Некоторые его песенки в масс-медиа считали, как бы это помягче выразиться, грязненькими, пошленькими… Но я их оцениваю как ассоциацию с грязью жизни. Потому что это его мироощущение, ощущение жизненного болота прокоммунистического Воронежа. Города, который до сих пор остается коммунистическим по своему менталитету. И ненависть к этому из Юры просто выпирала. Просто пёрла ненависть ко всему совку.
Ненависть к этому болоту. Я условно говорю о Воронеже, потому что у Юры — корни воронежские, средней полосы России, а это, на самом деле, истинно русские корни. Российские. Поэтому воронежского Юру так хорошо чувствовали, понимали и принимали во всех уголках России. Еще ведь Бальзак говорил, что вся французская интеллигенция родилась в провинции и умерла в Париже. Все великие личности вышли из провинции. И сила Юры была в его корнях. Если бы он не был вот таким воронежским, вот таким простым мужиком, который переработал грузчиком, гаишником, и кем только не работал, то не было бы и такой жизненной силы в его стихах. Искренней силы, которая близка всем слушателям. В общем, у него в песнях была "соль земли Русской".
Все-таки нужно отдать Юре должное — он чувствовал этот нерв, эту нить… У него был талант от Бога, но как он дальше им распорядился — это было только его дело… К сожалению.
Я помню его самый грандиозный концерт. Вообще, его гастролями мы не занимались. У нас был принцип — каждый занимается своим бизнесом. Мы представляем его записи, а он со своими администраторами занимается концертами. Впрочем, мы несколько раз Юре предлагали взять на себя организацию его гастролей, но из этого так ничего толком не получилось.
Но на многие «большие» концерты Юру приглашали именно через нас. Так. в 1994 году к нам обратились организаторы фестиваля «Rock-Summer» в Таллинне и пригласили именно "Сектор Газа». A Rock — Summer до сих пор считается одним из самых престижных европейских рок-фестивалей. Кстати, почему-то в Прибалтике «Сектор Газа» сверхпопулярная группа. Наверное, это из-за негативного отношения прибалтов ко всему прокоммунистическому, что поистине возводит «Сектор» в ранг супер-рок-группы. Ребята очень много рассказывали об этих гастролях. Они в Таллинне стали единственной группой, кого публика просто не захотела отпускать со сцены. На «бис» они спели 5–6 песен. А в это время на другой сцене уже должны были работать «M-People». Так вот, их выступление чуть было не сорвалось из-за того, что публика на час задержалась на "Секторе Газа". А вообще на фестивале просто легендарные группы выступали, но только «Сектор» да еще "Simple Minds" были отмечены феноменальным успехом…
Мне просто обидно, что в нашей истории так много трагических фактов, когда истинно талантливые люди так рано уходят из жизни… В 1997 году выходит "Наркологический университет миллионов", и после этого все как раз и началось… Это как Рок, Судьба… До этого альбома у него ничего такого с наркотиками не было.
Но про это все я только потом узнал. Перед нами-то Юра всегда старался показаться нормальным. Чистым. Эта тема никогда не звучала. Вот, кажется, только единственный раз за последние два года, когда он нам сам рассказывал, что лечился, чистил кровь и т. п. Вот то, что мы знали.
А когда я приехал в Воронеж на похороны, то узнал совершенно другое. Оказывается, подсадила его на это дело подруга Оля — она начала первая нюхать героин в ночном клубе, куда ее Юра устроил работать официанткой. И она Юре дала попробовать… Но, если начинаешь с такого сильного наркотика, то потом обязательно скатываешься ко всякой дряни…
Конечно, до меня слухи разные доходили… Но я видел, как он очень мучился — между семьей и своей новой подругой. Со мной он как-то раз советовался. Я ему тогда сказал: "Юра, ни в коем случае не бросай семью! Зачем менять шило на мыло?! У тебя же две дочери — подумай о них!.." И я знал, что в последнее время ему было очень тяжело. Старался помочь, но тут такое дело… Он девчонок своих очень любил. Это действительно было чем-то святым в его жизни… Он просто запутался, и основной причиной этого блуждания, как оказалось, были наркотики… А за три года наркота, грубо говоря, повлияла уже на физиологическом уровне. Наркотики, они просто убивают трудоспособность, мозги сохнут от этого. Поэтому он так долго и не мог разродиться новым альбомом, а я его подталкивал к работе. Я чувствовал, что работа — это единственное средство, которое могло бы его спасти. Необходимо было дать ему шанс поверить в себя. Собраться, работать, занять свой ум… Поэтому я его постоянно подталкивал, все время подгонял — давай-давай, чтобы к июлю альбом уже был готов… Клип сделать планировали на "Серебряную пулю". Он же в Воронеж за тем и поехал, чтобы клип доснять… Были планы и насчет продолжения «Сказки». Не так давно мы с ним говорили на эту тему, и я ему сказал: "Юр, «сказка» — это вообще хорошая идея. Может быть, на основе других русских сказок — "По щучьему веленью", "Сказки о рыбаке и рыбке" — написать серию таких вот рок-опер?" Юра, кстати, задумался… И только после смерти в его черновиках я нашёл наброски новых «Сказок»… Жаль, что все так нелепо получилось.
А ты не знаешь, что ему нагадали? Не рассказывал никто? Год назад летом ему какая-то бабка нагадала, что если он не расстанется с этой женщиной — Олей, то через год умрет. И прошел ведь ровно год…
Вот такая история.
СЕРГЕЙ САВИН
Знаешь, сегодня я бы уже не смог работать с "Сектором Газа". Это я о поговорке о реке, в которую нельзя войти дважды. Я в шоу-бизнесе всю свою жизнь, у меня была масса интересных проектов, каждому из которых, как продюсер, отдаю часть жизни. «Сектору» я отдал несколько лет… Да, это было яркое и интересное время. С Юркой было интересно работать. Но все это ушло. Ушло еще задолго до его смерти. Так что во второй раз я, наверное, уже не смог так…
С Хоем я познакомился через Фиделя. Ну, того самого Фиделя, который потом ездил по стране с фальшивым «Газом» и выступал под «фанеру», тогда Фидель был у них кем-то вроде концертного администратора. Познакомил он меня с ними через Вадима Цыганова, мужа певицы Вики Цыгановой. И Вадим дал мне кассету послушать — с двумя первыми альбомами. Ну, мне понравилось. Самобытный такой коллектив. Ни рок, и не попса. Что-то посередине. Совершенно безбашенные ребята. И песни у них от души, из глубины народной мысли. Без всяких розовых соплей, лжи и фальши. Вот как говорят в народе, так они и пели. Прикольные ребята были очень. Вот я и решил с ними встретиться и поговорить на предмет сотрудничества.
Юра тогда только в Москву приехал, они сидели в гостинице и альбом писали. Первое мое впечатление о Хое: провинциальный парень, голодный, нищий, в чужих кроссовках приехал, короче, классический образ. Мы когда встретились, он сразу сказал: "Все, п…дец! За. ла меня ваша Москва, ни денег, них… нет, жить негде». А у меня тогда две квартиры было. В одной я жил, а другая — на улице Трубной — пустая стояла. Вот ее я и отдал Хою с ребятами, что б жить было где. Стали вместе работать.
Первый наш концерт прошел на фестивале хулиганской музыки. Мы тогда вместе с Вадимом Цыгановым организовали в ДК «Меридиан» Фестиваль хулиганской музыки. Выступала там Вика Жукова — ну, сейчас она Цыганова, а тогда она пела блатняк, т. н. городской шансон, выступала группа «Эмигранты» и "Сектор Газа", естественно. Ну, слушатели первые два выступления восприняли без особого энтузиазма. А вот когда вышел «Сектор» — началось… Толпа разнесла весь ДК к чертовой матери! Нам потом директор ДК счет выставил на 15 тысяч рублей, который мы так, кстати, и не оплатили. А 15 тысяч по тем временам — до либерализации цен — были огромной суммой. Но после этого концерта о «Секторе» заговорила уже вся Москва, пошли публикации в прессе. "Московский Комсомолец" статью маленькую написал и пошла популярность…
Ведь в те времена «раскрутка» артиста строилась по совершенно другим принципам. Это сейчас, что бы тебя заметили, нужно платить безумные деньги — снимать клип, ставить его в ротацию на MTV, песню давать в ротацию на FM — радиостанции, платить за участие в престижных концертах. А тогда залогом успеха была раскупаемость кассет в киосках звукозаписи. Если альбом хорошо продавался — все, тебя знала вся страна. А покупали тогда тех, кто был на слуху.
Вот, я взял на себя всю материально — техническую часть: организацию концертов и записей. У меня было правило — я не лез ни в кадровую политику, ни в творчество Хоя. Потому что я знал: стоит мне хоть чуть-чуть попытаться повлиять на музыку «Сектора», все, это уже будет не «Сектор». Что-то уйдет. Поэтому я ни разу не сказал — мол. Юр, играй то-то и то-то. Но после того первого концерта в «Меридиане» я выставил Хою два «железных» условия. Первое — до концерта ни капли спиртного. Штраф — концертная ставка — т. е. если они выпивали, то я им за выступление ничего не платил. Второе — на сцене матом не ругаться! Ну, они мои условия кое-как, скрепя сердце, приняли. Хотя назло мне и нарушали… И матом крыли ради чистого хулиганства, и выпивали. Я вот помню, как Ушаков, когда я вошел в примерку, спрятал рюмку с водкой в карман штанов.
А рюмка там и перевернулась. Помню как они все просили: "Николаич, разреши хоть бутылку пива!" Еще помню как мы Тупикина по стадиону в Сочи ловили. Он до того допился, что голым стал бегать по стадиону, пока мы аппаратуру готовили. Причем, заметили его не мы, а директор стадиона. Подходит к нам и говорит: "Ребята, а чего это ваш там голяком бегает?" Ну, мы Тупикина всей группой ловили. Поймали, скрутили, в душ отволокли. И он к началу концерта еле-еле протрезвел. Тупикин хорошим был музыкантом, жаль только, что спился…
Еще помню прикольный случай. Был у нас одно время такой музыкант — Володя Родионов. И вот, едем мы с гастролями по Уралу. Едем на РАФике по тайге. В дороге, естественно, квасим. И остановились где-то посреди леса отлить по малой. Ну. все вылезли, сделали свое дело, залезаем! Обратно. Спрашиваем: "Все на месте?" Говорят, что все. Едем дальше, где-то часа через полтора ребята вдруг вспомнили, что забыли Володьку. Е… твою мать! Разворачиваемся и едем назад. А вокруг — ни души, мороз минус 20 градусов, а до того места ехать километров сто! И вот едем и видим — навстречу нам бежит Володька. Спокойно так бежит, трусцой, и легкой курточке. Так что, после концерта — это меня особо не волновало — оттягивались на полную катушку. Они же творческие люди, им расслабиться нужно?
И пили по несколько дней подряд, и курили, в общем. всякое бывало… Равное, что бы ребята перед концертом были в хорошей форме. Большая проблема была с девками, которых часто в гостиницу не пускали. Ребята им и инструменты давали — мол, это технический персонал группы, и по веревкам в окна затаскивали. Хотя первое время Хой деньгами по-хозяйски распоряжался. Выпивал, конечно, но и домой отсылал, инструменты покупал. Себе синтезатор купил — Roland D20. если не ошибаюсь… Деньгами он, короче, не сорил особо, а вот потом пошли у него кутежи… Хотя с наркотой я его ни разу не видел.
Расстались мы в 1994 году. Почему? По банальной причине — Юру перестали устраивать финансовые условия. Я себе забирал 50 процентов от общей прибыли. Но я же эти деньги не только себе в карман клал. Я ж и рекламу делал, за кассеты платил, афиши печатал, с телевидением договаривался, хоть «Сектор» и под запретом был, вкладывал, короче, деньги в «раскрутку». И, если поначалу это всех устраивает, то потом наступает такой момент, когда артист уже не хочет делиться. Это проявление "звездной болезни". У артиста, добившегося популярности, сразу, становится много советчиков, которые говорят, что менеджер его обкрадывает. Подходит такой советчик: "Юрок, а сколько стоишь?" "Да вот — 2 тысячи долларов за концерт. "Да ты что — сейчас никто уже меньше, чем за три тысячи не работает!" И артист верит этим случайным знакомым — «советчикам», а мне, с которыми мы работаем вместе пять лет, он не верит! И выставляет новую цену — 5 тысяч долларов за концерт. А есть гастрольный график, есть договоренности… Все, короче ломается. И потом, за 2 тысячи мы можем дать, допустим, 20 — 25 концертов в месяц, а за 5 тысяч — только три — четыре концерта. Как следствие — начинает снижаться популярность. А «звезде» на это просто наплевать. Понимаешь, популярность артиста можно изобразить в виде графика: сначала идет подъем, потом наступает неизбежный спад, а потом — резкое падение вниз до уровня нуля. И всегда бывает легче раскрутить артиста с «нуля», чем вернуть ему былую популярность. И умные люди начинают вкладывать деньги уже на первом этапе спада, не дожидаясь падения популярности. Они понимают, что им нужно поддерживать себя на плаву, что нужно тратить деньги на поддержание своего статуса. Посмотри на «Rolling Stones» или наших — Пугачеву или Леонтьева. Сколько лет на сцене, а они все еще популярны, а ведь за их успехом стоит ежедневная работа по поддержанию своей «звездности». А Хой, когда заболел "звездной болезнью", стало просто неуправляем. Он понял, что он всегда, при любых условиях и в любом городе соберет зал в триста человек. А ему больше и не надо. К тому же он очень негативно относился к моей работе с Анжеликой Варум. Я ее тоже тогда продюсировал. И хотя у «Сектора» с Варум совершенно разные слушатели, Хой просто ревновал меня к Варум, считал, что я деньги, заработанные на «Секторе», вкладывал в «раскрутку» Варум. Ну и что с того? Это же мои деньги!
В общем, Юра потребовал пересмотра наших финансовых взаимоотношений. А меня к тому моменту и работа с «Сектором» уже тоже не устраивала. Мне не нравилось, что у Хоя нет никакого прогресса, мне не нравилась его новая музыкальная политика, что группа по сути превратилась в средство зарабатывания «бабок». Я же говорю — банальная история, которая случается с каждым продюсером и каждым артистом.
Короче, мы расстались. Но разошлись мирно, без скандалов и взаимных обид. Потом часто перезванивались, болтали за жизнь… Но яркая страница в моей жизни осталась.
АНДРЕЙ ДЕЛЬЦОВ
Вот что странно — своего знакомства с Юрием Хоем я не помню. Вообще не помню. И, наоборот, прекрасно помню, как я встречался с другими людьми, которые в моей жизни сыграли значительно меньшую роль, или вообще никакой роли не сыграли. А вот как мы с Юркой, человеку, которому я многим обязан, познакомились — я не помню… Странно, да? Но первое впечатление от него помню: Юра — человек не от мира сего. Он не подходил ни под ни какую тусовку. Он был невероятно силен в одних вещах, талантлив, но, с другой стороны, в других вещах он был невероятно слаб.
Но, в принципе, можно предположить, как мы познакомились… Значит, так. Сначала была группа «Фаэтон», где я играл на гитаре. И иногда пел — в основном, на халтуре, когда нужно было зарабатывать деньги. На свадьбах там. Но на свадьбах «Фаэтон», который в таких случаях «Фаэтоном» не назывался, я пел самые отвратительные песни — английские и блатные, в общем, где был нужен хриплый голос. Потом была студия "Блэк Бокс", которая образовалась после того, как «Фаэтон» распался — вокалист Игорь Князев захотел играть свою музыку, а я — свою, сейчас, правда, я и сам уже не помню, что я тогда хотел… Наверное, что-то из тяжелого рока. Короче, Князев попросил себя записать. А так как мы еще в «Фаэтоне» вернее в «Полтиннике» — ДК им. 50-летия Октября, где мы репетировали, уже практиковали запись, то по сути, это было продолжением все того же самого музыкально — жизненного эксперимента, только на более качественном уровне. Ну, естественно, это был отвратительный уровень. Но какой-то начальный толчок был уже получен… Вот. А потом мы записывали еще какие-то воронежские рок — группы. Все потянулись, ну, в числе их и "Сектор Газа".
