Проклятье сокровища Хроака

— Но нога же — болит! Я теперь наверное буду хромать!

— Ладно. Я пойду помедленней. — Билл отметил, что «доработанное» им платье в таком варианте вообще ничего не скрывает, и движений не сковывает, а уж ножку Линда задирала так, чтоб всем было видно то, что у мужчин вызывает… Слюноотделение. (Пришлось сглотнуть.) И прочее вожделение (Пришлось поправить то, что имелось в штанах.), — Этьен. Прикроете тыл?

— Да. — похоже было, что «шоу» рассчитано было как раз на Этьена — чтоб тот отвлёкся от мыслей о брате. Вроде, это сработало. Поскольку больше никто из них ничего не сказал, пока они не выбрались по узкому проходу-тоннелю в большую пещеру.

Билл, хмуря брови, выругался, теперь уже вслух:

— Чтоб мне сдохнуть! (Тьфу-тьфу!) По-идее, мы должны сейчас были повернуть налево! Ведь выход — там! А тут — что-то не то! Пещера-то… опускается вправо! А слева вообще нет прохода! Что за дела?!

Действительно, та пещера, куда они попали, казалась зеркальным отражением той, что имелась у входа: направо уходил опускавшийся пол, и там, в сотне шагов, имелось узкое отверстие выхода. Чёрное. Поскольку по нему не доходил свет солнца: узкий извилистый лаз не пропускал прямых лучей.

Этьен почесал затылок:

— Что за чёрт! Ведь Билл прав, я отлично всё помню: нам — налево!

Линда снова обхватила себя руками, словно ей было холодно. И страшно. Впрочем, скорее всего и то и другое, поскольку охрипший голос дрожал:

— Это — ловушка! Нас пытаются обмануть! И заставить идти туда, где они нас!..

— Ну, с тем, что это — ловушка, и мираж, я, пожалуй, соглашусь… — Билл отдал Линде факел: тот тоже дрожал в руке женщины, но свет давал.

Билл подошёл к стене слева, и принялся методично ощупывать её руками, сверху донизу, похлопывая и шурша ладонями по камням. Вдруг его правая рука словно провалилась куда-то: прямо сквозь казавшийся незыблемым камень!

— Вот же чёрт! Здесь — пустота! Похоже, тот самый выход! А по виду — непроходимая скала! Ну и дела! Какой… совершенный обман зрения! Иллюзия, почище, чем у ярмарочных фокусников!

— Перестаньте поминать чёрта. А то, не дай Бог, накликаете! Беду.

— Так, похоже, что уже! — Этьен перехватил свой гаснущий факел, и снова чертыхнулся, кивнув за спину, — Вон: Майкл! Кто бы мог подумать?! Какое коварство!..

— Пойдёмте-ка скорее, пока свет ещё есть. — Билл засунул голову «сквозь» камень на том месте, куда исчезала, провалившись в «скалу» его рука, и вернул её обратно, — Всё в порядке! Я увидел снова ту, первую, пещеру. Она не изменилась. Вроде.

Билл забрал свой факел у Линды. Шагнул сквозь стену. Сжав зубы, и взявшись за руки Линда и Этьен прошли за ним сквозь неощутимую, но казавшуюся до этого незыблемой преграду. Все трое оказались действительно в первой пещере, на вид ничуть не изменившейся. Билл оглянулся. Хмыкнул. Злости в тоне не скрывал:

— Вот же… э-э… сволочи! А отсюда проход-тоннель видно отлично! Зато не видно той, зеркальной, пещеры!

— И правда… Но пошли быстрее. А то у меня огонь уже почти у пальцев.

— Да, Этьен. Идёмте. Линда, тебе пол видно?

— Видно.

Билл двинулся вперёд, поминутно пробуя пол подошвой: он помнил, что где-то тут есть двухфутовая бездонная (Ну, или показавшаяся таковой при первой встрече!) трещина, но почему-то не видел её. Спрятали, гады, под очередной иллюзией?!

