо выпячиваю нашивку на левом кармане комбеза.
– Погоди, – говорит он, – а у всех учёных в исследовательском отделе тоже нашивка, только там колба и крылья в белом круге, я сколько раз видел. Значит, вы учёных называете «ангелами»?
– Ну да. А те в школе, у кого семьи из демонов, это чертенята, а у кого из ангелов – то ангелочки.
Землянчик засмеялся.
– Тогда я, получается, что, тоже ангелочек?
Я вспоминаю нашу с ним драку и отворачиваюсь.
– Ну, в общем, да. Мы с ангелочками вообще сильно не дружим – они слабаки и зазнайки. Перед учительницей выпендриваются, кто сложнее задачки решает. А самый главный вредина – это Мишенька-ангелочек, ну, ты видел его. Он говорит, что у него отец не просто учёный, а какая-то ужасно важная шишка, и что он даже возил его с собой туда, вниз. И что даже экзоскафом давал ему управлять, вот! И многие Мишеньке верят, а я – нет…
– А почему?
– Да потому что не пускает никто детей вниз, никогда! Отец говорит, там взрослые здоровые сильные помногу не выдерживают, а если авария случается, то такое бывает…
– И ты видел?
– Да что ты, как же «я видел»? Я тут сижу, наверху, я могу только рассказывать что папка рассказывает. У них один раз на соседнем участке что-то рвануло на добкомбайне, пробило обшивку. Защита, конечно, сработала, но человек десять погибло сразу. У меня друг был… хороший… Ильюшкой звали. Вот у него в ту смену как раз отец работал и погиб… И они потом с мамой и сестрой уехали… навсегда…
– В смысле уехали… вернулись на Землю?
Я молча киваю. Потом продолжаю, уже возмущённо и горячо:
– А экзоскаф Мишеньке вообще никто бы никогда не дал! Детских экзоскафов не бывает, а во взрослом он будет болтаться, как рыбка в школьном аквариуме! Да что я тебе говорю…
Тут я снова метнулся к столу, достаю из ящика фотографию.
– Вот гляди, это отец в экзоскафе на поверхности!
На лице у землянчика – искреннее восхищение.
– Я читал про экзоскафы, и картинки видел. Это же как суперпрочный танк, плюс скафандр, плюс там ещё какое-то термостойкое оборудование, в общем, можно чуть ли не из вулканов голыми руками образцы собирать, скалы разбивать, ну и передвигаться по поверхности Венеры без риска для жизни.
– Без риска для жизни, – отвечаю, – на поверхности Венеры ничего не бывает, это здесь знает каждый. А без экзоскафа на поверхность ты просто не выйдешь: за полсекунды раздавит, как таракана утюгом, и сожжёт надёжнее, чем в любой печи. Даже костей не останется.
Землянчик аж поёжился. Я продолжаю:
– У экзоскафа и прочность корпуса как у подводной лодки на Земле, и система охлаждения мощная. Это вот кабина. Человек в неё влезает, как в обычный космический скафандр, типа ноги в штанины, руки в рукава; только руки и ноги наружу не выходят, а дистанционно управляют сервоприводами. Ну и скажи – как бы Мишенька мог управлять экзоскафом? Он же даже ниже меня ростом, он бы ни до педалей не достал, ни до перчаток!
– Тогда врёт.
– Конечно, врёт. Потому мы с ним и не дружим. Ну, и вообще с ангелочками. Хотя не все они одинаковые.
– А вы все одинаковые?
– Да нет, что ты. Тоже разные все, и по возрасту, и по характеру. Вон Андрей он вроде отличный парень, но ему на будущий цикл уже в старшую группу, он теперь из себя взрослого любит изображать. Типа мы мелкота, ему с нами неинтересно.
– Не знаю… – тут он пожимает плечами. – Мне вот с тобой интересно. Тебя ведь Рома зовут? А меня Сеня.
И протягивает мне руку.
Поделиться книгой: