Скверная жизнь дракона

— Вот мы и пришли, — раздался голос сестры, и она взглядом стала указывать на две кабаньих тушки, валявшихся на расстоянии друг от друга. Их постигла та же участь, что и третьего — стать кормом для мелких лесных зверей.

Проходя между ними, я запнулся и с трудом смог удержать равновесие. Пытаясь посмотреть, за что я зацепился, мой взгляд упал на неглубокую воронку в земле. Она неестественно смотрелась на фоне хаоса, создаваемого природой: ровные края, слегка присыпанные листвой, и почти сферически правильная форма. Складывается впечатление, что кто-то целенаправленно вырыл эту ямку.

— Неужели мы помешали белочку хоронить?

— Какую белочку? А, вот где она. Именно сюда я попала магической стрелой, когда промахнулась. Сиал, там! Там мы их заметили, — сестра взглядом указывала на ближайший к нам холмик.

Пытаясь всматриваться в сторону возвышенности, я поначалу никак не мог вспомнить это место — всё казалось незнакомым. Но потом память стала проясняться: тут мы стояли, вот сюда я шёл, перед тем как кинуться на вепря, а они стояли на этом холме. Значит, мы заметили их, когда они были в той стороне.

— Сестра, я знаю куда нам. Беги за мной, — я сорвался с места и побежал, как мне казалась туда, где нас ждёт настоящий пир.

— Братик, подожди!

Напрягая зрение по максимуму, я старался различить хоть малейшие признаки того, что здесь проходил вепрь. И мне удалось. Сточенная кора деревьев, отломанные веточки — всё говорило, что мы движемся в правильном направлении.

Вдалеке стала различаться небольшая полянка, на которой сваленные деревья образовывали некий природный шалаш. Я ускорился, уже предвкушая уровни, которые скоро получу. Но по некоторым причинам, моим мечта не суждено сбыться.

На поляне, вокруг почти полностью обглоданных свиных тел, стояло и лежало очень много различных причин. Такие, с серой шерстью и с острыми клыками. Один из них, почуяв нас, встал и уставился в мою сторону. Вслед за ним встала остальная стая.

— Опоздали.

Повсюду валялись останки свиных туш: одни были совсем маленькие, размером с небольшого поросёнка, а некоторые были даже больше тех, что мы встретили в лесу, но не дотягивали до габаритов вожака. Надо было сразу сюда направиться, а не беспечно валяться на земле, а то получается, мы всю работу за этих шакалов сделали.

Волки рассматривали нас, не двигались, не проявляли агрессии. На поляне стало тихо и лишь лес, окружавший нас, создавал свою музыку жизни. Но никто не обращал на этот шум внимания: и я, и волки, и, надеюсь, сестра, были слишком увлечены неожиданной встречей. Внезапно раздавшийся тоненький писк и тявканье из логова кабанов нарушил тишину.

На свет из своего убежища неуверенно стали выползать маленькие волчата. Жалобно скуля, они пытались обратить на себя внимания. Им стало интересно, почему все взрослые вдруг резко подскочили и уставились в одну сторону.

Смотря на столь милую картину, я стал понимать, что нам придётся отступить иначе нас загрызут, стоит лишь сделать шаг в сторону потомства волчьей стаи. Попросив сестру, чтобы она сделала шаг назад, стал изучать реакцию хищников. Они так и продолжали стоять, а это значит, что они сыты и драться не горят желанием.

Из логова вышло массивное тело огромного волка, ростом не меньше вепря. Его шерсть напоминала чем-то раскраску зебры — в основу легла обычная серая расцветка, но к ней добавились полосы белого и чёрного цвета. Огромные челюсти были сомкнуты, но всё равно проглядывались торчащие из-под шерсти клыки. Взгляд, которым он стал изучать нас, говорил, что он прекрасно понимает, кто мы и зачем сюда пришли. Он, скорее всего, тоже улучшил свой класс до вожака.

Суммируя всю информацию, можно сделать вывод, что на этой поляне он единственный, с кем я могу попробовать связаться.

— Покайтесь, грешники, ибо судный день близок!

В ответ на мою попытку связаться с этой серой меховой горжеткой, она лишь оскалилась и глухо зарычала. Все волки последовали примеру своего вожака. Судя по их поведению, им как-то всё равно на все возможные наказания в геенне огненной. Значит, надо делать лапы, но медленно.