Это было начало 1989 года. Был рок-фестиваль. И можно предположить для официальной версии, что именно в ТЭЦ — 1 я в первый раз и увидел Юру С кем он был. что он пел, я не помню. Получил он приз зрительских симпатий. Это действительно был его приз. «Сектор» был непохож ни на что. Вспомни — все тогда тяготели в сторону калькирования каких-то московских групп. Вернее, Москва копировала с Запада. А Воронеж с Москвы. Так что, в результате у всех получалось нечто третьесортное. А тут вышел Хой, который явно не подражал никому, ни Москве, ни Петербургу, вообще никому. Причем, в песнях у него был совершенно офигительный текст. Ведь "Колхозный панк" в 1989 году звучал гораздо актуальнее, чем сегодня. И вот, можно предположить, что после фестиваля ко мне пришел Юра в студию и сказал: "Я хочу записать альбом". И вроде как я согласился. Но факт — наше знакомство состоялось уже после фестиваля и в состоянии изрядного подпития. Но подробностей я не помню…
Сама запись происходила в достаточно деловитой обстановке. Минимум пива. максимум работы. Это шло несколько дней… Возможно, два дня, возможно — пять… Не помню. Сначала мы записали весь инструментал — в те времена, когда у нас техники никакой не было, это обычно так и делалось. Но уже тогда мы впервые в Воронеже применили купленную драм-машину — барабаны, причем, очень убогие. Но тогда это было очень прикольно. Потому что такого ни у кого вообще не было. Ну, вобщем, я стал звукорежиссером, потому что все остальное делать было тяжелей и сложней. Я же человек ленивый. Да и статус звукорежиссера меня больше прельщает — потому что, если вокалист несет фигню, гитарист несет фигню — это еще ничего. А вот если звукорежиссер несет фигню — все, это уже Гондурас. Шиздец!
В самом начале у нас так заведено было: Юра делает какие-то свои вещи, я делаю какие-то свои вещи, периодически мы встречаемся и делаем совместные вещи. Потом во время одной из моих разнообразных халтур — я тогда мотался по городам и весям с группой "Ласковый май" и Андреем Разиным, но мне это быстро надоело. Короче, я дал им кассетку с записью «Сектора» — пускай мужики послушают, не одним же "Ласковым маем" жить. Им все очень понравилось. раздербанили, суки, все наушники плеера — друг у друга рвали. Вот, и все страшно заинтересовались, а больше всех заинтересовался самый большой говнюк — их менеджер по имени Фидель. Фамилию не помню… Вот этот самый Фидель сказал — круто, офигительная музыка, я из вас «звезд» сделаю. Потом был звонок из Москвы — приезжайте, работайте. Ну мы приехали в Москву поселились в гостинице «Россия». Которая, кстати, через некоторое время сгорела. Я вот только сейчас задумался — чего это она тогда сгорела… Но тогда в той «России» было столько грязи, дерьма и тараканов, сколько в иной общаге нет. Ужасная гостиница. Ну, ладно, это неважно… Вот так и началась московская история «Сектора». А в процессе становления мне приходилось и на гитаре играть, и много чего еще. Самый первый концерт, который Фидель организовал для "Сектора Газа", был во Дворце спорта «Измайлово». В качестве звукорежиссера был Игорь Князев, а я играл на гитаре. Более того, поскольку Юра тогда был совсем «диким» — публики боялся смертельно, то я вел и конферанс. Т. е. объявлял — вот, мы такие вот чуваки, а сейчас выйдет Юра Хой, так он сам разговаривать ни фига не будет, а споет свои песни… Это времена такие были, что сейчас я просто не могу передать свои ощущения. Это все равно, что передать ощущения человека, который попал на первый концерт "Роллинг Стоунз" и сравнить это с их последним концертом в Москве, когда это было целиком и полностью коммерческое мероприятие.
Потом появился и Сергей Савин, мы сели в студии «Мир», что в гостинице «Орленок» на улице Косыгина. Тогда-то и начался, если так можно выразиться, второй этап в развитии "Сектора Газа" — в рамках шоу-бизнеса, как коммерческий проект.
Хой начал избавляться от… Ну, балласта, скажем. Хотя я не знаю. насколько это определение подходит к Игорю Кущеву. У них с Хоем были чисто творческие разногласия. Кущ хотел самореализации, он хотел, чтобы звучали не только песни Хоя, но и его собственные. При этом, мне кажется, Кущ не совсем понимал, что время самореализации и для него. и для Хоя с «Сектором» уже прошло… Наступило время работы. Но я бы не хотел лезть в их конфликт, в их творческие разногласия, что касается остальных, то они были, прежде всего, непрофессионалами… Семен Тетиевский был человеком, который просто не въезжает в шоу-бизнес. В принципе не въезжает. Тогда уже сразу было всем ясно, что когда один человек сам все выдумывает, сам все поет, играет, болеет за дело, то он и должен получать больше остальных. А другой, который лишь периодически появляется на репетициях — меньше. А Семен требовал, чтобы все получали поровну. И уже на том «пещерном» уровне существования группы всем уже было понятно, что Семен человек «левый». И, после И серии конфликтов, он был просто Хоем попрошен на хуй. А вместо него пришел совершенно классный Тупикин. Который был и умнее, и мастеровитее Семена, и играл он — просто класс! Барабанщик Олег Крюков — Крюк — сам все понял и особо не настаивал на своем участии, да он, по большому счету, царствие ему небесное, и барабанщиком-то не был… Обидно не все то. Обидно другое — почему Юра не пошел выше? Выше — в плане творчества, «раскрутки», промоушна. А ведь мог бы — на пике своей популярности… Наверное, я думаю, потому, что ему всегда было сложно общаться с теми людьми, кто более профессионально выполняет свою работу. На ту же проблему сегодня натолкнулась и Земфира — при всей ее оригинальности, более отстойных музыкантов набрать было бы сложно. Ей-то, может, и по кайфу эти люди, но ведь играть они просто не умеют Любая дворовая знаменитость их за пояс заткнет. Был еще один балласт — тот самый человек, который «Сектор» вытащил Москву. Фидель был изначально заражен вирусом коммерции по типу "Ласкового Мая". И, когда он понял, что денег впрямую заработать с Юрой не удается, он решил «клонировать» Хоя по типу «Мая» — пустить по стране несколько «Секторов». Но был тут же послан Хоем на хуй. Он вообще Юрке сразу не понравился, потому что у Юрки было какое-то чутье на людей. А Фидель вообще гнилостный чувак.
С Фиделем случилась вообще очень знаменательная история. А дело так было. Сидим мы в студии "Гала — Рекорда". А у них там сплошные проходы, подъемы, спуски — то вверх, то вниз, лабиринты — почти как на подводной лодке. И вот. приходит человек. Хромает, еле-еле идет. Как потом выяснилось, это был корреспондент SNC — Центра Стаса Намина. На радио работал. И чисто случайно он подвернул ногу, он еле идет. ему больно. он страдает, но продолжает работать. А мы сидим с Ушаковым в предбаннике студии и курим. А этот чувак у нас спрашивает:
— А где тут "Сектор газа?
Ну, мы ему показываем — мол. направо, потом налево, там и будет "Сектор Г за". А в это время Хой пел в студии и ему дела вообще ни до кого нет. Ну, он этого страдальца назад послал — мол. "Сектор Г за" в предбаннике сидит. Ну, этот чувак проходит опять все эти коридоры и к нам, но уже с долей агрессии:
— Где здесь, блин, "Сектор газа"?
— Ну, ладно, садись… Что такое? Что хотел-то?
А он говорит:
— Да там сейчас «Сектор» будет выступать…
— Где?!
Ну, мы туг же «бычки» тушим, кричим: "Юра, кончай петь, там сейчас «Сектор» выступать будет!" Он натурально не врубается: "Как, выступать будет? Где? Я же здесь!.." А когда он въехал, то просто взбесился. Поймали такси, поехали туда. Приезжаем. Зеленый театр. Парк Горького. Афиши висят — "Сектор Газа". На сцене — как бы «Сектор» играет. Четыре человека, сам Фидель с микрофоном поет под украденную еще в Воронеже со студии "Блэк Бокс" фонограмму. А рядом — "Ночные волки" в качестве секьюрити. Ну. у Юры. естественно, глаза кровью наливаются, он бежит на сцену… И нет бы вокалиста ебнуть в лицо… А он взял и ударил по микрофону. Микрофон улетел и разбился. Тут сработало «секьюрити». И прежде чем эти тупорылые «быки» смогли осознать, что они бьют того самого Хоя, того человека, которого должны охранять, Юра получил несколько тяжелых увечий. Ну, и нам там всем тоже досталось… Когда его стали бить, на сцену ломанулась вся, наша тусовка, ввязались в побоище, а избитый Юра убежал… Потом нам Юра рассказал, что в полубессознательном состоянии он пробрался через какие-то пруды и огороды к станции метро, там сказал, что за ним гонятся бандиты, упросил кондуктора пустить его в вагон, еле доехал до дома, открыл дверь и рухнул без сознания… Вот. А "Ночные волки" потом даже не извинились, у них — другая эстетика, и они никогда не будут извиняться… Они даже на этом не успокоились. После драки была разборка по поводу микрофона. Юра-то исчез, а мы сели с этими «секьюрити». Нам были показаны какие-то ножи, какая-то фигня на цепи летала над головами… Это не сам Хирург был, а какие-то мелкие его «шестерки», которые там свои понты дешевые выставляли… Но все обошлось. Ничего они нам не сделали. Так, немного адреналина… Савин вмешался и даже доказал, что никаких микрофонов Юра не ломал и никто никому ничего не должен.
Но вообще было больше прикольных случаев. Самый смешной был в Латвии, в Риге, когда группу поставили перед необходимостью выступать во что бы то ни стало, даже без солиста. Вообще, это было гениально. Изначально все началось с того, что перед отъездом в Ригу мы сидели на съемной хате в Бутово и пили. Тогда еще «Сектор» был алкогольной группой, а не наркоманской. И вот, мы пили столько, чтобы у нас остались силы только вызвать машину и доехать в аэропорт. А у Юры была Оля, к которой он и поехал, оставив свою сумку с авиабилетом и паспортом. Напоследок он еще сказал — мол. мужики, возьмите сумку. Нет бы сказал: Андрей, или там Алексей, возьми сумку. А так — мужики, возьмите… Естественно, все про его сумку забыли. Ну, приезжаем мы в аэропорт, там Юра У сидит с пакетом — вот, пацаны, я хавки взял, водки… Мы переглядываемся, нам уже водка особо и не нужна… А он спрашивает — где сумка? А нет у сумки! Ну, ладно, мы поехали, он остался. Вернулся назад в Бутово, взял сумку и на следующий день снова поехал в Шереметьево, где ему уже был т куплен билет. Но! До этого была поездка в Таллинн, куда была оформлена коллективная виза. И ему вперилось в голову, что и в Ригу тоже нужна коллективная виза. Ну его на контроле и тормознули.
Ну, на следующий день мы встречаем самолеты, а Юры нет. Звоним в Москву, трубку берет Юра. До концерта было 10 часов и мы начинаем лихорадочно соображать как спасти концерт ищем варианты… А Юре уже все по барабану, ну мы ему попытались было вправить мозги, говорим, что б брал любую «тачку», такси — от Москвы до Риги часов девять хода, успеть можно. А Юра мне так равнодушно объясняет: представь, я выхожу на улицу и торможу машину. Останавливается какая-нибудь разбитая «копейка», а я говорю: Чувак, мне тут до Риги доехать… Короче, мы понимаем, что Юра не приедет. И тут организатор концерта Леха Привалов говорит — вам, мужики, деваться некуда, все равно придется выступать. Короче, если бы мы отказались играть, он бы точно попал на все бабки, а у нас не было бы денег на обратную дорогу. В результате было принято решение играть…
Представь себе «ДДТ» без Шевчука, «Аквариум» без Гребенщикова, «Алису» без Кинчева… Так вот, это еще куда ни шло. Нo «Сектор» без Хоя. Кто пел? Начнем с того, что пели все — по нотам. Вообще, люди с пюпитрами, нотными листами и гитарой перед микрофоном на рок-концерте — это красиво… Потом дымооператоры поставили вентиляторы прямо у музыкантов за спиной. И, если Вася Черных хоть догадался прикрепить все листы прищепками, то у Ушакова все листы сдуло… Ушаков вообще не умел петь, но он пел. Перед концертом он выпил 400 грамм водки, а это для него равносильно смертельной дозе. Но благодаря адреналину он от этого не умер, а начал петь. Я на всю жизнь запомнил песню «Давай-давай» в его исполнении, он спел гимн самому себе: "Ну-у-у да-а-а-вай…" Во время первого отделения он начисто утратил слух, чувство ритма и голос, но он пел. Потом у него все листы сдуло… Это вообще было шоу. Это нужно показывать в кино. когда человек с радиомикрофоном в руках ползает раком на четвереньках по сцене и ищет листы бумаги. Причем он понимает, что есть такая неизбежная штука как секвенсор, в которую загружена музыкальная программа и которая будет играть независимо от того, найдет он листы или нет… И когда он наконец нашел следующий куплет какой-то песни. эта сука — секвенсор — отключилась, и он проорал куплет в полной тиши не… Толпа должна орать от такого шоу! Я рыдал за пультом! Я не мог на это смотреть, у меня от хохота текли слезы… После этого концерта отличился и Вася. Он сломал целки двум девушкам. которые пришли к нам и сказали, что они недавно ходили к «На-На». Ходили в ту группу, ходили к тем и другим, но никто им не сломал целки… И вот, как в последнюю инстанцию, они пришли к "Сектору Газа". Вот, почетную миссию лишения девушек их девственности взял на себя Вася. Путем ломки целок он испачкал абсолютно все белье в номере. Потом он этих баб за сорок долларов отправил на такси домой в Каунас или Юрмалу, не помню уже… А наутро ему с прибалтийской вежливостью предъявили счет… Ему администраторы засчитали и то, что в одноместном номере ночевали три человека, и перепачканное белье и многое другое… И вот. когда он увидел счет, то Вася понял, что все деньги, которые он заработал в Риге, он в буквальном смысле проебал.
Ну, потом прославился еще Якушев — ну там много было историй, связанных с бабами и алкоголем. Особенно это много случалось на гастролях, откуда ребята часто приезжали вообще без копейки денег. Все спускали…
Но это такие личные истории, я не уверен, что их нужно рассказывать широкой публике…
А потом после записи альбома "Наркологический университет миллионов" у Хоя начался творческий кризис. И, как вторичный этап — апатия. наркота эта всякая… Почему? Наверное, он изначально так и не осознал. что Москва на самом деле является полигоном для добывания «бабок», где заниматься творчеством очень сложно.