Но вот трещина и нащупалась! Он просто перескочил через неё:

— Осторожней! Чёр… э-э… Проклятую трещину тоже — спрятали!

Этьен и Линда, так не отпуская рук друг друга, перепрыгнули. Билл покачал головой: если у хозяев этой пещеры такие богатые возможности по «маскировке», почему они просто сразу не спрятали вход в пещеру?!

Ну, или вход в трещину, приведшую их к этому входу…

Сквозь лаз пришлось протискиваться уже в полной темноте: факел Билла, пошипев, и поплевавшись водой, оказавшейся в заднем торце, погас. У Этьена он погас ещё в пещере. Линда сопела, и вздыхала, но ничего не говорила. Мужчины тоже помалкивали, если не считать междометий, когда кто-нибудь напарывался какой-нибудь частью тела на очередной скалистый выступ.

Но вот впереди, божественной искоркой, забрезжил тусклый отсвет дневного света!

Билл вздохнул:

— Ф-фу-у… Слава Богу!

— Что там, Билл?

— Свет, Линда, свет! Тусклый, но явно — дневной. Вы что — не видите?

— Дневной свет? Нет. Я иду словно сквозь чернющую ночь! Наощупь!

— Странно. Потому что я, вроде, тоже вижу отсвет. Серый такой. Вон он: впереди!

— Э-э, неважно! Двигайтесь быстрее! Может, у меня какая куриная слепота снова открылась, как в детстве! Главное — выбраться из чёртовой пещеры наружу!

— Ну и кто теперь чертыхается?

Этьена ответом не удостоили. Зато — Билл заметил! — уж посмотрели! Якобы «невидящим» взором!

Снаружи ничего не изменилось: всё так же бежали по небу серые тучи, и проглядывал иногда клочок голубого неба — прямо над их головами. Лицо индейца над входом словно изменило выражение: из сурового превратилось словно в издевающееся… Линда поморгала, потёрла глаза руками. Сощурилась, задрав головку:

— Гос-споди! Какое счастье! Я — снова вижу!

— А вы действительно ничего не видели там, в тоннеле?

— Нет, Этьен. Говорю же: всё вокруг было черно, как в заднице у негра, и я шла только наощупь! Ну, и на слух. Мне было слышно, как Билл сопит и протискивается… Но вот сейчас… У меня словно пелена с глаз упала!

— Вот-вот. Об этом я и хотел поговорить. — Билл был мрачен и сосредоточен, — Как мне кажется, те, кто здесь обитал, ну, или обитает, если духов предков этих Хроака считать за обитателей, очень даже запросто могут морочить нам голову! Миражами и видениями. Ведь в первой пещере, мы все видели, когда вошли, не было никакого другого пути, кроме как направо! А когда выходили — нам показали совсем другой путь! Который потом снова исчез! И, готов поставить свой кольт против зубочистки: если б мы туда пошли, обратно, наружу, уже не выбрались бы никогда!.. Нас бы… Запутали!

— Пожалуй, соглашусь. — Этьен, словно не веря своему счастью, оглядывался вокруг: явно радовался и небу, пусть и небезоблачному, и твёрдой тропе под ногами, и даже узким стенам ущелья, — Мы только что прошли сквозь «скалу». И довольно спокойно. Но! Только потому, что Билл до этого прощупал там всё рукой! И голову «наружу» высунул. И понял, что все эти маскирующие настоящий выход скалы — только обманка! Мираж! А как подло они спрятали эту трещину в полу! Если б не память нашего проводника — так и лежали бы мы сейчас на её дне!..

— Похоже, эти гады могут ставить свои обманки в любом месте этой пещеры. И получается, мы никогда не узнаем, как на самом деле выглядят все эти сволочные пещеры. И сколько там на самом деле ответвлений и проходов. И залов. И ловушек!

— Ну, не знаю… — Этьен хмурился, — Вот если бы у нас была, скажем, святая вода… Или распятие…

— Ха! — Билл с иронией глянул на молодого человека, — Вы что же, всерьёз полагаете, Этьен, что христианские символы смогут как-то изменить древние индейские заклятья? Или аннулировать их колдовство?! Они же — язычники! Они верили в своих божков, духов предков, и идолов ещё до того, как сюда ступила нога первого белого человека! И плевать хотели на чуждую веру. А в том, что их заклятья — действуют, мы с вами, по-моему, убедились!

— Н-да, это уж точно. Не вижу смысла отрицать очевидное. Но что же нам теперь делать?

— Как — что? — Билл пожал плечами, — По мне, так всё ясно. Не найдём мы здесь никаких сокровищ. А если и найдём — так и они будут обманкой! А если и не будут — так не дадут нам их вынести. И сгинем мы тут, в чёртовой дыре, ни за понюшку табаку! Как сгинуло уже неизвестно сколько народу. Возможно, нашедших этот проход ещё тогда, пятнадцать-двадцать лет назад! Я лично слышал о девяти пропавших без вести кладоискателях… Ну, тех, кого знал лично. А сколько их пропало на самом деле — никто не знает!

Собственно, я уже сказал, что лично мне никаких этих проклятых сокровищ и не надо. Так что я сейчас возвращаюсь к лошадям. Беру свою, двух из вьючных, и…

Отчаливаю! Поскольку свой долг проводника к обозначенному месту на карте я честно выполнил! Вот только жаль, что карта пропала вместе с Майклом. Хоть что-то можно было бы оставить себе на память! Или… Лучше не надо. Не дай Бог, найдут дети или внуки — наверняка ведь тоже… Захотят съездить. Поискать.

Так что я — еду.

— Погодите, Билл! — Этьен теперь нервно кусал губы, и хмурился, — Но вы же не можете нас вот так — бросить!

— Это почему же, интересно?

— Ну… Обычная порядочность… И сочувствие. К женщине. И обязательства перед компаньонами! И…

— Что? Порядочность?! — Билл перебил Этьена, — И это говорите вы?! Не знаю, что вы там себе вообразили, Этьен, но ведь я слышал ваш разговор! Когда вы с братом думали, что я сплю.

— Какой ещё разговор?!

— Тот самый, вчерашний! Когда Майкл спрашивал, не пора ли уже наконец дать нам с Линдой порцию чёртова цианида на завтрак, а вы сказали, что лучше вначале подождать, когда я действительно найду вам вход в пещеру! И убедиться, что это — именно то, что надо! И шёл впереди, чтоб, если что — попасть в ловушки!

А цианид не портится — его прекрасно можно дать и завтра.

Этьен густо покраснел, что лишний раз доказывало, что профессиональный игрок в покер из него — никакой. Может, поэтому кузены и решились оставить это рискованное занятие. Правда, лишь для того, чтоб ввязаться в ещё более рискованное.

Линда, поглядев на Этьена, сжала кулачки. Засопела. Отодвинулась от мужчины. Затем вдруг в голос разрыдалась, кинувшись к Биллу на грудь:

— Увези меня отсюда! Скорее! Не хочу больше его видеть! А я-то, дура, его уже!.. Всей душой! А они с братом — нас!.. С самого начала всё спланировали!

— Линда… — кусающий губы Этьен тем не менее нашёл в себе силы и мужество подойти ближе, и говорить, обращаясь пусть и к спине женщины, но внятно и чётко, — Всё это — правда. Да, мы с братом планировали убить проводника… И вас — поскольку мы тогда принимали вас за… досадную помеху! Свидетеля. И деньги хотели поделить.

Но так было только вначале! А сейчас я ни за что не согласился бы убить вас! Ведь я уже тоже…

Люблю вас!

Билл запросто поверил в это, поскольку бледное лицо, пот на лбу и прикушенные губы однозначно говорили, что мужчина не лжёт.

Линда оторвала заплаканное лицо от груди Билла. Повернулась к Этьену:

— Это — правда?

— Да. Да, чтоб мне сдохнуть! Со мной такое — в первый раз!

Линда отвалилась от груди Билла, и взяла вновь покрасневшего и явно чувствовавшего себя не в своей тарелке Этьена за руку:

— А я-то думала, что мне это только кажется. Что я тешу себя иллюзиями! Да оно и понятно: падшая одинокая женщина, проститутка — ну как полюбить такую!..

— Сам удивлён. Но вы не поверите: когда вас стеганули плетью по… Ну, словом, когда вас ударил тот индеец, я думал, что сейчас умру! Так мне сжало сердце — словно стальной ледяной рукой! И какое наслаждение было потом: когда я всадил в этого мерзавца пулю! А я вообще-то не кровожаден. Когда мне было семь, и при мне соседские мальчишки повесили кота, я три дня плакал…

Вот тогда-то, испытав дикую радость, и счастье, когда этот краснокожий упал мордой в траву, я и понял… Что пропал навсегда!

— Это замечательно. Как говорится, совет да любовь! — Билл решил вернуть двух снова взявшихся за руки и глядящих друг другу в глаза болванов на грешную землю, — Рад, что вы поняли друг друга. Но раз уж вы, Этьен, нашли своё «настоящее» сокровище, может, вы не станете рисковать его жизнью? Да и своей заодно? И мы спокойно и мирно двинемся… Домой?

А вернее — в Луизиану. Потому что уж кто-кто, а Мозэс ни за что не поверит, что мы нашли чёртову пещеру, а вернулись… пустые!

1.

— Дорогая, мы — как? Плюнем на чёртов клад, и попробуем начать новую жизнь?

— Хороший план. Ну, Луизиана, так Луизиана!

Спуск, как ни странно, занял буквально десять минут. (Билл снова подумал, что по части морочить головы, местным духам равных нет!)

Билл, растреноживая лошадей, и поглядывая, как воркуют, обнявшись, двое влюблённых, посмеивался в усы: он готов был поспорить на, вот именно, свой верный кольт против дохлой крысы, что сюда, в ущелье, к сокровищам, эти двое ещё вернутся!

Ну а вот он — ни за что!

2.

— Дорогая. — Этьен хмурился, и кусал губы, — Думаю, ты меня поймёшь. И простишь. Я тебя ни к чему не призываю, но сам я… Должен вернуться! И хотя бы попытаться найти этот клад. Хотя бы в память о Майкле!

— Не забывай: мы теперь — вместе! И если ты считаешь, что мы должны попробовать, я — за!

Ведь со смертью твоего брата, по-сути, ничего не изменилось! Нам нужно начинать новую жизнь. Пути назад нет. И Луизиана в этом плане ничуть не хуже любого другого места… Но! Начинать новую жизнь с некоторым количеством наличности в карманах куда сподручней!

— Чудесно, дорогая! Тогда Билл. Как вы смотрите на то, чтоб мы спустились вниз, честно поделили оставшиеся продукты и лошадей. И вы — отбыли в Луизиану. А мы…

Попробовали ещё раз, с новыми факелами, и твёрдой уверенностью, что, если что — выход нащупаем, добраться до этого золота!

Билл, подумав в очередной раз, что золотом-то, похоже, здесь и не пахнет, пожал плечами:

— Бог вам в помощь! Но лично я — пас! Можете считать меня… Струсившим!

— Вас, Билл в трусости заподозрил бы только совсем уж кретин! Так что давайте спускаться, всё делить.

И прощаться.

Спуск, как ни странно, занял буквально десять минут. (Билл снова подумал, что по части морочить головы, местным духам равных нет!)

Пожитки и припасы они честно поделили. Билл забрал двух понравившихся ему вьючных лошадей. Правда, прощание вышло смазанным: все ощущали неловкость.

Уже сидя на своём коне Билл «напутствовал» влюблённых:

— Мы имели, а вам снова предстоит — иметь дело с потусторонними силами.

И только, вот именно, идиот, может ломиться к таким в гости, не подумав об отступлении, и не подготовив его пути… И ничего постыдного не будет, если вы передумаете, и решите плюнуть на эти чёртовы сокровища!

— Мы… — Этьен и Линда, державшиеся за руки, переглянулись, — Не передумаем!