Баллады, стихи, сказки

За решеткою железной На высокой башне деву Чернокнижник сторожит.

И сказал королевич:

— У кого в груди сердце доброе, пусть поможет мне освободить ее.

Все трое обещали ему, что помогут. И повели его между серыми скалами через пролом, который Глазастый сделал своими глазами, и все дальше и дальше через скалы, чрез высокие горы, чрез дремучие леса, и если дорогу что-нибудь преграждало, три приятеля мигом ее очищали. И когда стало солнце клониться к закату, горы сделались ниже; поредели леса, а скалы скрылись в густом вереске; когда солнце спустилось совсем, королевич ехал по железному мосту к воротам замка, и как только солнце зашло, сам собою поднялся мост, захлопнулись ворота, и королевич со своими спутниками очутился в железном замке в плену.

Оглядевшись по сторонам, королевич отвел своего коня в конюшню, — тут уже все было для него приготовлено, — и направился с тремя приятелями в замок. Во дворе, в конюшне, в прихожей и в покоях замка они видели в полумраке много богато наряженных людей — господ и слуг, но никто из этих людей ни разу не пошевелился, все они были окаменелые. Королевич и его спутники миновали несколько покоев и вступили в трапезную. Трапезная была ярко освещена, посреди стоял стол, уставленный добрым питьем и всякими яствами и накрытый на четыре прибора. Ждали-ждали они, думали, что еще кто-нибудь должен притти, но никто не приходил; тогда они уселись за стол и начали есть и пить, чего их душа хотела.

Наевшись и напившись, они стали осматриваться, где им лечь спать. Тут неожиданно распахнулись двери и в покой вошел чернокнижник — согбенный старец в длинной черной одежде, с плешью во всю голову и с седой бородой по колена; вместо пояса было на нем три железных обруча. Он вел за руку распрекрасную девицу в белом платье с серебряным поясом и в жемчужной короне; но она была бледна и печальна, словно встала из гроба. Королевич тотчас ее узнал, вскочил с места и пошел ей навстречу; но прежде, чем успел он вымолвить слово, чернокнижник сказал:

— Я знаю, зачем ты явился. Ты хочешь похитить у меня королевну. Что ж! Если сумеешь три ночи за ней углядеть, чтобы она от тебя не скрылась, тогда буть по твоему, бери ее себе. А если скроется, окаменеешь вместе со своими слугами, как все те, что приходили сюда до тебя.

После этого чернокнижник указал королевне на стул, а сам ушел.

Королевич не мог отвести глаз от красавицы, так она была хороша. И он начал с ней разговаривать, спрашивал ее и о том, и о сем; но она не отвечала, не улыбалась и ни на кого не глядела, точно была из мрамора. Он уселся с ней рядом и решил всю ночь не спать, чтобы она от него не ушла. А для пущей верности Длинный вытянулся, как ремень, и обвернулся вокруг всего покоя вдоль стен, Толстый сел в дверях, надулся и заткнул собой двери так, что и мыши не проскользнуть, а Глазастый стал на страже у столба посредине покоя. Но вскоре у всех глаза стали слипаться, они заснули и проспали всю ночь, как убитые.

Когда стало рассветать, королевич проснулся первый, и, словно кто ему нож в сердце всадил — королевна пропала. Он тотчас разбудил своих слуг и стал спрашивать их, что же делать теперь?

— Ничего, не горюй! — сказал Глазастый и выглянул в окно. — Я уже вижу ее. За сто миль отсюда есть лес, а посреди леса стоит старый дуб, а на том дубе, на самой вершине — желудь, и тот желудь — она. Пусть Длинный посадит меня к себе на плечи, и мы добудем ее.

Длинный тотчас посадил его, вытянулся и зашагал, что ни шаг — десять миль, а Глазастый указывал путь.

Не прошло и минуты, — другой не успел бы кругом хаты обежать, — как они уже были обратно, и Длинный подал королевичу желудь.

— Брось его наземь! — сказал он.

Королевич бросил желудь, и в тот же миг королевна предстала пред ним.

Когда солнце стало появляться из-за гор, с грохотом распахнулись двери, и в покой, коварно усмехаясь, вошел чернокнижник. Но увидев королевну, он нахмурился, заскрежетал зубами — и трах! Один железный обруч на нем лопнул и соскочил. Он взял королевну за руку и увел.

Целый день после этого королевичу нечего было делать, он только расхаживал по замку и вокруг и дивился на все чудеса. Всюду было так, словно разом остановилась жизнь. В одном покое видел он какого-то королевича, который обеими руками занес меч, словно хотел кого-то разрубить пополам, но не успел — превратился в камень. В другом покое был окаменелый рыцарь, который, видимо, в страхе убегал от кого-то и, споткнувшись о порог, вытянул руки, но не упал — застыл на полдороге. У печи сидел слуга и в одной руке держал жаркое от ужина, а другой подносил кусок ко рту, но не донес; когда оставалось только положить его в рот, он окаменел. И много других окаменелых людей видел королевич, и каждый из них застыл в том самом положении, в каком он был, когда чернокнижник произнес: «Окаменейте!» Много видел он и прекрасных коней, также окаменелых, а в самом замке и вокруг замка все было пусто и мертво. Были деревья, но без листьев, были луга, но без травы, была река, но не текла; ни одна птица не пела, ни один цветок не цвел, ни одна рыбка в воде не плескалась.

Утром, в полдень и вечером королевича и его спутников ждало в замке доброе угощение; кушанья сами накладывались в тарелки, вино само наливалось в кубки. А после ужина опять распахнулись двери, и чернокнижник привел королевну, чтобы королевич ее сторожил. И хотя все решили всячески бороться против сна, но ничего не помогло и опять они все заснули. А когда на рассвете королевич проснулся и увидал, что королевна исчезла, он вскочил и схватил Глазастого за плечо.

— Эй, Глазастый, вставай! Не знаешь, где королевна?

Глазастый протер глаза, поглядел и сказал:

— Уже вижу. За двести миль отсюда гора, а в горе скала, а в скале драгоценный камень, и тот камень она. Если Длинный меня донесет, добудем ее.

Длинный тотчас взял его на плечи, вытянулся и зашагал, что ни шаг — двадцать миль. Глазастый уставился на гору своими огненными глазами и гора рассыпалась, а скала разлетелась на тысячу осколков, и среди них сверкал драгоценный камень. Они взяли его и принесли королевичу. Едва королевич уронил его наземь, как предстала перед ним королевна. И когда потом чернокнижник пришел и увидел ее, у него засверкали глаза от злобы — и трах! лопнул и соскочил с него второй обруч. Он заскрежетал зубами и увел королевну из покоя.

И в этот день все было так, как и вчера. После ужина чернокнижник снова привел королевну, поглядел в упор на королевича и промолвил с усмешкой:

— Увидим теперь, кто кого, ты ли одержишь верх, или я.

И с этими словами ушел. А королевич и его слуги особенно старались не поддаться сну; не хотели присесть ни на миг, хотели расхаживать по покою всю ночь, да только все напрасно, ибо так уж было назначено: один за другим заснули все на ходу, а королевна от них ушла.

Утром раньше всех проснулся опять королевич и, как увидел, что нет королевны, разбудил Глазастого:

— Эй, Глазастый, вставай! Погляди, где королевна!

Долго глядел глазастый в окно.

— Эх, хозяин! — сказал он. — Далеко она, далеко. За триста миль отсюда есть сине море, а среди моря того лежит на дне раковина, а в той раковине золотой перстень, и тот перстень — она. Не горюй, добудем ее. Только сегодня Длинный должен взять с собой и Толстого, он нам понадобится.

Длинный посадил на одно плечо Глазастого, на другое Толстого, вытянулся и зашагал, что ни шаг — тридцать миль. Вот пришли они к синю морю, и Глазастый показал Длинному, где должен он опустить руку в море, чтобы достать раковину. Длинный вытянул руку, сколько сил хватало, но до дна не достал.

— Постойте, друзья, погодите минутку, я вам помогу, — сказал Толстый, надул во всю мочь свое брюхо, лег на берег и начал пить.

Вскоре вода спала так, что Длинный без труда достал со дна и вытащил из моря раковину. Он вынул из нее перстень, посадил приятелей к себе на плечи и поспешил в обратный путь. Только было ему тяжело спешить с Толстым на плече, потому что у Толстого было полморя в брюхе, и он сбросил его наземь в широкой долине. Толстый плюхнулся, как бурдюк с башни, и в один миг вся долина скрылась под водой, разлилось огромное озеро. Толстый сам с трудом из того озера выбрался.