Понимаешь, когда делать нечего, можно и подсесть на что угодно, ничего не делать трудно. Он когда-то мечтал о том, чтобы ничего не делать и чтоб за это платили деньги. Он так всем и говорил, что всю жизнь мечтал об этом. А через некоторое время он понял, что безделье совсем не в кайф. И он стал мне говорить: "Андрей, вот мне нравится, что ты каждый день куда-то ездишь, на какую-то там "Европу плюс", что-то там делаешь… Я отмахивался — там, на радио, денег-то нет, фигня одна… А он — да какая разница, главное, что ехать надо, чего-то делать… А я вот вообще ни хера не делаю, нигде не работаю…
Вот ты сам вообрази — что ты раз в год выпускаешь альбом… Нужно выпускать, понимаешь? трудно вообразить, конечно… Представь себе рожающую женщину — вот ей раз в год нужно что-то или кого-то родить. А ее никто не трахает. А как зачать что-то, если нет секса? Но она знает, что только за это она получит деньги. И вот она сидит и ждет — когда ж ее, наконец кто-нибудь поимеет… Кто-то, понимаешь, должен ее трахнуть. И этот кто-то называется музой. А она должна выносить, выкормить, процесс этот сложный, и неизвестно еще, что, в конце концов, получится…
Вот и Хой — сидел и ждал вдохновения. А его не было. А со скуки чего только делать не начнешь… Конечно, были еще и гастроли. Но у «Сектора» кроме, может быть, периода 1991 — 1993 годов, никогда не было много концертов. И никогда это не приносило ни Хою, ни «Сектору» больших доходов. Впрочем. Юру и такие доходы устраивали — на жизнь хватало и ладно… По-моему, он понял, что достиг своего «потолка», а рваться куда-то вверх ему не хотелось…
Boт и родив альбом "Наркологический университет", он так или иначе ушел к наркотикам и стал рабом этой своей наркологической музы. В буквальном смысле — я его подругу Олю имею в виду… А наркотики, они, как известно, не провоцируют творчество… Если бы он жрал тот же ЛСД, то, возможно, его бы глючило там — вампиры бы в гости приходили, мертвяки его любимые… Но героин — он сродни смерти. Т. е. человек вроде как жив. но, по сути, для общества он мертв. И, если наркоман от героина и испытывает ощущение счастья, то только потому, что когда от отсутствия героина он испытывает несчастье. Да. сначала Юра нюхал «герыч». Но, после того, как он понял, что нюхать это уже бесполезно — не забирает просто, он начал колоться внутримышечно — в задницу. Но умные наркоманы колят его в вену. Потому что для каждого предмета есть свой способ употребления. Потом он и по вене пускал… И лечился, конечно. Но я еще не встречал ни одного наркомана, кто бы на самом деле желал избавиться от своей зависимости. В больницу наркоманы обычно ложатся не для того, что бы вылечиться, а для того, чтобы сбить дозу. Когда они понимает, что 10 кубов их уже не берут, то они очищают кровь. Наркоманами становятся для того, что бы умереть… Хотя родятся-то для другого…
Помнишь, я говорил про свое первое впечатление от Юры. что он — человек не от мира сего? По-моему, в творческом плане это был очень сильный человек, талантливый, он делал то, что мало кому удавалось. Но перед жизнью, обыкновенными человеческими проблемами, в которых любой Шариков соображает, он оказался невероятно слаб… Такой вот человек.
P.S. Выпив очередной раз — а разговаривали мы под бутылку хорошей воронежской водки, Андрей задумался. Потом сказал:
Старик, ты не о том пишешь… Понимаешь, "Сектор Газа" был даже не культовой группой, это было как состояние души — у целого поколения. Вон, спроси Женю — ее одноклассники силком заставляли слушать "Сектор Газа"!
Женя Николаева, DJ Европы Плюс":
Видишь ли, я в школе — это был 1990 год — очень любила группу "Модерн Токинг". Обожала просто Дитера Болена и Томаса Андерса! Вот, а мои одноклассники смеялись надо мной и говорили, что я слушаю полный отстой! И однажды они меня решили проучить — на перемене заперли в классе, а под дверью врубили на полную мощность магнитофон с «Сектором». И заставили меня таким образом прослушать весь альбом. И представляешь — спустя лет восемь я через Дельцрва познакомилась с самим Юркой… Я рассказала ему эту историю, он очень развеселился… Нет, ну раньше я представляла его полным дегенератом, дебилом с одной извилиной. А оказался — ничего, нормальный!
АЛЕКСЕЙ УШАКОВ
Ну, в "Сектор Газа" я попал точно так же, как и Дельцов. Мы с ним в свое время играли в группе «Фаэтон», а после распада группы остались вдвоем. Нам осталась кое-какая аппаратура в наследство от «Фаэтона», мы там аппарат ставили на концертах, студию "Блэк Бокс" делали… И продолжали репетировать, но уже в составе другой группы. Там был и Сережа Тупикин на басу, я — на клавишах. Дельцов на гитаре играл, а Якушев — на барабанах. Ну, а солисты у нас менялись один за другим, никак что-то подходящего не было. Экспериментировали, в общем.
Вот, а когда у Хоя вышли два первых альбома, ну, совсем первый я в счет не беру — это была полная лажа, он писался в кошмарных условиях. Вот, альбомы Хою записали мы нормально — у нас к тому времени был уже более-менее приличный комплект аппаратуры — два магнитофона, секвенсоры, «Роланд» 20-й, все мидийные дела. короче. Ну, мы так нормально, по — человечески альбом "Ядрена вошь" сделали. Вот, короче, мы все написали и на следующий день сидели у Игорька Поварова, пиво пили, послушали альбом — класс, нормально получилось. А потом мы газетку выпускали — "Новости студии "Блэк Бокс", где все подробно расписали про «Сектор Газа». Ну, и вместе с кассетой ее стали распространять по российским городам. А потом проходит пара месяцев — и из разных городов пошли звонки — из Уфы там, Сыктывкара какого-нибудь. А потом прибыли гонцы из Москвы и стали разговаривать на предмет организации концерта в столице. Ну, тут еще "Ласковый Май" тусовался, и у них там был администратор — совершенно «левый» человек и изрядная сволочь. Вот, он, короче, первым заинтересовался и он организовал Хою первый концерт. Ну, состав «Газа» тогда еще тот был — Крюк, царствие ему небесное, Семен, а Семен, он вообще не басист, а так — «картошечки» вешал… Ну вот, они съездили, отработали в лучших традициях "Ласкового Мая" — под фанеру.
Играли на стадионе, там очень много народа было. Ну, и ребят там, естественно, кинули на деньги. Вот, а потом поступило предложение от Савина. Ну, Савин уже тогда опытным менеджером был и он Хою предложил серьезно поработать над составом, что бы он смог всерьез заняться гастрольной деятельностью. Вот, Хой приехал из Москвы и пришел в "Блэк Бокс" и. в свою очередь, предложил этим делом нам заняться… Ну. не совсем предложил — мы все сидели в студии и обсуждали, как Хою работать…
А у нас же при студии группа готовая была, только без солиста постоянного. К тому же у меня в клавишах все эти вещи уже «набиты» были, всем ребятам музыка знакомая… Мы, короче, оптимальный вариант и вырабатываем: предлагаем Хою готового басиста — Тупикина. готового барабанщика, а Дельцов стал соло-гитаристом. И мы — раз — собрались и поехали. Вот, отработали, отрепетировали все, наладили и на две недели отправились в первый гастрольный тур. Ну, все у нас получилось, а потом Дельцов как бы сменил ориентацию — из гитариста стал звукорежиссером. А потом появился московский гитарист Вова Лобанов.
Ну, что касается самого Савина… С одной стороны, мы все прекрасно понимали, никто из Воронежа так бы не сделал и ничего бы не организовал на таком уровне, потому что у нас тогда не было и намека на все эти менеджерские дела. А. с другой стороны, когда группа "Сектор Газа" собирала стадионы, когда билетов не хватало, а народ стоял и не мог войти, то музыканты получили просто смешные деньги. Ну, в принципе, для инженера это совсем не смешные деньги. А для музыканта, который собирает стадион… Вон, тогда Кот — Аникеев работал в какой-то группе «разогрева», так он больше нас получал. Вот я свою записную книжку открываю, у Хоя, кстати, такая же была. где мы записывали с кем мы работаем, когда, в каком городе. Вот, открываю я книжку, смотрю — сколько в первые годы работы было! Да там вообще кошмар, 40 концертов в месяц!
А в первый год мы очень серьезно подошли к гастролям. И к своему шоу и внешнему виду. Сами смастерили себе форму — джинсы разорванные, нашивки разные, прибамбасики, бантики… Ну, представляешь: выбегают такие люди — рваные, растрепанные, пестрящие, лохматые — сразу ажиотаж и бодрящее настроение у публики. Ну, это же — шоу! Цирк! А потом, после концерта — опять нормальные люди. Вообще, очень много энергии тратилось на эти эпатаж и прочие потуги. Был, кстати, один такой момент интересный… В общем, Вадик Глухов отдыхал на своей даче и серьезно себе ногу поранил — вены разрубил… Ну, там вроде все срослось, а он с пластырем ходил. А мы тогда поехали выступать в Сочи. И Вадик прыгал по сцене, прыгал, и стойку какую-то задел, а у него рана разошлась — и кровь такой струйкой веселой, фонтанчиком — на первые ряды зрителей! А Вадик ни хрена не замечает. У народа шок был! Некоторые люди в обморок от вида окровавленного Вадика падали. А он всю сцену своей кровью залил! Местные газеты там вообще без ума были, писали — вот приехал "Сектор Газа", совсем безбашенные отморозки!
Ну, а в перерывах между гастрольной деятельностью мы все занимались кто чем. Ну, вот. допустим, перерыв между концертами в два дня. Что делать? Ну. мы сидели себе на базовой квартире в Москве и на клавишах набирали новые мелодии, песенки. У нас секвенсор был, и на нем можно было делать какие-то наброски. А кто это мог делать? Да те же, кто и в "Блэк Боксе" все делали — Хой, Дельцов и я. А больше это никому и не нужно было… Ну, а если что-то записать нужно было, то все просто — берешь инструмент, едешь на студию «Гала» и пишешь. Вот только нужен был хороший гитарист, который играл все и сразу. И вот, по чьей-то рекомендации пришел Жирнов. который сразу все хорошо сыграл. Раз альбом сыграл, другой альбом… Потом Юрка взял себе инструмент — ну, кое-что мы ему показали, а так он сам учился играть, и он все свои наброски набирал в секвенсор. Потом показывал Жирнову, а тот все ему наигрывал. Тогда получается, что незачем, допустим, меня с собой в Москву возить, раз Хой с Жирновым все сами делали. А Дельцов приезжал на пару дней и все им сводил. Вообще, мы все хорошо понимали, что "Сектор Газа" — это один Юpa Хой. Один. А состав образовался только для одной цели — что бы заниматься гастрольной деятельностью.
А я из группы ушел после скандала в Риге. Ну, как все получилось — нам нужно было ехать в Ригу на поезде. А Юра ушел к девушке своей " Оле. а мы пили в нашей базовой квартире. Вот, он. короче приехал на вокзал, а уже перед вагоном обнаружил, что забыл загранпаспорт. Ну, мы и решили, что мы поедем этим поездом, а Хоя отправят на следующее утро. Ну, приезжаем в Ригу. Все нормально, нас встретили, спрашивают: "А где Юра?" Отвечаем, что он завтра приедет. А завтра он не приезжает. Звоним ему в Москву, а он пропал куда-то. Короче, его не нашли, где-то он там завис, непонятно где. Потом дозвонились ему, но все уже ясно — на концерт он не попадает. Ну, мы ищем варианты, а концерт срывать было никак нельзя. Мы пошли с Дельцовым на местную радиостанцию, там интервью дали, народ развеселили, потом шоу устроили на телевидении. Ну, деваться нам некуда, мы ведь сказали, что Юра приедет и концерт будет. А как без Хоя петь-то?! Ну, мы договорились, что петь я буду. А я говорю: "Ну, мужики, я вообще-то текстов не знаю. Я-то пел — но пел подпевая. Я-то могу и забыть текст-то…" Перед концертом мы с Вадькой тексты вспоминали, он как-то давно ездил в составе липового «Сектора», давал левые концерты по Воронежской области, поэтому тексты знал, потому что там их пел. И быстро их мне написал. Ну, говорит. Я подпеваю, а ты в качестве солиста. Ну, клавиши вперед, т. е. программу я-то знаю — все хоевские шутки-прибаутки, анекдоты. Ну и начали программу — такого интеллигентного панка давить. Ну, народ, естественно, врубился на хрен, а мы прогнали, что Юру задержали советские таможенники-гады. И все орут: "Гады-таможенники!" Но, — говорим. — Юра обязательно будет ко второму отделению. Ну а ко второму отделению уже все забыли… Там новые клавиши были, и у них что-то с дисководом сломалось. В общем, перенервничал я кошмар. Ну и что получилось? Так как солиста не было, естественно нам гонорар не полностью заплатили. А заплатили в два раза меньше, чем надо было. Приехали на один концерт. Представляешь — народ срывается из Воронежа в Москву, там ночует, потом из Москвы едет в Ригу, ночует и все это — пропадает даром? За свой счет покатались. Вот. поэтому мы решили отработать, а гонорар разделить. Разделили, но нам и меньше дали. поскольку Юры Хоя с нами не было. Приезжаем обратно в Москву, а Хой и говорит: "А где деньги мои?" а я говорю: За что тебе деньги — за то, что ты два дня пропил и опоздал на все самолеты и поезда?" Ну, там и началось — а-а-а, вы воспользовались моим именем и т. д. и т. п. Вот, потом, конечно, все нормально было, но больше я с "Сектором Газа" не работал. А на мое место пришел Аникеев. Дела передал все — ну пару раз я там его заменял. Иногда, когда загранпоездки были — у него паспорта не было — меня брали, ну раза три или четыре.
Ну, Юра сюда заходил часто. Потому что ремиксы все здесь Крот делал, а Юра в студии нашей писал. Ну, и просто так заходил.
На сцену больше не тянет. Ну, все это пройденный этап. Все это интересно до поры до времени. Вот сейчас я на те пять лет смотрю двойственно… С одной стороны, исходя из своего — жалко тех лет. много было увидено и много было пережито и хорошего и плохого. А с другой стороны. Все это попало в период перестройки и, конечно, многое было упущено. То, что можно было в другом деле сделать больше. Но и я бы не увидел всей этой суеты концертной, всей этой эстрадной подноготной, не узнал многих людей, не пообщался с интересными людьми…
ТАТЬЯНА ФАТЕЕВА
Вообще-то, я раньше пела у Куща — Игорька Кущева. А до этого я окончила музыкальное училище в Воронеже. Однажды к Кущу на нашу репетицию пришёл Хой и говорит: "У тебя девчонка в группе — может сможет спеть со мной «Лавочку»? А то я уже многих «подруг» спрашивал — одна поет не так, другая от текста краснеет". А в «Лавочке» поцелуями всё начинается, а заканчивается — непосредственно интимом. Кущ на меня кивает — у неё спроси. Тут мы с Юрком и договорились. Репетировать он ни за что не хотел — сразу в «полтинник» в студию и к микрофону. Когда я текст увидела — отступать было некуда, и от обещаний своих я не отказалась бы, так что спела и не моргнула.
А потом он меня на концерты вытаскивал. Не помню точно куда, по перифериям где-то. В общем, так я и оказалась в составе «Сектора». Было конечно, очень весело. За женщину меня там не признавали: ходила у них поговорка — "Это — «тёлки», а это — Танька. А мне как раз того и надо. Девчонок после концертов я им сама выбирала, они вечно спрашивали — одобряю я их выбор или нет. Как девчонок в гостиницы протаскивали! Это было шоу! То ребята гримёрами назначат, то костюмерами, а иногда внаглую мной представляли — это. мол, и есть наша Таня Фатеева. Самым большим плейбоем был Якушев — ударник во всех отношениях. После концерта пристанет — какую, мне, Тань, сегодня иметь — вон ту, или эту? Я говорю: "Любую, или обеих сразу". А он — ну, подойди к ней, Тань, спроси, пойдет со мной или как? Я сказала один раз, чтоб сам шёл, надоело уже. Он подходит к девчонке, пристально в глаза смотрит и говорит: "Давай я тебя сделаю?!" Мы от смеха чуть не попадали. Потом, осмелев совсем, в гостинице сумку со всей силы об кровать швырнёт и с чувством скажет: "Здесь я буду жить и размножаться!!"
А ко мне после концертов — парни с цветами и комплементами и мужики солидные — замуж звать. Всё это приятно вспоминать. Юрка с концерта придёт, у него джинсы и жилетка потные насквозь. Он, усталый, снимет всё и бросит, поест, выпьет и с ног валился. Уставал он ужасно. А наутро весь его «костюм» колом стоит, вот-вот треснет. Как он его на себя надевал, все отворачивались — на такую муку смотреть было страшно. Ещё по-4 мню, как они мне квартиру съёмную залили. Всей толпой пришли в гости, выпили, посидели. День или два, не помню уже. Ушаков ванну набрал и в ней уснул. Вдруг звонки в дверь. Смотрю в глазок — муниципалы в форме. А в коридор из ванны вода хлещет. Там Ушаков спит, а дверь изнутри закрыл. Соседей внизу залили страшно. Еле-еле дверь приоткрыла, говорю, милиция дорогая, зачем меня среди ночи разбудила? Они говорят, извините, мол, обознатушки, ошибочка вышла, отдыхайте, девушка! Повезло, не то слово! Ушла из «Сектора» по болезни. У меня красные пятна на лице появились, я чуть с ума не сошла! Врачи в один голос сказали — это аллергия, а на что — неизвестно. Косметикой замазывать — не получалось, а перед ребятами неудобно — они привыкли, что я выгляжу всегда хорошо. а тут такое! Я сказала Савину, потом Юрке, что мне надо здоровьем заниматься. Юрок среагировал спокойно: "Вылечишься — приходи обратно". И только через несколько лет, съездив в Австрию, я нашла действительно хорошего врача. Но с «Сектором» периодически виделась, на «Горбушке» три концерта с ними отработали. На запись «сказки» Юрок меня искал, а я как раз квартиру сменила, потом позвонила, а он говорит: "Где тебя носит, мне пришлось другую девушку на запись звать!" Я считаю, не нашёл тогда, не встретились, значит, не судьба. А последний раз мы с Юрой встретились после долгого перерыва. Я в бизнес ушла. Время летело незаметно. А тут иду, смотрю — афиши "Сектора Г за" висят. Сердце защемило, поняла, что не могу больше, скучаю ужасно. С лицом уже всё в порядке, слава Богу. Пришла на концерт, все обрадовались, а Юрок виду не подал: "О, Тань, привет, ты как. где была?" Как будто вчера только виделись, а не сто лет назад. Он в гости приехал, два дня и две ночи сидели, как придурки, и разговаривали обо всём. Водку пили. Ему, как я поняла, в то время уже было плохо и морально и физически. Выбор между женой и любовницей был ему не силам — Юра очень добрый, и «бросить» никого не мог на произвол судьбы, за всех чувствовал ответственность: "Как я их брошу, они без меня пропадут!" Советов я ему никогда не давала. А когда узнал, что я из-за лица ушла из группы, то наехал: "Tы дура, что ли?! Из-за такой ерунды! Ничего бы я не подумал, ты же мне как сестра!" Потом мы встречались, созванивались, я очень жалела, что все эти годы не звонила, может, я могла бы чем-нибудь помочь ему, кто знает…
Мы обсуждали, вернее, только начали обсуждать мой сольный альбом. Юрок сказал, когда из Германии приеду, может, уже что-то обдумаю и займёмся. Вернулся, даже отдохнуть не успел, в Воронеж клип снимать поехал. А потом из Воронежа сообщение пришло… Я не поверила, думала, что это шутка или ошибка. Но, увы, нет. И вечером поехали на автобусе с ребятами из "Газовой Атаки" в родной Воронеж. А в Воронеже Кущев подошёл, обо всём поговорили, кроме музыки, слезы подступали. Через сорок дней уже Кущ сказал, что написал кое-что. Наиграл, мне понравилось, повезли его на «Гала» и нас там приняли с альбомом. Этот альбом в память о Юре и ему посвящается.
СЕРГЕЙ ТУПИКИН.
Ну, а что ты хочешь узнать? Вообще? Ты знаешь, я ведь темный алкаш. Тебе рассказывали?.. Каким я запомнил Юрика?.. Ну, я запомнил как он менял, менял, менял музыкантов… Он искал бас-гитариста. Такого же как Сергей Тупикин. Тупикин. Понимаешь? И не мог, бля, найти никого… В смысле, без выебонов без этих… Слушай, налей выпить… Как мы познакомились? Был, короче, концерт в ДК Ленина… А я Хоя видел еще раньше… Я же раньше играл с этой, как ее… С Ольгой Зарубиной с группой "Вагон номер 26". А что? Нормальные бабки — 10–20 концертов в месяц. Вот, короче, в ДК Ленина у Хоя был концерт. И он там бегал. Бегал, бегал… У него, короче, гитариста не было, понял? А я сижу такой обдолбанный и к нему подхожу — слышь. Юрец, давай типа я сыграю. У А Юрка меня, значит, спрашивает — а ты сможешь? Ну, я отвечаю, не знаю, блин, попробую. Короче, сыграли мы, сыграли мы этот концерт. А потом Юрик мне и говорит — поехали в Череповец. В Череповец на родину Башлачева. Ну, мы и поехали. Как приехали, как выступили — ни хуя не помню. Всю дорогу бухали, в Москве бухали, там в Череповце бухали. Бухали без роздыху, бухали и еще раз бухали…
Знаешь, я ни ничего не прибрел за время работы в «Секторе»? Ни хуя1 Все что у меня есть — телевизор, магнитофон бобинный, сейчас, блин, не работает, две гитары, колонки с усилителем — все это я приобрел до «Сектора». А в «Секторе» мы пропили все до копья. Все деньги пропивали нахуй. Вот, бля, помню был случай. Короче, отдыхали мы в какой-то гостинице. Люксовой. Уже не помню, бля, в какой… Ну, мы сели в номере Юрки, сидим, выпиваем. И я пошел в туалет. Возвращаюсь, а на моем месте уже сидит проститутка какая-то. Ну, не проститутка, а это — девки… Бляди из какой-то парикмахерской, из хуяхерской, горничные, хуй их поймешь, короче. Ну, я этой проститутке говорю: блин, ты на моем месте сидишь! А она — да пошел ты! Я и говорю — пошла отсюда, ты мне тут на хуй не нужна! А она взяла меня и ударила по лицу. Тогда я взял стакан водки и вылил ей на физиономию. Беру второй стакан… Тут Юра взорвался и мне говорит: "Ты что, блин, делаешь?? А я ему — да пошел ты! И он мне хотел в пятак врезать, но не стал… Ну, не знаю, потому что если бы Юра хотел врезать, то бы врезал… Ну, короче, я обиделся и ушел в свой номер. А наутро Юра пришел мириться и поставил мне два ящика — пива там, водки… Я ему: "Юра, блин, что ты делаешь? Это ж были проститутки, бляди, которые мне не хотели место уступать? А он отвечает — "Ну, извини, братан, пьяный был…" Юрка — он вообще моим другом был, понял? Он добрым был, душевным человеком. Просто я хочу сказать, что тогда мы допивались до полной отключки мозгов. Блин, целыми днями в жопу пьяные ходили, выступали как-то…
Запомнил я еще один случай. Меня тогда уже из «Сектора» увольняли. Ну, был, короче, концерт в Горбушке. А мне позвонил Савин и специально пригласил сыграть. Ну, короче, я приехал из Воронежа, мы концерт отыграли. А потом, значит, Савин нас всех повез на какой-то вечер. Нет. не бухать — мы там выступать должны были. Ну, там юбилей у кого-то был, день рождения или свадьба — ни хуя не помню. Нет, не свадьба, потому что на свадьбах все по-другому бывает. А там. блядь, сидят куча мужиков с фотоаппаратами и снимают. Что снимают — хер его знает. Наверное, самих себя, бля — такие крутые — самого Хоя пригласили. Ну, я вышел, короче, на сцену. Хою Савин пальчиком грозит — Юра, блядь, не обижай Сережу нашего. Ну, в общем, мы отыграли какие-то песни, все, бля, тащились. Ну, а потом нас еще что-то такое попросили сыграть… Потому что песни Юры Хоя на таких юбилеях никому на хуй не нужны. Им, блядь, нужна группа лабухов, которые могут играть разные вещи. И тогда мы — я, барабанщик Сашка Якушев и Леха Ушаков — мы сыграли блюз. Блюз. Настоящий. Зал охуел. И Савин выбежал на сцену, и меня обнял — он не мог представить, чтобы "Сектор Газа" мог играть такую сложную музыку. Не мог просто поверить. Ну, бля, поверил. Обнял. Но я-то уже не работал в «Секторе». Понимаешь? Меня, блядь, выгнали после хуй знает какого количества лет. А потом обняли и сказали — ты гений. Я, бля, как родился музыкантом так и помру. Я играю уже 8 лет. И играю профессионально. И знаешь, вот песни «Пасха» и "Колхозный панк" — во всех альбомах звучит моя версия гитары.
Потому что никто, бля, не сможет так сыграть. И я этим горжусь… Вот. Да я и сам ушел из «Сектора». Просто ушел, потому что — семья… Семейные проблемы разнообразные. Жена, блядь, от меня ушла, дочь мою фамилию не хочет носить. Понял? Да… А сейчас я работаю в ДДТ — Доме Детского Творчества в «Полтиннике». Радистом. Зарабатываю, бля, гроши, бухаю… Тебя, бля, не смущает, что я темный алкаш? Так про меня все говорят. Ну, налей еще, на хуй…
АЛЕКСАНДР ЯКУШЕВ
А чего я могу о Хое сказать? Я ничего нового не скажу… Это были первые слова Александра Якушева. Они же — последние… И тут я вынужден объясниться. Я работал над этой книгой три месяца, из них два месяца я уговаривал бывшего барабанщика «Сектора» Александра Якушева встретиться и поговорить. Я звонил ему домой чуть ли не каждый день и повторял свой монолог насчет книги, поклонников Юры и важности именно его слов… В ответ я слышал одно и то же: "А я сейчас не могу… Занят очень. Позвони завтра в это же время. Я звонил. И опять слышал насчет завтра. И наше общение постепенно превратилось в привычный и ни к чему не обязывающий ритуал. В конце концов, мне это надоело. Мы — взрослые люди, а не мальчики с девочками младшего школьного возраста. И если Александр Якушев за два месяца не смог найти и полчаса времени, что бы вспомнить о человеке, с которым он проработал несколько лет, то это его личное дело…
ИГОРЬ ЖИРНОВ
Ну, по большому счету, я бы не сказал, что мы с Юрком были особенно близки. Он был просто хорошим знакомым, с которым мы работали вместе. Но он, можно так сказать, не относился к категории моих друзей. Хотя он одно время у меня тусовался, один раз я по его приглашению съездил и Воронеж, но последнее время мы встречались только для дела. Ну, как… Например, он звонит — приезжай. Я приезжаю. Там водки попить, или записать что-нибудь. Но друзьями все равно мы с ним не были. Это другое понятие.
По-моему, я с ним записал все альбомы, кроме двух. Да, точно — два альбома я не записывал, а так все мы с ним вдвоем сделали. Мы вдвоем — он болванку" приносил, я гитару набивал. Вот, помню, когда мы писали «Сказку» мы работали всю ночь. Сидим вдвоем на студии, больше никого нет. Я на гитаре, Юрец — на магнитофоне. Сидим — и кирнуть нельзя, а хочется! Но нельзя — работать надо. И, блин, утром все закончили, взяли две бутылки водки, поехали ко мне и так посидели — ух!
Но знаешь в чем главный прикол? Я ни разу не был на концерте "Сектора Газа". Правда, я порывался несколько раз на них посмотреть — мы с «Рондо» несколько раз пересекались с "Сектором» на гастролях, и я все хотел на их концерт посмотреть, но в первый раз меня сгубила водка, а во второй раз — не помню… В общем, что-то меня не пустило. И, короче, так я ни разу "Сектор Газа" не видел. А познакомились мы с Юрцом на студии «Гала». Я там гитаристом работал— ну, знаешь, приезжаешь, пишешь кого-нибудь, бабки получаешь и пошел. Меня туда устроила моя первая жена. Короче, тогда я в "Рондо» работал, а тогда там дела хреново шли, на подсосе сидели, капусты ни фига не было. А там — пришел, отработал, сразу бабки получил… Ну, короче, позвонили мне — Сева, директор студии, позвонил — тут группа новая из Воронежа, приезжай и пиши. Ну, я приехал. А там тогда много народу тусовалось, но что-то они все не в кайф были. А я поиграл, выпили с ребятами, ну, и короче, записали мы с ними первый альбом — "Колхозный панк". А потом вроде как и пошло наше сотрудничество…
В творческом плане у нас был мирняк полнейший. И мне нравилось играть для Юрца — по кайфу все было. Хотя мы и спорили, он говорил — нет, блядь, это совсем попсово звучит. Нужен поп-рок. В "Секторе Газa" нужно было играть плохо — с точки зрения обычной гитарной группы. Но я знал. что Юрка так вот, по-своему, эту специфику чувствует и только по-своему делает. Я-то иногда не мог что-то нужное ему сделать — я-то играю 8 лет и игра на гитаре — уже как часть жизнедеятельности организма, не переделаешь. Конечно, у «Сектора» на самом деле никакого большого музыкального разнообразия нет и не было. Юрка слушал игру и говорил — нет, не так! А вот, блин, вот так клево! Хотя у меня никакого музыкального образования нет. Я в школе играть начал, на танцах там, в ВИА… Как все короче… Но, в принципе, лет 15 назад я учился в музыкальном училище. За что меня оттуда благополучно и выгнали — как раз перед армией. Но все равно какая-то основа осталась. Но дело-то не в образовании. Посмотри на Би-Би Кинга. Он вообще ни во что не врубается. нот ни хрена не знает и не хочет знать, но как играет!
Ну, ты знаешь, это может и крутовато звучит, но я горжусь на самом деле, что я на Юрка как-то в плане музыки повлиял. Хотя я изначально не был членом ансамбля. Да там и никто из музыкантов не был членом группы в полном смысле слова. "Сектор Газа" — это Юра Хой. Юрец. он был идеологом от начала и до конца. Но мне это по духу близко, и в «Секторе» определенный кайф я ловил. Вот, к примеру, последний альбом "Восставший из Ада". А все закрутилось с того, что у меня лежала примочка для гитары — я у людей одолжил, не помню уж зачем. Вот, а она настоящая — «металлическая». Короче, я что-то поиграл Юрке. ему это так вставило и он решил новый альбом сделать чисто металлическим. У нас никогда ничего особенно не выверялось — как Юрец вставит, так и будет. А на «Гале» Юрке давали полную творческую свободу, потому что «Гала» на «Секторе» прилично кормилась. Короче, Юрке они не могли диктовать какие-то там условия. Полная свобода. И еще в чем прикол был — всем музыкантам, всей тусовке в принципе нравился "Сектор Г за". Так что, для меня это было в кайф. Хотя меня многие там спрашивают — а вот как ты можешь что угодно там играть? К этому нужно проще относиться. Ты можешь играть все, что угодно, но в музыке должно присутствовать что-то такое, что бы тебе поверили слушатели, чтобы все было в кайф. А сейчас все работают там. где love есть. Взять то же «Рондо». Вот, Иванов свои альбомы лирические пишет, хотя в принципе, музыку делаем ему мы вместе. Ивановым двигает нормальное чувство жажды наживы, но не только он пишется — все что-то делают. У меня до «Рондо» было два проекта — я в 1992 году играл в "Черном обелиске" и писался у Игоря Николаева, капусту зарабатывал. И вот, некоторые люди меня спрашивали — как же так, ты рокер или попсарь? А нужно проще относится к этому делу. Некоторые моменты мне нравились и у Николаева. С Толяном мы просто рубились. Кох блин, тема наркоты и в «Секторе» всплыла. Хотя, конечно, об этом и ко Юрец судить может. По любому. У меня-то взгляд со стороны. Я же видел его 200 дней из 365 в году. А когда видел, то Юрка был совершено классным чуваком. Наркотики, конечно, говно полное. И у Толяна Крупнова тоже все серьезно было поставлено… Ну. насчет Юрца я, конечно, в курсе был. но при ничего такого не было. Мы, когда энное время спустя после записи и «Наркологического университета" увиделись, то Юрец мне сразу сказал, «я подсел». Я ему: "Юрец. ты что охуел?! Это же полный пиздец, бля, все — могила.» Ну, он отшутился, но кто знает, что там у него было…
Поделиться книгой: