Баллады, стихи, сказки

— Теперь сиди здесь и не вставай, пока я не захочу!

Смерть завертелась, застучала костями, залязгала зубами, но ничего не помогает, никак ей не сдвинуться с места, сидит, как прикованная. Кузнец, насмеявшись до колик, запер дверь и пошел по своим делам, довольный тем, что теперь уже нечего бояться смерти, она у него в плену.

Однако долго радоваться ему не пришлось. Он увидел, что ошибся. Решил было кузнец на радостях зарезать поросенка, которого откармливал во дворе, и накоптить колбасы. Очень он любил копченую колбасу. Вот взял кузнец топор и ударил поросенка по голове так, что тот даже перевернулся. Кузнец нагнулся было с ножом, чтобы разрезать ему горло и собрать кровь для ливерной колбасы, но поросенок вдруг прыг и с хрюканием убежал неведомо куда. Кузнец с перепугу опомниться не успел.

— Погоди ты, скотина, я до тебя еще доберусь, — сказал кузнец и пошел в хлев за гусем, которого откармливал уже две недели.

— Полакомлюсь хоть тобой, если колбаса от меня убежала, — сказал он, взял нож и хотел зарезать гуся. Но вот чудеса: из гуся не вытекло ни капли крови, и как только кузнец вынул нож, на шее у гуся не оказалось никакой раны. Пока кузнец дивился этому, гусь вырвался у него из рук и с гоготом убежал вслед за поросенком.

Тут уж кузнец вышел из себя. Так ему сегодня повезло, а вот теперь даже не полакомиться жарким? Ладно, бог с ними, с поросенком и с гусем! Кузнец вошел на голубятню и принес двух голубей. Чтобы и они не выкинули чего-нибудь подобного, он взял топор и одним ударом отсек им головы. «Ну, хоть с вами-то покончено», — пробормотал он я бросил голубей на землю. Но что за диво? Едва голуби оказались на земле, их головы опять приросли к туловищам, птицы вспорхнули и — поминай как звали.

Тут вдруг кузнеца осенило. Он хлопнул себя кулаком по лбу.

— Эх, правда! Я и не подумал о том, что никто не может умереть, потому что смерть у меня в плену.

Покачал кузнец головой, не очень-то ему нравилось, что прядется навсегда отказаться от вкусных колбас, от аппетитного гуся, от жареных голубей. Но что делать? Выпустить смерть? Не годится, она ему первому свернет шею. Решил кузнец, что лучше есть вместо мяса горох и кашу, а вместо жаркого — калачи. И калачи хороши, коль ничего другого нет.

Пока хватало старых запасов, все шло хорошо. Но вот пришло лето, тут-то и настала беда. Все живые твари, сколько их было в прошлом году, снова ожили, ни один не убыл. Да еще народилась пропасть новых, все прямо кишело кругом. Птицы, мыши, жуки, саранча, клещи и другие паразиты сожрали и испортили все посевы на полях. Луга лежали словно выгорелые, деревья были похожи на метлы — листья и цветы на них объели бабочки и гусеницы. И ни одного из этих паразитов нельзя было истребить! В озерах и реках развелось столько рыбы, лягушек, водяных пауков и других насекомых, что даже напиться воды было нельзя, так они ее запакостили. В воздухе носились тучи комаров, мух и мошек, а по земле ползало и прыгало такое множество мелких насекомых, что они могли бы уморить людей... если бы можно было умереть. Люди ходили полумертвые, как тени не в силах ни жить, ни умереть.

Увидел кузнец, какое несчастье он навлек на свет своей безрассудной просьбой и сказал:

— Правильно сделал господь бог, что создал смерть на свете. — Пошел, выпустил смерть и сдался ей. Она его сразу и задавила. А на свете все постепенно снова пришло в прежний порядок.

ЛЕСОВИЧКИ

Жил-был бедный мальчик-сиротка, без отца, без матери. Чтобы было чем жить, пришлось ему искать работу. Долго он искал и вот однажды пришел к одинокому домику на краю леса. На пороге сидел старичок, вместо глаз у него были темные дырки. Рядом в хлеву блеяли козы. Старичок говорит:

— Отвел бы я вас, козочки, на пастбище, да не могу, не видят мои глаза. И некого мне послать с вами.