Между тем королевич в замке был ни жив, ни мертв. Уже показались из-за гор первые лучи солнца, а слуги его еще не возвращались, и чем ярче и выше горели солнечные лучи, тем все больше одолевал его страх. Холодный пот выступил у него на лбу. Вскоре показалась на востоке пламенеющая полоска солнца и в тот же миг с треском распахнулись двери, и на пороге стоял чернокнижник. Он поглядел во все стороны и, увидев, что королевны нет, отвратительно захохотал и вошел в покой. Но тут — дзинь! — разлетелось стекло на мелкие осколки, золотой перстень упал наземь и предстала пред ним королевна. Глазастый видел, что в замке делается и какая опасность грозит его хозяину, и сказал о том Длинному. Длинный сделал шаг и пустил перстнем в окно.

Чернокнижник так зарычал от злобы, что весь замок затрясся, и трах! — лопнул и соскочил с него третий железный обруч, а чернокнижник обратился в ворона и вылетел в разбитое окно.

Тут прекрасная королевна заговорила и стала благодарить королевича за то, что он освободил ее, и зарумянилась, как роза. А в замке и вокруг замка все разом ожило. Тот, что держал в руках занесенный меч, взмахнул им по воздуху так, что ветер поднялся, и вложил его в ножны; тот, что споткнулся о порог, упал наземь, но тотчас же вскочил и схватился за нос — цел ли еще; тот, что сидел у печи, сунул кусок жаркого в рот и стал жевать; каждый доделал то, что начал делать, и продолжал, на чем остановился. В конюшнях рыли землю копытом и весело ржали кони; деревья вокруг замка зазеленели, как барвинки, луга запестрели цветами, высоко в небе запел жаворонок, а в быстрой речке зарезвились стаи мелких рыбок. Всюду жизнь, всюду радость!

Вскоре много всяких господ сошлось в покое, где был королевич, и все благодарили его за освобождение. Но он отвечал им:

— Меня благодарить не за что. Если бы не мои верные слуги, Длинный, Толстый и Глазастый, то и со мной случилось бы то же, что с вами.

После этого, с невестой и своими слугами, Длинным и Глазастым, он тронулся в обратный путь — домой, к отцу, старому королю, а все те господа его провожали. По дороге встретили они Толстого и взяли его с собой.

Старый король заплакал от радости, что сыну так посчастливилось; он уж не ждал, что сын вернется домой. А вскоре потом отпраздновали шумную свадьбу, три недели пировали, все господа, которых королевич освободил, были позваны. А когда пир кончился пришли к молодому королю Длинный, Толстый и Глазастый и сказали ему, что опять пойдут по свету искать себе работы. Молодой король уговаривал их и так и сяк, чтобы они у него остались:

— Все вам дам, ни в чем до самой смерти нуждаться не будете, и ничего вам делать не надо!

Но им такая праздная жизнь была не по душе; они попрощались с ним да ушли да так до сих пор скитаются по свету.

ЦАРЬ ХОРЕК

Говорят, что в давние времена куры и петухи в Чехии были сами себе хозяева. У каждого курятника был двор и свалка, где куры могли без помех рыться, и свой главный петух, который ими управлял. Каждая курица имела право на то, что она находила. Когда же зернышко находил петух, он скликал кур и отдавал его той, которая ему нравилась больше всех... или съедал зернышко сам. Если какая-нибудь курочка на это сердилась, он клюнет ее, и все в порядке. Когда, бывало, прокричит один петух, за ним кукарекают все остальные в деревне. Так продолжалось много лет, и все шло наилучшим образом.

Но вот на беду случилось, что лягушки, недовольные своими порядками, заквакали и выпросили себе в цари длинного аиста. Видя это, петухи и курицы захотели не отставать от лягушек и решили, что им тоже надо царя. Собрали сход и давай толковать. Насчет царя все были согласны. Но когда пришлось решать, кого же выбрать, возникли споры и ссоры. Никто не хотел, чтобы другой над ним главенствовал, каждый хотел главенствовать сам. Петухи начали браниться и клевать друг друга так, что перья летели и кровь текла из гребешков. Наконец один старый умный петух дал совет: чтобы сохранить мир, лучше всего пригласить сильного царя со стороны. И предложил он Хорька, зверя зубастого и сильного, которого всякий будет бояться. Хорек наверняка наведет в курятнике порядок и спокойствие.