— Калиса, не разворачиваясь, потихоньку уходи назад.

— Зачем?

— Потому… — решив, что убеждать её бесполезно, я решил подать ей пример и стал постепенно, пятясь назад, отступать в чашу.

Сестра, осыпая моё сознание своим ворчанием, последовала моему совету. Вскоре мы удалились на безопасное расстояние, поэтому я просто развернулся и побрёл в сторону. Калиса, поравнявшись со мной, продолжала бубнить, чем сильно портила моё, и без того паршивое, настроение.

— Пожалуйста, сестра, прекрати ворчать.

— Что значит прекрати? Почему ты решил так трусливо уйти? Разве они для нас представляют хоть малейшую опасность? Ведь нам мама говорила, что она…

— Да, я помню, что она поубивала всех сильных зверей в лесу. Но когда это было? До нашей первой спячки, или второй? Или ещё до того момента, как мы родились? Но это не так важно! Позволь тебя спросить: ты считать умеешь?

— Да, нас же мама обучала вместе! К чему этот вопрос?

— Тогда скажи: скольких волков ты насчитала на поляне?

— Маленьких около двадцати, штук десять средних и одного большого. А что?

— Моя горячо любимая, бесстрашная сестра, послушай…

И вот именно сейчас мне стало ясно, почему популяция первичных драконов постепенно падает. Любая изумрудная или чёрная дракониха может отложить за жизнь две кладки яиц, максимум по десять в каждой. Но после катаклизма из этих десяти, в лучшем случае половина вылупится на свет. Но это мелочи. И тоже не существенно, что дракончики часто не переживают первый год жизни. Но ведь у этих грёбаных ящериц напрочь отсутствует инстинкт самосохранения! И вот рядом идёт и достаёт меня своими вопросами почему-то до сих пор живой пример.

Кажется, ещё немного, и я поучаствую в космической программе мало бюджетных стран используя тепловое возгорание своего подхвостного пространства как ускоритель! Надо успокоиться! Читаем сутру: "Я един с миром, и мир един со мной. Я един с миром, и мир един со мной"… Помогает.

— Сестра, слушай, ты немного ошиблась. Во-первых: на поляне было не двадцать маленьких волков. Те маленькие бегающие шерстяные комочки всего лишь детёныши. Хоть их и было семь штук, но считать их не нужно. А вот обычных волков там было тринадцать голов. Во-вторых: не средних, а взрослых особей, которых было восемь штук. В-третьих: тот, кого ты назвала большим, не кто иной, как вожак стаи. А теперь вопрос: какие шансы у нас победить эту ораву? Хотя нет, давай по-другому: сколько раз ты можешь запустить магическую стрелу?

— Три раза.

— Хорошо. Значит, в лучшем раскладе, это три мёртвых обычных волка, так?

— Да.

— Просто замечательно. А теперь давай подумаем вместе, — ибо ты думать не способна, добавил про себя. — Сейчас нам не особо важно учитывать их класс и уровень. Давай просто посчитаем цифры! Тринадцать минус три, это десять. Десять плюс восемь, да ещё один сверху — это девятнадцать! Вопрос: что может помешать этой толпе нас окружить и задавить числом?

— Ой, — она резко остановилась и стала смотреть на меня взглядом, полным удивления. — Я как-то не подумала.

Меня пробил озноб от осознания, что мы могли помереть, если бы она сделала хоть одно неверное движение. Как же мне хочется высказать ей всё, что думаю, но меня удерживает лишь то, что не так уж много времени прошло с разговора о её поведение. Если буду на неё давить, она может вновь в себе замкнуться. Нет, это не то, чтобы плохо, но всё же лучше, если она будет пребывать в адекватном состоянии.

— Калиса, давай договоримся: если я говорю тебе, что что-то важно, значит — это важно, и к моему мнению стоит прислушиваться. Я всегда тебе потом смогу объяснить причины. Но пробуй иногда сама немного думать, хорошо? А теперь как насчёт того, чтобы вернуться в нашу пещеру и немного отдохнуть, а то у меня уже от постоянной смены дня и ночи голова побаливает. Не привык я к этому.

— Ой, давай. Я тоже чувствую себя последнее время как-то плохо. А потом мы ведь всё равно вернёмся в лес?

— Конечно. Сходим в лес, найдём кого-нибудь и съедим, вернёмся в пещеру и отдохнём. А потом повторим, хорошо?