— Дедушка, пошлите меня, — вызвался мальчик, — я охотно буду пасти козочек и вам тоже послужу.

— А кто ты такой и как тебя зовут?

Мальчик рассказал ему о себе, сказал, что его зовут Янек.

— Хорошо, Янек, я беру тебя. Первым делом выгони коз на пастбище. Только не води их на ту горку в лесу: придут лесови́чки, усыпят тебя и вынут тебе глаза, как и мне.

— Не беспокойтесь, дедушка, — отвечает Янек, — мне лесовички глаз не вынут.

И выпустив коз из хлева, он погнал их на пастбище. В первый и второй день он пас их около леса, а на третий день сказал себе: «С какой стати мне бояться лесовичек? Погоню-ка я коз туда, где трава получше». Срезал Янек три зеленых прута, спрятал их в шапку и погнал коз в лес, на горку. Там козы разбрелись и стали щипать траву, а Янек уселся в тени, на камень. Вдруг, откуда ни возьмись, стоит перед ним красная девица, вся в белом, с распущенными волосами, черными как смоль, а глаза у нее колючие, как шипы.

— Бог в помощь, молодой пастушок, — говорит девица. — Гляди, какие яблоки растут у нас в саду. Вот тебе одно, чтобы ты знал, какие они вкусные.

И подает ему красивое и румяное яблоко. Но Янек знал, что стоит ему съесть яблоко, как он сразу уснет и девица вынет у него глаза.

— Спасибо тебе, красна девица, — говорит Янек, — у моего хозяина в саду растут яблоки получше. Я уже наелся.

— Не хочешь, не надо, не буду тебя неволить, — сказала девица и ушла.

Через минуту приходит другая девица, еще красивее, с алой розой в руке, и говорит:

— Бог в помощь, молодой пастушок! Смотри, какую красивую розу я сорвала на меже. А как пахнет, ты только понюхай!

— Спасибо тебе, красна девица, у моего хозяина в саду розы еще красивее. Я их вдоволь нанюхался.

— Не хочешь — не надо, — сердито сказала девушка, повернулась и ушла.

Немного погодя появилась третья девица, еще красивее и моложе, чем первые две.

— Бог в помощь, молодой пастушок!

— Спасибо на добром слове, красна девица.

— Ты пригожий парень, — говорит девица, — но будешь еще лучше, если тебя красиво причесать. Пойди сюда, я это сделаю.

Янек — ни слова в ответ. Но как только девица к нему подошла и хотела его причесать, он вытащил из шапки прутик и хлоп девицу по руке. Девица расплакалась: «Ах, помогите, помогите!», и не могла сдвинуться с места. Янек, не обращая внимания на ее плач, связал ей руки прутиком. Тут прибежали две другие девицы и, увидев связанную сестру, стали просить Янека отпустить ее:

— Развязывайте ее сами, — сказал Янек.

— Ох, мы не можем, у нас нежные руки, мы исцарапаемся.

Но видя, что мальчика не уговоришь, лесовички подошли к сестре и хотели ее развязать. Тут подскочил Янек, хлоп, хлоп, ударил каждую по руке и связал их.

— Вот вы и попались, злые лесовички. Это вы у моего хозяина украли глаза.

И Янек побежал домой.

— Дедушка, пойдем со мной, я нашел тех, кто вернет вам глаза.

Вот пришли они на горку, Янек и говорит первой лесовичке:

— Говори, где дедушкины глаза. Не скажешь, утоплю тебя. — Лесовичка отговаривалась, что не знает, и Янек чуть не бросил ее в реку, что протекала под горкой.

— Смилуйся, отпусти меня, Янек, — взмолилась лесовичка, — я отдам тебе дедушкины глаза.

И она повела его в пещеру. Там лежала целая груда глаз — больших, маленьких, черных, красных, синих, зеленых... Лесовичка выбрала пару глаз и дала ему. Но когда Янек вставил эти глаза дедушке, старичок заохал:

— Ах, беда, беда, не мои это глаза, я ими вижу только сов.

Янек рассердился, схватил лесовичку и бросил ее в воду. Потом говорит ее сестре:

— Говори ты, где дедушкины глаза.

Та тоже начала отговариваться, но когда он пригрозил ей, что и ее утопит, повела его в ту же пещеру и выбрала другую пару глаз.

Но дедушка опять жаловался:

— Ох, не мои это глаза, я ими вижу только волков.

Тут и вторую лесовичку постигла участь первой — над ней сомкнулась вода.

— Говори, где дедушкины глаза! — потребовал Янек от младшей лесовички.

Она тоже повела его к груде глаз и выбрала пару. Но когда их вставили дедушке, он был в отчаянии: не его глаза. «Вижу ими только щук». Видя, что и эта лесовичка обманула его, Янек хотел ее утопить, но она просила со слезами:

— Смилуйся надо мной, Янек, отпусти! Я дам тебе настоящие дедушкины глаза.

И достала пару глаз из глубины груды. Янек вставил эти глаза дедушке, и тот обрадовался.

— Вот это мои глаза! Слава богу, теперь я хорошо вижу.

С тех пор Янек и дедушка зажили припеваючи: Янек пас коз, а дедушка сидел дома и варил сыр, который они потом вместе ели.

А лесовичка на ту горку больше и носа не казала.

ТРИ ПРЯХИ

Жила-была бедная вдова с дочерью Лидушкой. Не было у них ни поля, ни коровы, жили они тем, что пряли пряжу и продавали ее. Лидушка была умна и хороша собой, но одна беда — очень ленива. Как, бывало, надо садиться за прялку, Лидушка — в слезы. А когда мать все-таки усадит ее, Лидушка наработает, как кот наплакал. Мать на это так сердилась, что однажды, в сердцах, дала дочери подзатыльник. Лидушка давай реветь и причитать — разливается в три ручья, так, что с улицы за три версты слышно. А мимо как раз проезжала королева. Она услышала громкий плач, велела кучеру остановиться, вышла из кареты и вошла в хижину, думая, что там стряслась какая-нибудь беда.

— Что с тобой, дитя мое? — спросила она горько плачущую Лидушку.

— Ох, ох, мамонька меня побила!

Королева обернулась к матери.

— Зачем ты бьешь эту бедную девушку?

Мать смутилась, не зная, что сказать. Ей было стыдно, что ее дочь такая лентяйка.

— Ах, ваша королевская милость, прямо беда с этой девушкой: только бы ей и делать, что прясть, никакой другой работы не берет в руки, сидела бы за прялкой день и ночь. За это я сегодня на нее рассердилась и разок ее ударила, а она и подняла рев!..

Королева была большая любительница пряжи, и такое пристрастие к прялке ей очень поправилось.

— Вот что, хозяйка, — говорит она, — коли твоя дочь так любит прясть, отпусти ее ко мне. Я ее хорошо устрою: у меня в замке много отличного льна: если она будет там так же прилежна, как дома, я обещаю, что она не пожалеет об этом.

Мать с радостью согласилась, и королева увезла Лидушку в замок. Там она взяла ее за руку и повела в комнаты, до потолка полные льна. Лен был отличный, мягкий, как шелк, и отливал серебром и золотом.

— Будь прилежна, доченька, спряди весь этот лен, тогда я выдам тебя замуж за моего сына, будешь королевой.

Потом королева велела принести красивое, дорогое веретено из слоновой кости с золотом и целую корзину шпулек из желтого пахучего тростника.

Королева ушла, и Лидушка осталась одна перед горой льна. Она села у окна и горько заплакала. Если бы она пряла сто лет с утра до вечера, все равно ей не справиться было бы со всем этим льном. А ведь она так не любит прясть!

Так она просидела в слезах всю ночь и утро следующего дня, и палец о палец не ударила. В полдень пришла королева посмотреть, много ли Лидушка напряла, и удивилась, увидев, что девушка еще не бралась за работу. Лидушка отговорилась тем, что очень скучала по матушке и, из-за слез, не могла взять работу в руки. Королева поверила и сказала, утешая ее:

— Не скучай, моя милая, возьмись завтра прилежно за работу, наверстай упущенное и выйдешь за моего сына, будешь королевой.

Она ушла, а Лидушка опять села у окна, глядела на двор, вздыхала и ничего не делала до вечера и на другой день все утро.

В полдень опять пришла королева и нахмурилась, видя, что все еще ничего не сделано. Но Лидушка опять отговорилась тем, что после вчерашних горьких слез у нее так разболелась голова, что не было сил работать. Королева приняла и это объяснение, но, уходя, сказала:

— Пора, пора, Лидушка, взяться за работу, если хочешь стать женой моего сына и королевой.

Но Лидушка и в этот вечер и на следующий день опять не притронулась к пряже, все сидела да глядела в окно.

В полдень в дверях показалась королева и, видя, что Лидушка опять бездельничала, сильно разгневалась:

— Слушай, девушка, сегодня говорю тебе в последний раз. Если и завтра ничего не будет сделано, не бывать тебе женой моего сына. Велю запереть тебя в темницу, полную змей, жаб и скорпионов, и уморить тебя голодом. Будешь знать, как обманывать меня да бездельничать!

И королева ушла, сердито хлопнув дверью.

Тут только Лидушку забрал страх. При мысли о завтрашнем дне ее даже в холодный пот бросило. Что делать? Взяла она веретено, села к прялке, стала прясть. Но куда там, много ли могла напрясть такая лентяйка? Скоро Лидушка бросила работу, опять села к окну и проплакала навзрыд до самого вечера.

Вдруг кто-то постучал в окно. Лидушка глянула, видит за окном стоят три уродливые старухи. У одной нижняя губа свешивается до самого подбородка. У другой на правой руке большой палец такой огромный, что и руки не видать. У третьей правая ступня такая плоская и широкая, словно ее молотили цепом. Увидев таких уродин, Лидушка перепугалась и отскочила от окна. Но три старухи приветливо улыбались ей и делали знаки, чтобы она не боялась и открыла окно.

— Добрый вечер, красавица, — сказали они. — О чем ты так горько плачешь?

Лидушка собралась с духом и сказала сквозь слезы:

— Как же мне, бедной, не плакать, если мне велено спрясть весь лен, что в этой комнате, да еще в двух других!

И она рассказала старухам все, что с ней произошло, не забыв упомянуть о том, что королева посулила ей руку своего сына.

— Но что мне с этого толку! — добавила она. — Мне этого льна и вовек не спрясть...

Старухи усмехнулись и говорят:

— Вот что, девушка. Обещай, что позовешь нас на свадьбу, посадишь рядом с собой за столом и не будешь стесняться нас перед гостями. Тогда мы тебе весь этот лен спрядем скорее, чем ты можешь представить.

— Все, все вам обещаю, что хотите, — радостно обещала Лидушка. — Только скорей беритесь за дело.

Три старухи влезли в окно, велели Лидушке лечь спать, а сами взялись за работу. Та, у которой широкий палец, тянула волокно, та, что с большой губой, сучила и скручивала нитку, а та, у которой плоская ступня, знай, нажимала на педаль и вертела колесо прялки. То-то спорилась работа!

Утром, чуть рассвело, Лидушка встала. Видит огромную груду шпулек, и пряжа на них тонкая, ровная, чистая — загляденье. Льна заметно убыло. Старухи попрощались с Лидушкой, сказали, что к вечеру опять придут и через окно убрались восвояси.

В полдень королева пришла проверить, не бездельничала ли Лидушка. При взгляде на груду шпулек с отличной пряжей лицо королевы прояснилось, и она похвалила Лидушку за усердие.

К вечеру, чуть стемнело, старухи опять были под окном, Лидушка их с радостью впустила. И так повелось каждую ночь: вечером старухи приходили, рано утром уходили. Лидушка, знай, спала, а лен все убывал, пока одна комната не опустела совсем. Королева каждый день приходила поглядеть, сколько Лидушка напряла, и не могла нарадоваться на нее.

— А я еще тебя обижала, милое дитя! — говорила она и все хвалила Лидушку.