Этот совет всем понравился, петухи тотчас послали послов к Хорьку и предложили ему куриный трон. Хорек послов выслушал, был с ними очень приветлив, обещал, что сохранит за курятниками все их исконные свободы и права, защитит их от коршуна, который уносит цыплят, от куницы, которая выпивает у них яйца и от воришек — воробьев, которые крадут у них зерна из-под самого носа. Главных петухов Хорек обещал назначить своими советниками, камергерами и другими придворными чинами.

Петухам и курам все это очень понравилось. Они с великой славой возвели Хорька на трон и радовались, что у них такой мощный и добродетельный государь.

Но прошло немного времени, и его величеству Хорьку захотелось куриной крови. Свою подлинную натуру Хорек не хотел показывать, чтобы не распугать петухов и кур. Он решил найти за одним из своих подданных какую-нибудь вину и, под этим предлогом, перекусить ему горло и полакомиться кровью.

Вот вызвал он дородного, красивого петуха и спрашивает, не слышит ли тот какого-нибудь запаха. Петух — он был простодушный добряк — и говорит:

— Не изволь гневаться, царская милость, слышу ужасную вонь.

А вонь эта была от Хорька, ибо все хорьки воняют, даже если они царствуют в курином царстве.

— Ах, ты подлый, дерзкий негодяй! — набросился на него Хорек. — Как ты осмелился так говорить со своим царем и господином!

И одним махом, откусив петуху голову, Хорек выпил его кровь. Потом вызвал к себе другого петуха и тоже спросил, не слышит ли тот какого-нибудь запаха.

Вызванный, видя обезглавленное тело товарища и кровь на губах его царской милости, понял, что дело неладно, с перепуга затрясся всем телом и слова не мог вымолвить.

— Ты почему трясешься? — накинулся на него царь. — Верно, у тебя совесть нечиста. Говори, какой чуешь запах?

Петух, собравшись с силами, низко поклонился и сказал тоненьким сладким голоском:

— Ваша царская милость, слышу приятнейшее благоухание.

— Подлый лицемер! — вскричал царь. — Хочешь бесстыдной лестью скрыть свое предательство!

И откусив петуху голову, Хорек выпил его кровь.

Теперь Хорек был уже сыт, но такая игра ему нравилась, поэтому он вызвал к себе еще одного петуха и задал ему тот же вопрос.

Но этот петух был тертый калач. Он заметил двух обезглавленных товарищей, а на царских губах нечто похожее на кровь, но сделал вид, что ничего не видит. Несколько раз учтиво поклонившись, он ответил:

— Не изволь гневаться, царская милость. На днях стояла сырая погода, и я схватил такой насморк, что не слышу никаких запахов.

Видя, что петух так ловко выпутался, и не найдясь сразу на что еще поймать его, царь Хорек благосклонно усмехнулся и отпустил хитреца подобру-поздорову.

ЧУРБАШКА

Жили-были муж и жена. Хижина их стояла в конце деревни, на краю леса. Были они бедные: муж поденничал, а жена пряла и продавала пряжу. Несмотря на бедность, они часто говорили: «Эх, кабы у нас был ребеночек!» — «Радуйтесь, что вам господь не послал его, — говорили люди, — у вас и у самих-то есть нечего! А они в ответ: «Где двое сыты, там будет сыт и ребеночек. Лишь бы он у нас был!»

Однажды утром муж корчевал в лесу пни и выкопал пенек, как две капли похожий на ребенка: головка, тельце, ручки, ножки. Только макушку надо было малость обтесать топором, чтобы стала круглая и гладкая, да корешки на руках и ногах обрубить так, чтобы выглядели, как у мальчишки. Получилось настоящее дитя, только что не плачет.

Принес муж этот пенек домой и говорит жене:

— Вот тебе то, чего ты хотела — маленький чурбашка. Можешь его нянчить.

Жена спеленала маленького, взяла его на руки и запела:

Баю, баю, баюшки, маленький Чурбашка. Ты проснись, мой маленький, дам тебе я кашки.

Дитя в пеленках вдруг зашевелилось, завертело головой, закричало: «Мама, есть хочу!» Женщина от радости не знала, что делать. Положила дитя на кровать и побежала варить кашу. Когда каша была готова, Чурбашка всю ее съел и опять закричал: «Мама, есть хочу!»

— Подожди, подожди, дитятко, сейчас принесу.