Ответив радостным согласием, сестра бодро засеменила в сторону нашей пещеры. Я шёл следом с надеждой, что в родных стенах смогу уютно отдохнуть и обрести душевную гармонию. Что-то мне подсказывало, что мне срочно следует принять Буддизм и познать дзен, иначе в один прекрасный момент родственница действительно может меня довести.

Когда мы оказались внутри, она тут же упала на холодный каменный пол, всем своим видом давая понять, что до следующего приступа голода не сдвинется с места. Пожелав ей спокойного отдыха, я направился к смотровым площадкам, рассчитывая расширить карту.

Выйдя на край платформы, я стал внимательно всматриваться в горизонт, изучая всё, что только мог заметить, одновременно с этим посматривая в карту. Зарисовка шла медленно, волнами расходясь от точки, где я находился. Убедившись, что навык действительно зарисовывает далёкие объекты, я решил не мучить себя, закрыл лог-файл с картой и продолжил вглядываться в окружающее пространство. Лучше полностью изучить пространство с обеих сторон горы, а только потом узреть получившиеся результаты.

Когда солнце стало клониться к горизонту, меня словно ударило током: ведь только что эта люстра подвесная ещё даже в зенит не вошла, а уже вечер? Что за ересь? Может быть, у меня действительно мозг… того? Ведь я не спал, не отключался, полностью себя осознавал.

Решив сконцентрировать внимание на краю горизонта, я стал отсчитывать секунды. Когда цифра приблизилась к отметке в две тысячи, я одёрнулся и посмотрел на светило — оно сдвинулось примерно на расстояние в полчаса. Немного подумав, дальше решил попробовать также всматриваться в даль, но уже не считать секунды, а просто предаться воспоминаниям из прошлой жизни, но постараться не терять внутреннее ощущение времени.

В какой-то момент я стал различать разницу в насыщенности светом в окружающем меня пространстве и посмотрел на солнце — оно переместилось примерно на два часа по времени и уже на треть скрылось за горизонтом. А внутренний хронометр мне подсказывал, что прошло от силы часа полтора максимум. Но эта погрешность не критична: в последнее время у меня с ним натянутые отношения.

Теперь самая сложная часть в моём эксперименте — надо постараться познать самадхи и уйти в нирвану. Уставиться в одну точку в горизонт, очистить свой разум, отрешиться от всего мирского бытия.

Сколько бы я ни пытался, ничего так и не вышло. Солнце так и продолжало медленно заходить за горизонт.

И почему у меня не получилось? Почему мне ещё не открылись врата прозрения и просветления? Что же я такого делал, когда терял счёт времени? Вроде бы ничего, просто не думал. Не думал в принципе ни о чём. Похоже, надо отбросить эти тщетные попытки и уже дождаться возвращения мамы да спросить у неё об этой странности.

Решив дать карте ещё немного времени, для точности результата, я стал бесцельно бороздить взглядом по открывающемуся пространству. В какой-то момент я не произвольно моргнул — было утро. Уже просто не понимая, что происходит, я плюнул на это, и, удостоверившись, что карта зарисовала всё что могла на этой стороне горы, двинулся к смотровой площадке, выходившей к лесу.

Спустя день карта была закончена полностью, и я смог подробно изучить то место, где мы обитаем. Оно действительно поражало своей грандиозностью: оба леса закрывали собой почти половину карты, огромная равнина забирала себе вторую половину, а между ними горный массив, каньон и плато, на котором виднеется малюсенькая точка, показывающая вход в пещеру.

Внутрь пещеры, рядом с нашей кладкой, всё так же в состоянии киселя валялась сестра, не желавшая куда-либо выходить ближайшие пару недель, поэтому я просто лёг на пол и уткнулся в одну точку.

Через какое-то время сестра отозвалась и сообщила, что она хочет есть — мы направились обратно в лес. Немного поплутав, мы смогли поймать себе обед. Подкрепившись, вернулись и приняли позу амёбы, в ожидании нового приступа голода.

Глава 6

— Я поймала!

— Молодец, — я встал с нагретого места и направился в сторону сестры.

Редко у неё получается поймать мелкую живность на этом лугу. Но стоит этому случится, как она начнёт буквально светиться от счастья. Этот раз не стал исключением и Калиса не упустила возможности повысить чувство собственной важности. При моём приближение она гордо задрала подбородок к небу, призывая хвалить её полностью.

Подойдя к ней вплотную, я решил подыграть и потереться носом о её бок. Но она резко отскочила в сторону, упав прямиком мордой в землю и сразу же стала корчиться и извиваться, как уж на сковороде, чем не слабо меня напугала. Она задрала голову к небу, стараясь как можно сильнее вытянуть шею, что-то проглотила и стала очень жадно, с натугой, вдыхать воздух.

— Пришибленная моя, ответь: что это сейчас было?

— Знаешь, — немного отдышавшись и придя в себя, ответила она, — вот когда ты подошёл ко мне, у меня под лапами из земли выскочила мышка и решила сбежать. Но я оказалась быстрее!

— И где она?

— Как где? В животике! В самом надёжном месте для хранения всего, что можно кушать! Только сначала я подавилась, но это быстро прошло, и я смогла её проглотить.

— Живьём? — на что сестра лишь кивнула и ещё больше преисполнилась гордостью за свою персону.

Моя фантазия вырисовывала картину: уже осень, мышка в норку натаскала запасы на зиму и решила провести инвентаризацию. Сидит значит такая вся важная, никого не трогает, и тут топот, земля ходит ходуном, её чуть не засыпает. Когда всё заканчивается, она решается посмотреть, что же на поверхности случилось. Вот вылезает из своего убежища — а там дракон! Бросается наутёк и следующее, что она видит — чей-то желудок.

— Хочу поздравить тебя, сестра, — она вопросительно посмотрела на меня. — Ты только что подарила бедному грызуну самую болезненную смерть, которую можно вообразить! А теперь, может скажешь, кого ты там поймала?

— Голову опусти и увидишь. Только как мы договаривались. Не жульничай, иначе обижусь!

На траве лежал маленький, серенький, пушистенький зайка. Прям такая милашка! Был. Пока его кое-кто лапой об землю не расплющил.

Хорошо, что я выбил из себя всю эту сентиментальную придурь. Я — дракон! Я должен вести себя как дракон! И я буду вести себя как дракон, потому что от моего поведения зависит моя жизнь. И если мне надо пойти в лес сожрать какую-нибудь зверюшку: я пойду и сожру. И мне плевать, что эта самая животинка категорически отказывается становиться обедом — её проблемы.

Сейчас же самое время узнать, какого уровня этот пушистик и немножко откусить от его тушки. Только аккуратно, не схватить лишнего, а то сестра действительно может обидеться.

Вы вкусили кровь другого существа:

Животное: Заяц

Возраст: 0 лет

Уровень: 0

Опыт: 0/1000

Жизни: 0/100 (мёртв)

Магия: 0/0

Выносливость: 0/100 (мёртв)

Характеристики:

Сила: 0

Выносливость: 0

Ловкость: 0

Интеллект: 0

Воля: 0

Магия: 0

Удача: 3

— Сестрёнка, я обожаю тебя! — с нескрываемым восторгом я прыгнул на сестру.

Наконец-то картина полностью сложилась и мне теперь стало понятно, как развиваются с уровнем животные, и что отличий с моим прошлым миром в этом плане нет! Сестра смогла выпутаться из моих объятий и, отойдя в сторону на пару шагов, испуганно уставилась на меня.

— Сиал, что с тобой?

— Что со мной? — я прилёг на нагретую солнцем землю, и пытался разгладить на своей морде наркоманскую улыбку. — Да всё со мной хорошо, я просто рад.

— Чему? — сестра не спускала с меня взгляд и аккуратно приближалась к зайцу, боясь, что я вновь на неё накинусь.

— Сама посмотри. Я про твою добычу, про характеристики, возраст и уровень.

Калиса неуверенно подошла к телу животинки, постоянно озираясь на меня, изловчилась и одним присестом отправила к мышке нового друга. А затем уставилась на меня непонимающим взглядом и спросила:

— И что с ним необычного? По нулям всё, кроме удачи. Не объяснишь?

— Объясню, — я ответил на автомате и чуть не подавился от удивления. Ей интересно? Вроде бы снег не выпал, да и свиста с ближайших гор я не слышу. Нет, конечно, два с половиной года это большой срок, но вот такие разительные перемены.

Пока я размышлял о её поведении, сестра улеглась рядом и стала ожидающе на меня смотреть. Надо пользоваться моментом — похоже она действительно стала использовать своё серое вещество по назначению.