Хозяйка побежала к соседке, принесла полную крынку молока. Чурбашка пил большими глотками и, когда выпил, опять закричал, что хочет есть. Хозяйка удивилась: «Неужто ты, дитятко, еще не сыт?» Пошла в деревню, взяла в долг каравай хлеба, положила его на стол и вышла в сени поставить в печь воды для супа. Только она за дверь, Чурбашка увидел на столе хлеб, выбрался из пеленок, вскочил на лавку, враз проглотил каравай и опять закричал: «Мама, есть хочу!» Мать вошла, хотела нарезать хлеба к супу, глядь — каравая и след простыл. В углу стоял Чурбашка, круглый как бочонок, и таращил на нее глаза.

— Господи боже, Чурбашка! Уж не съел ли ты весь каравай?

— Да, мама, съел, а сейчас тебя съем!

Разинул рот и не успела мать опомниться, как он проглотил ее. Скоро пришел домой отец. Едва он открыл дверь, Чурбашка закричал: «Отец, есть хочу!» Отец даже испугался, увидев, как громадный, как печка, Чурбашка вращал глазами и разевал пасть. Потом узнал его и говорит:

— Ах, чорт тебя возьми! Где же мама?

— Я ее съел и тебя съем!

И разинув пасть, Чурбашка вмиг проглотил отца. Но чем он больше ел, тем становился голоднее. В избе уже не было ничего съедобного, и Чурбашка отправился в деревню. Встретилась ему девочка с тачкой клевера.

— А ты, видать, здорово наелся, что у тебя такой большой живот! — удивилась девочка.

А Чурбашка в ответ:

Уж я ел, ел, кашу съел, съел, молоко выпил, каравай уплел, папу с мамой проглотил — и тебя съем!

Подскочил к ней и проглотил вместо с тачкой. Потом встретил он мужика, ехавшего на возу с сеном. Чурбашка стал на дороге, и кони остановились.

— Ты что не можешь посторониться, дурень? Вот я тебе задам! — закричал мужик и замахнулся кнутом. Но Чурбашка внимания не обратил и говорит:

Уж я ел, ел, кашу съел, съел, молоко выпил, каравай уплел, папу с мамой проглотил, и девочку с тачкой. Съем и тебя!

И мужик не успел опомниться, как вместе с лошадьми и телегой очутился в брюхе у Чурбашки.

Пошел Чурбашка дальше. Видит, свинопас пасет в поле свиней. У Чурбашки разыгрался аппетит, и он проглотил все стадо вместе со свинопасом. И следа от них не осталось. Потом увидел на холме стадо овец с пастухом. «Ну, говорит себе, коли я столько съел, съем и их». Подошел и всех сожрал: овец пастуха и пса Орешка. Потом потащился дальше. Дошел до огорода, где бабка окучивала капусту. Не долго думая, Чурбашка влез в огород и давай рвать кочаны и проглатывать их.

— Что же это ты мне убытки делаешь, Чурбашка? — говорит бабка. — Ты много съел, мог бы, кажись, наесться досыта.

Чурбашка сердито посмотрел на нее и начал свое:

Уж я ел, ел, кашу съел, съел, молоко выпил, каравай уплел, папу с мамой проглотил, и девочку с тачкой, и мужика с сеном. Съем и тебя!

И хотел ее проглотить. Но проворная бабка не растерялась, хватила Чурбашка мотыгой и распорола ему брюхо. Чурбашка замертво повалился на землю. И видели бы вы, что произошло! Из брюха выскочил пес Орешек, за ним пастух, за пастухом, овцы. Орешек согнал всех овец в кучу, пастух свистнул и стадо погнал домой. Потом из брюха выбежало стадо свиней, за ними свинопас. Он щелкнул бичом и погнал их вслед за овечьим стадом. Потом лошади вывезли воз сена. Мужик хлопал вожжами, ругался и вслед за свинопасом поехал к деревне. За возом вылезла девочка с тачкой, а за ней родители Чурбашки. Они несли каравай хлеба, что жена одолжила у соседки...

С тех пор муж с женой никогда не говорили: «Эх, кабы был у нас ребеночек!»

ИРКА С КОЗОЙ

Жил-был король, и была у него дочь, которую никто не мог рассмешить, такая она всегда ходила грустная. Тогда король велел объявить, что кто его дочь рассмешит, тому он отдаст ее в жены.

Жил-был также пастух и был у него сын. Звали того сына Ирка. Тот Ирка и говорит отцу: